Вернуться в прошлое

      Веки женщины начали подрагивать из-за яркого света, который бил в глаза, не давая глубже погружаться в тревожную тьму. Окончательно пробудившись от сна, Махидевран обнаружила, что находится в своих покоях. Повернув голову, она встретилась взглядом с Фидан, которая в тот же миг подскочила со своего места и кинулась к ней. — Госпожа, хвала Аллаху, вы проснулись! — пролепетала девушка и принялась разглядывать султаншу, дабы оценить ее физическое состояние. — Сколько я спала? — Вы не просто спали, госпожа! Вы в обморок упали, за вас все так переживают... — Замолчи, и просто ответь мне уже! — перебила весенняя роза служанку. — Простите. — Фидан виновато опустила голову. — Вы были без сознания всю ночь с приезда госпожей, сейчас уже утро. — Есть вести от моего сына или Рустема-паши? — женщина встала с постели и подошла к письменному столу. — Султанша, куда же вы встали? Вам нужно еще лежать, лекарша сказала... — Да плевать мне на это, я не могу отдыхать, пока знаю, что мой сын в опасности. — Никаких новостей во дворец не приходило. — поведала служанка, перестав перечить госпоже. — Все собрались в Ташлыке и молятся за нашего шехзаде. — Хорошо, принеси мне платье и воду для умывания. — Как прикажите. — Афифе уже встала? — Султанша и не ложилась спать, госпожа. Мне передать ей, что вы ожидаете ее прихода? — Нет, предупреди, что я сама к ней явлюсь.

***

      Афифе расположилась на балконе, вцепившись руками в перила, она всматривалась в красивую синию гладь Босфора, пока по ее комнате бегали дети вместе с служанкой, вовлеченные в очередную игру. Как бы и ей хотелось забыть в этот тревожный час о всех проблемах, которые так резко обрушились на ее голову. Девушка посмотрела вверх и устремила взгляд на террасу султанский покоев. Совсем скоро она будет проводить там большое количество времени вместе с Мустафой. Да, он обязательно победит Мурада, по-другому и быть не может.       Тяжело вздохнув, она поблагодарила небеса за то, что повелитель умер до той злосчастной осени, которая должна была принести ей столько страданий. Мустафа жив и это главное.       Она услышала, как в покои кто-то вошел и бегло оглянулась. Не успела русинка приглядеться, как на балконе оказалась Хасеки. — Госпожа. — Мелек быстро поклонилась. — Плохо выглядишь, сколько ты уже не спала? — Дня два, а может и больше... Знаете, я уже не отличаю день от ночи. — Понимаю твои чувства, в столь смутное время отдыхать совсем не хочется. — Махидевран подошла к тахте и присела на нее, жестом подзывая Агафью расположиться рядом.       Несколько минут женщины сидели молча, мельком поглядывая друг на друга, пытаясь найти такую тему для беседы, которая бы уместно подошла в данный момент. — Вы ведь еще не сообщили народу о смерти султана? — шепотом поинтересовалась русинка, на что получила положительный кивок. — Тогда, куда вы дели тело? Оно до сих в главный покоях? — Рустем вместе с евнухами унес его в хаммам и положил в ледяную воду. — Неужели паши не задаются вопросом о состоянии падишаха? — Задаются, но им говорят, что повелитель болеет и его нельзя тревожить. Сейчас все внимание направлено на бунт шехзаде Мурада. От имени султана мы отправили Мустафе помощь в виде нескольких янычарских полков. Надеюсь, они вовремя прибудут в Конью.       Входная дверь вновь скрипнула, в покои вбежал Сюмбюль-ага, чуть ли не падая в ноги Хасеки. — Султанша, простите меня, помилуйте, о, Аллах! — Сюмбюль, что случилось? — весенняя роза в изумлении глядела на рыдающего евнуха, который все никак не мог назвать причину своей истерики. — Выйдите все! Сонай, уведи детей в детскую! — приказала Афифе и вскоре покои опустели. — Вернемся в комнаты, здесь выше шанс, что нас кто-нибудь услышит.       Как только дверь на террасу была закрыта, Махидевран обратилась к Сюмбюлю, который наконец-то прекратил верещать и молить о пощаде. — Повторяю еще раз, что случилось? — Госпожа, я не заходил в хаммам падишаха несколько дней, видите ли, столько хлопот появилось, совсем забыл про приказ Великого визиря. Сегодня вспомнил об этом, попытался найти ключ, который всегда был при мне, но в карманах его не оказалось. — евнух слегка задрожал, как только встретился с хмурым взглядом обеих султанш. — Потом я все же нашел его в своей комнате в шкафу, пошел проверить хаммам и обнаружил в воде женский волос, какая-то чертовка украла у меня ключ, видимо, пока я спал, и вошла в бани. — О, нет. — глаза Хасеки тревожно округлились. — Кто-то узнал о смерти султана и решил убедиться в этом. Как ты мог проболтаться, Сюмбюль! — Госпожа, я своей жизнью готов поклясться, что ни словечка не вымолвил! Знал ведь не только я, но еще и Ахмед-ага... — Где он сейчас? — спросила Афифе не глядя на евнуха. — Я его уже дня два не видел... О, Аллах. — запричитал слуга прижимая ладони к лицу. — Так разузнай о том, куда он пропал! — Конечно, Афифе султан.       Сюмбюль уже откланялся и побежал исполнять приказ, но вдруг резко развернулся и вновь приблизился к султаншам. — Простите, совсем забыл передать вам послание от Рустема-паши. — Ты идиот! Ты должен был передать письмо, как только переступил порог этих покоев! — вспылила Афифе и в тот час же вырвала послание из рук евнуха.       Сломав печать и развернув свиток, девушка протянула его Махидевран.       Хасеки Махидевран султан, сообщаю вам о том, что мятежный шехзаде Мурад как-то узнал о смерти повелителя и изменил свой курс, отправившись в столицу, дабы первым занять османский престол. Мы сделаем все, чтобы перехватить его на пути в Топкапы, но будьте осторожны, как только получите данное письмо прикажите всему дворцу спуститься в подземелье, дабы исключить риск нападения. Шехзаде Мустафа пребывает в здравии, вашими молитвами через несколько дней он станет султаном. Великий визирь Рустем-паша.       Дочитав послание, Махидевран молча передала листок бумаги Афифе, а сама оглянулась в сторону евнуха, который в смятении мялся с ноги на ногу. — Сюмбюль, прикажи всем спуститься под землю. Шехзаде Мурад решил взять престол бунтом и направился сюда. — строго произнесла Хасеки. — Но как же он узнал о смерти... О, точно. — слуга в миг поник, его ошибка поставила под угрозу всех. — Не думай больше об этом, еще повезло, что ключ просто украли, тебя ведь легко могли убить, как того же Ахмеда-агу. Видимо решили, что два пропавших евнуха вызовут подозрения. — усмехнулась Хасеки глядя на то, как слуга слегка задрожал от мысли о возможной смерти. — Запомнил, что я сказала? Немедленно отправь всех в подвал! — Д-да, как прикажите, султанша.

***

      Мустафа гнал коня так сильно, насколько позволяли возможности измученного животного. Казалось, еще совсем немного и породистый жеребец просто свалиться на месте. Но наследник не давал ему продыху, уже вторые сутки его армия преследовала Мурада, который разузнал о смерти отца и отправился в Топкапы, дабы захватить власть более легким способом.       В этот момент скакун шехзаде резко встал, отказываясь бежать дальше и никакие розги не заставили его сдвинуться с места. — Шехзаде, нам нужно передохнуть, лошади устали. — рядом с Мустафой оказался Рустем-паша, поравнявшись с ним, визирь спешился и погладил своего коня по шее. — Пока мы медлим, Мурад все дальше уходит от нас. — хмуро подметил наследник. — Если он пересечёт границу Стамбула и войдет в Топкапы вместе со своими разбойниками то кто знает, что может случиться с моей семьей. — Бали Бэй вместе с несколькими полками янычар поскакал по обходному пути, вы же знаете, он прибудет к границе раньше чем шехзаде Мурад. Мы успеем зажать его с двух сторон и тогда придет конец этой борьбе. Но чтобы суметь воплотить наши планы в жизнь, следует дать людям и лошадям отдохнуть хотя-бы немного. — Хорошо, передохнем здесь и выдвинимся с закатом. — Вы тоже отдохните. — сказал визирь, положив руку на плечо Мустафы. — Всегда помните о том, как Махидевран султан переживает за вас. Вы нужны ей живым и здоровым, а не убитым или истощенным до смерти. — Рустем-паша, я давно уже не ребенок, я знаю как за меня переживает валиде, в твоих глазах я выгляжу как эгоистичное дитя у которого пытаются отобрать игрушку? Или как юнец, который пытается доказать всем свою значимость? — Что вы, шехзаде... — Я пытаюсь выжить, Рустем, и не потерять гордости. Думаешь, если бы я отправился в Топкапы поджав хвост, янычары, которые знают меня как храброго воина, пошли бы за мной? Да, возможно, но верили бы они в меня так же, после этого случая? В народе бы меня прозвали трусом, который прячется за юбкой матери и Великого визиря. Сколько бы времени ушло на то, чтобы я смог отбелить свою репутацию? Не знаю. Тем более Мурад мой младший брат, я должен разобраться с ним сам. — Да, шехзаде, вы говорите разумные вещи, только вот, я не совсем согласен с последним. — В каком смысле? — взгляд черных глаз шехзаде блеснул из под бровей, хмуро и недоверчиво оглядывая Рустема. — Видите ли, шехзаде Мурад не является вашим братом. Айсун султан была изменщицей и сама призналась в этом вашей матери Хасеки султан. Отец ненастоящего наследника был обычным стражником. — Ты сам себя слышишь, паша? Разве это возможно? — Как видите, Айсун султан удалось это сделать. Если вы захотите, то сможете расспросить об этом Махидевран султан, ну или же самого шехзаде Мурада на поле битвы. — мужчина пожал плечами и развернулся, дабы уйти провертить янычар, но голос Мустафы заставил его остановиться. — И зачем ты рассказал мне об этом именно сейчас? — Чтобы остатки вашего милосердия, которые держались на липовом родстве с шехзаде Мурадом, окончательно исчезли.

***

      В подвале Топкапы было холодно и сыро, как-бы слуги не старались сделать для господ наилучшие условия, это у них мало получалось. Спать приходилось на твердых диванчиках, которые евнухи сумели перенести из верних этажей в кратчайшие сроки. Да и как таковых комнат не было — одно общее больше пространство для всех, разве что, султанш огарадили самодельными стенами из тканей и ширм. Уже прошло больше суток с момента пребывания Махидевран в этом не особо приятном месте. Казалось, здесь должно быть безопасно, но было ли это так на самом деле? Что стоит Мураду или его людям отыскать подвал и переубивать их всех? Но перевести весь Топкапы в другое место было бы просто невозможно. Почти всех лошадей отправили на помощь Мустафе, остались только личные скакуны османской династии. У Махидевран была мысль уехать во дворец старшей дочери, но вспомнив о том, что он находится еще ближе к границе Стамбула, женщина отбросила эту затею. Там их перебьют еще быстрее. Тем более, гаремом все равно нужно управлять, особенно в такое время. Калфы, евнухи, наложницы — все нуждались в ней. — Гюльфем-хатун, есть какие-то вести сверху? — поинтересовалась Хасеки у новой хазнедар, которая только что вошла в ее самодельную комнату из нескольких ширм и закрепленного на них куска дорогой ткани.       Собственно, женщина стала хазнедар совсем недавно, как только старушка Афифе-хатун покинула этот мир несколько месяцев назад. — Нет, госпожа, стражники дежурят по всему периметру дворца и ждут послания, как и мы. — О, Аллах, помоги нам пережить эти времена. — прошептала Афифе, смотря пустым взглядом в стену, одновременно поглаживая по голове дочь, которая сидела у нее на коленях. — Не переживайте, султанши, наш шехзаде Мустафа обязательно займет престол. — пролепетала Гюльфем и тут же скрылась с их поля зрения. — Думаете, было хорошей идеей назначить ее на должность хазнедар? — раздался тихий голос Агафьи, как только шаги Гюльфем отдалились на приличное расстояние. — Не знаю, не я назначила ее, а Сулейман. Когда все решится, я отдам эту должность Гюльшах. Она неплохо справляется со своими обязанностями в Конье, так что, думаю, сможет управлять гаремом и вести рассчеты.        — Вы правильно сделаете, нужно заменить Гюльфем-хатун. Кто знает, что на уме у той, кто всю жизнь была предана покойной Хатидже султан. — согласилась Эфсун, сидящая у ног Хасеки, пока Афифе, которая была ниже ее по статусу, разместилась на тахте по правую руку от черкешенки. — Не лебези, понимала бы ты хоть что-то о гаремной жизни, сидишь в четырех стенах да порчи на всех насылаешь. — Мелек брезгливо скривилась, раздраженно разглядывая смутившиюся от таких слов Эфсун. Девушка вся сжалась, отводя взгляд в сторону, лишь бы только не увидеть голубой взор, который готов был испепелить ее своей злобой в этот момент. — Где Михриниса-хатун? — не обращая внимание на перепалку невесток, спросила Хасеки. В данный момент у нее не было сил на разборки с наложницами, да и она не особо жаловала Эфсун, чтобы как-то защищать ее, особенно после слухов о том, что та является ведьмой. — Если изволите, я схожу и узнаю, где она ходит. — подала голос Фидан, стоящая рядом с госпожами. — Да, и когда найдешь ее, то приведи сюда.       Служанка сразу же ушла исполнять приказ султанши. В подобие комнаты наступила тишина, которую прерывал тихий гул голосов, доносившийся от толпы рабынь. Махидевран теребила в руках браслет, надевая его то на правую руку, то на левую. Глаза женщины метались со стенки на стенку, с одной наложницы сына на другую. Нервы были на пределе. Хотелось кричать во все горло, рыдать взахлёб, послать весь этот мир к чертям. Тяжело вздохнув, весенняя роза попыталась перевести мысли в другое русло. В голове сразу появилась картинка, произошедшая около недели назад. Смерть Сулеймана. Его пустые мертвые глаза, которые так пронзительно смотрели прямо в душу. Почему же его гибель сильно повлияла на нее? На этот вопрос черкешенка так и не нашла ответа. Сразу же за этим последовал образ Арслана. Ее бедный сынок, погибший из-за дворцовых интриг. Сейчас он в раю, вместе со своим отцом и мертворожденной сестрой Разие. Боль от потери детей никогда ее не покинет, но в этот раз она помогла отвлечься от тревоги, которая была готова захлестнуть ее разум в любую секунду. — Госпожа, я не нашла Михринису-хатун, один евнух сказал, что она вышла наружу еще утром.       Раздавшийся голос Фидан-хатун вывел Махидевран из собственных мыслей. — Глупая девчонка, сколько же с ней проблем, вечно она что-то вытворяет. — прошипела Афифе. — Пусть там и остаётся, раз сама так ищет смерти. — Я пойду, постараюсь привести ее сюда, вряд ли она вернется, если за ней послать стражу или обычных слуг. — сказала Хасеки и встала с тахты, тем самым разбудив спящего на ее коленях шехзаде Мехмеда. — Госпожа, не стоит. — Агафья поймала черкешенку за руку, пытаясь остановить ее. — Не рискуйте собой ради какой-то дуры, которая решила погеройствовать. Она умеет управлять мечом, и в крайнем случае сможет дать отпор противникам, а вы нет. — А если не сможет и ее обесчестят, а потом придушат эти варвары? Мне брать грех на душу за то, что я не смогла уберечь дочь Барбароссы, которую он доверил нам с Мустафой?       Решимость Хасеки была непоколебима, поэтома русинка осторожно отпустила руку женщины и отвернулась. Махидевран постояла на одном месте еще несколько секунд, после чего отправилась на поиски Михринисы.       

***

      Выйдя из подвала, Хасеки ощутила приятный прилив сил. Наконец-то в поле зрения появилось полное разнообразие цветов и теней, а не четыре серых блеклых стен с факелами. Слегка улыбнувшись, она поспешила расспросить стражников не видели ли они Михринису-хатун. Только один мужчина смог дать ей четкий ответ. Он видел молодую девушку, которая прогуливалась по второму этажу еще днем.       Султанша направилась наверх по заверению стражника и начала поочерёдно заглядывать в каждую комнату, которая поподалась ей на пути. Так дело дошло и до ее собственных покоев. Тяжелые двери со скрипом отварились и перед глазами появился женский силуэт, сидящий на пуфике около камина. Михриниса оглянулась на раздавшийся за ее спиной звук и, увидав черкешенку, мигом подорвалась со своего места, дабы склонить перед ней голову. — Госпожа. — Что ты здесь забыла? Я отдала приказ, чтобы все до единого спустились под землю и не смели ступать наверх, пока в Топкапы не станет безопасно. Так почему же ты находишься тут? — Простите за неповиновение, султанша, но я не могу сидеть взаперти. — А как же ты хотела тогда войти в гарем моего сына? Или то письмо было написано не тобой? — Мной. — девушка слегка замялась, вспомнив о том, что умоляла Хасеки не выдавать ее замуж, так как она всем своим сердцем любит шехзаде Мустафу. — Но... — Никаких «но» быть и не может. Гарем — это золотая клетка, все девушки попавшие сюда однажды, остаются запертыми в ней до конца жизни. — с ненавязчивой улыбкой произнесла Махидевран и присела на тот самый пуфик. — Или ты думаешь, что Мустафа будет брать тебя с собой в походы и даст право путешествовать по всему свету, когда тебе только вздумается? — Не знаю, госпожа, я только недавно поведала ему о своих чувствах. — Тогда тебе стоит поторопиться, Афифе не станет терпеть и просто наблюдать за тобой. — Почему вы всегда на ее стороне? Я наслышана о всех злодеяниях, которые она совершила. — Присядь. — женщина похлопола по месту рядом с собой. — Она однажды спасла мне жизнь, с тех пор мы стали связаны навеки. Только смерть сможет уничтожить нашу нить судьбы. — То есть, даже если она мне что-то сделает, вы все равно поверите ей и встанете на ее защиту? — Ее я знаю довольно продолжительную часть своей жизни, а тебя всего несколько месяцев. Она мать моих внуков. — А если и я рожу наследника? — Михриниса, ты не можешь понять, что...       Громкий звук, раздавшийся на первом этаже, заставил черкешенку замолчать. В этот же момент послышался гул мужских голосов и столкновение саблей. Топат приближающихся шагов вынудил женщин вскочить со своих мест и попытаться забаррикадироваться. В ход пошло все, что попадалось под руку. К счастью, Михриниса вовремя нашла кочергу в камине, и просунула ее между ручек дверей. — Здесь есть другой проход? — поинтересовалась девушка, понимая, что их небольшая баррикада долго не протянет. — Да, конечно. — вцепившись в ладонь дочери паши, весенняя роза повела ее в сторону большой постели, рядом с которой и находилась еще одна дверь. — Ключа у меня от нее нет. — Значит сломаем. — ответила Михриниса и разбежавшись, со всей силы ударила ногой по двери. Старые доски отлетели легко, открывая женщинам проход в дальний коридор. — А ты очень сильная. — Хасеки прошлась по остаткам двери оценивающим взглядом, и перевела его на девушку, которая, в этот момент, задрав подол юбки, вытащила из бандажа острый клинок. — Нам пора уходить. — Михриниса кивнула в сторону открытого прохода в коридор и отвернувшись, выбежала наружу. Весенняя роза последовала за ней.       Было тяжело пробиваться через крупных разбойников, которые заполонили весь дворец. Оставалось молиться, что они не сразу найдут подвал и обитатели Топкапы будут спасены в скором времени.       Михриниса ловко убивала одного мужчину за другим, расчищая им с Махидевран дорогу до дальней части дворца.       Стражники как могли пытались бороться с изменниками, но тех было в разы больше. Кровь от убитых тел летела во все стороны, стены уже пропитались алыми пятнами, а в воздухе начинал моячить запах железа. Мерзкие виды изрубленных людей приводили в ужас Хасеки. Она кое-как сдерживала рвотные позывы.       Через несколько минут они все-таки смогли пробраться в какую-то отдалённую комнату и закрыть двери с помощью небольшого, но довольно тяжёлого шкафа.       В попытках отдышаться, черкешенка присела на небольшую тахту. Видимо, комната принадлежала кому-то из слуг. В ней до сих пор остались чьи-то вещи. — Госпожа, вы целы? — послышался запыхавшийся голос Михринисы, которая облокотилась спиной о стену и сполза по ней вниз. — Да, вроде как, а ты?       После вопроса султанши, девушка перевела взгляд на свой живот из которого сочилась кровь. Дочь паши положила на рану ладонь, в попытках приостановить вытекающию красную жидкость. — Ничего страшного. — ответила Михриниса, заметив на себе встревоженный взгляд Хасеки. — Небольшой порез, быстро заживет. — как-бы она не пыталась соврать, ее выдала резкая боль, которая пронзила рану, из-за чего лицо девушки скривилось в измученной гримасе. — Зачем же ты решила ослушаться моего приказа! Приятно теперь истекать кровью?       Черкешенка мигом очутилась рядом с дочерью Барбароссы, и оглядев ее рану, принялась рвать подол своего платья. Обрывком дорогой ткани она как могла перевязала живот девушки. — Терпи, ты обязана выжить, поняла меня?       Михриниса лишь слабо кивнула, сил на большее у нее не хватило.

***

      Казалось, время длиться максимально медленно. Тяжело было вновь сидеть взаперти, да и к тому же с раненой девушкой, которая могла умереть в любую секунду.       Михринисе становилось все хуже и хуже с каждым часом. За окном уже начинало смеркаться. Не было слышно никаких звуков, все погрузилось в гробовую тишину, но выходить за пределы этих стен было до сих пор опасно, да и сдвинуть этот тяжеленный шкаф одной для черкешенки было делом непосильным.       Махидевран перенесла дочь паши на тахту, а сама попыталась уснуть на полу. В покоях было очень холодно. Камин здесь никогда не предполагался, кресало Хасеки тоже не нашла, поэтому зажечь факел было нельзя.       Обняв себя за колени, черкешенка пыталась растирать кожу, дабы хоть как-то согреться, но это не сильно помогало, мурашки все равно полностью покрывали ее тело.       Именно в эту ночь безумная усталость настигла ее, не давая больше думать ни о чем другом, кроме как о сладком забытие. Глаза быстро закрылись и женщина погрузилась в сон, несмотря на сильный озноб.       Громкие толчки в дверь разбудили бедную Хасеки. Быстро оглянувшись, она заметила, что луна все еще озаряла небо своим белым светом. Значит, поспать ей удалось совсем немного.       Тем временем в коридоре происходила какая-то суматоха. Вновь раздался удар в дверь.       Махидевран вся сжалась. Бежать им было некуда. Прозвучал треск ломающихся досок. Скоро дверь окончательно сломается. — Что вы здесь устроили? — прозвучал знакомый мужской голос по ту сторону покоев. — Шехзаде, там кто-то прячется, дверь забаррикадирована.       В этот момент весенняя роза быстро подбежала к выходу и со всей силы закричала. — Мустафа! — Валиде? — удивлённо произнес наследник. — Чего вы ждете, ломайте быстрее двери! — обратился мужчина к стражникам.       Те в скором времени выполнили приказ и мать смогла воссоединиться со своим сыном. Женщина со всей силой вцепилась в Мустафу, заключая его в крепкие объятия. В ту минуту для нее не существовала никого более кроме ее шехзаде. — Мой сынок, ты жив! — слегка отстранившись, пролепетала Хасеки, сжимая лицо наследника в своих ладонях. — Аллах услышал мои молитвы. Ты спас нас всех. — с глаз женщины градом сыпались слезы. Казалось, эта минута стала самой счастливой в ее жизни. — Все закончилось, матушка, я рад, что с вами ничего не случилось. — мягко произнес Мустафа, высвобождаясь из объятий матери. — Когда мне сообщили, что вы не прятались в подвале в момент боя, я боялся, что вы уже мертвы. — А как остальные? Мои дочери и внуки в порядке? — Да, не стоит переживать. Предатели обнаружили их, когда мы уже прибыли во дворец. Никто не пострадал, кроме стражников. — И Михринисы. — мрачно сказала Хасеки и перевела взгляд на тахту, на которой все еще лежала раненая девушка. — Что с ней? — встревоженно спросил наследник и подошел к дочери Барбароссы. — Ее ранили, когда мы отбивались от предателей. — Шехзаде. — тихо прошептала девушка, увидав силуэт Мустафы. — Отнесите Михринису-хатун в лазарет! — приказал наследник страже.       Для Махидевран этот день и ночь прошли, как в тумане. Она не особо помнила, как стража унесла раненую дочь паши в лазарет, также плохо в памяти отложился момент воссоединения с семьей. Дочери и внуки с невестками окружили ее, осыпая добрыми словами и вниманием. Но ничего из сказанного ими Хасеки так и не запомнила. Размытые лица мелькали перед ней и она никак не могла сфокусироваться на них. В голове была полная каша. Хотелось только одного — спать. Так женщина и поступила, при первой же возможности приказал приготовить свою опочивальню ко сну и почти сразу после этого удалилась в покои, сказав, что теперь все дела могут подождать до завтра. Никогда постель еще не казалась ей настолько мягкой и удобной. Как только голова весенней розы коснулась подушки, мир перед ее глазами в миг погрузился в приятный мрак.

***

      День, которого она ждала большую часть своих обеих жизней настал — сегодня Мустафа восходит на османский престол.       Осматривая свой силуэт в зеркале, Махидевран просто светилась от счастья. Тёмно-зелёное платье прекрасно сочиталось с ее цветом волос и глаз. Ткань была расшита золотыми нитями, на голове красовалась великолепная корона из драгоценных камней, которую она сделала еще пару месяцев тому назад на заказ. Все ее тело украшали самые прекрасные безделушки, некоторые из них были изготовлены ныне покойным султаном Сулейманом.       Конечно, события минувших дней сильно отразились на внешнем виде женщины. Помимо сильной худобы и усталого лица с большими синяками под глазами, на голове показалась первая седина. Смирившись со своим старением, Хасеки пыталась не обращать на это внимания. — Валиде, вас уже ожидают. Церемония скоро начнётся. — раздался за ее спиной голос Ханзаде. Новый титул ласкал ей слух. Раньше она столько о нем грезила, а сейчас столь далекий сон стал явью. — Хорошо, пошли, не хочу задерживать своего сына.       Все традиции были соблюдены. Прекрасный алый кафтан передан Мустафе, как и благословение матери. После этого женская часть династии отправилась в башню справедливости, дабы наблюдать за церемонией восхождения наследника на престол.       Махидевран с трепетом в душе следила за каждым действием, происходившим внизу. Все сословия были рады приветствовать нового султана. Он был их надеждой еще с самого своего рождения.       На мгновение прикрыв глаза, в мыслях новой Валиде пронеслись все имена и лица ее врагов. Хюррем, Айсун, Хатидже, Шах, некоторые государственные деятели и еще небольшое количество наложниц. Последним предстал образ Мурада. В голове сразу же вспомнился рассказ Мустафы о его победе над братом-бунтовщиком. — Мы загнали его в ловушку с двух сторон, как и задумал Рустем-паша. — вещал матери шехзаде на следующий день после произошедших событий. — Ему оставалось только сразиться со мной, но и здесь он схитрил. Отправил часть своих людей по окольным путям во дворец и сообщил нам об этом в только тогда, когда уже лежал на земле, пораженный моим мечом и истекая кровью. Его лицо в тот момент исказилось в такой победной гримасе, будто бы не он через несколько мгновений отправиться в царство Аллаха, а я. Он также рассказал, что тот отравленный кафтан — его рук дело.       Распахнув глаза, все страшные образы в миг исчезли. Перед собой Махидевран наблюдала только статную фигуру сына на троне. — Вы добились своего, поздравляю с победой. — послышался справа шепот Афифе. — Это мгновение, я думаю, стоило свех пройденных испытаний. — Не я, а мы добились успеха. Только благодаря тебе мой сын сейчас сидит на этом прекрасном золотом троне, а не покоится в сырой земле на территории Бурсы.       Легкая благодарная улыбка тронула губы Агафьи. В этот день она затмила своей красотой всех женщин не только в гареме, но и во всей империи. — Валиде. — раздался голос только что вошедшей Гюльшах. — Жаль омрачать этот прекрасный день, но я должна сообщить вам о том, что Михриниса-хатун только что скончалась.       Данная новость долетела и до ушей Мелек. Радостная улыбка в миг превратилась в победную усмешку. Создатель стал слишком милостив к ней, послав в этот день столько поводов для радости.       Мустафа занял престол, Михриниса мертва, соперниц теперь не осталось и тьма больше не мучает ее. В тот момент казалось, что будущее девушки должны наполнять только светлые и радостные моменты. Но было ли это так на самом деле? Ответа на этот вопрос к сожалению не последует.       Главное, что она смогла выполнить свою основную миссию в этом мире — спасти Махидевран султан и ее сына, даровав первой шанс вернуться в прошлое и начать новую жизнь.