ПроХвосты

Боруто не представлял, что Мицки может быть таким прекрасным. Нет, конечно, он всегда был невероятно красивым. И когда спал, и когда грустил, и в грязной порванной одежде. Даже в больничной палате с бинтами, он был очень и очень красив — хоть таким Узумаки предпочитал его не видеть. Словом — Мицки всегда был невероятно привлекательным. Но однажды Боруто особо остро это прочувствовал и никак не мог оторвать взгляд, и сглотнуть вязкую от возбуждения слюну. Мицки пробовал новую модификацию тела — тренировался, как ему велел Орочимару. И Узумаки никак не мог спокойно за этим наблюдать. У Мицки вместо ног был хвост. Длинный. Мощный. Нежно-голубой как и его волосы. Крупные чешуйки выделялись тоненькими полосками белой кожи и были матовыми, словно присыпанными пудрой. Весь Мицки был словно сахарная пудра — и волосы, и невероятно гладкая, нежная кожа, и этот восхитительно будоражащий хвост. Глядя на плавные изгибы его мощного хвоста, сокращения мышц, Боруто так завёлся, что Мицки пришлось прерваться и убрать хвост — Узумаки взял его прямо на поле, наспех растягивая и втрахивая в траву, до испорченного зеленью кимоно. Мицки тогда не совсем понял, что это было, но противиться не хотел, да и не очень бы получилось это сделать, когда Боруто трахал его рот языком и вжимал в траву. Да и было хорошо. Потом, когда они оба отдышались и вернулись домой, выбросив абсолютно испоганенную одежду змея, Узумаки рассказал, что это хвост так его впечатлил. Мицки засмеялся на это своим тихим, мягким смехом. И показал хвост, заняв им всю кровать — кончик даже свисал с края на пол. Боруто долго разглядывал эту часть тела. Гладил. Изучал. Любовался. Это было волшебно. Чуть ниже пупка нежная кожа переходила в маленькие, ещё мягкие чешуйки, словно диковинным украшением обнимая его стан. Спускаясь ниже, там где должны быть бёдра и колени, чешуйки становились большими и крепкими. Они были размером с ладонь Боруто и такой правильной, ровной формы, что мысли о совершенстве змея снова появлялись в голове. Когда Мицки сгибал хвост или напрягал мышцы, между чешуйками белела нежная кожа. К концу хвоста чешуйки снова уменьшались и меняли форму, обхватывая кончик словно колечки. Это гибкое, гладкое тело было совершенным. Узумаки долго гладил весь хвост, от живота, кромки чувствительной кожи до самого острого кончика. Он не мог наговориться, засыпая Мицки комплиментами, восхищением. И поцелуями. Он целовал от живота где-то до той длины, где должны были быть колени. Мицки просто сгорал от таких ласк и в конце просто не смог удержаться, чтобы, убрав хвост, не обхватить Боруто ногами и не заняться любовью ещё раз, уже сам насаживаясь на его член. Узумаки был очень даже за. Только вот то, что хвост исчез, немного расстроило. Но Мицки всегда был рад снова показать своё чешуйчатое тело по просьбе Боруто. Только всего этого было ему безумно мало. Очень хотелось большего. Гораздо большего, а не тех пары часов по вечерам, когда Мицки складывал свой хвост завитками на кровати. Потрясающе красиво, но отделаться от других, куда более горячих мыслей Узумаки не мог. В конце концов, он сдался. Мицки снова улыбнулся на его просьбу, легко сбросил одежду, лёг на кровать, и через мгновение голубоватый хвост заструился кольцами на кровати. Змей улыбался, наслаждаясь восхищённым взглядом Узумаки, и сладко выдохнул, когда Боруто лёг рядом, страстно целуя. Он никогда не был против ласк и радостно подставлялся под все поцелуи и касания, нежась в объятиях, сильном захвате рук. Узумаки целовал долго, сам безумно радуясь тонким, прохладным пальцам парня, что запутались в волосах, как змеи. Потом он перешёл поцелуями на шею, а пальцами стал нежно, почти невесомо водить по рёбрам, вызывая этим восхищённую дрожь возбуждения у парня. Узумаки слегка укусил мягкую кожу над ключицей и сжал пальцами сосок, вызвав первый стон. Хвост сжался, выгнулся, словно Мицки подтянул колени. Боруто облизал второй сосок, гладя пальцами другой — сердце змея участилось и хвост снова сжался. Узумаки спустился поцелуями ещё ниже — зацеловал, облизал грудь и плавно перешёл на живот. Мицки стонал отчётливее и вскинулся, когда парень стал целовать грань между кожей и мелкими чешуйками — оказалось эта линия была очень чувствительной к такому. Змей громко, сладко вскрикнул, резко дёрнул хвостом, перекручивая кольца, когда Боруто втянул кожу на этой грани, ставя засос. Парень отстранился, любуясь возбуждением в колдовских золотых глазах, и наклонился к лицу, плавно гладя рукой хвост чуть ниже таза. — Мы ведь можем так? — Тихо, чтобы не разрушить это прекрасное возбуждение, спросил Боруто в приоткрытый, нежно-розовый рот. Секунду в глазах змея было непонимание, но потом он шокировано распахнул огромные глаза — страха там не было, только огромное возбуждение и волнение, желание этого. От таких резких чувств Мицки совершенно залился румянцем, часто задышал, а зрачки расширились, указывая на крайнюю степень возбуждения. Ему очень понравилась эта идея. Он осторожно, слишком взволнованно кивнул и вцепился пальцами в матрас. Радость и страсть ударили Узумаки в голову. Он впился в губы любимого, целуясь до того, как в висках начало стучать. После этого взгляд у змея стал совсем поплывшим. Боруто снова спустился поцелуями от шеи к груди и низу живота. Змей уже стонал на каждое действие, а хвост крутил нервные круги. Парень отстранился, рассматривая основание хвоста — он в общем знал, как устроены змеи, но не знал, что именно с хвостом Мицки. Но он заметил, что почти там же где должен быть член в человеческой форме, пара чешуек слегка приподнялись. Как раз там где узор изменялся, обхватывая тело хвоста полукольцами. Боруто немного посмотрел на бугорок и осторожно положил на него ладонь — Мицки застонал и толкнулся в руку, потеревшись и совсем потерявшись в чувствах. От этого пальцы парня съехали чуть вниз и Узумаки смог нащупать некую щель между чешуйками. Боруто несмело провёл пальцами по щёлке, и Мицки выгнулся всем телом — спина зависла в воздухе, а весь хвост перекрутился и на несколько секунд замер в напряжённой позе, пока змей смог расслабиться. — Да — туда, Боруто… — Выдохнул парень, расслабляясь на постели и крепче вцепляясь в матрас. Сердце Узумаки застучало в висках, сужая восприятие только к желанию овладеть любимым, совершенным, прекрасным телом. Даже если бы что-то случилось, они бы не обратили внимания, полностью поглощённые жаром желания и друг другом. И новым открытием. Боруто надавил на щель, плавно проникая пальцем внутрь любимого. Это тело действительно было устроено по-другому, и теперь внутри было влажно и скользко, словно он уже был смазан. Узумаки медленно ласкал пальцем вход, понемногу понимая, что теперь Мицки намного мягче и можно сразу вставить два пальца и ему не будет больно. Это он и сделал, услышав сладкий стон. — Ещё… — Простонал парень, выгибаясь дугами. Хвост нервно бил по полу. Узумаки двигал по влажному, вязкому входу и тонул во внезапном, кисловатом, освежающем запахе, что шёл от парня. От той самой смазки, что выделяло тело. Было очень приятно — чем-то похоже на лайм. Очень хотелось вылизать всё это, потому он вытащил скользкие пальцы, любуясь блестящей, розоватой щёлкой, что как-то нервно сжалась от пустоты. Чешуя вокруг входа растянулась в стороны, оставляя натянутую, белую кожу и розовеющую слизистую. Да, в следующий раз он с удовольствием вылижет этот манящий вход, а сейчас его больше интересовал выпирающий бугорок члена. Там чешуя так же расходилась в стороны, обнажая кожу и, пока ещё, тонкую щель, где была видна розовая плоть. Боруто провёл вязкой ладонью по напряжённому бугру, и Мицки снова громко простонал, толкнувшись в руку. Узумаки нежно, неторопливо водил пальцами по растягивающейся коже и чешуйкам вокруг встающего члена — что в этой форме, что в обычной, Мицки совсем сходил с ума от таких невесомых ласк. Он стонал, подаваясь навстречу гладящей руке, член всё больше креп, понемногу вылезал из тела, и, наконец-то, Боруто смог его разглядеть. Этот член был более розовым, совсем как язык, и такой же влажный. Не как вход, но всё же блестел от смазки. А ещё он был больше — немного длиннее и толще, чем обычный. На нём по всей длине были странные складки, похожие на очень вздутые вены, а головка была гладкой и мутноватой от пенистой смазки, что была похожа на слюну. Узумаки увлечённо разглядывал напряжённый, влажный пенис, пока не решился взять твёрдую, тёплую плоть в руки. Он действительно был толще обычного, но такой нежный и влажный, что ласкать его двумя руками было очень приятно. И ещё запах усилился, словно это теперь Мицки действительно пахнет лаймом. — Боруто, давай уже… Я больше не могу! — Простонал совсем запыхавшийся и раскрасневшийся змей, толкаясь в ладони парня. Узумаки заметил дыры в матрасе, куда вцепился Мицки, и решил, что больше действительно нельзя тянуть. Да и внезапно свой болезненный стояк включил ощущения. Голова закружилась от столь сильных чувств. Он убрал мокрые руки от члена, на что змей всхлипнул, и наклонился к лицу парня, медленно целуя горячие губы, пытаясь их успокоить. Такая передышка немного вернула самообладание, и он наконец перекинул одну ногу, зажимая широкий хвост коленями. Мицки снова вздрогнул и напрягся, бешено перекручивающийся хвост ударился в спинку кровати, слегка её зашатав, и обмотался вокруг основания, собравшись напряжёнными кольцами. Железная основа натужно застонала. Боруто поцеловал дёрнувшийся живот и немного сдвинулся назад, примеряясь к растянутой щёлке, чтобы легко войти. Его словно молнией ударило, когда головкой он коснулся мокрой слизистой, что возбуждённо сжималась. Член легко скользил во влажное, горячее нутро, до самого конца. Так нежно и плавно, словно это и было создано для того, чтобы Боруто его трахнул. И отказать этому он не мог. Очень хотелось сразу же взять резкий темп, чтобы как можно скорее кончить в него, но в тоже время хотелось быть настолько ласковым, чтобы любимый сгорел от чувств и ощущений нежности. Узумаки опёрся руками в матрас, по бокам от Мицки и плавно заскользил в нём, буквально каждым движением вызывая стоны. — Куда нужно, Мицки? — Смог спросить Узумаки между размеренными движениями, сходя с ума от шелковистой гладкости этого нутра. Змей только стонал, выгибал спину и совсем не слышал и не понимал ничего, кроме движений члена внутри него. Боруто, на пробу, сделал пару более крепких толчков, и Мицки совсем выгнулся дугой, матрас под ногтями снова затрещал, а основание кровати скрипнуло отчётливее, будто металл что-то сжимало. Узумаки возликовал от того, как нервно и страстно змей сжимал кольцами свой хвост. В этой позе до лица он не дотягивался, а сгибать хвост пока не рисковал, потому прижался губами к груди. В этом положении мокрый, горячий член Мицки цеплялся за его живот, скользя между телами. Змей застонал громче и как-то хрипло, сжимая крепкими мышцами член Боруто в себе. Настолько, что на мгновение парень даже не смог двигаться, а в глазах потемнело от подкрадывающегося оргазма. Мицки поспешно расслабил эту часть хвоста, и Узумаки взял более быстрый, но не грубый, темп, чувствуя, что и парень уже на пределе. И через несколько толчков змей снова выгнулся и кончил себе на живот. Мутноватая сперма была более жидкой и её было больше — она запачкала весь живот, растекаясь по белой коже прекрасным узором. От таких невероятных чувств хвост совсем потерял контроль и сжал кровать так, что железная основа просто сплюснулась под ним, а ножки загнулись вверх. Скрип металла был последним, что услышал Боруто, кончая в горячее, пульсирующее и ещё более мокрое нутро. В глазах потемнело, а кровать, потерявшая опору, упала на пол, стукнувшись изломанным дном о плиты пола. Мицки смог убрать хвост, и его не придавило, но от этого сжатый матрас выпрямился и их подкинуло, а потом потянуло вниз за перекосившейся кроватью. Они немного сползли, и ноги Узумаки упёрлись в изгиб хвоста. Он вышел из Мицки, увидев как ещё нежно пульсирует раскрытая щёлочка, и бросил быстрый взгляд на изломанный низ кровати, а потом упал рядом с Мицки, обнимая и прижимая его к себе. Тело и мысли нежились в чувствах оргазма, приятным теплом разливавшегося по телу. Сердца стучали в головах, а под закрытыми веками искрами желтели вспышки удовольствия. Боруто чувствовал бёдрами, как медленно втягивался в тело член змея, а сам Мицки, от головы до кончика хвоста, обмяк и словно расплылся разогретым шоколадом. Таким же сладким и светлым — молочно-белым. Узумаки любовался на прекрасное, розовое от удовольствия лицо любимого, пока они отходили от оргазма. Когда Мицки на него посмотрел, золотые глаза были совсем пьяные и такие довольные, что Узумаки не сомневался… — …будешь теперь всегда с хвостом. — Выдохнул Узумаки в мягкие губы. Мицки покраснел больше и нервно сглотнул. В золотых глазах горел восторг и обожание. — Только надо будет футон купить… — Отметил Боруто, нежно целуя такие идеальные губы. — Мой прекрасный, самый восхитительный змей. — Шептал он, покрывая восхищёнными поцелуями всё длинное тело, до самого кончика хвоста, что игриво обхватил его запястье и мазнул по щеке.