Новые истории о чудовищах

Его воспоминания начали… ускользать. И это было странно. Пару раз Лютик поймал себя на том, что вспоминает нападение оборотня и задаётся вопросом: неужели это случилось на самом деле? Или мне всё приснилось? Как будто это не стало поворотным событием в его жизни, как будто в ту ночь его понимание мира и того, что он от него хотел, не сбилось с привычного курса и не понеслось вскачь в новом и пугающем направлении. Лютик даже не мог вспомнить, как выглядел оборотень. Он изменил пару деталей в песнях, чтобы сделать сюжет интереснее, более захватывающим, и иногда ловил себя на мысли, что всё действительно произошло именно так, как он написал, хотя отлично знал, что нет. Ему пришлось сесть и записать всё, что он помнил, чтобы детали не спутались и не превратились в голове в кашу. Спустя пару месяцев он начал ловить себя на том, что думает о Геральте как о придуманном персонаже. Как о супергерое, которого он создал, чтобы писать о нём песни, то есть так же, как о нём думали все его слушатели. Он прикладывал пальцы к шрамам на шее, оставшимся после укуса вампира, и думал: Это было на самом деле. Это правда было. Он думал о том, как с волос Геральта стекала на ковёр вода. Как Геральт смотрел какую-то ерунду на канале Netflix и ел лапшу, сидя рядом с ним на диване. Как он пах при этом его шампунем. Это всё было на самом деле. Это правда было. С того дня, когда Геральт, хмыкнув на прощание, ушёл из его жизни, прошло пять или шесть месяцев, и Лютику пришлось сесть и перечитать свои заметки, которые он сделал, когда его воспоминания были чётче, потому что он чувствовал, что они начинают ускользать быстрее. А потом ему пришлось перечитать их ещё раз, и ещё. Он не поверил Геральту, когда тот сказал, что Лютик его забудет. В тот момент он не понимал, что Геральт имел в виду: он забудет независимо оттого, хочет он этого или нет. Самое прекрасное, самое захватывающее событие всей его жизни ускользало от него, рассеивалось как дым затухающего костра. Он не думал, что забудет Геральта полностью — слишком много песен он о нём написал. Его лицо не истаяло из памяти. Его имя не затерялось в ней. Но рано или поздно настанет момент, когда его лицо и имя будет не к чему привязать, и это приводило Лютика в ужас. Единственным утешением, решил Лютик как-то вечером, угрюмо перебирая струны, было то, что, вполне возможно, в реальности Геральт не был так уж невероятно красив. Лютик сильно превозносил его в песнях. Может быть, он приукрасил его достоинства и в своей голове. С того дня, когда Геральт, ничего толком не объяснив и не оставив возможности связаться с ним, ушёл из его жизни, прошло семь месяцев. Лютик сидел на диване, в очередной раз задаваясь вопросом: сможет ли он выжать ещё хотя бы одну песню из этой неприятной ситуации с исчезающими воспоминаниями, и тут в дверь постучали: тремя тяжёлыми, отрывистыми и как будто очень сердитыми ударами. У Лютика едва сердце не остановилось. Он выпрямился так резко, что чуть не выронил гитару, прижал её к груди и несколько мгновений сидел, с колотящимся сердцем и мыслью, что ему померещилось. В дверь снова тяжело постучали. Трижды. Едва не задушив себя ремнём от гитары, Лютик вскочил и бросился к двери. Чтобы хоть немного успокоиться, он посмотрел в глазок. Это был он. Это правда был он. Стоял прямо за дверью, их разделял всего лишь дюйм хлипкого дерева, и Лютик нащупал задвижку, даже не успев сообразить, что делает. — Геральт, — выпалил он. — Что ты… Покачнувшись, Геральт вцепился рукой в дверной косяк, чтобы не упасть. Он был перепачкан кровью — не кровью чудовища, нет, он столько раз появлялся у Лютика на пороге перемазанный в ней, что тот легко смог определить: Геральт был в человеческой крови. Этот оттенок бурого на коже и белых волосах ни с чем нельзя было спутать. — Ты меня помнишь, — выдохнул Геральт и вдруг улыбнулся. И вместе с его появлением вернулись и воспоминания. Всё, что поблекло и затерялось, всё, в чём Лютик успел запутаться, всё как будто вернулось в фокус, с объёмным звуком и высокой чёткостью картинки. Геральт на самом деле был невероятно красив. У Лютика закружилась голова. Геральт сделал шаг и запнулся. Лютик подхватил его, выругался мысленно, потому что — курвина мать, до чего ж ты тяжёлый. — Конечно, я тебя помню. Геральт… чья это кровь? — Не моя, — голос у Геральта звучал странно, как-то… бесцветно и невыразительно. Словно Геральт был не в себе. Лютик ещё ни разу не слышал, чтобы он так разговаривал. — Что случилось? — спросил он, вцепившись в кожаную куртку. — Ты ранен? Где болит? — Прости, — прошептал Геральт. — Я не знал, куда ещё пойти. — Ты всегда можешь прийти ко мне. Тебе нужна помощь? Может, «скорую» вызвать или… Геральт покачал головой. Тяжело кряхтя, он с трудом выпрямился и переступил порог. Спрятавшись в квартире от любопытных глаз, он обессиленно привалился к стене. — Я звоню в «скорую», — сказал Лютик и потянулся за телефоном. Геральт поймал его за запястье. — Нет. — Тебе нужна помощь. — Они не смогут мне помочь. Я не человек, не забывай, — он поглаживал Лютика по тыльной стороне ладони, выводил нежные круги, размазывая по коже кровь. — Я не человек. Лютик сглотнул. — Ты ранен? — Не сильно, — Геральт чуть дёрнул плечом. — Не знаю. — Чем я могу помочь? В ванной, стоя под резким белым светом, он помог Геральту снять пропитанную кровью одежду. Кровь просочилась сквозь стыки кожаного доспеха. Рубашка, скорее всего, была безнадёжно испорчена. Когда Геральту приходилось двигать правой рукой, он делал это медленно и неуклюже. — Что с твоей рукой? — спросил Лютик. — Не знаю. Не могу нормально ею двигать. — Болит? — Лютик опустил взгляд на свои ладони. Они тоже были в крови. Как и его одежда. Геральт покачал головой. — Ничего не болит, — сказал он. — Пока не болит. Лютик резко вскинул голову. — В смысле? — Позже, — Геральт попытался снять рубашку и поморщился. — Ты можешь… — Конечно, — Лютик стянул её через голову и вздрогнул: грудь и живот у Геральта превратились в один сплошной синяк, но открытых ран не было. Геральт потянулся к молнии на джинсах. — Мне… выйти? — Мне не принципиально, — Геральт поднял на Лютика взгляд и добавил: — Я справлюсь. Ты иди. — Если нужно, я останусь, — когда, отвернувшись, Геральт уставился на свою окровавленную одежду, Лютик нахмурился: — У меня нет ничего чистого, что на тебя бы налезло. — У меня в сумке сменная одежда, — сказал Геральт. — Ты лучше иди. Приведи себя в порядок. Лютик посмотрел на свои ладони. — Ладно. — Прости, — Геральт накрыл его руку своей, спрятав от глаз кровавые подтёки. — Прости. Я не должен был приносить этот ужас сюда. — Тебе больше некуда идти, — сказал Лютик. — Это не твоя проблема. — Моя, если я так хочу. Убрав руку, Геральт хмыкнул и снова потянулся к молнии. — Ты лучше иди, — повторил он. На кухне Лютик смыл кровь с рук и вытер их чистым углом рубашки. Интересно, сможет ли он когда-нибудь вывести пятна. Хорошая рубашка, не хотелось бы её выбрасывать, мелькнула совсем уж глупая мысль. Он прошёл в спальню, переоделся, всё время прислушиваясь к звукам льющейся в душе воды, к звукам, которые могли бы означать, что Геральту нужна его помощь. Двадцать бесконечных минут спустя воду выключили. — Ты расскажешь мне, что произошло? — спросил Лютик. Геральт сидел рядом с ним на диване, потягивая из полулитрового стакана воду. — Передай мне сумку. Не говоря ни слова, Лютик принёс её Геральту. Тот на ощупь нашарил в сумке аптечку, развернул, расстегнул кармашек, который Лютик раньше не замечал, и вытащил бутылочку с тёмной жидкостью. Руки у него тряслись. — Ты… — Лютик кашлянул, — у тебя отходняк? — Вроде того, — сказал Геральт. — Но не в привычном смысле. — Что ты принял? — Один магический состав. Снимает боль, — откупорив бутылку, Геральт быстро выпил её содержимое и поморщился, схватившись за руку. Лютик потянулся к нему. — Сильно болит? — Немного, — стиснув зубы, Геральт уклонился от прикосновения. — Я думаю, у меня перелом. Лютик не стал утруждать себя и предлагать обратиться к врачу. — Хорошо, — сказал он. — Хорошо, — он положил руку Геральту на плечо. Тот отвернулся. — Не следовало мне сюда приходить, — повторил он. — Хватит, — отрезал Лютик. — Я хотел, чтобы ты пришёл. Я хочу, чтобы ты остался. Курвина мать. — Я знаю, — прошептал Геральт. Волосы падали ему на лицо. — Дай-ка, — Лютик отвёл пряди за уши и, отыскав в беспорядке на столе резинку, завязал белые волосы в хвост. — Вот так намного лучше. — Хм, — теперь Геральт держался настороже. В каком бы тумане он ни пребывал, когда стучал в дверь, тот начал рассеиваться. — Мне нужно выпить. — Я не уверен, что это хорошая идея. Что ты только что принял? — Я же сказал. Это магическая штука. Я хочу выпить. — Ты расскажешь мне, что произошло? — повторил Лютик свой вопрос. — Я не знаю. Вопреки здравому смыслу Лютик достал из холодильника бутылку водки, заодно налил и себе. Выпив, Геральт снова сел и, поигрывая стаканом, уставился в пространство. — Там было чудовище, — сказал он наконец. — Я был ранен. Я его убил. — А кровь откуда? — Хм. — Словами, Геральт. Пожалуйста. — Погибли люди. Я ничего не смог сделать. Я промедлил, — запрокинув голову, он выцедил из стакана последние капли. — Я не смог их спасти. — В этом нет твоей вины. — Тебя там не было. — Неважно. Я знаю тебя. И я знаю, что ты сделал всё, что мог. Ты всегда так делаешь, — Геральт с мрачным лицом смотрел в стену. Потянувшись, Лютик забрал у него стакан. — Ты спас очень много людей. Ты спас меня, помнишь? — Хм. Прости меня, — сказал Геральт. — За то, что я сделал. — Всё в порядке, — солгал Лютик. — Нет, не в порядке. Я не должен был так поступать. Я думал, что так будет лучше. — Для тебя или для меня? — спросил Лютик. Он не хотел заводить этот разговор, по крайней мере, не сейчас, когда что-то намного более страшное причиняло Геральту боль, но вопрос вырвался сам. — И то, и другое. — Я не понимаю, как ты можешь решать, что будет лучше для меня. Геральт хмыкнул, и на этот раз на его «хм» у Лютика внутри словно лопнула струна. — Семь… блядь, семь месяцев, Геральт! — бросил он резко. — Я думал, что ты никогда не вернёшься. Я боялся, что ты умрёшь, а я об этом даже не узнаю, потому что, откуда, блядь, мне это узнать, если ты мёртв. Потому что я никак не могу с тобой связаться. Ты словно какой-то призрак, который появляется, чтобы поиграть с моими чувствами, и… — это было уже лишнее. Лютик заставил себя замолчать. — Я не хотел играть с твоими чувствами, — сказал Геральт, обращаясь к стене. — Я знаю. Я знаю, что ты этого не хотел, — Геральт никогда бы так не поступил. Сам Геральт ничего к нему не чувствовал, по крайней мере романтически. Лютик с этим давным-давно смирился. — Мне тебя не хватало. — Я думал, ты меня забудешь. — Начал забывать, — признался Лютик, и на это — наконец-то, блядь, Геральт повернулся к нему. — Я чувствовал, как всё исчезает. Это было ужасно. — Прости. Я не хотел причинить тебе боль. — Но причинил, — сказал Лютик и сразу же пожалел об этом. Он был честен, но сейчас, когда Геральт, весь покрытый синяками, дрожал рядом с ним на диване, в этой честности не было смысла. Геральт уставился на свои трясущиеся руки. Растопырив пальцы, он несколько раз их согнул, как будто проверяя, что они ещё функционируют. — Волки, — сказал он ни с того ни с сего. — Что? — Животное, которое я обожал в детстве. Лютик поставил свой стакан на стол. Поднявшись на колени на диване, он обнял Геральта и крепко прижал к себе. Геральт схватил его за запястье. Как будто обнимал в ответ. По-своему. Его всё ещё потряхивало — Лютик чувствовал. И пахло от Геральта его шампунем. — Не делай так больше, — умоляюще прошептал Лютик. — Пожалуйста? — Я никогда не причиню тебе боль намеренно, — сказал Геральт и, помолчав, добавил: — Но я ничего не могу обещать. — Я знаю, — внутренности неприятно скрутило, как будто дрожь Геральта передалась и ему. — Я знаю, что не можешь.

***

Он написал восемь ведьмачьих песен, и то, что он выпустит альбом, было бесспорно. Последнюю пару недель он крутил в голове подходящие названия. Я так рада, что ты наконец перестал записывать каверы на сентиментальные сопли, — написала Эсси, когда он выложил первую новую песню. Что это вообще было? Ты сомневаешься в моём художественном видении? — парировал Лютик. У тебя нет художественного видения. Халтурщик. Чёрт. На это Лютик невольно улыбнулся. В день, когда Лютик неожиданно встретил Геральта на улице, он сократил список до двух — ну, скорее, до трёх — возможных названий для альбома. Такие случайные встречи, как эта, были редкостью. Лютик понятия не имел, где ошивался Геральт, когда не торчал у него в квартире, но в каких бы сомнительных и чудовищных кругах он ни вращался, с компаниями Лютика те не пересекались. Правда, как-то раз они столкнулись в Теско, и это было странно и очень неловко. В тот день Лютик увидел Геральта, когда возвращался домой от друга, в узком переулке. Геральт был в тёмных очках и нёс что-то, завёрнутое в мешок для мусора. — Геральт! — окликнул Лютик с другой стороны улицы. Геральт поднял глаза, испуганно и слегка насторожённо, как будто его поймали за чем-то неприличным или противозаконным. Лютик перешёл улочку и поравнялся с ним. — Что случилось? — Ничего, — сказал Геральт. — Что ты здесь делаешь? — Гуляю, — вблизи от мусорного мешка исходил странный запах. Странный и очень неприятный. — Э-э, что у тебя там? Геральт опустил взгляд. — Голова. — Голова? — переспросил Лютик. — Что за голова? Бросив на мешок ещё один задумчивый взгляд, Геральт открыл его и протянул Лютику, приглашая заглянуть внутрь. Тот заглянул. И мгновенно пожалел не только о своём решении, но и о каждом жизненном шаге, который привёл его к этому моменту. — О боги, — выдавил он, кривя рот в сухом позыве. — Геральт, блядь, какого хрена? Что это? — Трупоед, — ответил Геральт, затягивая на мешке завязки. — Зачем ты мне его показал? — спросил Лютик со стоном. — Почему ты не мог просто сказать: там лежит отвратительная хреновина, и если ты её увидишь, то она будет преследовать тебя в кошмарах ближайшие лет пять? — И ты бы меня послушал? — Геральт выгнул бровь. — Вполне возможно, — буркнул Лютик, помолчал и добавил: — А можно… ещё раз взглянуть? Геральт снова открыл мешок. — Ух… м-да, во второй раз не лучше, — дождавшись, когда Геральт надёжно завяжет жуткую голову, Лютик спросил: — Ну, и куда ты и эта хреновина держите путь? Геральт огляделся по сторонам, как будто кто-то мог их подслушать. — Я собираюсь её продать. — Продать? — опешил Лютик. — Кому? Существует рынок, где все дружно скупают головы чудовищ, а я не в курсе? — Не здесь. — «Не здесь» в смысле «не будем об этом на улице» или «не здесь» в смысле «рынок находится не здесь»? — И то, и другое, — Геральт помолчал, а потом вдруг спросил: — Ты сильно занят? — Знаешь, мой ответ напрямую зависит от того, насколько твой вопрос связан с головой в мусорном мешке. — Никак не связан, — Геральт улыбнулся. — Да? Ну, слава богам. — Могу я угостить тебя обедом? — Геральт, твоё общество всегда было и будет мне усладой и радостью, — честно признался Лютик, — но я никуда с тобой не пойду, пока ты таскаешься по городу с этой головой. Давай в другой раз? — У меня пока нет на неё покупателя, — Геральт отвёл глаза. — Меня не будет пару дней. Может быть, дольше. Мы можем зайти к тебе? Мы могли бы поговорить там. — Я определённо не хочу, чтобы голова трупоеда появлялась рядом с местом, где я сплю, ем и расслабляюсь. — Хм, — Геральт уставился на мешок. — Секунду, — он свернул за угол, послышался звук, словно что-то увесистое упало на дно мусорного бака, и Геральт появился снова. — Позже заберу. — Отлично, — Лютик порылся в сумке, вытащил флакон с антисептиком и протянул Геральту. — Спасибо. По дороге Геральт купил им обоим шаурму и даже выслушал мысли Лютика по поводу названий альбома, хотя Лютик чувствовал, что ему не было до них никакого дела. О чудовищах Лютик не заговаривал, пока они не заперлись в квартире. — Я услышу историю о трупоеде? — спросил он, устроившись на подлокотнике дивана. — Возможно, но не раньше, чем я вернусь. — Да, кстати об этом. Куда ты собираешься? Обозначь конкретнее. Геральт развернул вторую шаурму. — Я собираюсь продать голову. — Это я понял. Но где? Э-э, скажем так, географически. — Это место не имеет отношения к географии. Я отправляюсь на другую сторону врат. Опять он это сделал — подбросил Лютику мелкую деталь, «лакомый кусочек», случайный факт о своей жизни. До этого Лютик слышал от него только «мутант» и «активная зона». Он соскользнул с подлокотника на диван и спросил: — Врата? — Хм. — Это, — ухватившись за соломинку, Лютик начал размышлять, — это такие ворота, через которые чудовища пробираются сюда? Геральт бросил на него быстрый взгляд. — Да, — сказал он. — Догадка верная. — Надеюсь, мне дадут за неё приз. И что же там, по другую сторону врат? Геральт невозмутимо вгрызся в шаурму. — И зачем я пытаюсь завести с тобой подобный разговор, когда ты ешь? — Лютик театрально вскинул руки. — Каждый раз одно и то же, ты принимаешь такой вид типа «Ну-у-у, я же ем, как, по-твоему, я могу говорить с набитым ртом». Геральт хмыкнул. Лютик пихнул его ногой. — Что это за врата? — Они не материальны, — сказал Геральт. — Я догадался. — Слушай, — Геральт вздохнул, — есть вещи, которые лучше держать в секрете, а я… — Но мне-то можно их рассказать! — запротестовал Лютик. — …а я не уверен, что ты об этом песню не напишешь, — закончил Геральт. — Хорошо, — Лютик надул губы. — Я… я клянусь честью и совестью художника, что ни слова об этом не напишу. Доволен? Хотя это совершенно бессмысленно, потому что все абсолютно уверены, что я тебя выдумал. Они считают, что ты вымышленный персонаж. Что ты об этом думаешь? — Думаю, что это уморительно, — невозмутимо сказал Геральт. — Само собой, я мог и не спрашивать. Что это за врата? Ну расскажи. — Из-за этих врат город и стал активной зоной. Через них сюда проникают чудовища. — Хорошо. Но, я надеюсь, ты понимаешь, что не сказал ничего, о чём я сам бы не догадался? — Лютик нахмурился. — По ту сторону врат живут чудовища? Ты собираешься продать голову чудовища другому чудовищу? У них там что, чудовищный eBay? — У них нет eBay. — Ну, уже что-то. Чудовища есть, eBay — нет. И больше я не вытяну из тебя ни слова? Геральт хмыкнул. — Зачем ты рассказал мне о вратах, если не собираешься рассказывать мне о вратах? — Это небезопасное путешествие, — Геральт отвёл глаза. — Если я не вернусь, я хочу, чтобы ты знал причину. — Да? Ясно, — Лютик почувствовал, как внутри потяжелело. Геральт пожал плечами. — Я подумал, что ты захочешь знать. — Ну… да. Пожалуй, — Лютик снова толкнул Геральта ногой. — Если это так опасно, зачем ты туда отправляешься? — Деньги нужны. — О боги, — Лютика осенило. — Так вот как ты зарабатываешь на жизнь? Рубишь чудовищам головы и… и продаёшь их по ту сторону врат? Геральт пожал плечами. — Я в том смысле, что… я бы предложил помощь, но у меня самого денег нет, — сказал Лютик честно. — Эта работа неплохо оплачивается. Правда, нерегулярно. — Само собой. Геральт затолкал в рот остатки шаурмы. — Мне пора. А то вдруг кто-нибудь найдёт голову. — Боже, — Лютика передёрнуло. — Голова. Я не хочу, чтобы ты уходил, но ещё сильнее я не хочу, чтобы эта хреновина существовала в моей реальности. — Она скоро из неё исчезнет, — заверил Геральт, поднимаясь. — Ты имеешь в виду сейчас? — спросил Лютик. — То есть, ты прямо сейчас уходишь? У тебя что, расписание или просто горит? — Я хочу поскорее с этим покончить. — Ладно, — промямлил Лютик, глядя, как Геральт идёт к двери. — Ладно. Будь осторожен. — Я всегда осторожен.

***

Лютик назвал альбом «Новые истории о чудовищах». Тот висел на его странице чуть больше месяца, когда как-то ночью Лютику позвонил Геральт и голосом хриплым и совершенно не приветливым пригласил поужинать. Разумеется, Лютик согласился и сейчас сидел в кафе и медленно жевал чизбургер, хотя даже не был голоден. — Так ты говоришь, это что-то типа гуля, только крупнее? — переспросил он и рассеянно сделал пометку в блокноте, в который обычно записывал тексты песен. — Не только крупнее, он… — Геральт сердито уставился на блокнот. — Что ты там пишешь? — Да так, записываю кое-какие мысли, — Лютик захлопнул блокнот и опустил на него руку, чтобы Геральт не успел его выхватить. Хотя его бы это вряд ли остановило. — Я думал, альбом закончен. — Я могу записать продолжение. — Хм, — Геральт снова впился зубами в чизбургер. — Ой, да ладно тебе, — Лютик от души пнул его по ноге. — Давай без этих драматичных уходов в себя. — Ты только из-за этого со мной общаешься? — спросил Геральт. — Э-э… что? — Ну, чтобы музыку продавать. — Разумеется, нет. Это всего лишь дополнительная опция к твоей, — Лютик очертил в воздухе круг, — милейшей и приятнейшей в общении особе. Хмыкнув, Геральт вдруг отложил чизбургер и потянулся к солнечным очкам. Из-за кассовой стойки вышла девушка и подошла к ним. Лютик выпрямился и улыбнулся, надеясь, что их не выгонят из кафе за то, что Геральт был весь покрыт грязью. Учитывая её происхождение, это вполне можно было счесть за преступление. — Добрый вечер, — весело пропел он. — Чем могу помочь? Я ведь не засиделся слишком долго? — Нет-нет, — быстро успокоила его девушка; кажется, она была чем-то взволнована. — Просто… надеюсь, я не перехожу границы, но вы ведь Лютик, да? — М-м, да, — ответил он отчего-то неуверенно, почти вопросительно. Лицо девушки расплылось в улыбке. — Я так и знала, что это вы! Я подписана на вас в Инстаграм. — Да ла-а-адно? — такое происходило ещё реже, чем случайные встречи с Геральтом на улице. На самом деле до сегодняшнего дня такое произошло лишь однажды. Геральт с равнодушным видом вернулся к еде. — Мне так понравился ваш альбом, — девушка бросила рассеянный взгляд на Геральта, и на мгновение Лютику показалось, что она узнает и его. В Интернете не было ни одной его фотографии, во всяком случае, Лютик ни одной не нашёл, но в своём альбоме он дал ведьмаку примерное описание, и Геральт подходил под него всем собой. Но, как и все люди, девушка лишь скользнула по нему взглядом, словно Геральт был частью обстановки, и продолжила: — Надеюсь, вы не возражаете, что я вот так подошла… — Нет-нет, что вы, — заверил её Лютик. — Всегда приятно встретить поклонника, особенно такого очаровательного. Девушка просияла. — Я просто хотела сказать, что все в восторге от чудовищ, но меня этот альбом поразил удивительной историей любви. — Да? — выдавил Лютик. — Я даже плакала. С необычайной отчётливостью Лютик осознал, что сидевший напротив него Геральт оторвался от еды. — Что ж, м-м, это прекрасно! К этому я и стремился. — А вы планируете написать продолжение? Или это законченная история? — девушка замялась. — Не то чтобы мне не понравился финал, наоборот, мне понравилось, что вы оставили его открытым… — Вообще это зависит от некоторых обстоятельств, — расплывчато начал Лютик. — От, м-м, — он бросил взгляд на Геральта, наблюдавшего за ним с непроницаемым лицом. — Дело в том, что вдохновение это зверь с очень непостоянным настроением, — он рассмеялся. — И мы тут как бы, м-м, разговаривали, так что… Не следовало ему говорить мы. Девушка снова повернулась к Геральту, и на этот раз она определённо его заметила. Нахмурившись, как будто она не могла до конца понять, что перед собой видит, она перевела взгляд на Лютика. — Простите. Я лишь хотела, чтобы вы знали… — Да всё в порядке, — улыбнулся Лютик. — Я это ценю. Правда. Девушка снова посмотрела на Геральта. — Не буду вам мешать, — сказала она неуверенно, словно никак не могла определить, один Лютик за столиком или нет. — Хорошего вам вечера! — крикнул Лютик ей в спину. С пару минут они с Геральтом сидели в тишине. Лютик теребил уголок блокнота. — Удивительная история любви? — прервал Геральт молчание. — М-м, — что ответить на этот вопрос, Лютик не знал. Он даже не мог с уверенностью сказать, что это был вопрос. — Ага. — Хм. Неуютная, явно полная тяжких раздумий пауза затянулась надолго. У Лютика пересохло во рту. А потом, не сказав больше ни слова, Геральт встал и направился к двери. — Геральт, — Лютик повернулся, хотел уже встать и броситься за ним. — Геральт… давай мы… Дверь за Геральтом закрылась. Он исчез. Снова. Лютик отодвинул тарелку и от души приложился головой об стол. — Курва, — прошептал он себе под нос. — Курва. — Вы в порядке? — крикнула девушка из-за кассовой стойки. — Лучше всех, — ответил Лютик, не поднимая головы. Через мгновение она спросила: — Так это был… — М-м. — Но… Оторвав голову от стола, Лютик махнул рукой: — Лучше не думайте об этом.

***

— Признавайся, продолжение будет? — спросила Эсси. — Я не знаю, — Лютик облокотился на стол. Рядом тихо гудела микроволновка, распространяя запах вчерашнего обеда. — Не скрытничай, я же знаю, у тебя есть план. — Нет у меня плана, — тихо сказал Лютик. Он чувствовал себя немного неуверенно. Его постоянно спрашивали об альбоме и будущих проектах, обычно в соцсетях, и там с подобными вопросами он мог справиться. При живом общении это ощущалось иначе. Лгать вслух было сложнее. Он опустил голову на руки и сказал: — Я не знаю, Эсси. Я не знаю, что буду делать дальше. — Ты в порядке? — Нет. — Что не так? — в голосе Эсси зазвучало беспокойство. — Что-то случилось? — Это долгая история, — микроволновка запищала, и Лютик открыл дверцу, чтобы она заткнулась, но тарелку не тронул. — Ты можешь мне всё рассказать. — Не уверен, что могу. Слушай, я… — несколько мгновений он колебался, но потом продолжил: — Ты ведь про мой альбом знаешь? — Тот, над которым ты работал последние два года и о котором не затыкался ни на минуту? Тот, о котором мы только что говорили? Да, что-то такое слышала. — Что бы ты сказала, если бы вдруг узнала, что всё это правда? — Что ты имеешь в виду? — Истории. В альбоме, в песнях. Это всё было на самом деле. На другом конце телефона воцарилась гробовая тишина. Потом Эсси очень медленно произнесла: — Нет, не было. — А я говорю, что было, — протянул Лютик терпеливо. — Я не выдумал ни одной из этих историй. То есть, я, конечно, всё приукрасил. Но всё это было на самом деле. Более или менее. И ведьмак тоже настоящий, и он только что узнал, что я в него влюблён и, э-э, как бы написал целый альбом о том, как сильно я в него влюблён, и выложил в интернет. И он перестал со мной общаться. Снова. И я не знаю, что мне делать. — О чём ты говоришь? — О своей личной жизни, — ответил Лютик сквозь зубы. — Погоди, погоди. Так. Ты хочешь сказать, что у твоего ведьмака есть прототип в реальной жизни? — Ну, типа того. — В смысле «типа того»? — Он существует в реальной жизни, и он на самом деле ведьмак. Он охотится на чудовищ. Профессия у него такая. — Нет, ты меня опять запутал. Мы говорим о реальном человеке? Или о придуманном тобой персонаже? — Я никого не придумывал! — запротестовал Лютик. — Его зовут Геральт, и от него всё время очень странно пахнет, и он часто заглядывает ко мне, чтобы воспользоваться душем. И однажды я видел, как он поднял с земли чизбургер и съел его, но даже после этого он каким-то образом не стал менее привлекательным в моих глазах, потому что он божественно сексуален, Эсси, хоть в Бюро мер и весов отправляй, — Лютик сделал паузу, чтобы перевести дух. — Ты бы глазам не поверила, если бы его увидела, настолько он красив. Он самый красивый мужчина на свете. Я безумно в него влюблён, но я поделился этой информацией со всеми своими слушателями, а ему как-то забыл сказать. Так что теперь, я думаю, он на меня немного сердится, и я, конечно, его понимаю, но я вроде как пытался, а он вроде как меня отшил, — Лютик сделал ещё один глубокий вдох. — Он меня отшил. Э-э, два года назад. Я не думаю, что он с кем-то… да какая разница, со мной он точно не будет. — Лютик, — прошептала Эсси, — ты в порядке? О чём ты говоришь? — О ведьмаке и о том, что он настоящий. — Ага, ясно. И его зовут… Геральт, так? — Именно. — Это ненастоящее имя. — Вообще-то я думаю, что оно ирландское, но мы отвлеклись от темы. — Хорошо, давай ещё раз. Прототипом ведьмака был реальный человек. По имени Геральт. И ты ему об этом не сказал? — Нет, он знал, что я пишу о нём песни, он просто не знал, что я признаюсь ему в любви на весь Интернет. Я не думаю, что он вообще умеет пользоваться Интернетом. Насколько я могу судить, он охотник-фрилансер. Охотник на чудовищ и фрилансер. — В смысле?.. — Он охотится на чудовищ и убивает их. Всё, как в песнях. — По-моему, у тебя в голове всё запуталось, — осторожно сказала Эсси. — Ничего у меня нигде не запуталось! Хотя… ладно, запуталось немного, но не в том, что касается чудовищ. Всё это было на самом деле. — Их не бывает, Лютик, — прошептала Эсси. — Ты их выдумал. — Не-е-е-т, не выдумал. Да ладно тебе, Эсси, сама подумай: с каких пор я вдруг обзавёлся таким богатым воображением? И ты же жила здесь. Разве ты не замечала, сколько в этом городе пропадает людей? — Люди всё время пропадают, в любых городах. — Не в таких количествах! Это всё из-за чудовищ. Они едят людей и могут как-то воздействовать на наш мозг, чтобы мы ничего не замечали. — Тебе нужно успокоиться, — сказала Эсси твёрдо. — Меня вот чуть оборотень не убил, — Лютик её как будто не слышал. — Я едва не умер. Это было ужасно. — Оборотней не бывает. — Бывают! Я видел одного! Боги, Эсси… меня и вампир кусал. Помнишь? Я написал об этом песню. У меня шрам остался, — Лютик прижал пальцы к шее, пытаясь нащупать шрам. — Я его прямо сейчас трогаю. Когда ты в следующий раз будешь в городе, я тебе его обязательно покажу. Какое-то время Эсси молчала. — Мне кажется, тебе стоит посоветоваться с врачом, — сказала она наконец. — Не нужен мне никакой врач. Я просто хочу поговорить с тобой о моей личной жизни. — У тебя стресс. — Нет у меня никакого стресса! Хотя… ладно, согласен, у меня стресс, но это другое. Эсси, пожалуйста, мне нужно, чтобы ты мне поверила. Мне нужно, чтобы хоть кто-то поверил, что всё это было на самом деле. — Сделай глубокий вдох и медленно выдохни. — Я в порядке, — огрызнулся Лютик. — Нет, ты не в порядке. Ты сходишь с ума. — Хорошо. Хорошо. Но ты хотя бы веришь, что Геральт на самом деле существует? — Разумеется. Можешь назвать мне его фамилию? — Я никогда не интересовался. Мне кажется, у него её вообще нет. — И он поднял с земли чизбургер и съел его? — Не совсем. Он сначала уронил его, а потом поднял и съел. А то звучит, как будто он нашёл на земле чизбургер и съел его. Хотя, честно говоря, мне кажется, он вполне на такое способен. — Я могу с ним встретиться? — С этим могут возникнуть сложности, потому что велика вероятность, что он больше не захочет со мной разговаривать, а у меня нет возможности с ним связаться. Когда он хочет меня увидеть, он обычно звонит из телефона-автомата. К тому же я не уверен, сможет ли твой мозг зафиксировать его присутствие. — О боги, — простонала Эсси, — Лютик, я тебя умоляю, пожалуйста, поговори с врачом. — Никакой от тебя помощи, — сказал Лютик и сбросил звонок. Пару секунд он смотрел на телефон, потом с силой швырнул его на диван, наклонился над столом и закричал в прижатые ко рту ладони.

***

С того дня, когда Геральт — опять — его бросил, прошла неделя, и Лютик ничего о нём не слышал. Впрочем, беспокоиться было пока рано: на связь Геральт выходил не регулярно. У Лютика сложилось странное впечатление, что тот просто частенько не мог найти мелочь для телефона-автомата. Он написал Эсси: извинился за «вызванный стрессом нервный срыв», и с явной неохотой она позволила себя убедить, что у него всё хорошо. С ситуацией он решил справиться старым проверенным способом — притвориться, что всё в порядке. В тот день, где-то после обеда, он возвращался на автобусе домой и отвечал на твиты. Нельзя выковать из серебра меч. Серебро слишком мягкое. Учи матчасть. Привет! Спасибо, что написали. 1) это фэнтези. 2) у серебряного меча стальная основа и серебряные края. Твитнуть в ответ. Он едва успел ответить, как раздался оглушительный, похожий на взрыв грохот, и автобус резко остановился. Он вцепился в спинку переднего сидения и с колотящимся сердцем подумал, что только что едва не сломал себе нос, а это было бы пакостно. Лишь когда он заметил, как другие пассажиры начали вскакивать с мест, и услышал испуганные, встревоженные голоса, до него дошло, что остановились они не просто так. Лютик выглянул в окно. Он увидел длинный ряд полностью разрушенных витрин — разбитое стекло, разбросанные по всей улице вывески, одежду и еду. Он увидел перевёрнутую машину. Ошалело глядящего на это всё полицейского. На террасе, идущей вдоль здания, сидела чешуйчатая, покрытая шипами тварь размером с автобус. С гибким телом, огромными когтями, которыми она скребла по черепице, и сложенными за спиной подранными крыльями. Длинный, как у змеи, хвост хлестал из стороны в сторону. У Лютика на глазах тварь сорвала когтистой лапой с крыши трубу дымохода, швырнула её на дорогу, как ребёнок — игрушку, разинула пасть и взревела. Потом она принялась рвать крышу, разбрасывая черепицу и куски балок, пока не проделала дыру. Протиснувшись в неё, тварь скрылась с глаз. Вот тебе и великая тайна, подумал Лютик, обводя взглядом толпу прохожих, остановившиеся машины, полицейского. На тротуаре у разрушенных магазинов он заметил до боли знакомую фигуру в кожаной одежде. Геральт мельком взглянул на дорогу, скользнул взглядом по автобусу, но Лютик сомневался, что Геральт его заметил. Выхватив меч из ножен, тот шагнул в разбитую витрину и исчез в тенях. — Ой, ну курвина мать, нет, — произнёс Лютик вслух. Ноги сами понесли его к дверям автобуса. — Оставайтесь на месте, сэр, — сказал ему водитель. — Откройте двери, — потребовал Лютик. — Сэр, сядьте на место. Покачав головой, Лютик нажал на кнопку аварийного открытия и, не обращая внимания на призывы водителя оставаться внутри, выпрыгнул из автобуса. Он был на полпути к зданию, когда его мозг наконец сообразил, что творят ноги. Чем он собирался помочь? В рюкзаке у него был бумажник, бутылка воды и блокнот с песнями. И никаких боевых навыков за плечами. У Геральта было целых два меча и накопленный за бессчётное количество лет опыт. Но он был один и вряд ли мог справиться с тварью такого размера в одиночку. Кто-то должен был отправиться за ним следом, образумить и вытащить обратно на улицу, туда, где было относительно безопасно и можно было подождать солдат или кого там пришлют разбираться. А поскольку о существовании Геральта никто больше не знал, всё это должен был сделать Лютик. Бегом он направился к разбитой витрине. Кто-то крикнул, требуя остановиться, но Лютик упрямо проигнорировал все окрики. Добравшись до витрины, он, не останавливаясь и не давая себе ни мгновения на раздумья — на случай, если начнёт колебаться, осторожно, стараясь не задеть ощетинившуюся осколками раму, влез в окно. Под ногами захрустело стекло, и… Он сделал шаг и заморгал от внезапно ослепившего света. Он стоял не в разрушенном магазине. Он стоял в разрушенном замке. Воздух здесь был холодный, ветер трепал волосы. Отвесные стены поднимались над ним, вздымались к ледяному синему небу. Оглянувшись, Лютик увидел ещё один замок. Было тихо. Никаких следов Геральта или чудовища, и, раз уж на то пошло, другой живой души. И что-то казалось очень странным — помимо самого факта, что Лютик залез в окно на обычном городском проспекте и оказался в замке. Что-то было странным. Небо было… каким-то не таким. Форма и цвет облаков казались немного неправильными. Воздух пах по-другому. Всё казалось другим. А, ну да, — подумал Лютик. — Это и есть врата. Впереди в стене виднелась стрельчатая арка, и он направился к ней. С другой стороны стены как будто врастали в склон холма, и стоя в траве, Лютик смотрел на бесконечную вереницу холмов и вересковых пустошей. В небе висела луна. Незнакомая ему. В отдалении он разглядел ещё одну башню с развевающимися яркими флагами. Когда Геральт впервые заговорил о вратах, Лютик не пытался их себе представить. Хотя это и было очевидно, ему отчего-то даже в голову не приходило, что они должны вести в другой мир. Потому что это и был другой мир. Лютик знал это на уровне инстинктов, чувствовал всем нутром. Это было страшно, извечно и бесконечно, так же, как и его собственный мир. Только иначе и потому — странно. — Лютик! Обернувшись, он увидел, как Геральт шагнул из арки, и от облегчения на секунду лишился дара речи. — Что ты здесь делаешь? — Геральт схватил его за плечи. — Что ты делаешь? — Я пошёл следом за тобой, — сказал Лютик. — Геральт… — Зачем ты… — Геральт покачал головой. — Здесь небезопасно. Тебе нужно вернуться, — он потащил Лютика к арке. Тот запротестовал: — Эй… прекрати! Я пришёл, чтобы помочь тебе. — Как? — рявкнул Геральт. Они подошли к арке, и Лютик вцепился в неё, не желая так легко сдаваться. — Ты не можешь драться с этой тварью в одиночку. — Я знаю, что делаю. Ты должен вернуться на другую сторону. — Без тебя я никуда не пойду. — Я справлюсь. — Пожалуйста, — взмолился Лютик, — пожалуйста, пусть кто-то другой разберётся с ней… всего один раз? — Больше некому, — бросил Геральт. Раздался ещё один оглушительный, сотрясший землю и камни рёв. Лютик посмотрел вверх, но ничего не увидел — тварь была скрыта стенами, а может быть, она снова выбралась на другую сторону врат, и звук путешествовал между мирами. Воспользовавшись тем, что Лютик отвлёкся, Геральт оторвал его руку от арки и потащил за собой. — Тебе нельзя здесь находиться. Это место… нет времени объяснять, ты не можешь здесь больше задерживаться. — Что ты имеешь в виду? — У нас нет времени. Я объясню позже. — Ты никогда ничего не объясняешь! — закричал Лютик. — И не будет у нас никакого «позже», если эта тварь тебя сожрёт! — Она меня не сожрёт. Я сражался с существами и покрупнее, — они были почти у самых врат. Лютик не мог их видеть, но чувствовал. Они тянули его, тащили назад, как будто он стоял на самом краю пропасти, покачиваясь, вот-вот готовый упасть. Опустив руки Лютику на плечи, Геральт развернул его лицом к себе и сказал: — Не бойся. И он произнёс это так тепло, так искренне, что Лютик потерял дар речи. — Хорошо, — выдавил он. — Хорошо. Я пойду, — Геральт отпустил его и хотел уже шагнуть в сторону, но Лютик поймал его за руку. — Подожди. — Лютик, — прорычал Геральт, и тот отчётливо услышал непроизнесённое: «у нас нет на это времени». — Мне правда жаль, что так вышло с альбомом, — пробормотал Лютик. Может быть, именно поэтому он и побежал вслед за Геральтом. Потому что это мог быть его последний шанс поговорить с ним, а ему столько всего нужно было сказать. Но он ничего не смог вспомнить; у него было всего несколько секунд, а единственным, что он сумел выдавить, было: мне жаль, что так вышло с альбомом. Пару мгновений Геральт молча смотрел ему в лицо, а потом обхватил его ладонями: — Лютик. О чём ты, блядь, говоришь? Он притянул его ближе, поцеловал чуть ниже уха, и от этого короткого прикосновения у Лютика по телу пробежала дрожь, и все мысли вылетели из головы. — Я-я…— он начал заикаться. — Иди, — Геральт в последний раз подтолкнул его в сторону выхода. — Хорошо, — пролепетал Лютик, — хорошо, — не сводя с Геральта глаз, он шагнул спиной в арку, и мир вокруг погрузился в темноту. Он снова стоял на развалинах углового магазина. Полуосознанно он потянулся рукой к месту, куда его поцеловал Геральт. Он всё ещё чувствовал прикосновение его губ к коже. Ух ты, — подумал он. Ничего себе.

***

Он долго сидел на краю тротуара, и холод цемента просачивался даже сквозь плотные джинсы. Полицейские по-прежнему толпились вокруг, но не обращали на него никакого внимания. Зеваки разошлись. Приехал эвакуатор и забрал разбитую машину. Начал накрапывать мелкий дождик. Казалось, едва чудовище скрылось за вратами, все тут же забыли, что его видели. Люди знали, что здание разрушено, но им словно было неважно, чем или кем. Спустя два часа, если верить телефону, спустя два часа после того, как он прошёл сквозь врата назад в свой мир, Лютик услышал хруст разбитого стекла и, подняв глаза, увидел вылезающего из окна Геральта. В мгновение ока он вскочил, бросился к нему, и Геральт раскрыл объятия. Лютик вцепился в него, и Геральт обнял его в ответ, и на одну счастливую секунду его ноги не касались земли. Когда он снова почувствовал асфальт под ногами, Геральт всё так же крепко прижимал его к себе. Они стояли нос к носу, и Лютик не отводил взгляда от глаз Геральта. Зрачки были огромные, во всю радужку, и у Лютика трепетало сердце, он был безумно счастлив, он должен был или расхохотаться, или поцеловать Геральта. И как он мог не поцеловать его? Как он мог устоять? Он прижался к его губам своими, и Геральт ответил на поцелуй, яростно, со стоном, скользнул языком по кромке его зубов, по губам, по языку, накрыл ладонью затылок. Боги, как же Лютику хотелось, чтобы Геральт к нему прикоснулся, к каждой клеточке тела, пальцами, губами. Обвив шею Геральта руками, Лютик прижался к его губам сильнее, прихватил зубами нижнюю, слегка посасывая. Геральт снова застонал, скользнул второй рукой ему на поясницу, притягивая к себе, и Лютик решил, что ещё немного и он расплавится. Геральт запустил пальцы в его волосы, прихватил и слегка потянул, отрывая от себя, и Лютик с протестующим звуком отстранился. — Извини, — сказал Геральт, не выплетая пальцы из его волос. — Да-да, ты прав, — они, в конце концов, находились в общественном месте. Полицейские ещё не разъехались. — Ты в порядке? — В порядке, — сказал Геральт. — Теперь намного лучше. Каким-то чудесным образом он не выглядел запыхавшимся, несмотря на то, что сначала сражался с гигантским чудовищем, а потом целовал Лютика так, что у того дыхание перехватывало. — Угу, — выдохнул Лютик. — Ты не сердишься? — Нет, — Геральт поглаживал его по голове короткими круговыми движениями. — Ни капли. — Да?.. — Лютик переступил на месте. — Хочешь поехать ко мне? — Я думаю, — сказал Геральт, — что очень хочу принять душ. — Да? Геральт откинул волосы с его лица. — А потом я хочу заняться с тобой любовью. — Ох, да, пожалуйста, — поспешно ответил Лютик, и Геральт со смехом поцеловал его в щеку. — У меня… очень много вопросов. Просто чтобы ты знал. — Я знаю. — Ты убил чудовище? — Да. — Хорошо. Ты… молодец, — Лютику хотелось поскорее вернуться в квартиру и воплотить в жизнь все свои фантазии с участием Геральта, которые не давали ему покоя последние… долгие месяцы. А потом он хотел задать ему миллион вопросов о вратах и том, что лежало за ними. Но сначала он хотел отдышаться. Он прижался ко лбу Геральта своим, закрыл глаза и сделал глубокий вдох. — Хм? — Хм, — согласился Лютик.

***

Пока Геральт принимал душ, Лютик бесцельно бродил по квартире, и в этом не было ничего нового. Обычно это казалось нормальным. Почти домашняя рутина. Но на этот раз всё было иначе. На этот раз, когда Геральт закончит отмокать под горячей водой, они, возможно, точнее даже наверняка, наконец потрахаются. И это событие будет монументальным. Лютик ждал его почти два года. Он написал целый альбом, полный завуалированных и не очень завуалированных намёков на то, как сильно он этого хотел. И сейчас, на пороге этого монументального события, Лютик понятия не имел, что делать. Он прошёлся по спальне, поправил простыни и взбил подушки, собрал разбросанную по полу одежду и закинул её в корзину для белья. Должен ли он раздеться? Учитывая обстоятельства, это не слишком самонадеянно — Геральт очень ясно дал понять, чего хочет. Но потом Лютику пришла в голову мысль, что у Геральта в ванной будет время взвесить всё ещё раз, и не исключено, что он уже передумал, и тогда получится совсем уж унизительно. Так что раздеваться он не станет. В верхнем ящике прикроватной тумбочки лежали презервативы и смазка, и Лютик сначала вытащил их, но потом убрал обратно по тем же причинам, по которым решил не раздеваться. На улице было ещё светло. Он задёрнул шторы. Он достал телефон и прошёлся от окна к двери, рассеянно листая ленту в Твиттере. Через пару минут он остановился в дверном проёме, прислонившись к косяку, вполглаза поглядывая на матовое стекло двери в ванную и движущуюся за ним тень. — Представляешь, — сказал он, услышав, как щёлкнула щеколда, — о том, что сегодня произошло, никто не написал ни слова. — Хм? — Огромное чудовище размером с автобус разрушило здание в центре города, и об этом ни одного твита. Безумие же? Он поднял взгляд: Геральт стоял в дверях ванной с мокрыми волосами и смотрел на Лютика с выражением лица, как будто говорившим: серьёзно? Ты об этом хочешь поговорить? Сейчас? Он тоже был одет, не в доспех, конечно, всего лишь в джинсы и рубашку. Возможно, он не смог разрешить ту же дилемму, что и Лютик. — Извини, — заблокировав экран, он сунул телефон в карман джинсов. — Я лучше помолчу. В два шага Геральт оказался рядом с ним, упёрся рукой в дверной косяк прямо рядом с головой Лютика, нависая над ним, и Лютик неожиданно осознал, что у Геральта невероятно мощные руки. Тыльной стороной ладони Геральт поглаживал Лютика по лицу, мягким, медленным движением от уха к подбородку. — Помнишь, чем мы собирались заняться? — Я, м-м. — Потерял дар речи? — Геральт мягко улыбнулся. — Курва, — Лютик запрокинул голову. Геральт — курвин сын — начал смеяться, а потом вдруг прижался к губам Лютика своими, сначала нежно, как ласкавшие щёку пальцы, а потом — голодно. Лютик стиснул в обеих руках его рубашку, потянул Геральта на себя, и тот застонал, а потом, мягко прихватив за подбородок, наклонил его голову в сторону, потому что хотел больше, глубже. И как бы ни было прекрасно то, что Геральт, прижав его к дверному косяку, пытался чуть ли не душу из него высосать, Лютик целых два года ждал возможности затащить его в постель и не собирался откладывать это больше ни на секунду. Он отстранился. Геральт издал недовольный звук. — Тащи меня в постель, курвин ты сын, — сказал Лютик ему в губы. — Угу, — обеими руками подхватив его под задницу, Геральт поднял Лютика, словно тот совсем ничего не весил. Лютик крепко обвил его руками за шею. Сделав всего два шага, Геральт уронил Лютика на кровать, в буквальном смысле уронил, словно собирался на него наброситься, но Лютик был только за. Геральт забрался на кровать, улёгся на него и, обхватив его лицо ладонями, поцеловал. — Ух ты, — прошептал Лютик между поцелуями. — А ты сильный. Геральт что-то согласно буркнул. Лютик погладил его по руке, стиснул бицепс. — Ты мой вес хоть почувствовал? — Не особо, — ответил Геральт, целуя его в подбородок, в шею. — Ух ты. Когда влажные поцелуи добрались до уха, Лютик решил, что точно расплавится. В нём крепло ощущение, что голова уже начала функционировать отдельно от тела. Геральт издавал восхитительные звуки, что-то тихо, с явным удовольствием шептал ему в шею. Всё это было слишком хорошо, настолько, что просто не могло происходить с ним, но происходило. — Я хочу, чтобы ты знал, — сказал Лютик, наслаждаясь нежностью, в которой Геральт, кажется, решил его утопить, — я дрочил и думал о тебе. Часто. — М-м-м, — раздалось над ухом. — Я тоже, — признался Геральт и, сжав мочку уха губами, пососал её. — А-а-а, — протянул Лютик. Язык легко и щекотно пробежал по уху. Это отвлекало. — Погоди. Давай притормозим на мгновение. — Хм? — растерявшись, что его прервали, Геральт поднял голову, и Лютик почти удержался от вопроса. Почти. — Ты дрочил, думая обо мне? Откинув Лютику волосы со лба, Геральт поцеловал его и сказал: — Да. — А ты не мог бы, — когда по уху снова пробежал кончик языка, Лютик прерывисто выдохнул, — немного конкретизировать? Мне бы… я бы с удовольствием… послушал подробности. — Твой запах, — хрипло произнёс Геральт, уткнувшись лицом ему в шею. — Твои руки. Звуки, которые ты бы издавал, — он поцеловал Лютика в шею, несильно, но чувствительно прикусил, и Лютик застонал. — Да, вот такие звуки. Геральт скользнул рукой ниже, с груди на живот и к паху, сжал через джинсы твёрдый член. Лютик шумно выдохнул, хватаясь за плечи Геральта и его руки. — Да, и такие тоже, — сказал тот, продолжая ритмично двигать неоправданно крупной рукой. Пальцы второй запутались у Лютика в волосах, снова притянули для поцелуя. Лютик задрожал, ошеломлённый, смятённый тем, что Геральт, прижимавший его к постели, казалось, был повсюду, окружил его со всех сторон. Лютик замычал ему в рот. — Геральт, — потянувшись вниз, он схватил его за запястье. — Тебе лучше остановиться, если не хочешь, чтобы я кончил до того, как сниму штаны. — А что, если я этого хочу? — спросил Геральт, его рука на бедре Лютика чуть подрагивала. — Ну, тогда нам придётся сделать перерыв. Потому что я очень рассчитываю на секс не только долгий, но и бурный. — Хм, — Геральт, поддразнивая, сделал вид, что всерьёз обдумывает такой вариант. — Ой, ради всего святого… пусти-ка, — Лютик упёрся Геральту в плечо, и тот поднялся на колени. Сев, Лютик снял рубашку и швырнул её через всю комнату. — У нас будет бурный секс и прямо сейчас, — он потянул футболку за край. — А ты даже не думай о том, чтобы… Эй! Геральт сдёрнул с него футболку через голову и снова поцеловал, яростно, долго и так жарко, что этого хватило, чтобы у Лютика в голове всё смешалось. — Эй, — Лютик отпрянул, когда Геральт начал поглаживать его по волосам. — Не сбивай меня с мысли, — глаза у Геральта казались совсем тёмными, зрачки стали огромными, и Лютик не смог сдержать смех. — Над чем смеёшься? — спросил Геральт. — Над тобой. — Надо мной? — У тебя глаза, как у котика, — сказал Лютик и снова прыснул от смеха. — Нет. — Это значит, что ты в игривом настроении. — Ш-ш, — Геральт прижался к нему так тесно, что Лютик почувствовал, насколько тот в игривом настроении. По телу пробежала дрожь. Это всё было для него. Это всё принадлежало ему. Геральт снова его поцеловал. — М-м-ф-т. — Повтори ещё раз. — Сними рубашку. — Хорошо, — одним лёгким движением, от которого у Лютика живот поджался, Геральт стянул её через голову. — Ого, — Лютик забегал по его груди жадным взглядом. Он уже видел Геральта полураздетым, но сегодня всё и впрямь было иначе: не украдкой, открыто и полно. — Ого, — он провёл пальцем по длинному неровному шраму, пересекавшему живот. — Что за тварь сотворила с тобой такое? Геральт перехватил его руку. — Не сейчас. — Мне их не трогать? — осторожно спросил Лютик. — Почему же, трогай. Любопытными пальцы Лютик пробежал по глубокому рубцу под ключицей. — Я услышу истории о каждом? — Может быть, — сказал Геральт с полуулыбкой. — О них тоже альбом напишешь? — Может быть. Просто представь: целый альбом о твоих шрамах. Только для нас двоих. — Посмотрим, — опустив руку Лютику на грудь, Геральт опрокинул его на постель, поцеловал, медленно долго и влажно, и пальцы Лютика заплясали на его покрытом шрамами плече. Эту рану Лютик помнил: виверна пыталась оттяпать от Геральта кусок, а Лютик его потом перевязывал. Воспоминание жгло. — Ты правда хочешь, чтобы я тебя выебал? — спросил Геральт, чуть отпрянув. — Боги, да, — Лютик нащупал молнию на джинсах. — Смазка в верхнем ящике. — Хм, — Геральт потянулся к прикроватной тумбочке. Наконец просунув под пояс джинсов пальцы, Лютик, нетерпеливо ёрзая, стряхнул их вместе с нижним бельём и снова потянулся к Геральту. Он провёл рукой по его бедру, медленно подбираясь к паху. Ощущать под ладонью кожаные штаны было приятно. — Ого, я смотрю, ты у нас большой мальчик, — пробормотал он. Геральт отмахнулся от его руки, расстегнул брюки, и у Лютика широко распахнулись глаза. — Ого, да ты у нас монстр, — брякнул он. Причин для удивления на самом деле не было, учитывая, что Геральт и в целом был крупным малым. Лютик обхватил член рукой — просто пощупать, почувствовать тяжесть, и у Геральта вырвалось короткое низкое мычание. — Это не проблема? — осторожно уточнил Геральт. — Совсем не проблема, я бы сказал, — Лютик медленно двигал рукой, наслаждаясь тихими, отчаянными звуками, которые вызывали его прикосновения. — Скорее уж, наоборот. Сильные пальцы потянули его за волосы — притянули для поцелуя, и все мысли мгновенно вылетели из головы. Лютик застонал. — Чего ты хочешь? — спросил Геральт несколько мучительно долгих минут спустя, нависая над ним, прижимаясь обнажённым телом. Он смахнул со лба Лютика влажные от пота волосы. — М-м? — Ты знаешь, чего я хочу, — ответил Лютик. Когда Геральт одной рукой приподнял его под бёдра, он остро осознал, насколько тот силён, осознал, что Геральт может делать с его телом всё, что пожелает. Закусив губу, он откинул голову на подушки, с чувством прошептал: — Курва, — и обхватил Геральта ногами за пояс. — Скажи мне, чего ты хочешь, — настойчиво повторил Геральт, прижимаясь членом к внутренней стороне его бедра. — Хочу, чтобы ты отодрал меня так, чтоб я соображать перестал, — сказал Лютик, слова сыпались из него сами собой, как горошины. Он был так возбуждён, что чувствовал пульсацию крови в ушах. Он и вспомнить не мог, когда в своей жизни так сильно чего-то хотел. Геральт тихо хмыкнул — одновременно понимающе и согласно. Он снова погладил Лютика по волосам, а потом, помогая себе рукой, толкнулся вперёд и внутрь, и Лютику показалось, что он сейчас умрёт — или кончит немедленно, или умрёт. — Курвина мать, Геральт, — выдавил он, хватаясь обеими руками за спинку кровати. — Ага, — ещё один плавный толчок, на этот раз немного глубже. — Тебе нравится? — Боги милостивые, — Геральт повторил движение, отведя бёдра назад и толкнувшись ещё глубже, и Лютик стиснул зубы. Наконец он сумел крепко ухватиться за спинку кровати и попытался вздохнуть. — Боже, ты большой, — Геральт скользнул немного глубже, и у Лютика поджались пальцы ног. — Выеби меня, — выдохнул он. — Можешь ты просто… — Вот так? — спросил Геральт, медленно покачивая бёдрами вперёд-назад. Выходило ритмично, но даже близко не походило на то, чего хотел Лютик. Этого было недостаточно. — Глубже. Звук, который издал Геральт — низкий, рокочущий, Лютик почувствовал у себя в груди. — Открой глаза, — Геральт провёл ладонью по его лицу. — Лютик. Я хочу видеть твои глаза. Лютик заморгал и уставился на Геральта: на то, как мерно двигались у него грудные мышцы, на влажные волосы и почерневшие, с едва различимым золотом радужки, глаза. — Вот ты где, — прошептал Геральт и вошёл так глубоко, что их тела соприкоснулись. Лютик охнул. — Блядь, — вспотевшие ладони заскользили по спинке кровати. — Блядь, да ты огромный. — Нужна минутка? — спросил Геральт. — Нет, — сказал Лютик, он крепче стиснул Геральта ногами и двинул бёдрами ему навстречу. С громким стоном тот наконец-то — наконец-то — начал двигаться в полную силу, кровать заскрипела, и несколько минут Лютик мог выдавить из себя лишь бессвязные ругательства и тихие стоны. При каждом движении внутрь Геральт издавал звуки — отрывистые вздохи, шипение, сдавленное бормотание, и для Лютика они сливались в восхитительную симфонию. Обретя дар речи, Лютик зачастил: — Сильнее. Геральт, сильнее… о боже, пожалуйста… да… — Тебе нравится? — спросил Геральт. — Боги, да, — Лютик завертелся, пытаясь найти опору или повернуть бёдра так, чтобы Геральт входил под определённым углом, чтобы… блядь, да. — Вот так? — Геральт стиснул Лютика крепче, скользнул рукой ниже, подхватив под ягодицы. — Ох, да. Именно так… Геральт… пожалуйста… ох, пожалуйста… — Вот так, хороший мой, — сбивчиво зашептал Геральт. — Вот так. Да. — Ах… блядь… — волна тепла пронеслась внутри, и Лютик содрогнулся всем телом. Он никогда не был любителем ласковых прозвищ, но с Геральтом это буквально сводило его с ума, он был так близок к оргазму, и Геральт вбивался в него под идеальным углом — казалось, ещё немного, и Лютик кончит так сильно, что мозг взорвётся. Отпустив спинку кровати, он обхватил свой член рукой, провёл по нему пару раз и кончил под ободряющее бормотание Геральта: «да, да, ну давай же». — Блядь… блядь, Геральт, да, я… а-ах, — от удовольствия пульсировало всё тело, мир на мгновение расплылся по краям и чуть потемнел. — Блядь, — слабо прошептал Лютик и обмяк в крепко сжимавших его руках. Геральт всё ещё двигался в нём, но медленнее и нежнее. Наклонившись, он обхватил лицо Лютика ладонями и поцеловал его, мягко и влажно. — Лютик, — прошептал он, чуть отодвинувшись. — Лютик. — Угу, — Лютик провёл по спине Геральта ладонью, ощущая, как перекатываются под кожей мышцы, чувствуя, как он дрожит, кончая, как тяжело дышит ему в шею, как напряжённо ходят вперёд-назад его бёдра. Наконец Геральт замер. Он лежал на Лютике, издавая мягкие, удовлетворённые, урчащие звуки. Лютик водил рукой по его спине, вверх-вниз, задевая позвонки кончиками пальцев. — М-м-м, — сказал Геральт через пару мгновений. — Ага, — кивнул Лютик. — Прям с языка снял, — беспокойные пальцы нашли под плечом неровный, бугрящийся шрам. — Мы же непременно повторим? — Угу, — выдохнул Геральт. — Потому что, если ты снова попытаешься сбежать от меня… — начал Лютик, но Геральт не дал ему закончить мысль. — Это больше не повторится, — заверил он. — Я запаниковал. — В первый раз или во второй? — И в первый, и во второй, — Геральт со свистом втянул носом воздух, как будто принюхивался, подышал Лютику в шею, а потом, повозившись, положил голову ему на грудь. — Я послушал твой альбом. Сердце у Лютика взмыло ввысь, но тут же упало. — Правда? — он понятия не имел, как к этому относиться, потому что попросту не думал, что такое возможно. — Да, — подтвердил Геральт. Лютик ждал, что он продолжит, но Геральт больше ничего не сказал. — Ну, и что ты думаешь? — Такая музыка не в моём вкусе, — пробубнил Геральт. Лютик поднял голову и возмущённо уставился на него сверху вниз. — Прости, что? — Не мой жанр, — сказал Геральт. — Извини. — Ты серьёзно? Тебе… тебе не понравилось, — у Лютика голова пошла кругом. Он и в обычный день нелегко бы такое воспринял, а после потрясающего секса переварить столько информации за раз и вовсе был не в состоянии. — Я не скажу, что он мне не понравился, — произнёс Геральт мягко, с искренними, ободряющими нотками. — Ты… а ну-ка слезай, — Лютик толкнул Геральта в плечо, и тот протестующе замычал. — Нет, слезь с меня, — он толкал Геральта, пока тот со стоном не приподнялся на руках и не улёгся рядом. — Ты серьёзно? — Хм, — ответил Геральт, но Лютик был уверен, что это означало: да, но говорить это вслух я лучше не буду. Сообразив, видимо, что разговор свернул на опасную тему, Геральт сел и свесил ноги с кровати. — Я в этот альбом, — начал Лютик, пытаясь сесть, — душу и сердце вложил, а всё твоё мнение сводится к «не скажу, что он мне не понравился». Я… не могу поверить, что ты сказал что-то настолько обидное о том, что для меня так важно… — Я говорю честно. Лютик обвиняюще погрозил ему пальцем. — Ты, сударь, ведёшь себя как невоспитанный козёл. Скажи что-нибудь приятное о моей музыке, или я буду вынужден попросить тебя уйти. Геральт потянулся за рубашкой. — Мне понравился твой кавер на «Полное затмение сердца», — сказал он, и Лютик застыл на месте. — Ты поклонник Бонни Тайлер? — Геральт хмыкнул в знак согласия и натянул рубашку через голову. — Хорошо. Я запомню. — Хм. — Раз уж мы всё равно… об этом заговорили. Как ты мой альбом вообще нашёл? Геральт обернулся через плечо и нахмурился. — Загуглил «Лютик саундклауд» и перешёл по ссылке. — Так. Та-а-а-к. Ты что, умеешь пользоваться Гуглом? — Да, я умею пользоваться Гуглом, — Геральт вернулся в постель. — Но у тебя нет компьютера, — продолжал недоумевать Лютик. — Или есть? — В библиотеках ими можно пользоваться бесплатно, — устроившись рядом с Лютиком, Геральт поцеловал его в предплечье. — Ты думаешь, я живу в дыре? — Ну, ты всё время такой грязный, так что я бы не удивился, если бы это оказалось правдой. — Хм, — промычал Геральт, целуя его в плечо. — Справедливо. — Когда ты его послушал? — После нашего с тобой разговора. После разговора. Тут он, конечно, безбожно преувеличил, но Лютик решил воздержаться от комментария. — Просто, чтобы ты знал… мой, м-м, период в прошлом году, когда я делал каверы на всякую сентиментальщину, никак с тобой не связан. — Я так и думал. — Это был… вообще ни с чем не связанный проект. Исключительно из художественных соображений. — Верю, — Геральт опустил руку Лютику на бедро. — Ты правда видишь меня таким? — Таким это каким? — Всё, что ты написал в своих песнях. Таким ты меня и видишь? — М-м, — в голове разом всплыл с десяток разрозненных строчек. Он много чего в этом альбоме написал. — Да… — сказал Лютик неуверенно. — Хм, — Геральт поцеловал его в шею. — Боги, ты так вкусно пахнешь. — Отстань, — Лютик оттолкнул его. — И это всё, что ты можешь сказать о моём альбоме? Ты просто ужасен, знаешь? Не понимаю, почему я тебя терплю. — Потому что ты в меня влюблён, — Геральт откинулся на спину и улыбнулся. Лютик ещё ни разу не видел, чтобы он так улыбался. — Необязательно мне об этом напоминать. У меня ужасный вкус. Спроси любого. Геральт пробежал рукой по его бедру. — Ты в меня влюблён, — повторил он, как будто теперь, озвучив эти слова, он не мог ими насытиться; как будто то, что он мог прикасаться к Лютику и что Лютик мог его желать, мог его любить, было сродни чуду, чем-то слишком хорошим, чтобы оказаться правдой. И если задуматься, разве это было не так? Лютик сам ещё никогда ни в кого не влюблялся. И разве это не было чудом? — Я ещё никогда ни в кого не влюблялся, — сказал он. — Я тоже, — Геральт поднёс руку Лютика к губам и поцеловал. — Я хотел тебя. Сильно. Никогда не думал, что смогу тебя заполучить. — Ты мог заполучить меня в любое время. Я думал… вообще-то я думал, ты это знаешь. Я решил, что ты просто не хочешь. — Хм. — Ой, вот только не надо на меня хмыкать! Я… передо мной невозможно устоять! И я в первый же вечер буквально бросился в твои объятия, а ты лёг спать на диване. Чудовище. Геральт поднял глаза. — Перед тобой невозможно устоять? — Да. Да, невозможно. Отведя взгляд в сторону, Геральт сказал: — Я спас тебе жизнь. Ты явно чувствовал себя в долгу передо мной. И пригласил меня в свою постель. Что я должен был подумать? — Да? — на Лютика, кажется, снизошло понимание. — Ой. Хорошо. Теперь я, кажется, понимаю, что вышло слегка двусмысленно, — он откинулся на подушку. Рука Геральта лежала у него на животе, выводила медленные, лёгкие круги. Он хотел вздремнуть. Желательно пару часиков, желательно в компании Геральта. А когда он проснётся, то наверняка будет умирать от голода. — Поужинаем позже вдвоём? — М-м, да, — вздохнув, Геральт поёрзал и пристроил голову на соседней подушке. — Да.

***

— Хорошо, — Лютик голым сидел на кровати и ел пиццу. — Существует целый иной мир, и его населяют люди и чудовища… — Да. — И он столкнулся с нашим миром где-то… как ты сказал, тысячу лет назад? И никто не заметил? — Полторы тысячи, — поправил Геральт. — Это другая реальность. Когда люди видят что-то, чему нет места в этой реальности, их инстинкты говорят им, что этого здесь быть не должно, и мозг это просто блокирует. — Пока что-то из другой реальности не попытается их убить? — уточнил Лютик. — Хм, — Геральт согласно кивнул. — И если задуматься, это должно происходить довольно часто. Я хочу сказать, что я же не единственный человек, которого ты спас, так? Есть ещё люди, которые… — В большинстве случаев это временно. Инстинкт самосохранения недостаточно силён, чтобы самостоятельно пробить такой ментальный блок. Требуется что-то ещё. — И что же? Геральт взял кусок пиццы. — Я не мог понять, почему ты меня вспомнил, — сказал он. — Долгое время я думал, что это из-за песен, которые ты обо мне писал. Но дело было не в этом. — Ты поэтому продолжал подкидывать мне новый материал? — Геральт пожал плечами. — Вообще-то, когда ты ушёл, песни не помогали. Они только больше сбивали меня с толку. — Прости. — Почему ты продолжал возвращаться, если думал, что я тебя забуду? — Попытка того стоила. — Наверно, — Лютик нахмурился. — Так что ты имел в виду под этим «что-то ещё»? — Что-то, — Геральт кашлянул, — положительное. Что-то стоящее того, чтобы хранить в памяти. Лютик откинулся на спинку кровати, обдумывая услышанное. — Ха. Ух ты. Так. Это забавно, — он прыснул от смеха. — Нет, это очень смешно. Даже слишком. — Да? — недоумённо спросил Геральт. — Я так сильно хотел, чтобы ты меня отодрал, что пробился через… межпространственный ментальный блок, — Лютик снова хихикнул. — Ух ты. Хотя, м-м, знаешь, это даже в моём стиле. — Хм. — Вот-вот, — несколько мгновений Лютик молча жевал пиццу, потом спросил: — А другие активные зоны существуют? — Да. — И в каждой из них есть только один ведьмак? — На данный момент да. — Должен же быть какой-то способ рассказать людям об этой проблеме. Я прав? — Возможно, но это не очень хорошая мысль. — Рассказывать людям? — Ага. — Но почему? Существует другое измерение, которое время от времени выплёвывает к нам чудовищ. Это всё-таки не мелочь. — Вспомни мировую историю, а потом скажи мне, уверен ли ты, что отдать людям для исследований целую планету будет хорошей идеей. Лютик задумался. — Хм. А, ну да. Это приведёт к катастрофе. Геральт согласно хмыкнул. — А что насчёт людей по ту сторону врат? — Кто-то из них знает, кто-то — нет. Большинство боится сюда приходить. Когда попадаешь в мир, которому ты не принадлежишь, твой разум может с этим не справиться. — Так вот почему ты заставил меня уйти? — спросил Лютик. Когда Геральт хмыкнул в знак согласия, по его телу пробежал холодок. — Фу ты, — Лютик потянулся за ещё одним куском пиццы. — Чёрт, отрезвляет. А ты можешь переходить с одной стороны на другую, потому что ты мутант? — Что-то в этом роде. — Хорошо, — продолжал Лютик с набитым ртом. — Ты расскажешь мне о нём? О другом мире? — Зависит от того, что ты хочешь узнать. — Например, откуда ты родом? Что это за место? Какое оно? Геральт отвёл глаза. — Ты не обязан ничего мне рассказывать, — обиженно добавил Лютик. Разумеется, Геральт решил поиграть в молчанку, как только разговор повернул в интересное русло. В его духе. — Я с этой стороны врат, — сказал Геральт. — Родился здесь. — О-о-х, — Лютик быстро обдумал, что это могло значить. — О боги. Прости. — Не извиняйся. Я не выбирал эту жизнь, но и менять её я бы не стал. — Но твоё, э-э, мутанство связано с другой стороной врат? Как это вышло? — Долгая история. Я не хочу вдаваться в подробности. — Люди по ту сторону врат могут тебя видеть? — По-разному. Лютик медленно дожевал остатки своей пиццы. — Я даже представить не могу, насколько одинока такая жизнь. — Мне и в моём обществе неплохо. Наслаждаюсь. — Всё равно… Ну, теперь-то ты можешь наслаждаться и моим обществом. А это, между прочим, отличное общество. Геральт хмыкнул, помолчал, а потом вдруг произнёс: — Я рад, что встретил тебя. — Я тоже. И так, для сведения: я продолжу писать о тебе песни. Несмотря на то, что ты ненавидишь их все до единой. — Я же сказал, что не испытываю к ним ненависти. — Я запишу ещё один альбом, и тебе придётся его послушать. А иначе, — Лютик многозначительно выгнул бровь. — Что ж, я готов заплатить такую цену, — совершенно серьёзно сказал Геральт, и Лютик, фыркнув, потянулся к коробке с пиццей. — Как ты отнесёшься к тому, что я запишу кавер на I Need a Hero? — Благосклонно. Самое страшное в его ответе было то, что говорил он — в этом Лютик был уверен — на полном серьёзе. — Отлично, — он помолчал. — Останешься на ночь? На этот раз в моей постели. — Да, — сказал Геральт. — Да.