У обречённых жизнь предрешена

Темно. Ничего не видно. Все попытки раскрыть глаза и взглянуть на яркий, полный красок, мир, окончились провалом. Изо рта не вырывается ни звука, хотя внутри головы, словно гром, раздаются крики и мольбы о помощи. Чувство будто тьма сгущается вокруг, а ты застрял в ней и не можешь пошевелиться. Тело перестаёт слушаться. Лишь голова беспорядочно и резко поворачивается из стороны в сторону. Глаза всё также закрыты. Разум захватывает паника. Липкий страх медленно поглощает, отдаваясь еле ощутимым покалыванием в кончиках пальцев рук. Отчаянные попытки открыть глаза всё ещё проваливаются, заставляя и дальше биться в панике. А может глаза давно открыты и видеть просто нечего? *** Больничная палата освещалась тусклым светом. Звуки медицинских аппаратов разбавляют тишину. За окном только начинает светать. Лукас, сидящий возле койки, неотрывно смотрит на свою девушку (или бывшую девушку, но он старается об этом не думать). Губы, бывшие раньше нежно розового оттенка и постоянно влажные, сейчас были синеватого цвета и с потрескавшейся кожей. Он хорошо помнил их первый и единственный поцелуй. Сейчас бы он был готов отдать всё, что ему дорого, чтобы суметь насладиться вкусом ее губ ещё раз. Снежный бал в самом разгаре, но прямо сейчас играет песня как нельзя подходящая для медленного танца. Лукас неуверенно мнется на месте, пытаясь собраться с мыслями. Он наконец собирает всю свою силу в кулак и поворачивается в сторону Макс на каблуках туфель и зовет ее: — Макс. Она резко оборачивается к нему. — Эй… Классная песня, да? Хочешь эм… ну в общем… чтобы только мы вдвоем… — Ты меня приглашаешь, сталкер? — Нет, конечно нет. Если ты конечно сама не захочешь. — Как мило. Пойдем. Она взяла его за руку и потянула в центр зала. Обхватила его шею руками, отчего по его телу прошли мурашки. Он же положил свои руки на ее талию, нежно сжимая ее, боясь сделать ей больно. Она для него будто ненастоящая. Только тронь — тут же раствориться, словно и не было ее никогда. Словно Макс плод его фантазии. Но Макс не растворяется, не исчезает, чего он так сильно боялся. Она лишь ближе прижимается и крепче сцепляет руки за его шеей, случайно проводя по ней пальцами, будто сама хочет убедить его в реальности происходящего. Она ведёт его в танце, пока он сам мыслями где-то далеко, где не никаких монстров из изнанки, самой изнанки тоже нет. В его мире существуют только он и она. Он выбирается из мыслей когда лицо Макс немного нахмурилось от боли — витая в облаках, он наступил на ее ногу. — Прости. — Ничего. Просто постарайся больше этого не допускать, иначе я больше ни за что не стану танцевать тобой. Он кивнул и постарался перенять роль ведущего в танце себе, что получилось у него до странного просто. Мелодия подходила к концу, некоторые парочки уже разошлись, а Лукас и Макс продолжали кружиться в танце. Такими же, как и они, оказались и Майк с Одиннадцать. Ничего удивительного, Лукас сразу как только увидел здесь Оди был уверен что она пришла сюда ради Майка, а прерывать танец до окончания песни в их планы точно не входило, ведь они очень долго не виделись и неимоверно скучали друг по другу. Наглядным примером был Майк, что целый год после ее исчезновения не выпускал рацию из рук. Странной парой для него оказались Дастин и Нэнси. Лукас знал что Дастин был влюблен в нее раньше, но переболел это. Сегодня же Лукас видел неудачные попытки Дастина пригласить кого-нибудь на танец. Нэнси, скорее всего, танцует с Дастина из-за того, что хочет подбодрить его. За своими размышлениями он не заметил каким серьезным стал взгляд Макс, направленный ровно ему в глаза. Когда же он это заметил и ответил ей таким же прямым взглядом и нежной улыбкой, она встала на носочки и потянулась к его лицу, после чего накрыла его губы своими. Поцелуй был недолгий, но Лукас успел почувствовать такое огромное количество эмоций за раз, что ему и во сне не снилось. Его глаза широко раскрылись и вымолвить он смог лишь скромное: — Вау. Макс напротив него счастливо улыбнулась и прильнула к нему с нежными объятьями. Он также счастливо улыбаясь ответил на ее объятия. Про себя обещая как-нибудь повторить. Веснушки, хоть и блеклые, выделялись на ее бледном лице. Хочется пересчитывать их, чтобы сбиться не дойдя до третьего десятка и начать с начала. Лукас любил эти веснушки. Особенно сильно Лукас их любил когда он и Макс гуляли летом по парку в качестве пары, тогда они видны сильнее всего, идеально сочетаясь с рыжими волосами, что разлетаются в разные стороны, а она безуспешно пытается привести их в подобающее состояние. Он, будто это было пару дней назад, помнит одну из тех немногочисленных прогулок, которые они проводили только вдвоем, на время забывая о всех ужасах что с ними случились. Лукас и Макс идут по дорожке, держась за руки. Пальцы переплетены, но сильно никто из них их не сжимает, ведь перебороть неловкость не так уж и легко, как казалось на первый взгляд. Поцелуй на Снежном балу должен был избавить их от некоторой неловкости в общении. Так было у Майка и Оди. Наверное. Никто из них с ними об этом не разговаривал, но почему-то они были в этом уверены. Макс смеялась с нелепых шуток Лукаса, улыбалась так ярко, будто могла заменить солнце. Для Лукаса она это и делала. Она давно стала для него кем-то особенным. Кем-то, кто всегда будет согревать своим теплом, несмотря на погоду на улице. Кем-то, кто всегда поможет в трудной ситуации. Лукас заметил мороженщика и решил угостить мороженым Макс, и самому съесть его за компанию. — Макс, давай возьмём мороженое? — Угу. Лукас повел Макс к мороженщика за все ещё сцепленные руки, которые никто из них разъединять не собирался. — Здравствуйте, эм… Лукас замялся из-за осознания того, что понятия не имеет какое мороженое любит Макс. Макс поняла причину его заминки и весело рассеялась. — Я люблю ванильное. — Хорошо. Дайте, пожалуйста, ванильное и пломбир. — Пломбир? — Макс выглядела действительно удивленой. — Да, люблю просто пломбир. — Хм. Хорошо, я запомню. Они забрали свои порции мороженого и пошли дальше по дорожке, а Лукас подумал о том, что тоже запомнит вкус ее любимого мороженого, и простить себя ни за что не сможет, если забудет. Ее яркие голубые глаза, в которых отражались ее истинные эмоции, сейчас были закрыты. В последний раз, когда он видел их открытыми в доме Криллов, они будто были затянуты белой дымкой. Глаза не были такими яркими, какими он привык их видеть. Он всегда сравнивал ее глаза с небом, таким далёким и одновременно близким. Как и сама Макс. Она одновременно могла быть очень близко, но вместе с этим и очень далеко. Прямой пример этому время после смерти Билли. Лукас подходил к ней, пытался поговорить и она стояла рядом с ним. Ему стоило только протянуть руку и он мог бы дотронуться до нее, но когда он это делал он не ощущал ее близости, как это было раньше. Она словно была ни здесь, и на его вопросы вовсе отвечала не она, а кто-то, кто подменил ее. Лукас винил себя за то, что не заметил этого раньше. Может быть, если бы он обратил внимание на ее состояние он смог бы помочь и уберечь ее, спасти. И ей бы не пришлось последние три года лежать на больничной койке безжизненной куклой. Он миллионы раз проклинал себя за то, что не смог дать отпор Джейсону, вследствие чего сломались наушники. Наушники были единственным спасением Макс, а он взял и сломал их. В какой-то степени он рад его смерти, хоть и понимает что он ее не заслуживает. Тем более такой. Но он ничего не может с собой поделать. Ладони непроизвольно сжались в кулаки, а ногти больно впивались в кожу. Ему было все равно. Ему уже давно было наплевать на физическую боль, ведь он полностью погряз в эмоциональной. Лукас закрыл глаза, пытаясь прогнать из головы воспоминания, что каждый раз появлялись так некстати. В дверь постучали и Лукас поднял, голову раскрыв глаза. В дверном проёме стояла Эрика с пакетом в руке. Она с сочувствием и некой жалостью смотрела на Лукаса. — Привет, я принесла тебе еды. Эрика зашла в палату и подошла к тумбочке, положила на нее пакет с едой. Стоя на месте она несколько секунд смотрела Лукасу прямо в глаза, не отрываясь. — Слушай, Лукас, тебе всё же нужно появляться дома не только ночью. Я больше не могу прикрывать тебя перед родителями. — Я удивлён что мы до сих пор не переехали. — Я была очень убедительна, да и к тому же, они меня любят. — А меня значит нет? — Я этого не говорила. — из-за отсутствия второго стула в палате Эрика сняла пакет и заняла его место на тумбе. — И не надо переводить тему, иначе они соберутся и уедут, а нас здесь оставят одних. — Как же они тебя оставят, если любят. Эрика закатила глаза. — Ты бесишь. — Взаимно. Такие диалоги между ними происходили довольно часто. Не для того, чтобы задеть друг друга, а просто для того, чтобы немного отвлечься. На время их перепалок это действительно срабатывало. Она единственная из всех его друзей, кто приходит навестить его и Макс настолько часто. Возможно это из-за того что они брат и сестра. Они очень сильно отдалились от родителей и удивлялись, каким чудом те ещё не бросили их здесь. Все остальные ребята тоже приходили, но редко. Лишь Оди заходила немного чаще, но и то надолго не задерживаясь. Дела не ждут. Они всей компанией пытаются придумать план по уничтожению Векны и спасению Хоукинса. Им нет дела до Макс, что лежит в коме. У Лукаса сложилось именно такое мнение. Да и Эрика приходит сюда чтобы побыть с ним в основном. Он винить ее в этом не собирается. Он никого в этом винить не собирается. — Я волнуюсь за тебя. — Что? Ты волнуешься за меня? — на лице Лукаса появилась горькая усмешка, а брови в неверии поднялись. — Да, я твоя сестра и мне положено волноваться. Каким бы не было наше общение раньше. Глаза, голос — всё показывало серьезность ее слов, что на нее не очень похоже. Хотя, за последние три года он уже должен был привыкнуть. Она повзрослела намного раньше, чем следовало. Как и все они. Лукасу было очень жаль, что он и ее не смог уберечь от всей этой дребеденью с монстрами. В последнее время он слишком много жалел. — Мне жаль. — В смысле? — Мне очень жаль что я не смог уберечь тебя от этого всего. Я не смог спасти Макс, за что буду винить себя до конца жизни, даже если она очнётся. Кулаки разжатые с момента появления Эрики вновь сжались. К глазам подступила влага, и дабы не дать слезам политься из глаз Лукас задрал голову к потолку. Эрика наблюдала за резкой сменой в поведении брата. Она слезла с тумбы и подошла к Лукасу, аккуратно обнимая его, обхватывая шею руками. — Лукас, ты в этом не виноват, не стоит винить себя в этом. Я сама полезла с Дастином и остальными на секретную базу. Это было моим решением. Позже я сама начала расспрашивать вас обо всем, поэтому и влезла во все это. И в этом твоей вины тоже нет. И когда Макс очнётся, не если, а когда, она не будет рада тому, что ты винишь себя в произошедшем. Лукас сильно зажмурил глаза, стараясь привести мысли в порядок. — Да. Да, ты права. Она не будет рада этому когда очнётся. Эрика отстранилась от Лукаса и усмехнулась. — Именно это я и говорила. И не смей больше распускать сопли, прекрасно знаешь ведь, как мне это не нравится. Эрика состроила гримасу отвращения и вернулась к тумбочке, только на этот раз не садясь на нее, а опираясь. Лукас улыбнулся и засмеялся еле слышно. Он не знает как бы жил без нее и ее сарказма. Лукас и Эрика погрузились в уже так привычную им тишину. Она не была неловкой, как то было раньше. Им было уютно и хорошо рядом, а это самое главное. — Эй, Лукас. Лукас поднял глаза на Эрику, но та смотрела не на него. Он проследил направление ее взгляда и наткнулся на монитор, подключенный к аппарату измерения сердечного ритма. Лукас перевел непонимающий взгляд на Эрику. Та его заметила. — Так должно быть? Эрика указала пальцем на экран и вновь посмотрела на Лукаса. Лукас, не понимая что она имеет в виду, поднялся со стула и подошёл ближе к прибору. Не задавая никаких вопросов он начал всматриваться в неровную линию, показывающую частоту биения сердца. Ничего странного Лукас не заметил и уже было хотел повернуться к Эрике и сказать что шутит она совсем не смешно, но он зацепился взглядом за полосу и наконец начал замечать разницу между тем, что видел несколько секунд ранее и вообще за все время его нахождения здесь, и тем, что видел сейчас. Хоть и незаметно, если специально не вглядываться, но было видно небольшое ускорение сердечного ритма. По звуку понять это Лукас точно не смог бы, ведь давно засевший в его голове писк сливался в один неприятный звук. Лукас повернулся к Эрике, что наблюдала за ним. — Это… Лукас не договорил, ведь и сам не знал что хотел сказать. Он повернул голову в сторону Макс и также внимательно, как ранее за аппаратом, стал наблюдать за ней. Грудная клетка, что раньше поднималась почти не видно, сейчас поднималась немного чаще и более заметно. Лукас перевел взгляд на лицо Макс и заметил чуть заметное подрагивание уголков губ. Веки также подрагивают, а глазные яблоки под ними мечутся из стороны в сторону. Лукас растерялся, не зная что делать. Вдруг это нормально и иногда происходит с людьми в коме? Он не знал этого, ведь в медицине не разбирался. Но ведь с Макс раньше такого не было, да и кома у нее не совсем обычная. — Эрика, позови врача! Эрика в тоже секунду сорвалась с места и скрылась за дверью, оставив ее раскрытой. Лукас подошёл к Макс, схватил ее за пальцы, торчащие из-под гипса. Его взгляд метался по всему телу Макс, улавливая ещё более частые поднятия груди, ещё чаще двигающиеся глаза и губы. В палату быстро зашёл мужчина в медицинском халате и с маской на лице. Подойдя к койке Макс, он оттолкнул Лукаса и занял его место, наблюдая за Макс и отслеживающими её состояние приборами. Через несколько секунд в палату вбежали медсестры и вытолкали из нее Лукаса, закрыв дверь перед ним. В коридоре его ожила взволнованная Эрика. Еле совладав с собой, Лукас тихо проговорил: — Нужно рассказать остальным. *** Компания собралась в больничном коридоре. Они прибыли в больницу как только смогли, после сообщения по рации. Новоприбывшим напряжённо смотрели на Лукаса и Эрику, которые ничего стоящего так и не сказали. — Так что случилось? — Дастин первый нарушил тишину, от которой голова начинала болеть не меньше, чем от громкого шума. — Макс. Лукас начал говорить, но смог произнести лишь имя, как в горле застрял ком, а слова остались несказанными. — Что с Макс? Одиннадцать поддалась немного вперёд. Выглядела она очень взволновано и нервно, а неизвестность только и подкрепляла эту нервозность. — Мы сами не знаем. Мы просто сидели и разговаривали, как внезапно у нее поднялся пульс и она начала дёргаться. Я позвала врача почти час назад, из палаты до сих пор никто не выходил. Эрика поняла что Лукас не может произнести это, поэтому сказала всё сама. Все некоторое время просто стояли в тишине, потом Майк выступил вперед и встал рядом с Оди. — Так может это нормально? Ну, то есть, вдруг у людей, находящихся в коме иногда происходит такое? Лукас тут же поднял на него взгляд, его глаза угрожающе прищурились и он сделал шаг вперёд. — Слушай, я знаю как ты относился к Макс и если тебе всё равно, мог не приходить. — Эй, не надо устраивать разборок. — Уилл встал между Майком и Лукасом, выставив в из стороны руки. Ему бы не хотелось чтобы они здесь ещё драку устроили. Майк будто и не обратил на него внимание продолжил говорить: — Мне не всё равно на Макс, Я волнуюсь также, как и остальные. Просто может быть тому, что произошло есть объяснение, и не стоит поднимать панику раньше времени. Лукас хотел было что-то ответить, но его руку сжала стоящая рядом Эрика и прошептала ему: — Лукас, он прав. Лукас попытался успокоиться, ведь срываться на Эрике, да и на друзьях, он не хотел. Тем более Майк действительно может оказаться прав, ведь сам Лукас предполагал такое. Но от волнения так просто не избавиться. — Да, наверное ты прав. Прости что вспылил. — Ничего. Губы Майка искривились в подобие на улыбку. Он взглянул на лицо Оди, протянул свою руку и сжала ее ладонь в своей, пытаясь подбодрить. Одиннадцать взглянула на него и тут же отвела взгляд, не так умело как Лукас справляясь с волнением. — Я просто волнуюсь. За всё время, проведенное в коме, Макс ни разу не двигалась или ещё что-то на подобии, а тут ни с чего случилось это. Ребят кивнули, давая ему возможность продолжить. — И ещё я подумал, что раз она начала двигаться, значит что она может очнуться. Но и вместе с этим я не знаю что сейчас происходит в палате. Вдруг она умирает, а я никак не могу помочь? Лукас присел на рядом стоящий стул и закрыл лицо руками. В голове начали появляться плохие мысли. Одни хуже других. И он ничего не мог м этим поделать. — Лукас, все будет хорошо. Она двигалась, а это значит, что она скорее всего скоро очнётся. — Дастин, подошедший к Лукасу и положивший руку на его плечу, хотел добавить «я надеюсь на это», но решил оставить это при себе. Лукас отнял руки от лица. — Но из-за чего она могла начать двигаться? Оди пыталась найти ее, но у нее ничего не вышло. Что если Макс в сознании Векны и он мучает ее? Что если ей просто плохо там, где бы она не была? — Я могу ещё раз попробовать найти ее. Одиннадцать говорила без дрожи в голосе и с решимость в глазах. — Но Оди… — Нет, Майк, я должна попытаться сделать это. Их начавшийся спор прервал звук открывающейся двери. Из платы Макс вышел Врач. Он стянул маску с лица и оставил ее под подбородком. Лукас тут же соскочил со стула и подошёл к нему. — Доктор, что с ней? Мужчина посмотрел на Лукаса внимательным взглядом. — Кем вы приходитесь мисс Мэйфилд? — Я ее парень. — Простите, но мы сообщаем информацию только близким родственникам. — У нее кроме мамы никого нет, а она сейчас сюда прибыть не сможет. Мужчина несколько секунд смотрел на Лукас, после чего перевел взгляд за его спину. Когда его взгляд вернулся обратно к Лукасу он заговорил. — Мистер? — Синклер. — Мистер Синклер, идите за мной. Лукас через плечо бросил взгляд на друзей и последовал за мужчиной. Врач вел его по коридору, они несколько раз сворачивали, после чего зашли в кабинет. Лукас остановился в дверном проёме и стал оглядываться. Мужчина же сел за стол и полностью сняв маску, выкинул ее в мусорное ведро. — Присаживайтесь. — Мужчина указал рукой в сторону стула. Лукас быстро занял предложенное ему место. — Так что с Макс? Мужчина вздохнул. — Я не знаю. Пульс мисс мисс Мэйфилд пришел в норму примерно через десять минут, всё остальное через пару минут. Всё это время мы наблюдали за ней и никаких отклонений не обнаружили. — А такое может быть с людьми в коме? — Да, у людей в коме иногда двигаются глаза и сердечный пульс меняется, но не слишком заметно. В этот раз пульс поднялся значительно и движения глаз были слишком резкими и тело двигалось, насколько это было можно заметить при наличии гипса. Такое на моей практике впервые, поэтому точно сказать что произошло я не могу. — Но сейчас всё хорошо? — Мисс Мэйфилд вернулась в прежнее состояние, никаких изменений замеченно не было. Не знаю, можно ли назвать это хорошим. Лукас замолчал, обдумывая то, что ему сказал мужчина. — Простите за такой странный вопрос, но почему вы не уехали из Хоукинса? Лукас поднял взгляд на мужчину. Все жители когда-то тихого городка, что до сих пор оставались в нем, знали что простым землетрясением это не было. Многие начали собирать вещи почти в тот же день, пытаясь собраться как можно быстрее и уехать из Хоукинса. — Во время землетрясения мои жена и сын пропали. Как и остальных пропавших их объявили мертвыми. И я уже свыкся с этой мыслью. Я стараюсь жить дальше. В Хоукинсе я остался для того, чтобы помогать таким людям, как мисс Мэйфилд. Я не смог спасти семью, и поэтому спасаю тех, кто в этом нуждается. Лукас поднялся со стула. — Спасибо за ответ. До свидания. Ответ Лукас не услышал, так как очень быстро вышел из кабинета, закрыв за собой дверь. Лукас шел в сторону друзей и размышлял над ответом мужчины. Он смирился со смертью своей семьи и жил дальше, а сможет ли Лукас жить дальше, если Макс не очнётся?