Дом Альберих

Что пустота убьёт всех. Спойлер. © The Meto — Спойлер

      — Люк, я не хочу тебя о таком просить… — голос неузнаваемый, хриплый и безучастный.       — Я все понимаю.       Кайя отстранился, и Дилюк поднял на него взгляд. В глазах, прежде живых и веселых, теперь не было ничего, словно блистающий ограненный алмаз заменили на уличную гальку. Стеклянный взор без привычной повязки, спокойное безразличное выражение лица, и эта… энергия, от которой Дилюку стало не по себе. Он видел, как желваки играли на его челюсти, как узор инея разрастался по плащу. Едва ли брат замечал эти изменения. Его холодные длинные пальцы прикрыли глаза женщины, и он выпрямился.       Если бы мог Дилюк сделать для него больше…       Однажды он делал это для своего отца. Теперь он сделает это для мамы Кайи. Языки пламени заплясали за спиной нового короля, скрывая под собой единственное родное, что у него оставалось. Теперь они оба сироты, и Дилюк отдал бы все, чтобы стать Кайе не просто названным… Привычные злость и обида вскипали в нём. Почему они? Почему их жизнь не может быть такой же простой, как у жителей Спрингвейла? Для чего их лишили юношества, а весёлые беззаботные деньки не просто оказались позади, но полностью перечеркнуты поломанными судьбами? Разве это справедливо?.. Переиграть бы всю их отвратительную жизнь. Мужчины действительно могли быть родными братьями, у них была бы счастливая семья. И лучше без глаз Бога… Если только в мире не было столько лжи, предательства и силы, возможно, они бы не знали бед, собирали перламутровые ракушки на берегу моря, искали себя… Быть может, в этой не случившейся жизни у них получилось сберечь и родителей…       То, что разрушило их отношения, теперь произошло снова, отраженное зеркально. Дилюк понял, что хотел бы, чтобы это стало откатом, развернуло к начальной точке, откуда все началось. Чтобы никто из них не переходил Рубикон… Теперь Рагнвиндр понял, что чувствовал брат тогда, несколько лет назад, когда умер мастер Крепус. Пусть Дилюк прожил здесь не так долго, как Кайя у Рагнвиндров в свое время, но он тоже проникся теплотой и любовью к этой женщине. Она жила бедно, но отдавала все, что у нее было — ради них. А ведь она не понимала тогда еще, что Кайя — ее мальчик. И она, как и его родной отец когда-то, также без раздумий заслонила собой сына.       Дилюк не мог сейчас позволить себе оттолкнуть Кайю, как это сделал много лет назад. Тогда, растворившись в собственном горе, он даже не заметил, насколько больно было его брату, он не смог принять и простить то, что посчитал предательством… Но теперь… он верил брату, видел ситуацию его взглядом… «Как же ты вынес столько боли… Как ты несешь ее сейчас?..» — был ли Дилюк малодушен? Смог бы выжить на месте Кайи?.. Если они выберутся, он никогда не скажет и слова насчет алкоголя. Лишь бы только всё закончилось… Лицо обожгли горячие слезы. Были ли это слезы от гари, попавшей в глаза или от горя, что пронзало душу?..

***

Корона короля тяжела

И от безумия не выйти прежним.

Сожги свои чувства дотла

И получи корону Короля Жезлов.

© The Meto — Корона Короля Жезлов

      Кайя почему-то знал, что нужно делать. Его всегда этому учили: искать третью звезду. Только сейчас, глядя на отлетевшую в центр зала тиару, он всё понял. Это она была третьей звездой. Корона, о символизме которой знали лишь единицы. Две другие звезды — в его глазах.       На негнущихся ногах, словно в трансе, он подошёл к этому знаку власти и посмотрел на него сверху вниз. Металл поблескивал в тусклом свете помещения. В присутствии Кайи, от него начал исходить лёгкий пар, как если бы что-то горячее обдало морозом. Он вытянул руку, и ледяная сосулька подняла корону на уровень его глаз.       — Стойте! — голос знакомый, будто из-под толщи воды. Удивленный мужчина поднял взгляд на источник звука. В зал вбежали двое, его похитители.       — Прошу, не делайте этого, — Дженни упала на колени перед его ногами. Она опустила голову и сжала кулаки у груди.       Кайя молчал, наблюдая за этой картиной отстраненно, будто издалека. За спиной ещё гудел огонь, который сжег тело матери.       — Тогда убирайтесь. — Голос прозвучал холодно.       — Мы не можем жить в вашем мире, Ваше Величество, — всхлипнул мужчина. Кайя даже не помнил его имени. — Наши души прокляты, Тайват нас не примет, поэтому мы не можем провести там больше суток.       Кайя присел напротив него и ухмыльнулся, заглядывая в испуганное лицо.       — Значит, бегите.       Он надел корону.       Белой вспышкой боль затмила взгляд и разум. Чья-то энергия, яркая, словно тысяча звезд, проникла в его разум, сжигая собственное «я», затмевая его волю. Кажется, он кричал, но не слышал собственного голоса. Он слышал только ее смех. Богиня ликовала, пировала его сознанием.       Она дарила ему свою силу, и ее было слишком много, она разрывала его изнутри, вырываясь наружу вспышками элементальной энергии. Кайя, казалось, превращался в звезду, ту самую, что когда-то исчезла с небосвода…       — Ты будешь моим…       — Нет! — он поднял руки к вискам, но их тянуло вниз, словно гравитация решила сыграть с ним злую шутку.       — Повинуйся своей Богине.       — Ты — ничто, — прорычал он, борясь с ней. Казалось, что все его мышцы вытягивали из тела, рвали на кусочки. Крио уже не повиновалось ему, оно впитывало необузданную энергию, изливаясь медленным потоком, поднимаясь в воздух ледяным паром. Его тело коченело, но он продолжал тянуться к звезде на лбу.       — Убей их, убей их…       — Остановись… — Кровь превращалась в лёд. Богиня была слаба, но даже этого хватило, чтобы Кайя упал на колени от разрывающей тело боли в попытках сдержать ее силу. Он хотел найти выход, но теперь взор слепила лишь ярость умирающего божества. Ее слова обжигали изнутри, раскаляя черепную коробку добела.       Его тело слишком несовершенно, слишком слабо для того, чтобы удержать это в себе. Он хотел закричать, чтобы предупредить, но ничего не вышло. Богиня испустила последний вздох, когда он коснулся звезды на короне и сжал ее, сминая, отдавая в это движение всю оставшуюся силу.       Вспышка взрыва опередила звуки, но милосердная судьба позволила ему отключиться раньше того, что произошло потом.

***

Дальше ты уничтожишь, всё, что защищал

Корона из костей и мантия на плечах

© The Meto — Поздно

      Грохот, рвущий барабанные перепонки, утих, и наступила такая звенящая тишина, что казалось, будто он лишился слуха. Из разодранной на предплечье куртки текла кровь. Дилюк пошевелился, проверяя, не сломал ли ногу. Движения отзывались болью, но двигаться он мог. Мужчина перебросил волосы на спину. Резинка, их скреплявшая, лопнула и где-то потерялась. Он поднял взгляд и дыхание застряло в гортани. В эпицентре зал был нетронутым. Старинный камень всё ещё повторял узор, которым были расписаны ныне разрушенные стены. Его покрыла мутная ледяная корка, принявшая форму кратера и тихо мерцающая клыкастыми пиками. Они острыми лезвиями взвивались ввысь, преграждая дорогу пыли разрушений, что ещё не улеглась. Посередине этой платформы едва различимой была сгорбленная фигура. Он выжил лишь потому, что его накрыло какой-то плитой, что упала с потолка. Под ней образовалось небольшое пространство, где и находился мужчина. Дилюк с рыком слегка сдвинул плиту, чтобы расчистить себе путь, осторожно выбираясь из-под завала. На это потребовалось некоторое время, но ему очень повезло не оказаться раздробленным или прижатым плитой к полу. Выбравшись, мужчина скатился на дно этой ледяной чаши.       Кайя не двигался. Не было видно даже движения плеч при дыхании. На секунду Дилюку показалось… Нет, не важно. Он был жив.       — Ка…       Рагнвиндр сглотнул, не договорив, голос пропал. Мантия укрывала Альбериха от его взгляда, но теперь Дилюк увидел, что тот сжимает сломанное ядро. Пальцы мужчины побелели, а стеклянный взгляд смотрел как будто сквозь пространство.       Дилюк всё понял. Хромая и оступаясь, он подошёл к мужчине.       — Кайя…       Мужчина обхватил его за плечи со спины, и в этом движении было все, что он хотел, но не умел выразить…       Он чувствовал, как нарастает дрожь в теле брата, ощущал, как потрескивает ледяная корочка, образовавшаяся на одежде Альбериха, но не отступил.       — У… Х... Уходи… — прохрипел голос, показавшийся совсем незнакомым.       — Нет. Я буду здесь, с тобой.       — Я тебя убью. — Это не было угрозой или желанием Кайи, это была констатация факта. Дилюк это понимал. Он знал, что мужчина не сможет себя сдержать, но он не хотел отпускать его.       Истерический смешок вырвался из груди Альбериха, а затем ещё один… И ещё…              Ледяной хохот пробирал до костей, конечности немели, холод грыз кожу, но энергия пиро пыталась сдержать это нарастающее чувство. Кайя не мог остановиться, его трясло, остаточная энергия, чужая, незнакомая изливалась из него против его воли, он вскинул голову, упершись затылком в грудь Дилюка и закричал.       Это был звериный вопль, полный первородной мощи и силы. Он глушил Дилюка, заставляя его инстинкты кричать, молить о побеге, спасении собственной шкуры. Но он крепче цеплялся за мужчину, а крик превратился в иступленный рёв.       Он поглощал его пиро и обращал против него. Языки ледяного пламени гуляли по их телам, обжигая холодом, выбивая воздух из лёгких. Рагнвиндр держал Кайю, прижимал к себе, не обращая внимание на ледяные ожоги, которые оставались везде, где касалось его кожи пламя. Он не мог дышать, не мог позвать его по имени, но знал, что Альберих все равно где-то там, он потерянно и испуганно мечется в собственном сознании, пытается найти рычаг, чтобы остановиться, вернуть своё «я»… И Дилюк станет этим рычагом. Он протянет руку мужчине, спасет его, вытянет из этого ужаса... любой ценой.       Боль ослепляла, и белые пятна разрастались, сливаясь воедино. Он не видел ничего вокруг, но цеплялся за синий всполох перед глазами. Тело в его руках билось в конвульсиях, извиваясь под неестественными углами. И хватка Рагнаиндра слабла от боли, ужаса и страха. Пламя гудело в ушах, сливаясь воедино с криком.       Мир превратился в нестерпимую белизну. Он зажмурился, чтобы спрятать глаза от этого всепроникающего света, но это лишь окрасило его в ярко-красный. Дилюк приготовился умереть, уже почувствовал облегчение, успев подумать о том, что прожил свою жизнь не зря, когда крик оборвался также резко, как и начался. Тело Кайи безвольно рухнуло, и Дилюк не успел удержать его. Онемевшие, покрытые волдырями пальцы лишь скользнули по плечу мужчины, стараясь ухватиться за него, прежде, чем сознание покинуло и Дилюка.

***

      Сначала была боль. С нею сквозь пугающие хрипы, ворвался в лёгкие воздух, обжигая их, словно он сделал вдох под водой. Хотелось кричать, но не хватало силы даже на то, чтобы вдохнуть второй раз. Как же больно дышать… Почему он раньше не осознавал это? Давай, Кайя, ещё один вдох. Ради мамы… Вдох. Ради отца… Вдох. Ради мастера Крепуса… Вдох… Дилюка… Но разве они не мертвы все?.. Нет, Дилюк, кажется, был жив…       Правда упала тяжёлым грузом. Черной плитой его собственной могилы. Лишь вспышки воспоминания последних моментов хватило, чтобы понять, что никто не выжил бы после такого.       Кайя осознал, что хрипы доносятся от него, тело сопротивлялось жизни, будто это было что-то инородное. И он был ему благодарен.       Разум болел, но он молил богов, любых богов, которые могли бы услышать его в этом мире, чтобы они убили и его тоже.       Он уничтожил целую цивилизацию, свой народ. Он не спас своих родных, убил того, кого любил всей своей душой… И правда любил все это время. Только сейчас он наконец-то позволил себе в этом признаться. Сейчас, когда он стал убийцей, и по какой-то ужасной иронии судьбы — единственным выжившим.              Ядро было встроено в звезду на короне, что теперь оплавленным куском металла лежала где-то неподалеку. Он уничтожил его, освобождая души давно умерших людей, позволяя им по-настоящему испытать радость загробной жизни, уничтожив желавшую поработить их и его сознание богиню. Но когда умирает божество, ничто не может устоять перед этой мощью. Он выжил лишь потому, что стал эпицентром. А его брат... Этот дурак зачем-то полез к нему... Почему не спас себя?..       Кайя глотнул новую порцию воздуха. Звуки окружения доносились до него будто в уши засунули плоды шелковицы, в голове еще гудело эхо взрыва.       Мужчина медленно открыл глаза и увидел ладонь брата, крепко сжимающую ткань изодранной рубашки на его груди. Ладонь была вся в крови, и было непонятно, чья это кровь... Он осторожно ее коснулся.       Теплая...       Разум пронзила надежда. Мужчина нащупал его запястье, ища пульс. Доли секунды он думал, что ему показалось, но затем Кайя почувствовал слабое трепыхание под кожей.       Кайя мог лишь сжать ладонь Дилюка, сил хватало только на это. Теперь он его никогда не отпустит...