Твои нежные руки

— Что попробовать? — Спросила меня девушка, ведь это действительно звучит двусмысленно. — У меня кое-что есть в сумке. — Я полез в сумку, наощупь отыскав то, что имел в виду, — вот, — вытащил я, вытянув вверх руку. — Палочки, которые нужно есть? — Да! Но необычным способом. Я тут недавно совсем увидел рекламу в интернете, — я положил коробочку в руки девушки, что сидела на кровати, — где показывали игру с этими палочками, которые бывают совершенно разных вкусов и видов. — Выглядит приятно, — Маринетт, разглядев коробочку с ярким изображением, потрясла содержимое. — А как же это нужно есть? Я, не особо медлив, присел на кровать рядом с девушкой, вскрыл коробочку, взяв её обратно из чужих рук, достал оттуда палочку-печеньку, покрытую сладким, уже застывшим кремом, и отложил их в сторону на покрывало. Я заметил, как Маринетт наблюдала глазами за моими действиями, всё больше и больше предвкушая событиям, остановив свой взор на покинутой коробочке. — Вот так, — с опозданием ответил я. Я взял её за подбородок, концентрируя внимание на мне, сжатыми губами засунул ей палочку в рот, который она приоткрыла в удивлении от моего быстрого внезапного действия. Я сгрызал палочку, сокращая между нами расстояние, пока не остановился в считанных миллиметрах от её губ, которые не знали, что делать, прихватив дыхание. Последний звук зубами и большая часть палочки, которая шла с моей стороны, была съедена. Осталась лишь малюсенькая частичка этого печенья в зубах у Маринетт. Слишком вкусно, чтобы оставлять её вот так, тем более что порция начинки — двойная. Аккуратно придержав руками лицо Маринетт, я хитро проник языком меж её губ, увлажнив их, но вынимая оттуда лакомый кусочек печенья. Послышался тихий страстный стон, отчего я очень удивился. А Маринетт, как я увидел после, ещё больше, чем я. Её глаза округлились, зрачки уменьшились, превратившись в маленькие красивые бусинки. А пунцовый румянец красиво устроился на её щеках. — Ну что-за вид? — Совсем не играясь, поинтересовался я. Честно, внутри нарастает очень странное чувство в последнее время. Оно такое жгучее и порывами щекочущее, но приятное. Интересно, она чувствует то же самое? — Печенье… было вкусным. Спасибо. Знала бы ты, Маринетт, как выглядела. Кажется, моё нутро хочет выйти наружу, просто проглотив тебя. Но пока я не разберусь полностью с этим, я не буду терзать тебя. — Я тоже так думаю, принцесса. Мне было очень вкусно, — проведя пальцем по её нижней губе, я слегка надавил, соприкоснувшись с её влажным язычком, после чего облизнул свой палец, вгоняя её в ещё большую краску. Кажется, мне очень нравится это. — Эдриан! — Она схватила подушку, обхватив её руками, плюхнулась в согнутом виде, поджав колени и отвернулась от меня в сторону, больше не в силах смотреть на меня. Это выглядит очень забавно. Будто маленький напуганный зверёк спрятался в свою норку. Такая милая. Я не стал сидеть в стороне, смотря на это. Вина моя в этом есть, так что пора её заглаживать. Решившись, я лёг рядом, одной рукой забравшись под её бок спины ладонью, а второй обхватив сверху, скрепив на середине её живота руки в замок. Я придвинулся ближе, тёплым дыханием задевая её ушко, на которое решил славно нашептать: — Личико твоё рдеет как маков цвет, а потом румянец спускается и на шею. Знаешь, принцесса? — Эдриан, ты говоришь слишком смущающие вещи, тем более так близко. — Прости, но давай полежим так ещё какое-то время. Будь моя воля, я бы лежал так вечность, согревая своё и её сердце всё сильнее и сильнее. Это наше общее тепло, дарящее надежду, так влечёт.