Секретный ход

      Очередная ссора с Роном очень болезненно пришлась для чувствительного сердца Гермионы. Не говоря никому, девушка отправился в Хогсмид, чтобы оттуда нелегально выбраться сначала в магическую часть Лондона, а от туда уже в маггловскую.       Поэтому теперь она неслась к первому попавшемуся кинотеатру. Узнала она о нём от любезных прохожих. Спасибо, Лондон, что ты можешь быть таким добрым. Если бы не подавленное настроение Гермионы, то она могла бы заметить, как красиво освещался вечерний город, хоть кругом и было довольно сыро и влажно.       Улицы Лондона не радовали жителей солнышком и ясной погодой, поэтому под уже сильно промокшем зонтиком Грейнджер активно наступала на лужи, наслаждаясь отлетавшими каплями в разные стороны. Катившиеся слёзы отлично гармонировали с настроением погоды. Шмыгая носом и еле сдерживаясь, чтобы не зарыдать от боли во всё горло, она поспешно направлялась к зданию, желая отвлечься и скрыться от любовных проблем.       Почему с Роном так было сложно? Почему он никогда не мог её понять? А ещё эта крутящаяся возле него Лаванда? Сколько радости было в глазах Рона, когда Браун прыгнула ему на шею, заломив губы в сочном поцелуе. А теперь Гермиона просто попросила объяснить друга, как так получилось, что он схлопотал Тролля по зельям, на что он ответил ей:       — Почему ты вечно лезешь в мою жизнь, Гермиона?       Так вот что он думал — что она заноза в пальце. Пусть тогда теперь сам всегда решает свои проблемы. Больше она ему помогать ни с чем не намерена.       Кинотеатр был встроен в торговый центр, так что, поднимаясь по эскалатору, Гермиона могла насладиться спокойствием, происходящем вокруг. Многие магазины закрывались из-за позднего часа, но это людям не мешало прогуливаться по тёплому зданию.       — Один билет на «Эмму», — довольно уныло сказала Гермиона, дойдя до кассы кино и протягивая нужное количество фунтов.       — Какое место вас утроит? — ласково спросила продавец, забирая купюры.       — Какое-нибудь на первом ряду, — ответила Гермиона.       Определённо, она была мазохисткой — на первом ряду максимально неудобно смотреть происходящее на экране — затекала шея. Но, может, таким образом получится заглушить душевную боль.       — Ваш билет, — аккуратно протянула листок девушка за кассой.       Даже не поблагодарив, Грейнджер направилась к нужному залу. До начала фильма оставались считанные минуты, так что в зале уже сидели люди, ожидая начала показа. Многие, как девушка знала, специально приходили позже, чтобы пропустить назойливую рекламу.       Первый ряд был полностью пустой. Ещё бы. Какой идиот захочет себя мучить. Кроме неё, конечно же.       На большом экране крутили трейлеры будущих фильмов. Но на деле Гермионе не было до этого дела… Как бы она не пыталась отвлечься, все её мысли возвращались в гостиную Гриффиндора к страстному поцелую Рона и Лаванды. Гермиона не могла оторвать от них взгляда, наблюдая за резвыми движениями их губ. Она видела, как Рон, притянув девушку ближе к себе, быстро — так, чтобы никто не заметил — заполз пальцами под полосатую кофточку, которая чуть приподнялась, оставляя оголённый участок кожи между краем кофты и джинс. Лаванда сжала его рыжие волосы, вызывая его рваный выдох. Гермиона слышала их вздохи и стоны. Они звенели в её ушах.       — Ро-о-он, — хрипло, страстно, почти о чём-то моля, произнесла Браун.       Слёзы вновь образовались в глазах Грейнджер, не смотря на звонкий радостный смех героини. Они потекли, обжигая кожу. Как же было паршиво. Как же хотелось кричать до потери сознания.       «Что ты наделал, Рональд?» — взвыло сознание Гермионы, позволяя ей заплакать. Она плакала и молчала, прикрытая рот ручкой, ведь не имела права мешать сидящим в зале людям наслаждаться происходящей картиной на экране.       Грейнджер была жалкой. Она вела себя жалко. Никогда в жизни она не могла подумать, что позволит себе рыдать из-за кого-то парня. Не она.       — Занимаешься самобичеванием? — горячий шёпот коснулся уха Гермионы. Она в шоке повернулась на голос и открыла рот в изумлении. — Закрой рот. Пикси залетит.       — Паркинсон? — шокировано спросила Грейнджер. — Что ты здесь делаешь?       — А ты? Думала, можно сбежать не замеченной? — голос Пэнси был сладок, даже слишком. Обычно от слизеринки Гермиона получала в ответ лишь волну грязи и брезгливый тон, но не сейчас…       — Ты следила за мной? — Гермиона прижала руку к груди. Там бешено билось сердце, наверное, от осознания того, что её так бесцеремонно «спалили».       Конечно, она должна была догадываться, что рано или поздно карты вскроются. Но в подобных ситуациях «поздно» было лучшим вариантом развития событий.       — Были бы мы в Хогвартсе, я бы тебе начислила баллы за сообразительность, — и снова так сладостно, что у гриффиндрки скрутило живот.       Вдруг рука Пэнси легла на не скрытую серой юбкой коленку. Брюнетка очертила коленную чашечку и повела выше по бедру, наблюдая за смущенной Гермионой. Если бы гриффиндорка стояла на ногах, то, непременно бы, упала.       Мягкие пальчики гладили внутреннюю часть бедра. У Грейнджер закружилась голова, поэтому она вцепилось пальцами в подлокотники и откинула голову назад на синее сидение.       Пэнси победно улыбнулась. Ради этого стоило отправиться за заучкой в маггловский мир, чтобы наконец-то остаться с ней наедине и испытать её, как она уверена, девственное тело.       Своё увлечение к Грейнджер брюнетка поняла и приняла не сразу, вернее, она вообще не хотела его принимать. Однако эротические сны и постоянные мысли мешали ей, отчего пришлось признаться самой себе. Да. Чёрт её дери. Она без ума от гриффиндорской заучки.       И из-за всех стереотипных убеждений Пэнси не могла просто взять и напрямую сказать о своих желаниях Грейнджер. Тем более это было не в её стиле. Вот так в кино, в темноте, где никто их не знает и никогда не найдёт, она могла позволить себе намного больше.       Осмелившись, Пэнси повела рукой ещё выше, коснувшись хлопчатого белья. Там было жарко. Проведя пальчиками по белью вверх вниз, слизеринка почувствовала, как вздрогнула и напряглась Грейнджер.       Последняя незамедлительно свела ноги, зажимая руку Паркинсон между своих ног.       — Тебе нужно прекратить, — дрожащим голосом произнесла Гермиона. И дело было далеко не в том, что они были в общественном месте и не одни, а дело было в чувствах… Почему Пэнси вызвала такую невесомость в её животе, которую никогда не мог вызвать Рон? Как так получилось? Почему ей понравились действия девушки?       Гермиона же не была лесбиянкой. Она никогда не замечала за собой подобного. Всю жизнь её влекли парни, тот же Виктор Крам тому пример. С ним она даже состояла в отношениях.       — Расслабься, Грейнджер. Тебе понравится.       Проворными пальчиками Пэнси удалось подвинуть ткань трусиков и коснуться сомкнутых половых губ.       Шокированная Гермиона схватила девушку за запястье, тем самым пытаясь остановить её движения.       — Так быть не должно.       — Стесняешься окружающих?       — Дело не в этом, просто… Просто мне не нравятся девушки, — закусив губу, призналась шатенка.       — Не нравятся, говоришь? А почему тогда твоё тело говорит об обратном? — снова горячим шепотом произнесла Пэнси ей на ухо, проведя пальцем между складками больших губ, и коснулась языком её уха, очертив то по краю.       Низ живота Гермионы скрутило, посылая приятные импульсы по всему телу. Что с ней происходило? Откуда в ней такое желание? Неужели это просто стремление организма поскорее выкинуть Рона и зарыться в других чувствах и человеке?       Палец слизеринки сделал два круга вокруг клитора. Для Гермионы этого было достаточно, чтобы понять, что она хочет большего. Она хочет, чтобы Паркинсон продолжала свои движения. Оглядываясь назад и замечая, что ближайшие к ним зрители сидели в ряду шестом, гриффиндорка шире раздвинула свои стройные ноги.       В грудной клетке Пэнси заиграл огонь. Заучка львиного факультета раздвинула перед ней свои сексапильные ножки. От этого хотелось рычать, ведь настолько это было прекрасно.       Больше брюнетка не испытывала к ней брезгливости, ведь чувствовала свой собственный жар внизу живота, который разгорался и так каждый вечер перед сном. Но теперь Пэнси не нужно ничего воображать: всё уже было в её власти.       Продолжая массировать чувствительный комочек нервов шатенки, Паркинсон свободной рукой повернула её раскрасневшееся лицо и впилась в её розовые губы.       Гермиона вздрогнула. Мозг отказывался работать, поэтому перед глазами расплылась вся картинка реальности. Девушка уже не понимала, что происходит. Всё, что она чувствовала, — дразнящие движения слизеринки и её настойчивые губы.       Гермионы было особо не с кем сравнить Пэнси, но это были, однозначно, самыми грязными поцелуями за всю её жизнь. Язык Паркинсон был буквально пламенным и резким. И Грейнджер это нравилось.       Особенно внутренние чувства гриффиндорки настигли своего пика, когда она поняла, что с трудом могла сидеть в кресле. В порыве поцелуя Гермиона успела переместить руку на грудь другой девушки. По своему опыту она догадывалась, что у многих представительниц женского пола, грудь — довольно чувствительное место, поэтому теперь, сжимая округлую тёплую плоть в своих прохладных ладонях, Гермиона чувствовала лёгкие выдохи в свои губы.       Это было дикостью. Чем-то нереальным. Но вскоре пришедший оргазм разбил все представления о жизни Гермионы. Несмотря на простоту движений Пэнси, экстаз чувств достиг своего максимума. Ей ещё никогда не было так хорошо, видимо, поэтому она решила доставить удовольствие в ответ, выбежав из зала за руку с Пэнси и забегая в первый попавшийся туалет.       Может, не так уж и нужен этот Рон.