Вернуться в прошлое

      Махидевран просидела около мертвого падишаха несколько часов. По началу она пыталась справиться с эмоциями, которые словно цунами обрушились на нее в этот момент. Непонятная истерика длилась недолго, вскоре женщина смогла успокоиться и немного прийти в себя. Хасеки не понимала что с ней происходило, она же так ненавидела Сулеймана, так ждала его смерти, а сейчас что? Как преданая жена сидит и оплакивает его. Прежняя Махидевран посмеялась бы над ней и странными чувствами, которые все эти годы душили ее.       Спустя несколько минут женщина наконец-то смогла отвлечь себя. Сейчас нужно было продумать то, как лучше доложить весть о смерти султана Мустафе и в кратчайшие сроки доставить шехзаде в столицу. Мурад все еще жив и имеет право завладеть османским престолом, чего совершенно нельзя допустить.       Хасеки долгое время пыталась придумать какой-нибудь план, но хорошие идеи совсем не шли в ее голову. Сумерки по-тихоньку начали погружать дворец во мрак, из-за чего несколько слуг наравились попасть в комнаты падишаха, дабы приготовить все к ужину, но из-за присутствия в покоях весенней розы никто из рабов так и не решился войти.       Махидевран понимала, что долго скрывать смерть султана не выйдет, и поэтому лучшим вариантом в этой ситуации будет позвать Рустема-пашу, так как общими усилиями они могли бы что-нибудь придумать.       Великий визирь явился быстро. Как только к нему прибыл Сюмбюль- ага с приказом от Хасеки прийти в главные покои, мужчина сразу понял, что что-то произошло.       Войдя в темную комнату, в которой горело всего пару факелов, Рустем не сразу нашел глазами весеннюю розу, но как только смог разглядеть в полумраке ее белое задумчивое лицо с красными раздраженными глазами, то все осознал. Метнув взгляд в сторону большой кровати на которой находилось безжизненное тело падишаха, мужчина не спеша стал приближаться к нему. Оказавшись совсем рядом, он убедился в том, что повелитель мертв, и тяжело вздохнув, повернулся к Махидевран. — Он умер еще днем. — тихо произнесла Хасеки. — Я просто не знала, что делать, поэтому долго не могла позвать тебя. Все мысли будто смешались в большой комок... Я совсем не могу сейчас ни о чем думать. — Соболезную вам. — кое-как подобрал слова паша. — Я понимаю, что вам сейчас тяжело, но нам нужно как можно быстрее решить эту проблему. — Рустем вновь оглянулся на падишаха, лицо его уже разгладилось и кожа приобрела трупный оттенок, где-то на теле виднелись неприятные пятна. — Совсем скоро появиться затхлый запах, все поймут, что султан отправился в царство Аллаха. Вы уже написали письмо шехзаде? — Да, я приказала Сюмбюлю передать его гонцу, скоро Мустафа узнает о смерти отца. — Хорошо, осталось-       Но не успел Рустем договорить, как раздались сильные стуки в дверь. С той стороны послышался голос главного евнуха, который твердил о срочном послании для падишаха.       Великий визирь открыл дверь, впуская Сюмбюля внутрь. Тот быстро подбежал к кровати султана, наравясь отдать ему письмо, но увидев труп султана, он словно статуя замер на месте. — О Аллах! — вскрикнул еврух, прижамая ладонь ко рту. — Как же так, наш повелитель... — Замолчи, Сюмбюль! — выпалила Махидевран. — Не ори так громко, пока никто не должен знать об этом.       Ага закивал головой своей госпоже, а взгляд его все еще был прикован к телу султана. Рустем в этот момент взял из рук Сюмбюля послание, которое евнух хотел передать Сулейману. Открыв его, глаза паши бегло перемещались со строчки на строчку. Уже ближе к концу, лицо визиря было напряжено, дочитав письмо, он протянул его Махидевран.       Женщина трясущимися руками приняла послание и стала вчитываться в коряво написанные слова. Отец, должен вам сообщить о том, что мой брат, шехзаде Мурад, собрал армию мятежников и выдвинулся к границе Коньи, дабы сразиться со мной на смерть за право главного наследника. Не знаю, откуда он взял столько солдат, но передовые янычары утверждают ,что совсем скоро он подойдет к моему санджаку. Прошу вас вмешаться и остановить его.       Внизу стояла кривая печать Мустафы. Видимо, письмо писали на скорую руку, лишь бы побыстрее отправить. — Что нам делать? — Махидевран была полностью растеряна и испуганными глазами впилась в Рустема, который с каждой секундой становился все более хмурым.       Сюмбюль перевел встревоженный взгляд на господ, пытаясь догадаться что же написано в том письме. — Нужно отправить янычар в Конью, чтобы они помогли шехзаде Мустафе в борьбе с Мурадом. — ответил Рустем и вновь метнул взор в сторону тела султана. — Сюмбюль, возьми Ахмеда и Ферхата-агу, перенесите тело нашего падишаха в хамам и поместите его в таз с холодной водой. — Но паша, где же нам раздобыть такой большой таз, да и еще... — Замолчи! Нам сейчас не до твоих визгов, в этот момент решается судьба империи. — Нужно написать в корпус янычар, чтобы они отправили воинов в Конью. — произнесла черкешенка и метнулась к письменому столу.       Хасеки быстро нашла лист бумаги и чернила. Она принялась аккуратно выводить буквы, пытаясь сымитировать почерк султана. Как только небольшое послание было закончено, весеняя роза поставила внизу печать падишаха. Женщина знала где муж ее хранил.       Рустем молчиливо наблюдал за действиями султанши и отвлекся только на приход евнухов. Он решил вместе с ними спустить тело повелителя в бани, дабы убедиться, что никто ничего не увидит. Мужчина вернулся как раз в тот момент, когда Хасеки уже поставила печать и завернула письмо. — Держи, отправь его как можно скорее. — женщина протянула свёрток Рустему и тот спрятал его в свой кафтан. — Я передам письмо и вместе с янычарами отправлюсь в Конью. Дай, Аллах, мы успеем вовремя. — А что мне делать? — Оставайтесь в этих покоях, будет меньше подозрений, если вы сделаете вид, что ухаживаете за больным султаном. В его личный хамам никто не войдет, мы заперли дверь. — визирь положил на стол небольшой ключ. — Пусть Ахмед-ага несколько раз в день приходит туда и меняет воду на холодную. — Как это несколько раз в день? Сколько же вы собрались оставаться в Конье? — Не знаю, госпожа, я постараюсь отправить Мустафу в столицу, а сам разберусь с шехзаде Мурадом. — Думаешь, Мустафа тебя послушает и уедет? — Будем надеяться на его благоразумие.

***

      Мустафа этой ночью не мог сомкнуть глаз. Шехзаде сидел напротив окна, рядом с камином и наблюдал за звездным небом. Лишь иногда он переводил свой взгляд на фигуру Афифе, что спала на его кровати. Пламя нескольких свечей мягко окутывал ее тело, густые ресницы иногда подрагивали из-за света. Впервые за столько дней она смогла уснуть, и Мустафа был рад этому. Наконец-то любимая отдыхает, а не метается по дворцу в порывах ярости и страха за их жизни.       Совсем скоро ему наверняка предстоит выстоять против Мурада. Вряд ли повелитель сможет что-либо сделать с ним. Никогда наследник не мог даже помыслить о том, что ему суждено будет сразиться с родным братом. Хотя, после такого этого предателя вряд ли можно было назвать братом.        — Шехзаде. — раздался мягкий голос только что проснувшейся Афифе. — Кто-то стучит, вы, разве, не слышите?       Наследник метнул взор в сторону закрытой двери и прислушался. И вправду, кто-то постучал, как он мог этого не услышать? — Войди!       После приказа шехзаде, на пороге показался силуэт Серкана-аги, он учтиво опустил голову вниз, дабы не смотреть на Афифе-султан, которая лежала в постели, прикрывшись атласным одеялом. Евнух быстро направился к Мустафе и протянул ему послание. — Письмо из столицы от Махидевран султан.       В покоях вновь повисло молчание, и лишь треск горевших бревен в камине разрушал гнетущую тишину. Агафья внимательно следила за эмоциями на лице наследника, внутри себя молясь, чтобы султанша послала им хотя-бы подмогу из янычар. В Конье воинов было не так много, как в некоторых других санджаках. — Что пишет султанша? — раздался слегка хриплый голос Мелек. — Отец умер. — сухо произнес Мустафа, и отложив письмо, прикрыл глаза, сжимая ладони в кулаки. — Соболезную, мой шехзаде. — не сразу подобрала слова русинка. Она знала, что этот момент должен совсем скоро наступить. — Примите мои соболезнования, шехзаде. — повторил за ней Серкан, не поднимая головы. — Она написала, чтобы я как можно скорее отбыл в столицу. — Так поезжай быстрее! — взволнованно пролепетала Афифе и быстро накинув халат, подбежала к наследнику. — Можно я прочитаю? — она ласково погладила мужчину по плечу, на что тот метнул взгляд в сторону стола, на котором и находилось письмо.       Девушка быстро схватила слегка помятый лист и принялась читать, проговаривая слова себе под нос. — Как я могу уехать, бросив тебя и детей здесь на произвол судьбы? А если Мурад прибудет уже на рассвете? Он же вас всех перережет. — спокойным тоном заговорил Мустафа, глядя куда-то в пустоту. — Мы отправимся с тобой! Либо... Либо уедем в безопасное место, только прошу тебя, не нужно вступать с ним в бой при таких обстоятельствах! Подумай, он ведь не будет сражаться честно, а если еще и прикончит тебя, что мне и Махидевран султан прикажешь делать? Я ведь с тобой умру, Мустафа. — она упала на пол и зарыдала, опустив голову на его колени.       За этим всем молчиливо наблюдал Серкан-ага, который слегка посмеивался, глядя на то, как наложница пытается манипулировать шехзаде. Он уже давно понял ее натуру, ему нравилась эта холодная и бессердечная дама, которая так легко водила за нос главного наследника империи. Правда вот, в последнее время она стала какой-то странной, ему неприятно было видеть ее проявления нежности и страха. Будто стрежень девушки, который все это время давал ей возможность пережить любые невзгоды, неожиданно сломался вдребезги. Возможно, думал евнух, что это все из-за смерти старшего сына, которого она обожала всем своим черствым сердцем, если оно у нее вообще имелось.       Мустафа молчал, и лишь любя поглаживал черные волосы русинки, пока та нервно всхлипывая, все никак не могла успокоиться. — Прошу тебя, Мустафа, давай сейчас же уедем! — взмолилась девушка, резко подняв голову с его колен. — Да, вы уедете. — тихо ответил ей наследник, все еще не обращая на нее своего взгляда. — В каком смысле мы? А ты? — глаза ее забегали по лицу шехзаде, пытаясь прочитать его мысли. — Я останусь здесь и дам отпор брату. Он все равно не даст мне спокойной жизни, пока я не разберусь с ним. — Нет! Махидевран султан же написала, чтобы ты немедленно отправился в столицу! Забудь о Мураде, янычары смогут с ним справиться! — вскричала Афифе и быстро вскочила на ноги. — Прости, я должен сделать это сам. — Ты глупец! Эгоист! Как ты смеешь подвергать себя опасности в такое время?       Громкие заявления высказаные ему Афифе в миг привели наследника в чувства. Гнев начал закипать в нем, шехзаде вскочил со своего места и поравнялся с девушкой. — Ты забываешься! Как я смогу смотреть в глаза своим сыновьям, если трусливо сбегу в столицу, поджав хвост? Как я буду править империей, если не смогу справиться с братом? — Ты...Ты — пламя ярости горело в глазах Афифе, губы наложницы задрожали, в попытках найти подходящее ругательство, но не вспомнив ничего на турецком, она принялась искать их в давно не использованном словарном запасе русского. — Просто конченный идиот. — ядовито выпленула ему Мелек и выбежала из покоев.       Мустафа в недоумении смотрел ей в след, совсем не понимая, что она только что ему сказала, пока Серкан еле сдерживался, чтобы не засмеяться в столь неподходящий момент. Наконец-то его госпожа показала свою натуру, про которую позабыла. Он уж боялся, что дальнейшая служба у нее начнет казаться ему скучной. — Серкан, немедленно скажи приготовить экипаж для султанш, наследников и Михринисы-хатун. Они должны покинуть город как можно скорее. — Как прикажите, шехзаде. — евнух уже хотел покинуть покои, но властный голос наследника остановил его. — Серкан, не смей никому говорить о смерти падишаха, если узнаю, что ты проболтался — казню на месте.       Губы слуги исказились в небольшой усмешке, после чего он вышел, закрыв за собой дверь.

***

      Эфсун в попыхах собирала все вещи, пытаясь ничего не забыть. Конечно, можно было переложить эту работу на служанок, но она им совершенно не доверяла. Она в принципе никому не доверяла, особенно в этом дворце, где практически каждый служил этой змее Афифе. Она расхаживала тут, словно Хасеки- султан, совсем не стесняясь ни Махидевран султан, ни сестер шехзаде. С отъездом весенней розы плачевное состояние Эфсун еще сильнее ухудшилось. Теперь она боялась каждого шороха, несмотря на то, что Агафья уже давно позабыла об ее существовании. Наверное, не было ни одной ночи, когда наложница могла крепко уснуть и забыть о страхе за жизнь. Особенно она боялась за своего сына, шехзаде Сулейман был единственным ее стимулом бороться в этой кровавой войне. Как же она радовалась когда умер Махмуд, самый главный соперник ее мальчика, он был таким жестоким, так часто задирал ее сыночка, а Афифе только поощряла отпрыска за это. Она с улыбкой на лице наблюдала, как закапывали гроб этого бесчувственного создания. Тепер Агафье не чем было гордиться, у нее осталась только дочь, да маленький Мехмед. Он хоть, не пошел в мать характером, и был очень добрым и милым существом. В какой-то степени, этот ребенок даже симпотизировал Эфсун, хотя его и родила такая ведьма. Ах, вот если бы у нее был еще один сын...       Череду отвлекающих мыслей, которые лезли в голову Эфсун, прервал стук в дверь. Она обернулась и остолбенела. На пороге покоев показалась грозная фигура Афифе-султан. — Ты еще не готова? Только тебя и ждем. — раздраженно произнесла русинка, проходя в глубь комнаты. — Я...С-скоро спущусь. — кое-как вымолвила девушка, и дрожащими руками закрыла сундук, который до краев был забит ее личными вещами. — Куда ты столько набрала!? — воскликнула черноволосая, и вцепившись в плечи Эфсун, слегка ее тряхнула. — Ты, курица, совсем не понимаешь, что нам нужно бежать, чтобы спасти свои жизни!? Я же сказала, что брать нужно только самое необходимое! — Я-я, н-но... — заикаясь, пыталась она что-то ответить, но Агафья не стала ее слушать.       Схватив соперницу за руку, она потащила ту в сторону двери. Эфсун перестала сопротивляться, ее разум совсем помутнел от страха перед смертью и этой наглой женщиной.       Они сидели в карете напротив друг друга. Рядом посапывали дети и две служанки. Пейзажи за окном быстро менялись. Лес, по которому они ехали, освещал яркий лунный свет, поэтому дорога была прекрасно видна, что только упрощало их бегство.       Эфсун боковым зрением посматривала на напряженную Афифе, на руках которой расположился шехзаде Мехмед. — Что-то хочешь спросить? — неожиданно раздался тихий голос Агафьи. Она в упор смотрела на Эфсун, лицо которой сразу побелело от страха. — Не переживай, сегодня я тебя не убью, поэтому спрашивай поскорее то, что хотела, и перестань смотреть на меня своими напуганными глазами. — А г-где Михриниса-хатун? Раз-зве она не едет с нами? — пытаясь не выдать своего волнения, спросила Эфсун. — Эта хвастливая идиотка решила показать всем, что ничего не боится, поэтому поехала верхом. — Верхом? — удивлённо произнесла Эфсун. — Женщина и на такое дальнее расстояние едит верхом? Какой ужас. — Ей же будет лучше, если она свалиться со своей старой клячи и умрет. Как только мы доберемся до столицы, я придушу ее собственными руками. — Она что-то успела сделать шехзаде? — укол ревности тоже поразил сердце Эфсун. Несмотря на минувшие года, она все равно питала к наследнику теплое чувство, поэтому ненавидела всех соперниц так же, как их терпеть не могла Афифе. Хоть в чём-то они были схожи. — Она его поцеловала, как только мы сели в карету, видимо, подумала, что я не обращу внимание на то, как она прилипла в ту минуту к шехзаде, словно пиявка.       Эфсун как-бы соглашаясь, положительно закивала головой, одобряя намерение задушить очередную девушку, пытавшуюся отнять у них Мустафу, да и к тому же еще и вольную мусульманку.       Дальше они ехали в тишине, но покой их ближе к рассвету нарушил резкий топот копыт, который точно звучал не от их лошадей. Карета резко остановилась, из-за чего все пассажиры в ней быстро пробудились от оков сна. Вдалеке послышался мужской возглас. В тот момент Афифе замерла, все внутри нее сжалось в большой комок. Неужели, как она и предполагала, армия Мурада решила обогнуть Конью и замкнуть кольцо, не дав возможности никому из османской династии покинуть санджак? — О, Аллах, смилуйся над нами. — тихо прошептала Эфсун.

***

      Махидевран сидела в чёртовых султанских покоях уже третий день. Она возненавидела эти стены, мебель, окружавшую ее, и воспоминания, которые постоянно лезли в голову. Сколько же моментов связано с этими комнатами... Вот, она помнит себя такой молодой девушкой, рядом с ней стоит падишах, а на руках его сидит маленький Мустафа, совсем еще ребеночек. Страх за сына не давал ей ни спать, ни есть. Никто так и не прислал ей никакой весточки, поэтому приходилось весь день проводить в тревоге и сомнениях.       Ближе к ночи в покои громко застучали, с той стороны послышался радостный голос Сюмбюля-аги. — Госпожа, госпожа! Гарем шехзаде Мустафы и ваши дочери прибыли во дворец!       Не теряя времени, женщина выскочила из покоев и побежала в дворцовый двор. Евнух даже опомниться не успел, как след Хасеки уже исчез, он задумчиво посмотрел на открытую дверь султанской опочивальни, и закрыв ее, ринулся туда, куда скорее всего направилась султанша.       Найдя в ночной мгле силуэт кареты, сердце Махидевран забилось с еще большей силой. Наконец-то Мустафа прибыл в столицу! Через пару дней он займет престол и душа Хасеки навсегда успокоиться. — Афифе! — окликнула знакомую фигуру черкешенка. — Госпожа. — устало, но с нотками радости в голосе, поприветствовала ее русинка.       Женщины крепко обнялись, пока слуги выгружали небольшой багаж, который обитательницы Коньи успели забрать с собой. — Слава Аллаху, вы наконец доехали! Но где же Мустафа? Он уже куда-то ушел?       Афифе тяжело вздохнула, лицо ее в миг помрачнело. Испуганный взгляд Хасеки начал еще больше давить на русинку. Терзаясь в сомнениях, как лучше преподнести султанше новости, она все-таки начала говорить. — Мустафа остался в Конье, как я только не уговаривала его поехать с нами, он стоял на своем. Шехзаде слишком упрямый, если дело касается его чести. — То есть, он решил сразиться с Мурадом? — табун мурашек прошёлся по телу Махидевран, а сердце ее застыло, словно лед, больно сдавливая грудь. — Да, нас он отправил в столицу, пока мы ехали, то наткнулись на полк воинов, уже подумали, что это люди шехзаде Мурада. Как же повезло, что это оказалист янычары под командованием Бали Бэя! Он сопроводил нас до безопасной части пути, а сам отправился обратно, дабы помочь Мустафе.       Махидевран уже не слушала то, о чем щебетала ее невестка. В мыслях был только Мустафа. Сколько раз она его учила, сколько раз наставляла, пытаяст вбить в голову, что дороже его жизни ничего нет на этом белом свете, и рисковать собой ему запрещено. Она отодвинулась от Агафьи и поплелась обратно во дворец, совсем не замечая никого, кто пытался ее остановить. В один момент, женщина почувствовала, что начинает терять равновесие. Тело стало таким слабым, ноги резко согнулись и она осела на твердую землю. Голова закружилась, а перед глазами забегали темные точки. Сердце так стучало, будто вот-вот взорвётся на маленькие кусочки и разорвет грудь. Тяжело дыша, она легла на спину. Женщина слышала гул встревоженных голосов и расплывчато видела, как вокруг нее собралась толпа людей. Последнее, что она запомнила прежде чем погрузиться в темноту, было напуганное лицо Афифе, которая всеми возможными способами пыталась привести черкешенку в чувства.