В + А = ?

      Я чувствовал себя глупцом. Я должен был давно поумнеть, но нет же. Я наблюдаю как этот невыносимый, противный мальчик поёт в таком же отвратительном кафе.       Сначала я думал, что это просто способ расслабиться. Посмотреть на других людей, почувствовать своё превосходство над ними и всё в таком духе. На самом деле это довольно занятно, я мог писать свои работы, беря характеры и внешний вид этих людей. Например, вон тот, который сидит за столиком в углу, не переносит кофе без молока, его не смущает то, что кофе тут пьёт только он. А девушка с ирокезом каждый вечер выглядит так, как будто не знает куда себя деть. Каждый раз она пристраивается к новой кампании, но надолго там не задерживается. Мне это казалось странным, она была так дружелюбна и те отрывки её фраз, которые доносились до меня, были достаточно интересны для того, чтобы продолжить с ней общение. Но как знать, может она и хотела кампании на один раз.       Я не привлекал к себе внимания, отказывался от собеседников. Мне это не нужно. Я просто хотел побыть один после работы.       Это давало мне почувствовать себя героем плохого романа. Что-то в духе: «он был занят собой и своим бизнесом, а она была той, которая изменила его, той, которая вернула ему жажду жизни». Вот только наблюдал я не за прелестной девушкой, а за худощавым пареньком, количество цепочек на шее которого делала его на пару килограмм тяжелее.       Я смотрел на него внимательно: у парня был хороший голос, но выглядел он на сцене действительно неуклюже. Хотя, может я хотел, чтобы он так выглядел, чтобы позлорадствовать. Он не вёл себя вызывающе, в отличие от девушек, которые тут пели по субботам и вторникам. Не на сцене. Но я же его видел в жизни. Хах, такой же мерзкий для меня, как и те мальчики, которые ещё не поступили в институт, но уже всем рассказали о том, что уже имеют связи.       На самом деле, героя романа влюблённость должна воодушевлять, а не вселять желание поскорее отмыться.       Когда ты помешен на работе и своём принятии того, что ты человек нормальный, умеющий вести дела, с неменяющейся точкой зрения (и ориентацией, наверное) становится тяжко, стоит почувствовать влечение. Если бы моя бывшая жена знала об этом, она бы сказала, что я перечитал глупых романов, что я просто устал от своей скучной жизни. Не глупо ли?       Я морщился, смотря на него. Он непривлекательный. Он неприятен мне своим характером и повадками. В подтверждение моих слов я услышал, как его голос сорвался. Какой ужасный звук вышел. Радость от его небольшого унижения на сцене заставила меня рассмеяться. Это, наверное, выглядело слишком грубо со стороны. Я встал из-за столика и направился к выходу, задев по пути официантку.       В кармане своего пальто я нащупал пачку сигарет — моя глупая привычка. Сколько раз я уже собирался бросить, но оставлял упаковку на «всякий случай» и деньги на новую? Под невнятный попытки басиста исправить положение я вышел из душного кафе и сразу завернул за угол.       В последнее время я был постоянным гостем этого переулка. Какой-то уличный пёс тоже. Я подкармливал его, а он сидел рядышком, создавая мне хорошую компанию. Мой новый друг был спаниелем. Так себе порода. Я читал, что они очень болезненные, так что ему не повезло оказаться на улице. Даже не особо разбирающемуся человеку будет ясно, что долго он не проживёт. Хотя уже полгода спаниель никуда не убегал и выглядел на удивление чисто и опрятно. Один раз мне даже показалось, что он слегка поправился, но я решил, что просто слишком давно не видел собак. — Хочешь, заберу к себе? — спрашиваю я пса, поглаживая его за ухом. —У меня, конечно, места немного, но у тебя будет свой угол Я улыбаюсь своему собеседнику. Мне нравится чувствовать себя добрым. Когда смотришь в собачьи глаза время течёт как-то по иному, и я даже представить не могу сколько просидел там. — Я не думал, что вы сдружились с моей собакой. — Парень, пару минут (минут же?) назад певший на сцене, стоял передо мной, теребя в руках сумку. — У моей собаки есть свой угол, не беспокойтесь. Он так чётко выделил «моей», что мне даже пришлось поднять голову и посмотреть на него. — Если это твой пёс, то почему он шляется на улице? Там, где с ним может случиться что угодно? — нападаю я словесно, будто не хочу верить, что мой лучший друг — его питомец. — Не лучше ли было оставить его дома?       Тупой разговор про собаку. А мои переживания прозвучали как угрозы. Я поднялся с корточек, опираясь на стену, и подошёл к парню ближе. Возможно, я слишком много выпил, а возможно, я просто хочу почувствовать себя сильнее, чем я есть. — Ему нужно много гулять, так что нет ничего страшного в том, что он побудет на улице. Будьте уверены, я знаю, как ухаживать за своим животным. «Я знаю как ухаживать…» Да ещё вежливый такой. — Не имею ничего против. Почему ты не на сцене? Твоё выступление обычно заканчивается позже. — В моём тоне опять звучит упрёк, и я явно не говорю вежливо. Хотя если я дурачок, который сразу признаётся, что следит за временем его выступлений, нужно ли быть вежливым? Можно обойтись и без этого. Парень ничего не ответил, но явно поник, опустил голову. Выгнали что ли? Он больше ничего мне не сказал, подозвал к себе спаниеля и отправился с ним от меня прочь. Странно. Можно было бы и пообщаться, если такой вежливый. Ничего плохого я не сказал.       Мой воспалённый мозг подкидывает мне одну идею за другой: догнать, спросить в чём проблема поговорить со мной ещё… Где-то на задворках сознания маячит чувство раздражения от того, что голос его неприятен и когда он говорит, и когда поёт. Да и сам он какой-то ещё более неказистый вблизи. Со сцены посимпатичнее.       Даю ему фору в несколько минут, а потом следую за ним.       Меня качает, и я представляю себе, что я на корабле, а тот, за кем я иду — матрос, не желающий выполнять свою работу. Я капитан? Если я капитан, то я могу отдавать приказы? Чёрт, это на самом деле интересно.       Парень заметил меня и ускорил шаг. Наверное, будь я трезв в тот момент, я бы развернулся и пошёл домой, ощущая стыд. Зачем мне пугать и так несчастного человека? Он идёт всё быстрее, а я в своей голове кручу хрипловатый голос и джазовые мотивы. Не слишком ли хорошо я запомнил то, что видел и слышал?       Мне потребовалось немного времени, чтобы догнать парня и чуть не врезаться в него. Он резко обернулся и посмотрел на меня как на умалишённого. — Что вам нужно? — спрашивает певец, пытаясь посмотреть на меня злобно. Мне же кажется, что он выглядит смущённым. — Что с тобой не так? — спрашиваю я в ответ.       Мне, в данный момент, это кажется самым логичным ходом развития событий.       Серьёзно, мне хочется столько всего сделать именно сейчас. В моей голове куча идей, мои пальцы и ноги уже готовы двигаться вслед той музыке, что звучит в голове. Если бы был поумнее, понял бы, как это всё может опозорить меня. — Вам что-то от меня нужно? Я тороплюсь, так что давайте в следующий раз. — Он отходит подальше от меня, оглядываясь по сторонам. — Ты что-то ищешь? Потерял что-то? — Я начинаю осматриваться по сторонам вместе с ним. — Я могу помочь. В его противных глазах поселилось напряжение. Или это страх? Если это он, то я точно смогу ему помочь. Моя уверенность в ту минуту просто зашкаливала. — Зачем вы идёте за мной? Я вам не делал ничего. Я даже вас не знаю. — С чего ты взял что что-то кому-то… — Какая сложная фраза. Мне приходится на пару секунд замолчать, чтобы суметь выразить свою мысль: — Мне просто так хочется. Я хочу идти за тобой и поэтому иду. Мне не интересен ты вообще. В самом деле, с чего ты взял, что я буду тебя слушать? Я не хочу. Мне не нравится твой голос. Он отвратительный, просто отвратительный. И мне не нравится, как ты поёшь. Эти песни тебе совсем не подходят, они не для тебя. Они слишком светлые и хорошие для такого ублюдка как ты. Я-то знаю, что ты ублюдок. Да по тебе видно! Кто станет так обращаться с собакой? И вообще ты мне не нравишься.       Слова льются из меня как пиво из дырявой бочки, я зачем-то перехожу на личности. Мне кажется, что я-то молодец. Очень понятно высказываюсь, всё идёт как по маслу, как в симфонии: сначала говорю быстро, для этого даже слово специальное есть. Я его знаю, и в этот момент мне так захотелось его произнести, но не могу выговорить.       Мой язык движется всё медленнее, медленнее, а шум в голове становится всё громче и громче.       Мои руки за что-то хватаются, а дальше я проваливаюсь в черноту.