Вишневый шлейф

      Глаза ее продолжали оббегать всех стоящих гостей, почему она не могла понять где же обладательница того самого запаха? Она лишь разочаровано выдохнула, но с другой стороны, внутри себя она до сих пор ведет борьбу разума и сердца насчет лисички. Чтобы она ей сказала? Просто посмотрела бы, а затем развернулась и ушла?       Но этот аромат до сих пор пьянит Архонта, как в первый раз, да еще и в таком месте, где проходили их все самые важные события. Их первая встреча, первое свидание ночью, первый поцелуй под Сакурой, можно долго перечислять то, что происходило между этой двоицей.        — Сёгун, могу вам предложить выпить саке? — Тихо спросила стоящая рядом Масако, от чего Эи решила взглянуть на ту, которая нарушила ее покой.        — Можешь. — Архонт разглядывала девушку с ног до головы оценивающе. — Давно в Храме Наруками не было среди младших жриц девушек-кицунэ. — Вместо того, чтоб уделить внимание своему фамильяру, стоящему рядом и ждущему любого слова от Сёгуна, Эи продолжает любоваться беловолосой кицунэ. — Как твое имя?        — Масако. — Девушка встретилась с Архонтом взглядами, от чего резко опустила глаза в пол.        — Ма-са-ко. — Эи растягивала имя девушки будто пробовала на вкус. — Знаешь, Масако, ты мне кое-кого напоминаешь, определенно.        — Кого же, мой Сёгун? — Капли пота выступали на лбу Масако, неужели Богиня догадалась, что перед ней стоит далеко не та за кого она себя выдает.        — Леди Сайгу. — Камень с плеч кицунэ рухнул в тот же момент, хотелось сделать громкий вздох, чтоб заполнить легкие до краев. — Ты же потомок рода Хакусин, как и была Сайгу, пепельно-белые волосы, стоячие ушки, может быть, чуть позже я увижу тебя без маски и ты будешь просто копией ее. — Архонт впервые улыбнулась за вечер такой искренней улыбкой.        — Вы первая кто это говорит мне, моя Госпожа. — Масако поклоняется Сёгуну в знак благодарности.        — Я рада, что потомки рода Хакусин появляются в рядах жриц Храма Наруками. — Она подошла ближе к девушке и положила рука на плечо, но тут ее останавливает яркий запах, тот самый. — Вишней шлейф. — Шепчет Архонт. — Масако, где ты нашла эти духи? — Разум Эи поражало, что это был именно тот самый запах вишни, он не был немного кислее или немного слаще, он был один в один.        — Мне дала их одна из жриц. — Солгала Масако, ей нужно было что-то придумать, ведь она пропустила такую мелочь в своем плане и не могла поверить, что может вот-вот попасться. — Девушка сказала, что вещи Гудзи Яэ до сих пор остались в Храме, и пока мы перетаскивали их в другую комнату, мне было безумно интересно, как пахла Великая Гудзи Яэ. — Выкрутилась.        — Вещи Яэ Мико до сих пор здесь? В какой комнате они находятся? — В самый разгар праздника Великий Электро Архонт была готова сорваться при всех гостях и побежать в ту комнатушку, где сейчас находится то, что принадлежит предательнице ее сердца.        — Извините, мой Сёгун, но сейчас вы должны находиться с гостями. — Тихо прошептала Кокоми и позволила себе взять Архонта под руку. — Люди не поймут резкого порыва Архонта сбежать с праздника, тем более, сейчас запустят фейерверки.        — Да, ты права, Кокоми. — Но душа Эи хотела откинуть руку девушки и просто напролом, сломя голову бежать. — Спасибо, Масако, за столь важную информацию, чуть позже я скажу, что делать с её вещами.        Мико видела, как наглая жрица взяла ее Бога под руку, это вызывало в ней злость и ревность, что кто-то может также, как она когда-то прикасаться к ее Богу. В голову начали лезть разные мысли, может ли быть, что они с Кокоми тоже имеют особую связь? Было ли между ними что-то? Она бы поняла, если Богиня выбрала обычных девушку или мужчину для интимной связи, чтоб выпустить пар, как сделала это в свое время Яэ, но она выбрала жрицу на место жрицы.        В воздух запустили фейерверки. Обе девушки находились так близко физически и так далеко друг от друга духовно. Оба сердца бились в одинаковый такт о мыслях друг о друге. " Может быть, вправду, отпустить Мико и попытаться полюбить Сангомнию? "- Звучало в голове Эи.        " А может я потеряла свой шанс за сотворенную глупость и теперь до конца своей несчастной жизни, пока мой разум не подвергнется эрозии, должна наблюдать, как Эи любит другую женщину? Как целует, но не меня. Засыпать, зная, что сегодня в ее постели лечит ее разбитое сердце другая женщина. "- Эта мысль съедала Мико по кусочку изнутри. Она никогда не покажет слабость при других людях, они не дождутся, что сама кицунэ упадет в грязь перед кучкой клоунов, которые являются советниками Сёгуна, а также при приезжих гостях.        Увидев эту картинку Комиссар легонько постучал сестру по плечу, а затем взглядом показал в сторону Архонта, где Сангомния увлеченная фейерверками не заметила, как положила свою голову на плечо Эи.        — Как думаешь, Леди Гудзи, сильно сгорает от ревности? — Аято веселит тот факт, что та самая неприступная башня Яэ Мико сейчас горит от неразделенной любви, но даже в свой самый тяжелый день, где судьба ее бьет под дых, они не проронит и слезинки при всех этих людях, ведь, девушка слишком горда для этого.        — Аято, отстань уже от нее, она оказалась в такой ситуации, в которой может оказаться любой, она держится сильно, но будь мы на ее месте, смогли бы также?       Когда фейерверки закончились, Эи позвала Масако с собой зайти в Храм, в ту самую комнату. Зайдя внутрь Архонт почувствовала снова тот самый прекрасный и одновременно ядовитый вишневый шлейф.       Тот самый день. Солнце ярко светит над Инадзумой, радуя жителей таким чудесным днем. Молодая жрица Мико любуется городами с вершины горы Наруками, как неожиданно кто-то сзади закрывает ей глаза своими руками.        — Угадай кто? — Шепчет голос сзади.        — Это моя любимая тень. — Улыбается Мико, чувствуя, как сердце ее все больше и больше наполняется любовью. — Но, Эи, ты должна быть осторожнее, Леди Сайгу может увидеть нас и тогда все расскажет Макото, а мы хотим сохранить наши отношения в тайне.        — Не переживай, Мико, кицунэ Сайгу находится сейчас на совещании у Архонта. — А затем, она принялась доставать из своей сумку небольшую коробку. — У меня для тебя сюрприз.        — Эи, не стоило. — Улыбка не сползала с лица Мико, она была очарована тем, что кагемуша уделяла ей столько внимания.        — Я была у Асами, ты должна ее знать. Лучший парфюмер во всей Инадзуме. Именно она смогла понять тот запах, с которым ты у меня ассоциируешься.        — Интересно, с чем же я у тебя ассоциируюсь. — Хитро прищурилась лисица, а затем открывая колпачок, прижимает подушечку указательного пальца к небольшой колбочке, а затем легким движением несколько раз переворачивает, начиная от уха и потихоньку спускаясь по шее, затем по ключицами и проводя по ложбинке между грудей, тем самым вызывая легкое смущение у молодого воина. — Ммм.., Эи, вишневый шлейф. — В знак своей благодарности жрица оставляет легкий поцелуй на губах кагемуши. — Теперь этот аромат будет со мной на долгие годы.        На небольшом письменном столе стояло несколько коробок, в одной из которых стояли те знаменитые духи, ставшие лучшим другом Гудзи Яэ на несколько веков. Также рядом можно было заметить несколько стопок писем, которые были соединены резинками. Девушка решилась взять первой в руки стопку, где самое первое письмо было подписано " От моего Бога ".        Дорогая Мико,        — Ты смогла одурманить людей и жриц святилища тем, что якобы бы "Госпожа Гудзи" простояла всю ночь на коленях перед Сакурой в этот священный праздник, чем вызвала ажиотаж вокруг себя. Но я наблюдала за тобой, ты надев мантию с капюшоном умудрилась слиться с людьми в обычной деревне, наблюдая своими глазами цвета аметиста, в которых, я готова тонуть каждый раз. Ты внимательно изучала небо, которое разрывалось от красоты фейверков. Моя Леди Гудзи, в эту ночь было особенно прекрасно наблюдать за тобой.       А сзади маленьким почерком было подписано: «Когда ты просила меня стать Гудзи, то не упоминала, что мне придётся тайком пробираться на улицу, чтобы понаблюдать за празднествами».        Мико заметила, как при прочтении этих писем на лице Эи появилась легкая улыбка, а глаза светились от счастья, может быть, все-таки есть шанс на жизнь с чистого листа? Она заметила, как Эи дошла до того самого письма, когда они обменивались информацией во время катаклизма.       Моя драгоценная Мико.        — Ситуация в Тейвате обострилась, чудищ все больше и больше, словно нет конца и края от этого потока. Я бьюсь плечом к плечу с Великой Рукхадеватой. Если быть откровенной до конца, то в недавнем бою я получила ранение в плечо, но благодаря знаниям Мудрейшего Архонта, я снова в строю и жду не дождусь, когда вернусь к вам с Макото и другим ребятам. Я мечтаю снова увидеть тебя, обнять. Снова сидеть до поздна где-нибудь в лесу и наблюдать за звездами на небе, слушать твои интересные истории, целовать твои нежные руки, видеть твою счастливую улыбку. Моя Мико, ради тебя, я готова положить весь мир к твоим ногам, разрезать океан и заставить содрогаться землю. Обещай мне, что будешь следить за другими и сама не покидать безопасное место.       Затем же Эи потянулась ко второй стопке писем, которую Яэ не успела утилизировать, именно в ней были письма от воздыхателей и любовников Мико, которых она меняла пачками. Сверху же, прям на первом письме можно было увидеть, как написано мужским почерком : Самой красивой женщине Тейвата. Ну же, Эи, зачем ты вскрываешь это письмо именно сейчас.        — Гудзи Яэ, вы велели мне забыть вас после той ночи любви, но я никак не могу выбросить вас из своей головы. Вы были прекрасны, словно драгоценная роза сорванная из запретного сада могучего Сёгуна. Я схожу с ума вспоминая ваши прикосновения. Ни одна другая женщина не смогла принести мне столько удовольствия, сколько сделали вы. Я ваш раб, Гудзи Яэ, мое сердце принадлежит лишь вам. И ваш верный раб готов ждать вас всю свою жалкую жизнь, если этого будет достаточно, чтоб вы снова обратили свой взор в мою сторону.        Можно было заметить, как руки Архонта трясутся от злости, держа это отвратительное письмо. Как она додумалась сохранить эти письма, а не избавиться? Как эта предательница могла разрушить своими действиями внутренний мирок Эи, который, кроме нее из нынче живущих никто не видел. Все люди видели лишь жестокую и справедливую маску "Сёгуна", но никто даже представить не мог, что за этим железным атрибутом скрывается ранимая душа, нарекающая себя - "Райден Эи". Только одной личности в Инадзуме была известна-"Райден Эи" и это была изменница Гудзи Яэ, которая превратила Эи снова в Сёгуна.       Райден Эи Бог? Нет. Райден Эи раб, самовольно заключивший себя в кандалы той, которая даже после возвращения любимой посмела крутить любовные интрижки на стороне. Самый драгоценный аметист Архонта, украшавший всю Инадзуму своим присутствием, оказалась лишь пустым стеклом, не заслуживающим даже малейшего внимания от своего Бога.       Эи доставала очередное письмо из стопки, что заставляло сердце Мико биться еще быстрее, она понимала, что с каждым письмом Архонт будет все больше и больше разочарован, что же можно ждать в итоге?       Великая Гудзи Яэ, я знаю, что вы не любите получать письма от тех с кем провели одну ночь любви, для вас мы просто увлечение, но вы для нас..Нельзя подобрать слов, кем вы являетесь после той драгоценной ночи. Я боялась издать лишний звук, когда вы мирно сопели рядом, дабы не разбудить то сокровище, которое не может заполучить ни один смертный Инадзумы. Если вы когда-нибудь, кого-нибудь полюбите, мое сердце разобьется.        Контроль эмоций рухнул. Вельзевул рвет письма один за другим на мелкие кусочки и бросает на пол. Сегодня она окончательно разочаровалась в Мико. Сколько людей в Инадзуме она соблазнила? Скольких заставила молчать для обеления своего чертового статуса первой священницы Инадзумы. Разве может человек, священник, служащий самому Богу в большей степени, чем остальные, вести такой развратный образ жизни? Это было непростительно, даже для тебя, Леди Гудзи.       После писем, первым, что попалось под руку Богини были те самые любимые духи. Резким движением руки девушка отправила их в стену, наблюдая, как стекло разбивается на множество маленьких крупинок, словно ее собственное сердце. Посмотри на это, Мико, разве можно собрать то, что ты превратила в крупицы?       Пока комната потихоньку наполнялась все больше и больше запахом вишни, душа Эи требовала возмездия, она крушила все, что видела. А в конце она прижавшись к стенке скатилась на пол, ее не смущало присутствие Масако, ей было плевать, даже если эта девушка завтра расскажет всей Инадзуме в каком состоянии она видела Архонта, кто ей поверит?        — Скажи мне, Масако. — Сначала на лице Архонта появилась ухмылка, а затем она перетекла в безумный смех, в котором можно было услышать отчаяние. — Я и вправду настолько жалкая, что страдаю от любви к девушке, которая играла моими чувствами?        — Нет, что вы, мой Сёгун. — Девушка прикусила губу, она даже представить не могла, что терпела все это время Эи. — Страдания-это часть жизни каждого смертного и бессмертного.        — Тогда почему она не страдает, скажи мне?! — Эи ударила кулаком по полу, на котором были разбросаны осколки, тем самым зарабатывая рану на тыльной стороне ладони. — Почему Гудзи Яэ не страдает, как я, как другие люди, которых соблазнила эта чертова кицунэ.        Единственное, что осталось невредимым в комнате, это бутылка десятилетнего коньяка, который Эи сразу же открыла и сделав первый глоток из горла, повернулась к Масако.        — Передай Сангомнии, что я жду ее в своих покоях, пусть наденет свое самое шикарное белье.        — Сёгун, вы ранены. — Мико пыталась сдержать поступающий ком к горлу. — Давайте, я вас перевяжу.        — Пусть сегодня меня вылечит физически и морально Кокоми. — Сёгун вышла из комнаты, остановившись на пороге и последний раз окинув взглядом произносит. — Есть в тебе что-то от Сайгу и Мико, может быть, если бы я увидела тебя раньше Мико моя жизнь сложилась бы по-другому, но сейчас мне не нужна любовь, мне нужно лишь удовольствие.        — Разбитая вдребезги Мико собственной рукой подписала для себя смертный пригоров, тем что, рассказала Сангомнии о том, что Архонт ожидает ее для "приятного" сюрприза в своих покоях.        Жрице повезло, что семья Камисато еще не ушла с горы Наруками, увидев ее в таком состоянии оба сразу же подхватили Мико за плечи и увели в более безлюдное место.        — Давайте закончим этот план. — В глазах Мико было лишь отчаяние, не больше.        — Нет, Мико, мы не можем сдать назад, когда решились на этот отчаянный шаг, взяв окончательно власть первой священницы Сангомния потопит нашу комиссию и поставит своих людей, мы не можем допустить этого. — Можно было понять по лицу Аято, что дела плохо, судя по состоянию жрицы.        В это же время на другом конце острова, в той самой спальне Сёгуна Инадзумы искрились два сердца: одно из них было разбито вдребезги, а второе с каждой секундой все сильней наполнялось любовью.        Кокоми чувствовала сквозь страстные поцелуи алкогольное дыхание своего партнера, что лишь опьяняло ее больше. Каждое прикосновение к гладкой коже Сангомнии било словно электрический ток. Каждый сантиметр на теле юной жрицы не остался без внимания опытного Архонта. Владычица прячет свой взгляд в изгибе шеи девушки, пока оставляет багровые пометки, о том, что теперь это тело всецело принадлежит единственному Богу.        Первый сладкий стон сорвался с губ Кокоми, которая своими ногтями вцепила в спину бога и оставляла свои пометки в виде царапин. Но было еще кое-что, о чем нужно срочно сообщить своему Богу.        — Мой Сёгун. — Простонала девушка. — Я забыла вам сказать одну важную вещь. Я...        — Это твой первый раз? — Усмехнулась Эи, вызвав смущение у Кокоми.        Коньяк, который Архонт выпила, наконец-то начал проявлять свое действие полностью. Создавай мир иллюзий Эи, пред ней предстала та самая кицунэ. Девушка растирала глаза, не понимая, ведь, буквально пару секунд назад под ней лежала Кокоми, а сейчас находится Мико, которая ей смело шепчет.        — Ну же, Эи, чего ты ждешь? Уничтожь меня, заставь кричать твое имя и сожалеть о том, что я сделала.        — Я ненавижу тебя.. — Шепчет Вельзевул. — И люблю.. Ты сделала из меня раба, который жаждет, когда Госпожа снова одарит несчастного своей любовью. — Резко впиваясь в губы, чем удивляет на самом деле лежащую под ней Кокоми.        В поместье Камисато, Комиссар донес Мико до ее комнаты, а сам расположился возле края кровати с полным взглядом сочувствия, впервые видя жрицу в столь жалком состоянии.        — Селестия взяла с тебя самую жестокую оплату, Мико. — Он погладил ее по волосам. — Боги заставили тебя поддаться людскому соблазну, сорвать то запретное яблоко из сада, который был под строгим запретом для тебя, как в том мифе. А ты нарушив Божий указ, оказалась изгнана из рая Селестии.