Окно в твой мир

      Детский истошный крик раздавался на всю округу. Две женщины спешили к игровой площадке закрытого элитного жилого комплекса, недоумевая, что могло там произойти.       В песочнице пятилетний малыш со всей силы лупил девочку-ровесницу пластиковой лопаткой, а она истошно кричала. Рядом сидел ещё один мальчик и плакал, размазывая по личику слёзы, сопли и песок. — А-Бо, прекрати! — запричитала одна из подбежавших женщин и отобрала у малыша лопатку. — Ты зачем бьёшь Мэй-Мэй? — Она ударила моего нового друга, А-Чжаня! — Это наша песочница, пусть уходит! — закричала девочка и метнула в незнакомого мальчика горсть песка. За это маленький А-Бо швырнул в неё подвернувшееся ему детское ведёрко. — Хватит, сынок, перестань! — женщина обняла ребёнка, но он вырвался и кинулся обнимать другого плачущего малыша. — Мой друг сделал красивый замок! А она сломала! — Сыночек, не переживай, мы сейчас сделаем тебе новый! — Вы такой не сделаете! Это был самый красивый замок на свете! — упирался малыш. — Интересно, а чей это мальчик? — спросила вторая женщина, мать девочки. В это время к площадке подбежала ещё одна женщина. — Простите, пожалуйста, простите, — лепетала она, кланяясь жительницам комплекса. — Я убираю тут подъезды, сегодня не с кем было оставить сына, пришлось взять его с собой. Я думала, он тихонько поиграет тут. Простите. Женщина схватила своего плачущего сына, и, ещё раз поклонившись, потащила его к выходу. — МАМА!!! ПУСТЬ ОН ОСТАНЕТСЯ!!! — со всей силы завопил малыш А-Бо. Но женщина с ребёнком уже покинули жилой комплекс. — Ну вот, додумалась же притащить сюда своего отпрыска! Из-за неё наши теперь плачут! — возмутилась мать девочки. — Пожалуюсь сегодня на неё управляющему. ***       Ван Ибо развалился за партой, ожидая начала первого урока. Ему было скучно. Ещё один ничем не примечательный день. А ведь только начало учебного года. Все каникулы он провел с матерью в Италии, ни в чём себе не отказывая, и вот теперь уже месяц не мог заставить себя влиться в учебный процесс. Вообще, ему это не особо было и нужно. Он терпеть не мог учиться, а учителя при всём желании не смогли бы заставить — его отец платил в эту школу такие взносы за сына и такую благодарность лично в карман директору, что его отпрыск мог хоть с ногами на парту залезть, ему бы слова никто не сказал. Так что учителя должны ему быть благодарны за то, что он хотя бы ведёт себя спокойно, сносно учится и не срывает уроки. А он мог бы.       Школа, в которой учился Ван Ибо, была не простой: в ней учились дети китайской элиты. Попасть в неё постороннему было невозможно. Ну, как оказалось, практически невозможно.       Не успел Ван Ибо заснуть за партой перед уроком, как в кабинет вошел учитель с незнакомым парнем. — Добрый день, класс! — громко сказал учитель Мо, обращая на себя внимание лениво растёкшихся по партам учеников. — Познакомьтесь, это Сяо Чжань, ваш новый одноклассник. Он перевелся к нам из другой школы и теперь будет учиться с вами.       Ученики уставились на новенького. Тот немного робко улыбался, но держался, в целом, уверенно. Парень был высоким и очень красивым. Но красота новенького — второе, что привлекало внимание. Первое же — это очевидная его бедность. Конечно, он не был совсем уж нищим, одежда была новая и не сказать, чтоб совсем дешёвая, но она выдавала в парне обычного человека из среднего класса. Новому ученику, конечно, выдадут школьную форму через какое-то время, но это не прибавит ему социального статуса. Он явно был им не ровня. «Да у меня одна серёжка в ухе стоит дороже, чем весь этот Сяо Чжань со всеми своими потрохами и шмотьём», — презрительно подумал Ван Ибо.       Видимо, остальные ученики думали так же, пребывая в некотором недоумении, потому что в классе на какое-то время повисла гробовая тишина. Учитель Мо указал Сяо Чжаню на парту в самом конце класса, которая как раз располагалась рядом с партой Ван Ибо. А ведь тому так нравилось, что рядом с ним никто не сидел! Учитель начал урок, а Ван Ибо повернулся к новенькому и уставился на него, случайно залипнув на очень милой родинке под нижней губой. Сяо Чжань, почувствовав на себе взгляд, посмотрел в ответ. Они встретились глазами, и, вопреки предположению Ван Ибо, парень взгляд не отвел, а дерзко смотрел в ответ, не смущаясь и не отводя взгляд. Неизвестно, сколько бы продлилась игра в гляделки, если бы в этот момент в класс не вошёл директор их школы. Он был явно взволнован. Ван Ибо мысленно предположил, что тот переживает, как отнеслись к новому ученику остальные, вот и пришёл проверить. — Сяо Чжань, пройди в методический кабинет. С тебя там снимут мерки для школьной формы, — проговорил директор. — Директор Чэн, простите за моё любопытство, — проворковала одна из учениц, Мэн Мэйци, как только новенький вышел из кабинета. — Школа теперь занимается благотворительностью? Что дальше? Начнёте блохастых щеночков подбирать и за парту с нами сажать?       Ван Ибо скривился. Нет, в её словах была логика, у них закрытая школа, сюда просто так не попасть. А новенький, очевидно же, был не их круга. Просто сама Мэн Мэйци парня очень раздражала. Её отец был правой рукой отца Ван Ибо. У него не было своего бизнеса, вся семья полностью зависела от семьи Ван, но гонора у их дочери было столько, будто она была наследницей олигарха из списка Forbes. При этом у неё на всё было своё никому не нужное мнение, которое она не забывала транслировать окружающим. — Сяо Чжань был приглашен в нашу школу, потому что был признан самым одаренным молодым человеком Пекина, он имеет потрясающее аналитическое мышление. Пригласить его — решение совета директоров школы, чтобы повысить статус нашего учебного заведения. Сяо Чжань будет представлять школу на различных олимпиадах. — И что, во всём Пекине не нашлось вундеркинда поприличнее? — не унималась одноклассница. — Может ты поедешь? Блеснёшь умом на весь Китай? — спокойно, но достаточно громко проговорил Ван Ибо со своей задней парты, и в классе раздались смешки. Всё же об умственных способностях одноклассницы все знали. — Может и поеду! Всё приличнее, чем этот нищеброд. Хоть красотой возьму, — вздёрнула подбородок Мэн Мэйци. — Так он и тут тебя обошёл, — вставил своё слово другой одноклассник, Чжан Линхэ, и класс разразился хохотом, который нарушил Сяо Чжань, вошедший в кабинет.       Всё так же скромно улыбаясь, он прошёл к своей парте, явно не догадываясь, что обсуждали именно его. Директор ушёл, и дальше урок пошёл спокойно, правда Сяо Чжань сидел как на иголках, потому что Ван Ибо, откровенно отвернувшись от учителя и повернувшись к Сяо Чжаню, нагло уставился на него и не сводил глаз до конца урока. — Извини, ты что-то хотел? — спросил Сяо Чжань во время перерыва между уроками, не понимая, почему одноклассник смотрит на него так пристально. Он догадывался, что тут ему не рады, друзей он не найдёт, планировал не обращать на богатеньких одноклассников внимания, а стараться учиться и запоминать как можно больше. Но такого пристального внимания от парня с соседней парты он не ожидал. — Может у тебя есть всё же что-то поприличнее из одежды? Смотреть на это больно, — сделав страдальческое личико, сказал Ван Ибо, и остальные одноклассники захихикали. — Так я ещё не заработал на что-то поприличнее. Ты, кстати, без родителей и на такое не сможешь заработать, — нисколько не растерявшись, ответил Сяо Чжань, смотря однокласснику прямо в глаза.       В классе сначала повисла тишина, все уставились на Ван Ибо, и тот жестом приказал им выйти. Ребята стали тихонько покидать кабинет. Они знали: отвечать так грубо Ван Ибо нельзя. Любого, на кого тот пальцем ткнёт, тут же выставят из школы, ведь её когда-то как раз и основало семейство Ван. Отец Ван Ибо считался одним из самых богатых и влиятельных бизнесменов Китая, никто не хотел случайно перейти дорогу ему или его любимому сыночку. Поэтому участвовать в ссоре одноклассники явно не желали, и с удовольствием оставили Ван Ибо и Сяо Чжаня одних в классе. — Вот скажи мне, инстинкта самосохранения у тебя нет, похоже? — Ты ещё скажи, что я не прав. — Я не виноват, что ты нищий. — Так и я не виноват. — А я не виноват, что мои родители постарались и заработали мне на достойную жизнь, в отличии от твоих. Или ты считаешь, что твои нищие родители тоже не виноваты, что не смогли нормально заработать? Зачем тогда тебя заделали? Даже на презерватив денег не хватило?       Сяо Чжань ударил. Без предупреждения, кулаком в лицо. От неожиданности и внезапной боли Ван Ибо отшатнулся и, не удержавшись на ногах, упал на пол, больно приземлившись на задницу. Сяо Чжань присел на корточки рядом с ним. — Ничего, что я твою симпатичную мордашку немного подправил? Родители же смогут купить тебе новую? — прошипел Сяо Чжань.       Ван Ибо просто захлестнуло яростью. Никогда в жизни ещё никто не смел так на него нападать. Да что этот нищий гадёныш себе позволяет! Он рывком сорвался с места к однокласснику. Тот, видимо, не ожидал такого резкого выпада и в одну секунду оказался лежащим на спине на полу. Ван Ибо запрыгнул на него сверху и ударил кулаком тоже, проехавшись по челюсти. Сяо Чжань даже не успел прикрыться руками. Он на какое-то время обмяк, прижатый к полу, и Ван Ибо заметил, как в его глазах выступили слёзы. Но парень зажмурился, тряхнул головой и с ненавистью уставился на противника. Ван Ибо был готов ударить ещё раз, для профилактики, но в этот момент к ним подбежал учитель, так вовремя зашедший в кабинет, и стащил Ван Ибо с лежащего одноклассника. — Оба в медпункт, а потом в кабинет директора! — воскликнул учитель.       В школу тут же вызвали родителей подравшихся ребят. — Сыночек, тебе сильно больно? Ну как же так? — причитала мать Ван Ибо.       Она была красивой и очень ухоженной женщиной. На её фоне мама Сяо Чжаня казалась втрое старше. К тому же, госпожа Сяо была низенькой, худой и очень изможденной женщиной. Она сидела, сгорбившись, и выглядела очень перепуганной. «И как Сяо Чжань получился таким высоким? Его отец, наверное, метра два ростом», — подумал Ван Ибо. — Учтите, я этого просто так не оставлю! — не дождавшись ответа от сына, госпожа Ван обратилась к директору. — Моего сына избили на территории школы! Это немыслимо! Вы посмотрите на его лицо!       Директор был белым, как мел. Он с ужасом представлял, как отреагирует на это господин Ван, и что ему самому теперь не избежать огромных проблем. А всё из-за новенького мальчишки! Было огромной ошибкой принимать его в их школу, каким бы умным он ни был. Но когда совет директоров школы спрашивал мнение какого-то директора? — Вообще-то, он тоже пострадал! — прервал причитания матери Ван Ибо, указывая на одноклассника. Он был возмущен тем фактом, что никто не обращает внимания на то, что он тоже хорошо заехал противнику. Вон, у того пол-лица опухло, а мать верещит так, как будто только его тут одного избили, а он и не сопротивлялся даже. Да если бы не учитель, он бы от этого Сяо Чжаня живого места не оставил! — Мне плевать, пострадал кто-то ещё или нет! — заявила госпожа Ван. — Вызывайте полицию. Я не потерплю такого отношения к своему ребёнку! Вы понимаете, господин Чэн, какие последствия вас ждут? — Госпожа Ван, прошу, давайте сначала выслушаем парней? — пытался сгладить ситуацию директор. — Что тут слушать?! Моего сына избили!!! — Вообще-то, я упал, — вдруг заявил Ван Ибо. — ЧТО? — воскликнула мать. — Упал? — переспросил директор. — Упал, — подтвердил Ван Ибо. — Ну допустим, а с Сяо Чжанем тогда что? — уточнил директор. — А я почём знаю? У него и спросите. Я за ним не слежу. — Я тоже упал, — спокойно сказал Сяо Чжань. — Оба были в одном кабинете и оба упали? На лицо? — ухмыльнувшись, спросил директор. — Вероятно так, — подтвердил Ван Ибо. — И раз мы разобрались, может уже поедем домой? А то я после падения очень устал. Сяо Чжань ухмыльнулся. — Неженка, — сквозь зубы, как можно тише процедил Сяо Чжань, но Ван Ибо услышал. — Чего ты сказал? — прошипел он, уставившись на одноклассника. — Говорю, осторожней ходи в следующий раз! И под ноги смотри. — Я тебе того же самого советую! И оглядывайся ещё, на всякий случай. — Так, ребята, перестаньте! — воскликнул директор. — Последний раз спрашиваю, что произошло?! — Мы упали! — синхронно воскликнули ребята, и, поняв это, оба усмехнулись. Тоже синхронно. — Господин Мо, а вы что скажите? — обратился директор школы к классному руководителю ребят. — Вы ведь стали очевидцем случившегося. Расскажите нам всё.       Учитель Мо вздрогнул. Он уже мысленно прощался с работой, ведь, благодаря стараниями четы Ван, его теперь точно уволят из-за того, что не уследил за их отпрыском. — Нууу… В тот момент, когда я зашёл в кабинет, Ван Ибо как раз склонился над лежащим на полу Сяо Чжанем… — Я проверял, не помер ли он, бедняжка, после падения. Он такой хилый и худой, что я боялся, что он не выживет, — прервал своего учителя Ван Ибо. Сяо Чжань на это пояснение только закатил глаза. — Я отказываюсь в это верить! Очевидно, что моего сына запугал этот хулиган! — Мама, повторяю, я упал, — сказал Ван Ибо и вдруг, резко повысив голос, грубо продолжил: — Мы поедем домой, или я с распухшим лицом должен тут вас слушать ещё полчаса?!       Госпожа Ван вздрогнула, поспешно попрощалась с директором, и, смерив презрительным взглядом Сяо Чжаня и его мать, вышла из кабинета, уводя за собой сына.       И в этот, и на следующий день вся школа только и говорила о драке Ван Ибо и новенького. На их лицах красовались огромные синяки, выглядело это даже немного комично. Но парни делали вид, что ничего не произошло. Правда, смотреть на Сяо Чжаня Ван Ибо не перестал. Ему нравились распухшие скула и губа одноклассника, он гордился тем, что это его рук дело. Собственная гематома болела, но их семейный доктор сказал, что повреждения несерьёзные: скоро всё пройдёт, и на лице не останется ни единого намёка на травму. — Неужели это так просто сойдёт ему с рук?! — возмутилась Мэн Мэйци, как только на очередной из перемен Сяо Чжань вышел из класса. Ван Ибо в классе не было тоже. — Мы что, позволим этому нищему и дальше себя так вести? Он же неотёсанный дикарь, ему не место в приличном обществе. — Это дело Ибо и новенького, они сами разберутся. Не лезь не в своё дело, — одёрнул её Чжан Линхэ. Он был лучшим другом Ван Ибо и терпеть не мог Мэн Мэйци. — Она просто за личико будущего мужа переживает! — рассмеялась его сестра-близнец, Чжан Сяотан, на что Мэн Мэйци только недовольно фыркнула.       Отцы Ван Ибо и Мэн Мэйци дружили с детства. Они были одноклассниками, потом поступили в один университет. Мэн Лицзян стал работать со своим другом, став его правой рукой. Он преданно служил и семье Ван, и компании, что, безусловно, дало свои плоды. Могущественная строительная империя семьи Ван не стала бы такой, не будь у её основателя преданного друга, который ставил работу выше собственной семьи. Мужчины женились практически одновременно, у них родились сыновья, которые, как и их отцы, считали себя братьями. Со стороны всё казалось идеальным, но это было не так. Мэн Лицзян всего себя отдавал работе, совсем забыв о семье. Его жена и сын фактически жили в семье Ван. Когда от рака головного мозга неожиданно умерла жена господина Вана, обе семьи погрузились в траур, а затем, всё стало рушиться. В семьях стали происходить постоянные ссоры, оба сына-подростка отбились от рук. В результате, жена Мэн Лицзяна не выдержала, и, несмотря на сложности, ушла из семьи. Оба мужчины остались одни с двумя десятилетними сыновьями, но долго они не горевали. Уже через год два друга снова женились: Ван Вэй на дочери своего бизнес-партнёра, которая была младше его на шестнадцать лет, тем самым заключив очень выгодную и перспективную сделку, а Мэн Лицзян — также на дочери крупного бизнесмена, который владел сетью ресторанов и отелей. Девушка тоже была намного моложе мужа. В этих браках у друзей снова родились дети одногодки, но на этот раз разных полов. В отличие от старших братьев, эти дети между собой никак дружить не хотели, но уже сразу после их рождения, обе семьи решили, что мальчик и девочка обязательно должны пожениться в будущем. Ван Ибо всегда напрягала эта негласная договорённость, и чем дальше, тем больше. Он знал, что на девушке не женится ни за что на свете. Парень даже объявил об этом обеим семьям, но те лишь рассмеялись, решив, что он пока слишком мал и ничего не понимает. Но поднимать эту тему в семье перестали, и теперь Ван Ибо никакую договорённость исполнять не собирался. Но Мэн Мэйци, наоборот, воображала, что всё решено, и считала себя невестой Ван Ибо по праву, сколько бы раз сам «жених» не убеждал её в обратном. К сожалению, избавиться от надоедливой девушки Ван Ибо не удавалось: мало того, что она в принципе часто бывала в их доме, так ещё и учиться ребят отправили в одну школу и в один класс. Мэн Мэйци сразу же, по великому секрету, объявила подругам-одноклассницам, что уже сосватана Ван Ибо, а те, естественно, разнесли эту новость по всей школе.       После драки одноклассников, несмотря на то, что Ван Ибо сказал, что он просто упал, все предполагали, что Сяо Чжаня из школы тут же выпрут, но этого не произошло. К удивлению окружающих, Ван Ибо, всегда чувствующий себя в школе как на каторге, будто приобрёл смысл в нахождении здесь. Он, под смешок одноклассников, развернув свою парту на девяносто градусов, теперь сидел лицом к Сяо Чжаню и весь урок смотрел на него, не мигая, раздражая этим и бедного одноклассника, и учителей. Но Сяо Чжань быстро справился со своими эмоциями и просто игнорировал Ван Ибо, огромным усилием воли абстрагируясь от ситуации. ***       Учитель вызвал Сяо Чжаня к доске. Уже вовсю погруженный в решение уравнения, потеряв при этом всякую бдительность, он не заметил, как Ван Ибо резко выставил ногу вперед. Не ожидая препятствий на своём пути, Сяо Чжань запнулся о ногу и полетел вперёд. Пытаясь удержаться и избежать позорного падения, парень схватился рукой за ближайшую парту, и это, к счастью, его спасло. Вот только парта от такого воздействия пошатнулась, а стоящая на ней банка газировки упала на стол, заливая лежащие на нём школьные принадлежности сладкой липкой жидкостью. Мэн Мэйци — именно её парта это была — вскочила и заверещала. — Ну что за придурок! Ты что, не видишь куда идёшь?! — кричала девушка на Сяо Чжаня, пока тот, под дикий хохот одноклассников, пытался спасти от намокания хоть что-нибудь на столе девушки. Но, как он ни старался, было поздно. Тетради одноклассницы были испорчены. — Учитель Мо, посмотрите, он испортил все мои тетради, все записи! — голосила Мэн Мэйци, театрально размахивая руками. — Я не смогу теперь нормально написать контрольную в будущем, ведь у меня нет записей ваших уроков! Это ужасно! — Я принесу тебе новые тетради, перепишу в них все лекции, я всё-всё записывал! — пытался сгладить ситуацию Сяо Чжань. Он вытер мокрые лужи бумажными салфетками, которые подал ему учитель, и вернулся за свою парту. Учитель решил отложить упражнение у доски. — И чтобы всё переписал мне, понял? И чтобы ни одной ошибки! — надменно произнесла Мэн Мэйци, смерив Сяо Чжаня презрительным взглядом, когда ученики расходились по домам. Сяо Чжань только молча кивнул.       На следующее утро Сяо Чжань положил на стол Мэн Мэйци новенькие тетради со всеми записанными материалами по темам, которые они уже прошли. Девушка удивлённо уставилась на одноклассника. — Что это? Стихи о любви? Даже думать обо мне не смей! Не твоего поля ягодка! — презрительно сказала девушка. — Это взамен тетрадей, что я тебе испортил. Мы вчера договорились, что я тебе их принесу. — Ты сейчас серьёзно? — Мэн Мэйци вдруг расхохоталась. Она обратилась к одноклассникам: — Нет, вы представляете? Он реально притащил мне тетради! Что за придурок! Нахрена они мне?!       Одноклассники захихикали, а девушка брезгливо смахнула тетради со своей парты, и они разлетелись по полу. Сяо Чжань вздохнул. Он присел, собрал злополучные тетради, а затем, выпрямившись во весь свой рост, гордо посмотрел на одноклассницу. — Они для того, чтобы учиться, а в будущем быть умной и ни от кого не зависеть. Но, действительно, зачем тебе быть умной? И так сойдёт.       В классе все затихли, не ожидая такой наглости, и только Ван Ибо вдруг расхохотался.       Сяо Чжань сел за свою парту. Ему хотелось разреветься и убежать из этого класса, из этой школы и, возможно, даже из этой жизни. Но он гордый и сильный, а поэтому, ему ни за что на свете нельзя сейчас выходить из класса: богатенькие шакалята расценят это как слабость. Парень открыл учебник и уставился на него невидящим взглядом. Он даже не пытался вслушиваться в словесную перепалку между возмущающейся Мэн Мэйци и откровенно ржущего от ситуации Ван Ибо. Он устал. Чтобы переписать эти сраные тетради, он не спал всю ночь, и это не преувеличение. Он вернулся домой с работы поздно вечером и до 4 утра переписывал все темы. Ложиться спать не было смысла, так как вставал он очень рано, ведь до престижной школы из своей окраины он добирался больше двух часов.       Сяо Чжаня растила и воспитывала мама. Сколько он себя помнил, она всегда была одна. Мама родилась в городе Чунцин, там она, не успев закончить школу, влюбилась. Парень не был местным, жил в Пекине. Кто он и что делал в Чунцине, Сяо Чжань так и не узнал, но в очередной из его приездов, девушка оказалась беременной. Узнав об этом, она обрадовалась и, не дождавшись приезда возлюбленного, сама отправилась к нему в Пекин. Вот только там её никто не ждал. Мать Сяо Чжаня никогда не рассказывала, что между ними тогда произошло, но возвращаться в Чунцин беременной ей было стыдно. Она осталась в столице. Девушка, не имея профессионального образования, перебивалась мелкими подработками, снимала комнатушку. А потом родился Сяо Чжань. Через несколько лет после его рождения погибли родители молодой мамы, и она унаследовала их дом в Чунцине, но даже тогда не посмела вернуться в родной город. Дом был продан, и на эти деньги она купила себе очень маленькую студию на окраине Пекина. Всю свою жизнь Сяо Чжань помнил только эту квартиру. Они никогда не ездили в путешествия, парень никогда не был в других городах, да и Пекин он особо-то и не видел. Неблагополучный район стал его тюрьмой, и подросток Сяо Чжань во что бы то ни стало решил из этой тюрьмы вырваться. И он хладнокровно и методично шёл к своей цели. Парню повезло, он от рождения был достаточно одарённым, учёба давалась ему легко, и уже в начальной школе стало понятно, что мальчик намного умнее и сообразительнее сверстников. В среднюю школу он пошёл уже в другом районе, более благополучном, там он старался изо всех сил, бесконечно учился, пропадал всё свободное время в библиотеке. Свою маму он фактически не видел: она бесконечно работала, приходила домой всегда хмурой и уставшей настолько, что уже не могла и не хотела разговаривать с сыном, была не в силах обсуждать его успехи. Маму Сяо Чжань не винил, она делала всё, что могла. Возможно, когда-то в молодости, она была весёлой и смешливой девушкой, но сейчас от желания улыбаться не осталось и следа. Сяо Чжань не был похож на свою мать, наверное, он унаследовал характер отца, о котором ничего не знал. Парень пытался узнать у мамы о нём, но единственное, что удалось выяснить, так это то, что тот владел магазинами одежды и был богат. Именно поэтому мать ненавидела богачей, хотя какое-то время работала уборщицей в их домах. Каждый раз она в разговорах с сыном говорила, что все богачи жестокие и беспринципные сволочи, способные только на зарабатывание денег и предательство. Женщина уверяла сына, что лучше быть нищей, чем такой, как эти олигархи. Но Сяо Чжань маме не верил. Его бесила бедность, раздражало её замученное лицо. Нет, парень не мечтал стать олигархом, не хотел возглавить список Forbes, он просто хотел жить в более благополучном районе, а не бежать вечером домой с автобусной остановки, оглядываясь по сторонам и надеясь, что сегодня никакая банда не вышла на охоту за кошельками. Он мечтал о небольшом домике, утопающем в зелени, чтобы там обязательно был садик с фруктовыми деревьями, кустами сирени и маленьким прудиком. Ещё Сяо Чжань мечтал о хорошей, стабильной работе, мечтал путешествовать, много рисовать, а также иметь возможность покупать разнообразные качественные продукты, из которых он бы готовил вкусные блюда. От отварного риса, заправленного только соевым соусом, уже тошнило.       Сяо Чжань, несмотря на юный возраст, устроился на работу в супермаркет, где он помогал раскладывать товар на полки и следить за чистотой.       Однажды, на одной из городских олимпиад, он занял первое место. Сяо Чжань не был самым умным мальчиком Пекина, как утверждал директор Чэн, просто, на той выигранной им олимпиаде спонсором выступала компания отца Ван Ибо. Для поддержания своего статуса благотворителя всея Китая, бизнесмен тогда пришёл туда сам, и, увидев красивого и умного подростка, уточнил у директора Чэна, а почему ученики его престижного учебного заведения не прислали умного ученика на это мероприятие. Что на это мог ответить директор? Что в их школе для избалованных отпрысков днём с огнем не сыщешь такого? Господин Ван тогда расстроился и порекомендовал директору, как можно скорее решить этот вопрос: вон, парень умный, пусть учится у нас, организуй. Указал он, конечно же, на выигравшего олимпиаду, счастливого Сяо Чжаня. Когда к парню подошли представители элитной школы с предложением перевестись к ним, он опешил. Но потом подумал: а вдруг это знак? Так, с лёгкой руки отца Ван Ибо, Сяо Чжань оказался в новой школе, да ещё и совершенно бесплатно: так утвердил совет директоров, понимая, что мальчишке платить не с чего, но ослушаться желания господина Вана никто не решился.       Сяо Чжань о своём решении пожалел в первый же день обучения. Во-первых, ему пришлось взять ещё больше смен в супермаркете, чтобы купить себе приличную одежду, но, несмотря на это, от него не укрылись скривившиеся от брезгливости лица его новых одноклассников. Во-вторых, он надеялся, что обучение в этой школе поможет ему получить более качественное образование, однако, в этой школе учителя давно разочаровались в учениках и просто монотонно преподавали предмет, мечтая скорее очутиться дома. Единственным плюсом была библиотека. Она была шикарна! Никогда в жизни, ни в одном из учебных заведений, Сяо Чжань бы не получил доступа к такому прекрасному собранию книг. Парень был в восторге! Библиотека стоила даже того, чтобы терпеть издевательства одноклассников. Вот только терпеть Сяо Чжань не планировал. Он сразу же решил, что в обиду себя не даст, даже если его с позором выгонят. Парень, живущий в неблагополучном районе на окраине Пекина, знал, что стоит дать слабину — его просто заклюют. Конечно, бить сына господина Вана было отвратительной идеей, Сяо Чжань об этом сразу же пожалел и приготовился снова возвращаться в старую школу, а то и, не дай бог, в какую-нибудь колонию для несовершеннолетних, но неожиданно сам Ван Ибо практически вступился за него, заявив, что упал сам. То, что Ван Ибо просто невыносимо скучно, а теперь у него появилась игрушка, Сяо Чжань понял на следующий же день после драки, но делать было нечего, пришлось принимать правила игры.       Это глупо и банально, но подножка подставилась сама собой, на автомате. Урок только закончился, и Ван Ибо направился было к выходу, а тут нога Сяо Чжаня. Не ожидавший такого Ван Ибо, так же, как и Сяо Чжань на прошлой неделе, полетел вперёд. Вот только, в отличии от Сяо Чжаня, который ценой тетрадей Мэн Мэйци всё же удержался на ногах, Ван Ибо упал, глухо стукнувшись об пол коленями. При этом он смачно выругался, и Сяо Чжаню бы почувствовать удовлетворение от своей пусть глупой, но мести, но вместо этого он вдруг представил, насколько больно сейчас коленям одноклассника, и его тело непроизвольно дёрнулось в желании подбежать к парню, помочь ему встать и осмотреть колени. Но он сдержал себя, сделав вид, что ничего не произошло. — Тебя после ночной вечеринки ноги не держат? — рассмеялся Чжан Линхэ, а Ван Ибо поднялся, делая вид, что не произошло ничего необычного. — Ой, Ибо, сильно больно? Может в медпункт? — засуетилась Чжан Сяотан, а Мэн Мэйци только усмехнулась. У девушек была негласная война за внимание Ван Ибо, но Мэн Мэйци не считала одноклассницу своей конкуренткой, настаивая на том, что её свадьба уже предопределена. — Нет, вообще не ударился, — ответил девушке Ван Ибо и тут же продолжил, отвечая на вопрос уже друга: — Последний коктейль был явно лишним, всё утро, как на волнах качаюсь, голова кругом. Надо в следующий раз другого бармена позвать, что-то эти коктейли никак не зашли. — Согласен, Ибо.       Парни вышли из класса, намереваясь прогуляться по улице и подышать свежим воздухом. Этой ночью они действительно собирались в коттедже у одного из друзей с ночёвкой, пока родителей того не было в городе, сказав своим родителям, что будут заниматься перед предстоящей контрольной. Сами они, конечно же, и не думали о учёбе, наняв бармена и всю ночь распивая коктейли, танцуя и развлекаясь до раннего утра. Оттуда их потом, помятых, но довольных, забрали и отвезли в школу личные водители.       Вернувшись в класс, Ван Ибо сразу же стал продумывать новый план мести. Этот придурок должен поплатиться за подножку, и парень, развалившись за партой, ехидно ухмылялся, в упор глядя на Сяо Чжаня, чтобы у того и мысли не возникло, что ему это сойдёт с рук. Сяо Чжань чуть повернув голову, внимательно посмотрел на соперника и, кажется, всё понял. Его глаза скользнули вниз к голым коленкам Ван Ибо: совесть попросила парня проверить, всё ли с ними в порядке. Ван Ибо сидел широко расставив ноги, и взгляд одноклассника внезапно уткнулся парню между ног. Сяо Чжань непроизвольно посмотрел на натянутые в паху школьные шорты и выпирающий бугор. Неожиданно тело бросило в жар, и обалдевший от такой реакции организма Сяо Чжань густо покраснел. «Что это со мной?» — в панике начал думать парень, судорожно пытаясь выкинуть из головы широко разведённые ноги одноклассника. А потом стало по-настоящему страшно, ведь его нездоровую реакцию заметили. Ван Ибо следил за Сяо Чжанем, приготовившись играть в гляделки, как вдруг взгляд оппонента скользнул под его парту и на несколько секунд остановился. «Куда это он там уставился?» — мелькнула мысль у парня, а потом он увидел, как густо покраснел Сяо Чжань, и всё понял. По лицу расползлась хищная ухмылка. «Так вот оно что! Твой небольшой гомосексуальный секретик раскрыт, Сяо Чжань!» — с наслаждением подумал Ван Ибо, предвкушая новые возможности для шуток над одноклассником. Он почувствовал, что выиграл эту войну. Нищий мальчишка отныне в его власти! Ван Ибо просунул руку под парту и положил её себе между ног, немного сжав член сквозь ткань шорт. Взгляд Сяо Чжаня снова непроизвольно метнулся вниз, но он мгновенно взял себя в руки и посмотрел в глаза однокласснику. Ван Ибо подмигнул ему. Конечно, Сяо Чжань понял, что его недруг так просто этого не оставит, и, к удовольствию Ван Ибо, с громким стоном стукнулся об парту головой. Ван Ибо злорадно захихикал. Все одноклассники обернулись на парней. — Ван Ибо, Сяо Чжань, мы сейчас проходим очень важную тему, которая будет на контрольной. В ваших интересах отнестись к ней серьёзнее, — строго сказал учитель, видя, что ученики мало того, что сами не слушают, так ещё и отвлекли весь класс.       В дверь неожиданно постучали, и в кабинет вошла помощник директора. — Прошу прощения, что отвлекаю, — извинилась женщина. — Сяо Чжань, пройди в методический кабинет. Твоя школьная форма готова, тебе следует переодеться.       Парень тут же встал с места. Он готов был расцеловать женщину за возможность выйти из класса, в котором от смущения стало невозможно дышать. В коридоре он смог хоть немного прийти в себя.              Урок уже практически подходил к концу, когда Сяо Чжань в новой школьной форме вошёл в класс. Ему было жутко неловко: носить шорты было очень непривычно, ноги казались в них какими-то нелепо длинными, галстук ощущался удавкой, на которой непременно хотелось повеситься.       Когда дверь в кабинет открылась и вошёл Сяо Чжань, Ван Ибо ещё у двери окинул его взглядом с ног до головы и больше не смог оторвать глаз. В шортах ноги одноклассника оказались нереально длинными и красивыми, парень стал как будто моложе, он явно смущался и казался милым и беззащитным. Ван Ибо почувствовал одновременно две эмоции: первая — нестерпимое желание обнять и защитить, вторая — дикая ревность. От осознания того, что на эти прекрасные ноги сейчас пялится весь класс, захотелось рычать и убивать. «Что со мной?» — в панике думал теперь уже сам Ван Ибо, чувствуя щемящее, разрастающееся чувство в груди. «Да что происходит, блять!» — мысленно закричал парень. Его член вдруг дёрнулся, стало жарко. В голове тут же возникла картинка, что сейчас одноклассник сядет не к себе за парту, а к нему на колени, и Ван Ибо понял, что хочет сейчас этого больше всего на свете. Сяо Чжань, в какой-то момент посмотрев на Ван Ибо, не спускал теперь с одноклассника изумлённого взгляда, как в замедленной съёмке приближаясь к своей парте, а Ван Ибо всё сильнее и сильнее заливался краской стыда, но так и не смог оторвать глаз от длинных ног. — Нихуя себе ноги! — не удержавшись, воскликнул один из одноклассников, и Сяо Чжань, как раз в этот момент присаживающийся за парту, от неожиданности дёрнулся и чуть не опрокинул стул.       Когда урок продолжился Ван Ибо и Сяо Чжань не сговариваясь посмотрели друг на друга и тут же оба покраснели.       Чтобы хоть как-то избавиться от мучительного наваждения, Ван Ибо написал парочке своих одноклассников, и на следующем перерыве они отправились в буфет за кофе. Но легче не стало, ведь две девчонки, увязавшиеся с ними, только и говорили о ногах Сяо Чжаня. В класс Ван Ибо вернулся мрачнее тучи. И, как назло, учитель вызвал его к доске. — Эта тема действительно очень важна! Все должны в ней разбираться, — будто извинялся за свои действия учитель.       Ван Ибо понятия не имел, как решать уравнение, потому что вот уже несколько дней вообще не смотрел на учителя, а пялился исключительно на Сяо Чжаня. — Я не смогу сейчас решить, — уверенно сказал ученик. Нет, он не был безнадежно тупым, Ван Ибо сносно учился, но именно в эти дни максимально забил на учёбу. — Кто решит вместо Ван Ибо? Сяо Чжань? — тяжело вздохнув, спросил учитель.       Сяо Чжань встал, снова показывая всему классу свои бесконечно прекрасные ноги, и отправился к доске. С уравнением он справился за минуту. — Даже ребёнок решил бы, — сказал Сяо Чжань не громко, но достаточно, чтобы услышал весь класс.       Ван Ибо провел пальцем по своей шее, показывая дерзкому новенькому, что тому конец. Сяо Чжань только усмехнулся. Напряжение, которое мучало их весь день, вдруг пропало. Игра продолжилась. ***       Через пару дней на одном из перерывов между уроками Ван Ибо заметил, что Сяо Чжань как-то подозрительно долго не возвращается обратно в класс. Обычно, новенький предпочитал сидеть все перемены за партой и читать, выходил он редко, видимо исключительно для того, чтобы добраться до туалета. В столовую он также не ходил. А тут нет и нет. За несколько минут до начала урока, Ван Ибо вышел из класса. Он не хотел признаваться себе, что волнуется за Сяо Чжаня, однако ноги сами вынесли его в коридор, направляя в сторону туалетов. Не доходя до них, из закутка, где хранился хозяйственный инвентарь, парень услышал голоса: — Повторяю ещё раз, это наша школа, и ты должен делать то, что мы тебе прикажем, и только попробуй пикни. Чтоб завтра с утра встретил нас горячим кофе, понял? — Обойдётесь! — распознал Ван Ибо голос Сяо Чжаня и тут же услышал глухой удар о стену. — Повторяю ещё раз! — прорычали в ответ.       Ван Ибо завернул за угол и увидел, наконец, что происходит. Три старшеклассника зажали Сяо Чжаня. Он стоял, прижатый к стене, двое парней держали его за руки. Судя по сбитому дыханию одноклассника, он пытался какое-то время сопротивляться. Ещё один старшеклассник стоял прямо перед Сяо Чжанем, скрестив руки на груди. Ван Ибо знал парней, они учились последний год, практически выпускники. — Веймин, ты в курсе, что это мой одноклассник? — громко спросил Ван Ибо.       Парни обернулись, на мгновение забыв о жертве. Сяо Чжань резко дёрнулся и освободил свои руки. — Привет, Ибо. Конечно, в курсе. — А зачем тогда трогаешь? — Только не говори, что тебе жалко. — Это мой одноклассник. Не смей его больше трогать. — А кого мне трогать? В моём классе таких нет. — Так заведи! А это моя игрушка, и я сам в неё играю! Не смей к нему подходить, понятно? — Да всё понятно, остынь! Парни оставили в покое Сяо Чжаня и собрались идти в свой класс. — Отец сказал, что мы с вами на этих выходных вместе едем в загородный клуб. Ты тоже едешь? — спросил тот самый Вэймин, проходя мимо Ван Ибо. — Да, всё равно делать нечего, так что поеду. — Что там делать будешь? Пить? — Нет, конечно! Там же отец будет. Я думал в приставку проиграть. Что там делать ещё? — Нечего, согласен. Тоже планировал поиграть. Ладно, увидимся тогда. — Ага.       Парни ушли. Не успел Ван Ибо и слова сказать, как Сяо Чжань налетел на него и прижал к стене. — Твоя игрушка? А ты не охренел ли? — Не хочешь меня поблагодарить для начала? Я вообще-то тебя спас! — Спас? Это ты называешь спасением? Серьёзно? — А что это по-твоему? — Просто попросить друзей не трогать одноклассника — это не спасение! Герой, блять. — В следующий раз мимо пройду. — В следующий раз я тебе лицо разобью, если игрушкой назовёшь.       Сяо Чжань отпустил Ван Ибо и уже собирался уходить, но тот теперь сам схватил одноклассника и швырнул спиной к стене, прижимая всем своим телом. — Мы тебя в свою школу не звали. Ты тут лишний. Ты даже звания игрушки недостоин, нищая выскочка!       Ван Ибо выплёвывал эти слова сквозь зубы, но, уже договаривая последнюю фразу, вдруг понял, что он стоит уж слишком близко к Сяо Чжаню и говорит ему практически в губы, ощущая их тепло. Тело прошибло дрожью, Ван Ибо замер. Он каждой клеточкой почувствовал, как напряжено прижатое им к стене тело одноклассника, ощущал его приятный запах. Чужие губы манили, мозг отказывался что-то соображать, замершее поначалу сердце пустилось вскачь, разгоняясь до космической скорости. Сяо Чжань смотрел на него широко распахнутыми глазами, в которых читалось недоумение, но при этом не отстранялся, не пытался вырваться. Кажется, Сяо Чжань начал дрожать, его ноги вдруг стали ватными, и он очень медленно стал сползать на пол, но Ван Ибо только сильнее прижал его к стене. Оба парня с трудом понимали, что происходит, но оба не могли противиться захватившему их влечению. Сяо Чжань вдруг, сам того не ожидая, еле слышно застонал, и в тот же самый миг Ван Ибо прикоснулся к его губам своими.       «Это моя игрушка…» — вдруг яркой вспышкой взорвались в голове слова одноклассника, и Сяо Чжань со всей силы оттолкнул его от себя. — Придурок! — воскликнул парень, и кинулся на одноклассника с кулаками.       Они сцепились, как дикие бездомные коты, яростно нанося друг другу удары, правда избегая в этот раз лица. Прозвенел звонок на урок, но парни так и не смогли остановиться. Они задели стеллаж с инвентарем, и на них полетели тряпки, щётки, и ещё бог знает что. В какой-то момент Сяо Чжань запнулся о валяющуюся метлу и начал падать назад, увлекая за собой Ван Ибо. Последний как-то попытался удержаться на ногах, схватившись за стеллаж, но тот оказался не закреплён, и парень всё же упал на одноклассника, а сверху на них рухнул злополучный стеллаж. — Сука, как же больно! — простонал Ван Ибо. — Потерпи немного! Я сейчас постараюсь приподнять его, чтоб тебе на спину не давило, — с тревогой в голосе сказал Сяо Чжань, совершенно забыв, что ещё несколько секунд назад ненавидел своего спарринг-партнера.       Парень руками приподнял стеллаж. Скинуть его у Сяо Чжаня никак бы не получилось, но, удерживая конструкцию, он хоть немного снял давление на спину одноклассника. Сам он из последних сил старался позорно не разрыдаться от боли в затылке, да ещё и Ван Ибо со стеллажом сильно давили на него. — Так легче? — спросил он, сквозь слёзы глядя в глаза лежащего на нём одноклассника. — Да, намного. Спасибо. Ты сам как? У тебя слёзы в глазах. Больно? — Ага, — не стал врать Сяо Чжань. — Погоди, я попробую сам сейчас приподняться. Не плачь только, ладно? Остальные засмеют, если увидят, держись.       В этот момент к ним подбежал учитель Мо, а также одноклассники и другие ученики, привлечённые грохотом. Стеллаж убрали и помогли подняться парням. Ван Ибо с тревогой посмотрел на Сяо Чжаня, но тот уже взял себя в руки и пытался привести в порядок форму. Выглядели они паршиво. Ни у кого не возникнет сомнений, что они подрались.       В медпункт школы, где их ушибы и ссадины обрабатывала медсестра, вошёл директор Чэн. Учитель Мо сидел тут же, низко опустив голову. — Что на этот раз? — спросил господин Чэн дрожащим голосом. — На нас стеллаж упал, — спокойно ответил Ван Ибо. — Просто так? Сам? Ни с того ни с сего? — Ссадины и ушибы, следы от ногтей. Парни подрались, — равнодушно сказала медсестра, не дожидаясь, пока её спросят. — Почему подрались сразу? Может у нас был дикий секс? Ну там, знаете, БДСМ, все дела. Попробуйте, кстати, классная тема! — ответил медсестре Ван Ибо и подмигнул. Девушка в ужасе отшатнулась. — Ван Ибо, это не смешно! Как мы сейчас будем объяснять это родителям? — воскликнул директор Чэн. — А тут никто не смеётся, — с вызовом ответил парень. — Послушайте, директор Чэн, давайте поступим следующим образом: Вы не будете вызывать наших родителей, а я никому не скажу, что Ваш незакреплённый стеллаж чуть меня не убил. Что касается драки — не было её. Да ведь, Сяо Чжань? — Угу, — произнёс с кушетки Сяо Чжань. — Вашу драку видела вся школа! — Да никто ничего не видел! Мы с Сяо Чжанем на полу, а на нас стеллаж? Так это я просто героически прикрыл собой одноклассника от падающей мебели! — Вот ведь трепло, — еле слышно пробурчал Сяо Чжань, но Ван Ибо услышал и со всей силы ударил его по ноге. — Ай, ну зачем по больной ноге-то колотить, придурок! И так больно! — завопил Сяо Чжань. — А научись держать свои комментарии при себе! — Как я тебя забыл спросить-то! — Прекратите! — не выдержал директор. — Что вы хотели сказать, Сяо Чжань? Ван Ибо злобно уставился на одноклассника. — Поблагодарить хотел Ван Ибо за чудесное спасение, — с сарказмом в голосе ответил парень.       Учитель Мо тяжело вздохнул. И за что ему это? Эти двое ведь не успокоятся теперь, пока не поубивают друг друга. А он, как классный руководитель, несёт за них ответственность. «Надо искать новую работу», — в очередной раз подумал учитель.       Семья Ван о драке всё же узнала, и уже через несколько часов мать Ван Ибо и его старший брат сидели в кабинете директора. Когда учитель Мо сказал об этом и попросил подравшихся парней пройти в кабинет к директору, Ван Ибо не смог сдержать раздражения. Он понял, кто доложил родителям — Мэн Мэйци. Выходя из класса, он окинул девушку уничижительным взглядом. — Кажется, последнее, чего хочет Ибо, так это жениться на тебе, — весело заметила Чжан Сяотан, обращаясь к однокласснице. — Конечно, не хочет! Он умного и красивого Сяо Чжаня любит, — подыграл сестре Чжан Линхэ. — Да что ты такое несёшь? Что за чушь! — воскликнула Мэн Мэйци. — Зачем вот полезла? Кто тебя просил? Парни сами между собой разберутся! — Ты и в прошлый раз так говорил! И что? — И сейчас повторю, не лезь в дела Ван Ибо! Он ещё не твой муж, а продолжишь так себя вести, и вовсе ни с чем останешься! — Наш брак уже предопределён! — Ой, да угомонись ты! — влез в разговор ещё один одноклассник. — Господин Ван в Ибо души не чает, вся семья его балует и ни в чём не отказывает. Не захочет жениться, и все послушаются! — Ничего вы не понимаете! — воскликнула Мэн Мэйци и гордо вышла из класса. — Мне тоже кажется, что он в Сяо Чжаня влюбился, — ещё один одноклассник решил высказаться на интересующую всех тему. — Да с чего вы взяли? — воскликнула Чжан Сяотан. — Они уже второй раз подрались! Они явно терпеть друг друга не могут! — Не знаю, как этому Сяо Чжаню, а Ибо он точно нравится. Помните паренёк к нам новенький тоже приходил? Он ещё сын дипломата какого-то был? Он ведь просто как-то не так на Ибо посмотрел, и его тут же из школы выперли! — одноклассники закивали, вспоминая. — А тут в первый же день подрались! Но Ибо как-то всё замял, хотя у него пол лица распухло. И вот сегодня снова. Я вам говорю, если и сейчас наша Золушка не вылетит, то значит, наш принц Ибо точно влюблён. — Его отец убьёт, если узнает! — сказал один из ребят. — С чего вдруг? Всё семейство Ван с малыша Ибо пылинки сдувает. Тем более у него старший брат есть, уже женатый и с сыном. Он семейный бизнес унаследует, уже ведь управляет филиалами корпорации. Ибо что хочет может творить. Тем более, все знают о слухе про то, что господин Ван и отец Мэн Мэйци не просто друзья, а любовники. Так что, Ибо просто пошёл в отца. — Линхэ, ты-то что думаешь? — спросили у лучшего друга Ван Ибо. — Я думаю, что вы как престарелые тётушки сплетничаете! — Так а что делать? Урок идёт, учитель Мо тоже у директора и замены не прислал. Хоть посплетничать.       Мать и брат Ван Ибо тем временем сидели в кабинете у директора школы. И директор Чэн, и учитель Мо были белее снега. Возмутители спокойствия сидели рядом на одном диване, никто не догадался их рассадить в разные углы. — Ну всё понятно, — сказал Ван Цзыхао, выслушав брата. — Директор Чэн, пожалуйста, закрепите всю мебель в школе, мы попросим совет директоров проверить исполнение. — Да, конечно, господин Ван. Ещё до вашего приезда я дал соответствующие распоряжения. — Ну и прекрасно! Думаю, мы можем идти! — Ещё раз прошу прощение за беспокойство, — низко поклонился директор Чэн. — Постой, Цзыхао, мы что, просто так это оставим? Снова этот мальчишка, и снова у А-Бо травмы! Да это же он на нашего мальчика стеллаж опрокинул! — Никто на меня ничего не опрокидывал, мама! — воскликнул Ван Ибо. — Мэйци всё видела! У бедняжки до сих пор стресс! Спасибо, что хоть нашла в себе силы нам позвонить!       Ван Ибо и Сяо Чжань синхронно закатили глаза и откинулись на спинку дивана, а Ван Цзыхао, увидев это, улыбнулся. — Предпочитаю верить Ибо, а не Мэйци. Пусть к психологу сходит, раз ей нехорошо. А по мне, так дело не стоит больше нашего внимания. Господин Чэн извинился, он также проследит за мебелью и предоставит совету директоров школы полный отчёт, — возразил своей мачехе Ван Цзыхао. — Этого мальчика нужно исключить из школы! И я не уйду отсюда, пока вы этого мне не пообещаете! — воскликнула госпожа Ван. Оба одноклассника вздрогнули. Снова синхронно. — О боги, Киан! Ну ты же знаешь, что лично отец дал распоряжение принять его в школу! Что тебе директор сейчас сможет пообещать? Давай обсудим это дома, а мальчикам пора учится. — Хорошо! — согласилась Ван Киан. — Но я этого просто так не оставлю!       Ван Цзыхао вздохнул. Ему было 16 лет, когда родился его младший братишка, и он его обожал. Он и правда готов был звезду с неба достать, лишь бы брату было хорошо, и его в этом поддерживала вся семья, включая собственную жену. Но, несмотря на такую любовь, Ибо с детства был замкнутым и как будто сам себе на уме. К тому же, его слишком баловали, за что поплатились: парень ни во что не ставил ни мать, ни отца, творил что хотел, часто тусовался с друзьями, совершенно не уделяя внимания учёбе. Он ничем не увлекался, только и делал, что развлекался и тратил деньги семьи. Единственным человеком, кто хоть как-то мог на него повлиять — был старший брат, но и его наставлений хватало ненадолго. Ибо рос жутким эгоистом, ни о ком не заботился и мог любого довести до слёз просто потому, что ему захотелось. Но мальчику всё сходило с рук. Ван Цзыхао, к своему стыду, потакал брату тоже. И вот сейчас он смотрел на Ибо, сидящего с одноклассником, и старший брат готов был голову отдать на отсечение, что что-то в его диди изменилось. Неужели он видит во взгляде Ибо желание защитить нового ученика? Ему показалось, или брат, случайно коснувшись голым коленом ноги одноклассника, вдруг покраснел? А отчего красные уши у этого Сяо Чжаня? Нет, Ван Цзыхао никому не расскажет о своих догадках, но новенького от гнева мачехи постарается защитить.