ПроХвосты

Последнее время Мицки было не по себе. Было как-то тревожно. Неспокойно. И в целом плохо. И главное — причину он совсем не понимал — он проверил, и физически был в порядке. Потому объяснения, почему его словно выворачивает изнутри нервами, почему хвост беспокойно дёргается, у него не было. Он уже собирался уйти к отцу, чтобы проверить, что случилось — он ведь мог что-то пропустить — но Боруто кое-что предположил. Как раз когда Мицки внезапно стало так обидно и больно из-за того, что вещи никак не складывались в сумку, что он расплакался. — Послушай, Мицки, — осторожно тогда сказал любимый, забирая сумку и обнимая его. — Может, ты просто устал? Давай возьмём выходной, ты отдохнёшь пару дней, а потом посмотрим изменится ли что-то, хорошо? Идея показалась змею разумной — он даже сразу же прекратил плакать, будто словами Узумаки просто выключил его слёзы. После он действительно убедился, что это стресс. На миссию они так и не пошли, и весь день Мицки провёл на футоне, греясь о Боруто, слушая его болтовню и наблюдая, как он играет в приставку. А под вечер Узумаки набрал ванну, взбил пену и затащил туда змея. Подобное в их квартире Мицки не очень любил, так как сама ванная была маленькой. Для него с хвостом. Однако, всё же вода была тёплой, пахучей и действительно его успокоила. А после, Боруто накормил его яичницей, и Мицки счастливо уснул. Нервозность совсем ушла. Пару дней он действительно был спокоен, но потом неясная тревога снова вернулась. Он был как-то подавлен, тосклив и совершенно ничего не хотел. Только чтобы его оставили в покое. Идти к отцу, чтобы провериться, не было сил, но лежать тоже — его почему-то странно носило по квартире. Он никак не мог найти себе место и занятие, метаясь в четырёх стенах. Боруто нервничал, смотря на такого взведённого и потерянного любимого. Он пытался его успокоить и уговорить вернуться в Звук, но в итоге разозлил ещё больше. Мицки зашипел на него. По-настоящему. Потом, правда, сразу же смутился от такого, но ему всё же удалось выставить Узумаки за дверь и выбить себе день тишины и покоя. Когда Боруто наконец-то ушёл, змей облегчённо выдохнул и даже с полчаса мирно лежал на футоне, отдыхая. Вот только вскоре тревога снова стала нарастать. Он крутился на футоне, совсем приведя его в беспорядок и даже сдвинув. А потом лёг на живот и от досады вцепился руками в подушку. И напряжённо замер — внутри тела, что-то происходило. Что-то, чего быть не должно. Он долго, нервно прислушивался, пока не понял, что нечто движется прочь из тела. Страх прошёл холодом по спине. Мицки не мог шевелиться или думать, только ждать, чем всё закончится, парализованный шоком и паникой. Ему казалось, что это непонятное движется само, но потом он понял, что мышцы сокращаются, выталкивая наружу этот объект. А потом его хвост снова дёрнуло, и неосознанно он перекрутил его немного набок, чтобы это нечто спокойно вышло. Но это всё не прекращалось — спазмы проходили внутри тела, и уже несколько непонятных штук покинули его тело. Когда наступил хоть какой-то перерыв, и мышцы успокоились, Мицки нашёл в себе силы немного приподняться и посмотреть на это. Он не знал, что ожидал увидеть, но уж точно не мягкие яйца, размером с куриные, но слегка вытянутые и нежно-голубые. Очередной шок опустошил голову, а новые спазмы не оставили выбора, кроме как снова разлечься и ждать, когда все яйца выйдут. Он вообще ничего не понимал. Да, было ясно, что он сейчас откладывает яйца с его будущими детьми, но… Но его мозг отключился. Как и сам Мицки, когда всё наконец-то прекратилось. Боли как таковой не было, только лёгкое растяжение, но мышцы, вообще всё тело ужасно устали от спазмов. Из него будто всю чакру вытрясли, и он просто отключился от усталости, сумев лишь натянуть одеяло и отодвинуться, чтобы не раздавить детей. И вот теперь определённо был стресс. К счастью, его беспамятство прошло без сновидений и тело успело прийти в норму, хоть всё ещё и была слабость. Однако, когда он проснулся, то никак не мог поверить в случившееся — это казалось до боли реалистичным сном. Только когда он всё же набрался решимости и приподнял одеяло, кладка была на месте. Мицки заставил шок заткнуться и посчитал яйца. А потом пересчитал. И ещё раз. Количество не менялось — на футоне лежало десять яиц. Десять будущих детей. Шок уже прошёл, и на его место пришла безнадежность, как когда ты знаешь, что упадёшь, и понимаешь, что ничего не можешь сделать. Мицки упал обратно на подушку и долго лежал, не шевелясь и переживая случившееся. В голове была абсолютная каша, и это всё никак не укладывалось. Он не понимал, как такое произошло, если даже в новой форме он определённо был парнем. Или всё же он сделал что-то не так?.. Не зря же им двоим его анус показался очень похожим на влагалище… Нет. Это определённо слишком сильно напрягает мозг, взрывая неожиданной болью, головокружением и тошнотой. Мицки зажмурился и спокойно дышал, стараясь не думать. Как бы это ни было, но оно случилось. У него теперь была кладка и десять детей. Боруто точно свернёт ему шею за это. Кое-как привыкнув, точнее смирившись с неизбежной реальностью, Мицки уполз в душ, смыть с хвоста засохшую слизь, что обволакивала яйца. А заодно освежить голову. Он стоял под душем и понимал, что единственное, что можно делать, это просто продолжать жить. Других вариантов и нет. И, в любом случае, это его дети. Приведя себя в порядок и наконец-то успокоившись, приняв ситуацию, Мицки занялся уборкой. Солнце уже клонилось к горизонту, и скоро должен был вернуться Боруто. На этом моменте змей снова занервничал — Узумаки однозначно отреагирует слишком бурно. Страх снова закружил голову, и Мицки заставил себя работать, чтобы не думать об этом. Он достал из кладовки корзинку, застелил в неё мягкий плед и осторожно, но быстро, переложил туда яйца, сразу же прикрыв, чтобы они не замёрзли. Потом привёл в порядок футон, занялся грязным от той же слизи бельём. И бездумно, нервно бродил по квартире, ожидая любимого. Боруто вернулся, когда солнце было уже на горизонте. И сразу же перепугался, бросился к взволнованному змею, даже не разувшись. — Мицки, тебе плохо?! Что-то случилось? — Распереживался Узумаки, хватая парня за предплечья. Змей совсем растерялся, нервно перебирал свои рукава и как-то виновато, боязно отводил глаза. — Да… — Только и смог тихо выдохнуть, боясь смотреть на Боруто. — Что такое? — Видя такого растерянного парня, Узумаки совсем испугался. — Я… — Было очень страшно. И слова никак не собирались. Но это нужно сделать… Мицки тяжело сглотнул и всё же посмотрел в испуганные голубые глаза. — Мне надо тебе кое-что показать. Внутри всё было натянуто от напряжения, и кончик его хвоста мелко подрагивал. Как и руки, когда он приоткрыл плед в корзинке, показывая Боруто яйца. — Это, что, яйца? — Растерянно спросил Узумаки, удивлённо их разглядывая. — А почему они такие странные? Это чьи? — Мои… — Голос был совсем тихим, но любимый услышал и ещё более непонятливо выгнул бровь. — Твои? — Да. — Мицки закрыл яйца и глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. — Когда ты ушёл утром, то вскоре я… Отложил яйца. Это наши дети. Их десять. Между ними повисла пауза. Мицки чувствовал, как звенело напряжение, как в голове Боруто беспорядочно, шокировано дёргались мысли. — Ты прикалываешься? — Тихо, с каплей последней надежды спросил Узумаки. Если бы змей не понимал, как это шокирует, то расплакался бы от того, что любимый пытается это отрицать. — Нет. — Так же тихо подтвердил Мицки, стараясь смотреть в шокированное лицо. Он хорошо разглядел, как оно изменилось, искривившись какой-то паникой. Злостью?... — Какого чёрта вообще?! — Зло заорал Узумаки. Змей вздрогнул от его крика и рефлекторно отодвинулся, сжался и опустил глаза. Он обхватил плечи руками, пока Боруто продолжал психовать. — Как это возможно?! Ты как это сделал?! — Слёзы стояли в глазах, но Мицки пытался их сдержать, прекрасно понимая, что это всё говорит не его любимый, а шок. — Ты!.. Ты!.. Узумаки совсем нервы потерял и, видимо, слова, потому просто пнул стул, что разлетелся на части, и ушёл, оглушительно хлопнув дверью. Мицки нервно всхлипнул. Да, он всё понимал, но было страшно и больно от такой реакции. Хоть это и не странно — Боруто всегда эмоциональный. Но слёзы кончились довольно быстро, он сгрёб в кучку сломанный стул и сел на футоне, сложив перед собой руки. Он так и сидел, не двигаясь, несколько часов, до возвращения Боруто. Лишь кончик хвоста время от времени нервно дёргался. Любимый вернулся, когда небо было уже тёмным, а светили только звёзды. Мицки опустил голову, лишь немного рассмотрев парня — его лицо всё ещё было шокированным, волосы и одежда растрёпаны, и весь он был мокрым. Словно упал в реку. Или бросился, скорее всего. Узумаки сделал несколько шагов в квартиру и удивлённо застыл, услышав хлюпанье. Потом до него дошло и он высушился, призвав немного ветра, и снял сандалии. Он тихо подошёл к змею и растерянно застыл перед ним. — Значит ты был беременный, всё это время… — Да. — От меня. — Угу. — Мицки пришлось прикусить язык, чтобы зло не съязвить из-за странной обиды. И так напряжённая ситуация, не нужно всё усугублять своими эмоциями. Боруто молчал какое-то время, и змей кожей чувствовал его растерянность. И собственный внутренний шок тоже отзывался на это, напуская на глаза слёзы. — Прости. — Тихо сказал Узумаки, опускаясь рядом и обнимая. — Я был в шоке. Извини, что накричал и ушёл, нужно было… Проветриться. И понять это. — Мицки всё-таки заплакал, уткнувшись в горячую шею. Любимый гладил его плечи и спокойно дышал в макушку. Да, это всё по-прежнему было странно и выбивало из привычной картины мира, но Боруто с ним. Вместе они что-нибудь придумают. Справятся. — Ты как? В порядке? Это надо было сразу спросить… — Угу… — Проныл Мицки, всё так же плача в плечо и крепко держась за его куртку. Нервы всего этого дня, да и предыдущих, выходили слезами, и он постепенно успокаивался. Пусть это ещё шокировало, Боруто был растерян, но теперь они уже были готовы к чему-то… Насколько это может быть в такой ситуации. И с детьми. — Как это вообще возможно? Хотя не говори, сейчас я это точно не пойму. — Потерянно выдохнул Узумаки. — Десять, да? Я и с одним не знаю что делать… — Я тоже. — Мицки всё же успокоился и отстранился, утерев слёзы. Он уже-таки посмотрел в потерянное лицо Узумаки, что пытался пережить всё это. — Я только знаю, что здесь мы не сможем вырастить змей. — Да… — Потерянно отозвался любимый, гипнотизируя взглядом корзинку со своими... детьми. — Всё-таки придётся идти к Орочимару. — Устало выдохнул Боруто и снова обнял любимого, в тепле его тела ища спокойствие и любовь. — Надеюсь, характером они пойдут в тебя. Ни до этого, ни после Боруто так не ошибался. Когда через год змеята сменили форму, став пятилетними детьми со змеиными хвостами, подражая папе, Узумаки уверился, что больше они похожи на Мицки. И на Орочимару. Только парочка была с жёлтыми и красными волосами, но в целом внешностью и повадками они походили на старших змеев. А вот характером… Они были стопроцентными Узумаки. Боруто прозрел, почему их фамилия в какой-то мере стала нарицательной, и почему учителя академии такие нервные. Это было ужасно. Сразу же стало стыдно за все свои выходки, но он справедливо полагал, что ему теперь ещё хуже, потому что к его буйному, неугомонному нраву прибавилась ещё и довольно большая доля своеволия Мицки. Дети делали то, что считали нужным. И эта десятка была ещё более разрушительной, чем полная академия будущих ниндзя. Но Боруто не оставалось ничего, кроме как с усталым, кислым лицом позволять детям ползать по нему, тянуть в разные стороны, слюнявить и даже кусать. Мицки тихо сидел неподалёку, сложив руки на хвосте и наклонив голову усиленно пытался сдержать улыбку и смех. Мысленно Боруто обещал всё же свернуть ему шею.