ПроХвосты

Записка от Мицки заставила Боруто грустить — из-за того, что он не мог его обнять, одиночество стало душить сильнее, хотя до этого он было уже приспособился; но в то же время, она удивительным образом воодушевила, придавала сил — Мицки его любит и тоже ждёт, когда они смогут быть вместе. Пусть наг сейчас просто спит, но ему тоже хотелось бы быть с Боруто. Вот это заставляло сжиматься сердце от любви. Он то и дело поглядывал на дверь спальни, иногда даже сидел под ней, играя в приставку без звука и прислушиваясь к тому, что происходило в спальне. Однако там было тихо. Всё, что он мог уловить, только медленное, ленивое движение чакры. Мицки даже не ворочался и через неделю Боруто всё же решил, что глупо сидеть в доме всё время, и снова вышел в мир. Природа как раз утихла, после очередного буйства, и на улице стоял просто мороз с лёгким ветром — самое удачное, для этого места, время, чтобы прогуляться. Чисто для того, чтобы проветрить мысли. Он бродил сперва бездумно, просто шёл и дышал, думал, но как-то отстранённо и ловил покой, который был в пустом, голубом небе. А потом как-то внезапно понял, что пришёл вообще в незнакомое место. Бегло сориентировался, в какую сторону бежать домой, но в остальном он с удивлением рассматривал незнакомые дворики и дома. Вроде и почти все на острове они были одинаковы, но всё же эти улицы — да что там, целый район — совершенно не были знакомы Боруто. Он долго там бродил, даже немного покатался на заледеневших качелях и подумал, что как-то он для шиноби совсем расслабился. Он, конечно, не работает уже, но это призвание скорее, и в обычной жизни привычки тоже должны быть. И одна из них — изучение деревни, со всеми её переулками. Ну, так, на всякий случай. Пусть это место и защищено так отлично, но всё же. И, так как он собирается здесь жить и дальше, не правильно не выучить: что тут как устроено. Тем более, если он найдёт работу, будет неловко, если его куда-то пошлют, а он не знает куда. Ну, кроме всем известного адреса, разумеется… Да и изучение всех переулков может быть очень интересным занятием. Всегда ведь интересно что-то новое. Так что Боруто решил вживую ознакомиться со всем островом и решительно спрыгнул с качелей в снег. Приключение начинается. Правда, для начала, он отогрелся дома, пообедал горячим, острым рагу, а потом перерыл библиотеку Мицки в поисках карты. Точно помнил, что видел её где-то, но в нужный момент, как всегда, нужное чудесным образом пропало. Искал карту он минут двадцать, но всё же нашёл, когда после обеда как раз стало очень хорошо, и он радостно пошёл сразу на улицы. Может, стоило бы сначала изучить карту, но ему очень захотелось двигаться, и он решил изучать всё сразу на практике. Сначала шёл знакомыми улицами, отслеживая движение по карте, потом прошёл по самым важным местам деревни и через пару часов уже свободно мог сориентироваться. Так что дальше бродил по улицам, наслаждаясь видами. Но, конечно, запоминал всё. Несколько дней он изучал деревню, немного окрестности, где дома уже стояли поодиночке, а потом решил пойти дальше. На карте он заметил кое-что очень интересное. В горах, что обнимали остров со всех сторон, было несколько туннелей, что выводили наружу, на пляж. И также оказалось, что есть два порта — один для судов с пассажирами и международных, а второй сугубо личный, для местных рыбаков и для нескольких торговых судов, с компаниями которых работали давно и прочно. Понятное дело, что сейчас там пусто, только сами корабли пришвартованы, но выйти на пляж хотелось бы. Тем более, что он не так часто и бывал на море. Так что через пару дней он двинулся туда. Дул ветер, но не слишком сильный — Узумаки уже привык к такому — он с предвкушением шёл к одному из «выходов в свет». Боковому, если можно так сказать. Там должен быть пляж и, как было написано в книжке про остров, какие-то красивые скалистые берега. И фото там было красивое, правда, летнее, но Боруто всё равно хотелось туда — задница хотела приключений. Правда, нашла их другая часть тела. Он слегка удивился, когда обнаружил у этого выхода домик стражи, хотя было и логично, чтобы все выходы к морю охранялись. Но вот не понял, когда змеи, из-за двери, посоветовали не ходить туда сегодня. Боруто не понимал почему — погода отличная, как для этого места, и у него есть интерес, и энергии нужно выйти. Потому он не послушал и пошёл. Но, стоило бы догадаться: что к чему, когда он услышал как в туннеле воет ветер. Но он прошёл против него. Это ведь именно из-за того, что туннель, верно? Нет. Потому что за горами была почти что буря. Он успел увидеть, как мощно бесились волны — вроде и медленно, но очень смертоносно и страшно — еле удержался на ногах, а потом увидел абсолютно заледеневший пляж. Лишь у кромки воды, не было льда, а голый песок. Дальше же лёд был повсюду, толстым слоем, и даже на горах виднелись наросты сосулек. По глупости он сделал шаг на ледяной покров и тут же сильным порывом ветра его благополучно по нему понесло, и со всей силы впечатало лицом в лёд. В довершение он ещё и поехал по пологому, скользкому спуску пузом и лицом. Кровь сразу же всё залила, оставляя за ним красный след. Он лишь чакрой смог кое-как зацепиться и порадоваться, что хоть зубы не выбил. Наверно. Встать и добраться обратно, правда, не получилось — ветер тут просто бушевал и его снова приложило к земле, когда он попытался подняться. Пришлось ползти на четвереньках, держась чакрой, кое-как подобрав куртку, и трястись от ледяного ветра, что задувал теперь не то что под подол, а до самых трусов. Полз он долго, то и дело мотыляясь под порывами ветра и матерясь про себя. Разбитый нос ужасно болел, расцарапанное лицо тоже, но вот ледяной ветер просто до костей пробирал, как и кровь и слёзы в глазах, что вмиг сами стали острым льдом. Никогда больше такого он не сделает. Никогда. — Да, ржите уже, чо… — Смиренно протянул он, уже сидя в домике нагов и подставляясь под их целительные руки. Змеи перестали пытаться сдерживать улыбки. — Извините. Это тут часто происходит, но всё равно ужасно смешно каждый раз. Простите. — То ли прошипел, то ли прохрюкал змей, что его лечил, пытаясь не скалиться во все зубы; а второй, что делал чай, подозрительно булькал в свою чашку. Боруто только философски смотрел в стену. Сам виноват, что тут ещё скажешь. Однако попытки ознакомиться со всем островом этот случай не отбил и он продолжил с удовольствием и интересом мотаться по острову. Он бегал по занесённым снегами переулкам, прыгал по крышам, залезал почти в каждую щель. Даже взял в библиотеке путеводитель и ходил по разным достопримечательностям, читал про эти места. Оказалось даже, что на окраине есть очень красивый парк, что примыкал к горам. Ну как красивый… Сейчас там всё завалено снегом, конечно, но вот фото в путеводителе были красивыми, а Боруто ещё и разглядел под сугробами кусты и клумбы, так что летом здесь действительно хорошо должно быть. И он подумал, что будет отлично прогуляться здесь с Мицки, когда станет тепло и все снега растают. Правда, пока что, такого не ощущалось даже близко — ещё как минимум полтора месяца будет зима, а потом всё должно довольно быстро растаять. Как ему рассказывал Тадао — весна приходит тут обычно так же быстро, как и зима. Вчера были сугробы, а через день уже почки на деревьях появляются. Боруто был заинтригован таким, но пока всё было белое-серое. Впрочем, он не скучал. Лишь вечерами тяжело вздыхал, так же глядя на записку Мицки. От неё было и радостно и грустно. Он успокаивался только тем, что это не долго будет продолжаться. И забивал время прогулками, книгами и вечерними посиделками в театре. Ещё он снова помогал с подготовкой очередного спектакля, с интересом потом смотря сам показ, а потом все снова — как и последнее время — устроили вечер с выпивкой и музыкой. Не то чтобы Боруто такое сильно нравилось, но всё же было хоть каким-то развлечением, даже много чего интересного услышал, однако один вечер ему был испорчен сильно. И даже алкоголя потом не хотелось. Он болтал с тем бывшим шиноби из облака, как-то вяло перекидываясь воспоминаниями и мнением о прошедших когда-то миссиях. Как вдруг у того не к месту проснулся разум и наблюдательность. — А, Боруто… Что-то знакомое. Как твоя фамилия? Не Узумаки случайно? — Полюбопытствовал загоревший парень. Узумаки скривился, незаметно для него, но вздохнул и кивнул. Он бы с радостью этого не делал, но подозревал, что это рано или поздно всё равно всплывёт. В конце концов от крови и наследия ему не сбежать. Да и от собственного лица тоже. — Да ладно! Сын Хокаге и тут! С чего бы вдруг, что в Конохе недостаточно хорошо сыну героя? Или чего, «статус укрепляешь»? — Слушай, давай не надо. — Недовольно огрызнулся Боруто. Уж что, а эта тема его бесила всегда. — Да ладно! Все же часто такое делают — договорной брак для союза. Связи, статус, всё такое. — Весело хмыкал Корю, а Узумаки давил желание врезать ему. Лучше будет уйти. Всё равно, вечер уже безвозвратно испорчен. — Правда странно, что вы тогда до сих пор не стали супругами с господином. Да и как он на такое согласился?.. Наги же только по любви. Но, видимо, родня с Хокаге многое даёт… — Захлопнись нахрен. — Уже в не себе, холодно и злобно прервал его Боруто. Его стакан слишком громко и опасно треснул о стол. — Я — парень принца — ни больше, ни меньше. А тебе следовало бы держать язык за зубами, то же мне шиноби… — Выплюнул он это, напоследок ухватив куртку и выскакивая из театра прямо в кофте, и уже там одеваясь. Разбить что-нибудь хотелось очень сильно, но вместо этого Боруто мог только побежать. Вот только не так уж тут и далеко до дома, а злость ещё не утихла. Так что он пронёсся мимо, уходя из города к ограде из гор, уже там вдоволь выпуская злость и чакру, разбивая камни. Как-то к нему подошёл наг, из оградительного отряда, посмотрел молча — Боруто только взгляд на него злобный бросил — но потом змей просто слегка поклонился и уполз обратно в тепло. А Узумаки выбрасывал всю злость от этого разговора, и всё напряжение, что скопилось за зиму, недовольство и обиду от одиночества. Чакра утекала резко, скалы крошились, а голова пустела. И в конце, когда уже у него закончилось всё, тишина ночи оглушила и заполнила голову своим покоем. Он ещё долго стоял там без мыслей, разгорячённый и тяжело дышащий. Смотрел на звёзды и успокаивался, выдыхая огромные облака пара. Правда, потом пришлось быстро бежать домой по крышам, так как он сильно вспотел и мороз старался пробраться до костей. Болеть не хотелось, и дома он сразу же побежал в душ, долго там отогреваясь. А потом также долго крутился в кровати, стараясь забить вернувшиеся мысли телевизором и приставкой. От темы семьи всегда становилось тошно. Вдвойне, когда кто-то начинал о чём-то рассуждать. Как Корю. Но его выводы… Они совсем выбесили Боруто. Он ведь с Мицки исключительно из-за чувств. Да, Мицки сам узнал его — принцу и как не знать Хокаге? А лицо Боруто досталось от отца, по большей части. Но сам Боруто никогда ничего не рассказывал. Да, Узумаки. Да, у них проблемы дома. Но… всего не знает даже Мицки. Собственно ничего, кроме того, что есть проблемы. Но наг понятливо кивнул на такое тогда и легко перевёл тему, потому Боруто забыл об этом совсем и не вспоминал до сегодняшнего вечера. И это выбесило. Впрочем, ладно. Надо просто уже смириться. Люди всегда будут что-то своё думать и предполагать. И в конце концов, смысл имеет только то, что знает и делает он. Так что чужие слова и не важны. И наверно, это просто была… зимняя депрессия, что вот так вот вырвалась злостью. Вот и всё. Боруто решил прийти к такому выводу, когда уже начинало светать и всё же постарался заснуть хоть ненадолго — отдохнёт и забудет это. Правда, несколько дней он провёл дома — видеться ни с кем не хотелось. Разве что с Мицки, чтобы обнять и пожаловаться. Может даже рассказать всё. Да просто увидеть, наконец-то, и обрадоваться. Но всё ещё зима. Так что Боруто просто занимался собой. Ещё за одну неделю он успел облазить весь остров — исключая заснеженные горы и побережье. После того неудачного раза выходить наружу как-то не хотелось — лучше подождёт, пока лёд растает. К тому же, насколько он успел узнать, когда начнётся потепление, станут прибывать судна, и вот тогда точно будет интересно. А пока он обходился деревней. Пока изучал всё, запомнил и разные магазины, и как-то вечером его осенило, что можно подарить Мицки. Подумалось, что кулон будет отличной идеей. Правда, в ювелирном магазине его мозг подвергся атаке разнообразием этих украшений. Даже с его тренированной памятью и быстрой реакцией он не смог бы и десятую часть вспомнить. Это было слишком для шиноби, и он позорно пасовал перед этим. Пришлось, в итоге, просить у продавца что-то самое простое, не вычурное, но симпатичное. Правда, когда Боруто узнал, что есть такие штучки внутрь которых можно вставить фотографии, попросил у продавца что-то такое. Но и там был огромный выбор и он просто терялся во всём этом. Но, в конце концов, нашёл простой, изысканный серебряный кулон — небольшой, овальный и с растительным орнаментом. То что нужно. На него ушли все оставшиеся деньги — именно деньги Боруто, не стал бы он тратить на подарок Мицки мицкины же деньги. Но Узумаки не жалел, кулон казался очень красивым и представлялся уместным на шее змея. Фото он, правда, ставить не будет — это уже как и что Мицки решит по пробуждению, но вот и пустым не оставит. Пришлось повозиться, чтобы вырезать маленький кусочек листа и втиснуть в него банальное, но честное «люблю» и пририсовать сердечко. Немного криво, из-за такого размера, получилось, но Боруто нравилось. Очень. В какой-то момент ему даже захотелось так же спрятать записку Мицки, только себе в кулон. Но пока он решил такое отставить — не хотелось ещё что-то носить на своей цепочке. В целом, подарком он был доволен, и с нетерпением ждал, когда его змей проснётся. Только где-то через неделю он снова пришёл в театр — после последней встряски не очень хотелось с кем-то видеться и он вполне хорошо отдыхал дома и гулял. К тому же подарком занимался. Так что было не до вечеров с алкоголем. Однако одиночество наскучило и он всё же пришел. Корю не заметил — хоть и не особо искал — и спокойно себе разговаривал с девушками и некоторыми знакомыми мужчинами. И после этого вечера жизнь стала снова возвращаться в привычный ритм. Снова были прогулки, библиотека и театр. Одним днём встретились с Корю — тот извинялся и Боруто кивнул, сказав, чтобы к этому больше не возвращались. Парень согласился, и они ещё перекинулись парой фраз. На этом послевкусие того вечера было стёрто. Разве что, Боруто решил, что позже, когда Мицки полностью оправится после зимовки, он расскажет ему свою историю. И спросит Мицки про его — чтобы они оба были открыты друг другу. А потом, как-то в один из вечеров, он чуть с ума не сошёл, плотно прижавшись к двери в спальню и изо всех сил вслушиваясь в звуки. Мицки в спальне ворочался — Боруто слышал звуки матраса, шуршание одеял и пледов. Ещё змей что-то простонал, наверное, потянувшись. Немного тяжело подышал и снова затих. Боруто чуть не расплакался от досады. Так ему хотелось обнять его, или хоть посмотреть, как змей спит — просто лицо увидеть. И так сладко было слышать хоть какие-то звуки. Но и больно. Он ещё долго к двери прижимался, надеясь: что Мицки ещё поворочается или проснётся. Но было тихо, а за окном в очередной раз сыпал снег. И Боруто долго потом мёрз на улице, бродя по пустым дорогам, чтобы успокоиться. Ещё немного и тогда его змей наконец-то вернётся к нему. Нужно только подождать. И если Узумаки это понимал, то кое-кто решил на подобное забить. Точнее не просто наплевать на всякие нормы, а главное чувства, а прямо втоптать всё в какую-то помойную яму. И закидать это всё сверху отходами. Впрочем, стоило ожидать подобного — если почти каждый вечер выпивали в театре. Иногда это были игры, иногда это было после очередного выступления, но бывало что и просто сидели, ели, болтали и пили. Очень много. Боруто сам не любил это, в целом, и почти весь вечер был с одним бокалом, а чаще всего там и вообще был сок, а не алкоголь. В крайнем случае, сок и немного саке. Но вот много кто ни в чём себе не отказывал. Когда дело заканчивалось чем-то вроде драки или пьяных подкатов — ещё было нормально. Даже когда кто-то по пьяни полез к чужой жене — вечером закономерно получил в морду, а на следующий день всё было улажено извинениями, и дальше вечер шёл спокойно, никто ни на кого не злился. Однако это были люди — и муж и жена, и тот, кто вышел неудачливым любовником. Это было не страшно, но вот в один вечер, всё резко приняло какой-то слишком опасный оборот. Наги вообще измен не терпят. Они сами не изменяют, и если сходятся с людьми, то делают для партнёров очень и очень много. И, соответственно, ждут в ответ таких же открытых чувств и… верность. Если же человек этого не сдержал, ну, что же… он больше никогда не мог выпросить прощения. Как и остаться здесь. Потому Боруто сидел просто в шоке, когда одна симпатичная, но слишком пьяная блондиночка, в наглую и совершенно откровенно полезла к нему. Её тонкая рука на его ноге, совсем рядом с пахом, не оставляла шанса подумать что-то иное. Он был зол от такого — во-первых, все знали, что он со змеем, во-вторых, Узумаки знал, что эта женщина тоже с нагом. И сделать такое было совершенно глупым решением. Он отбросил её руки, пытался нашипеть — незаметно для остальных, чтобы не было скандала — и совершенно отчётливо давал понять, что не согласен. А потом она его выбесила тем, что попыталась подбиться к «такому сладкому мальчику Хокаге». Сжать её руку, до боли, хотелось сильно, однако он уже куда более грубо послал её. Только послал. Чётко и откровенно. — Хамло хреново. — Сразу же огрызнулась пьяная девка. — Что, для сынишки Хокаге я недостаточно хороша? Попробовал с принцем и теперь брезгуешь? — Прошипела она не хуже гадины, скривив своё отвратительное лицо. Узумаки не выдержал — это было перебором, и он совсем некрасиво сжал её ладонь, от чего она вскрикнула, привлекая внимание. — Пусти! — Заверещала девка. — Заткнись. И пошла от меня нахер — если на своего змея тебе плевать, то хотя бы другие пары не разрушай. Дура, блять. — Нервы сдали совсем, и он оттолкнул её, от чего она свалилась со своего стула. В театре воцарилась тишина, и лишь Боруто слишком громко и резко отодвинул стул, и громкими, быстрыми шагами двинулся прочь. Находиться, после такого, там не хотелось, а тем более объясняться, и он долго бродил по улицам, успокаивая нервы. Ситуация была отвратительной сама по себе, а с тем что девка и отца его вспомнила… Было совсем противно. Прям до очередной волны злости, потому он снова побежал к скалам, чтобы сбросить напряжение. Удивительно, но пока он бежал желание что-то ломать утихло, хотя по-прежнему было хреново. Вместо этого он просто медленно топтался кругами, дыша морозом и смотря на звёзды и половинку луны. Правда, за этим он как-то незаметно продрог — интересно было, что на мгновение, подуло тёплым, южным ветром, а потом он резко затрясся, ощутив мороз. Хотел было броситься домой, но тут к нему подполз наг и позвал в их домик. От такого отказываться Боруто не стал — слишком холодно. А потом и не пожалел, что змей его нашёл. Они пили чай, после того напитка от болезней, и неожиданно разговорились. Лишь когда ближе к полуночи он стал жутко зевать, то сбежал домой, поблагодарив змей за спасённый вечер. Несколько следующих дней никуда не хотелось. Он только гулял по району, иногда за деревню — в тишине и одиночестве. Тем вечером общения ему с лихвой хватило и напрочь отбило желание ещё пообщаться. Только через шесть дней он сходил в библиотеку, взял новые книги и вернулся обратно. Даже не видел — косились на него или нет. Вспоминать случившееся всё ещё было тошно, и он предпочитал не думать об этом. А позже снова пошёл к нагам — они довольно интересно болтали, хоть змеи и были уныло недовольные холодом и необходимостью не спать. Однако с ними было более… спокойно что-ли. В любом случае, они неплохо поладили и даже подружились. Через две недели Боруто отпустил тот вечер и он снова вернулся, чтобы попасть в самый разгар скандала. Та блондинка всё-таки нашла себе с кем изменять нагу. Отвратительный поступок. Но подробности этого… Мужик, с которым они перепихнулись прямо в туалете театра — так же по пьяни, естественно — был женат и, конечно же, застукала их именно его жена. И сейчас она орала на них двоих, пытаясь избить. Мешала ей только пара женщин, и то не особо — блондинка, в противовес черноволосой жены, была совсем растрёпана, залита слезами и с явно сломанным носом. Про изодранные волосы и говорить нечего. У мужика было все ещё хуже — морда исцарапана, синий глаз и разбиты губы. Боруто даже удивился, как это всё сделала одна, с виду хрупкая, женщина, но посочувствовал ей и посчитал, что она абсолютно права. И, возможно, что женщинам не надо сдерживать её. Хотя, тогда она точно бы убила этих двоих. В общем, скандал был долгим, громким и красочным. Загляденье просто. Закончилось всё, можно сказать отлично — конечно, жаль было бедную женщину, но лично Узумаки считал, что изменщиков нужно гнать. Потому был рад, когда она швырнула в него кольцо и забрала ключи от дома. До ночи её утешали, а потом повели домой. Позже стало известно, что мужика женщина выгнала совсем — тот таскался со своими вещами по деревне, пытаясь найти приют у уже бывших друзей, а, в итоге, ему пришлось платить за ночлежку в… больнице. И то, туда его пустили только для того, чтобы не умер на морозе. Однако денег, как поведали парочка медсестёр, с него взяли приличные, ну а весной… Вряд ли он найдёт что-то стоящее и у него не останется выбора, кроме как уплыть на континент. Блондинка же сидела дома и нос на улицу не показывала. Иногда, и очень быстро, только бегала в магазин, но её игнорировали — продавали, конечно, но друзей и у неё здесь не осталось. Узумаки только было жаль, что всё это время она будет жить в доме нага. Впрочем, что-то ему подсказывало, что тот всё равно всё узнает и вышвырнет её — после этого всего он не раз слышал от местных, что наги всегда знают про измены. Принципа он не знал, но верил. В общем — всё закончилось так, как эти двое и заслужили. А Узумаки почувствовал себя героем какого-то женского сериала, с громкими криками, слезами и такими удачными стечениями обстоятельств. Дальше, правда, ничего интересного не происходило. Время между тем шло, всё чаще Боруто ловил южные ветра и замечал, как все эти огромные сугробы начинают очень быстро исчезать. Сильного болота, к удивлению, не было. Ещё очень резко начали оживать растения — медленно появлялись почки, на земле без снега уже пробивалась свежая трава и раскрывались первые цветы, чувствуя яркое, весеннее солнце и воздух. Боруто был обескуражен таким резким изменением, но говорили, что это так всегда. Да и вспоминалось, что и зима пришла буквально за два дня — не удивительно, что и весна такая быстрая. Каждый день он то и дело прислушивался к звукам в спальне, и шевеления Мицки становились чаще. Но змей ещё спал. Впрочем, как и другие наги. Однако слышалось в воздухе, что уже вскоре будет тёплая весна. По этому поводу его знакомые наги отправились в свою спячку, чтобы отдохнуть, а пришли новые. С ними Боруто тоже познакомился и через пару дней узнал, что в конце недели прибудет первый корабль — пока, правда, не с людьми, а с каким-то грузом, но и это было интересно. На такое развлечение Узумаки сходил — было так радостно видеть кого-то нового. И не ему одному, некоторые другие жители тоже пришли на такое посмотреть, в основном, подростки, но было и парочку взрослых с детьми помладше. Но все были увлечены происходящим — это значило, что совсем скоро всё придёт в норму. Снега таяли, начинали петь птицы — кроме орущих чаек — появлялось всё больше первой, такой сильной зелени. Прибыли ещё несколько кораблей — и грузовые и пассажирские — понемногу возвращались работники и просто путешественники. Деревня оживала. А Мицки ворочался всё чаще, чаще тяжело вздыхал и постанывал — Боруто сперва испугался, что это что-то не то, но постучаться не решился, а потом и сам вспомнил, что бывает такое утро, когда проснуться ну никак не получается. Потому успокоился, только, помня, что наг будет голоден, посмотрел есть ли дома его любимая еда. Ну, из того, что не портится быстро… Например, шоколад и кое-какие лепёшки, что надо доготовить дома самому купил, а ещё чай. Яйца и мясо он собирался купить немного позже. Сейчас же он слушал: не просыпаются ли другие змеи, гулял по оживающей деревне и по уже бодрому порту. Временами, конечно, ещё налетал ледяной ветер, в один день насыпал свежий снег, но немного, и на следующий день сугробы продолжали таять. Весна становилась ближе. В один из дней, даже было достаточно тихо, чтобы снова можно было выйти на берег, за кольцо гор. Люди тут тоже уже медленно гуляли и бродили вдоль берега. Слушать море и чаек было приятно, потому он, да и парочка других людей, не заметили, как отошли от туннеля слишком далеко, и, естественно, очень резко подул ветер, небо почти моментально потемнело и придавило к земле своей тяжестью, и полил крупный, ледяной дождь. А ветер нещадно сбивал с ног. Таким переменам Боруто был не рад — слишком резко менялась ситуация — потому ругался про себя и старался бежать по песку нормально, используя чакру, чтобы не увязнуть и не влететь лицом. Ему и льда хватило в прошлый раз, к тому же песок был мокрым и холодным. Однако пока он бежал, в скалах возле туннеля заметил что-то белое. Подумал, что снег, но потом ему показался какой-то звук. Не подходящий. Узумаки замер и вгляделся в скалы, стараясь что-то услышать и увидеть сквозь дождь и ветер. Увиденное поразило — среди скал, в углублении, что впрочем уже было залито, прятался котёнок. Он был мокрым и трясся. И жалобно мяукал так тихо, что Боруто даже не услышал больше. Кота он вообще-то никогда не хотел, но… в такую погоду он умрёт через пару часов. Так что он просто взял мокрое тельце, впихнул в ворот куртки и кинулся в туннель. Уже там нормально застегнул воротник, затянул капюшон — чтобы ему и котику не дуло — и побежал домой, морщась из-за того, что мокрый кошак пропитал его кофту. Пока бежал, он никак не мог понять нафига ему собственно животное — это же учить его, проблемы будут, да и нужно что-то… Но… Дома это дрожащее, несчастное существо так пищало жалобно, что Боруто просто не мог устоять. Не выгонять же… мелкий совсем. Так что он сбросил мокрую и вероятно грязную от котёнка кофту, и они оба пошли отмываться и греться в душ. Кошак правда был против и пищал, пытался царапаться очень острыми, пусть и маленькими, когтями, но Узумаки держал за шкирку и тщательно его мыл — как раз там и узнал, что это мальчик. Хорошо, хоть котят не принесёт. Правда, вроде бы нужно было чем-то специальным мыть, но был только шампунь Мицки, таки что Боруто посчитал, что не повредит — тем более это натуральное. Потом они сушились, грелись в полотенцах, Боруто вытирал котёнка, а после он немного поджарил ему яйцо, рассудив, что раз у того зубы то с таким справится. А кошак с голоду готов был всё что угодно съесть. Но Боруто это даже забавляло и играть потом с ним было весело, тискать, гладить высохшую шёрстку. И как, оказывается, он мурчит приятно. Правда, когда после этого всего котёнок нагадил на пол, к невероятному счастью — не на ковёр, радость поутихла. Зато Боруто вспомнил, что к чему, осознал, что кончился дождь и снова спрятав котёнка в куртке пошёл в деревню. Сначала в библиотеку, чтобы узнать у Тадао, где здесь есть магазин со всем необходимым. Пока он говорил, все присутствующие успели поумиляться и потискать кошака, а Боруто улыбался на такое. Самому тоже было весело и хотелось и дальше таскать и тискать котёнка. В итоге, оказалось, что магазин для животных, стоит рядом с больницей и он смог: и купить всё необходимое и узнать, что нужно будет сделать, чтобы котёнок не болел и не орал по весне — для этой, к счастью, он был слишком маленьким. А пока только какую-то прививку сделали, сказав прийти позже для ещё одной. Узумаки поблагодарил и нагруженный покупками пошёл домой. Туалет для кота отправился в ванную, высокий домик с лежанками он пристроил у окна, рассудив, что так коту будет интереснее, мячик и кисточка просто валялись на полу, а миски он поставил рядом с кухней. Котёнок всё с увлечением изучал, пытался даже лезть по домику, но падал. Боруто смеялся и играл с ним до вечера, потом снова покормил, в этот раз уже мягким кошачьим кормом. Вспомнил про жёлтый ошейник и надел на маленькую шею. Имя бы ещё ему придумать… но как-то позже. А может и вообще Мицки это оставить. Но вот вечером, он не ожидал, что котёнок будет полчаса пищать под диваном, пытаясь залезть. Сначала Узумаки пытался игнорировать, чтобы не приучить его к кровати, но… Когда котёнок таки забрался к нему, свернулся рядом мягким калачиком и заурчал, он понял что просто не сможет его согнать. Было просто до какой-то боли приятно наконец-то спать с кем-то. Боруто даже не выдержал и обнял котёнка, прижимая к себе под одеялом. Его мурчание и тепло были просто невероятными и делали безумно хорошо. Никогда он его не выгонит и даже с постели. Слишком это хорошо — засыпать с кем-то и под такое урчание. С каждым днём котёнок привыкал всё больше, Боруто тоже, и кошак даже быстро выучил, где у него туалет, так что Узумаки не мог нарадоваться такому разумному животному. На улице же становилось всё теплее и, понемногу, начинали просыпаться наги — когда снега уже не было почти нигде. Боруто с волнением и некой обидой, слушал, как у знакомых уже проснулись змеи, смотрел на них и грустно вздыхал. Мицки ещё спал. Но, одно событие ему подняло настроение — наг той блондинки-изменщицы тоже проснулся в числе первых и… выгнал её. Никто ему ничего не говорил, а он понял. Боруто думал, что может дело в той самой «метке», но было уже как-то всё равно — главное, девка получила по заслугам. В течение недели она и вовсе покинула город. А мужик же… он долго пытался тут крутиться, но жена его не собиралась прощать, а из работы была только самая плохая, так что вскоре уехал и он. Кажется, все, кто знал про случившееся, были рады. Боруто в том числе. Хотя, не так сильно, как тому, что с каждым днём нагов становилось всё больше, а Мицки чаще ворочался. Один раз даже что-то недовольно шипел, как раз, когда заигравшись Узумаки бросил мячик кота в дверь спальни. Боруто был вне себя от радости, когда думал, что уже скоро Мицки проснётся. Для этого он сбегал в магазин, купил мяса и яиц, и взволнованно ждал. Приготовил на радостях большую кастрюлю очень мясного рагу и отварил десять яиц. Правда, всё это в итоге уныло стояло в холодильнике вторые сутки. Рагу хоть и получилось вкусным, но было так жаль, что Мицки это не ест. И что скорее всего оно просто испортится. Узумаки снова, и очень резко, впал в уныние. Даже урчание кота и игры с ним не приносили радости. Он просто бессмысленно валялся и пялился в телевизор. Даже более разнообразные программы и фильмы его не заинтересовали. Встал он только на третий день, когда начала разваливаться голова, выпил таблеток, дождался пока станет хорошо и пошёл на улицу — тёплый ветер, как раз то, что нужно, чтобы очистить мысли и смыть эту тоску. Котёнок, как и всегда, сначала ломился за ним на улицу, а потом пищал под дверью, но Боруто решил, что раз хочет с ним спать, то на улицу не пустит. Потому только немного приоткрывал окна, чтобы проветривать, а кошака развлекал игрушками. Но в этот раз не хотелось вообще ничего, и он тоскливо бродил по улицам, всё время цепляясь взглядом за нагов. Хотя, прогулка хоть немного помогла, уже не было так плохо, не хотелось просто растечься неработающей, тухлой массой. Но и настроения не было. Единственное, что его заставило слабо улыбнуться это то, что он знал — котёнок радостно будет бежать к нему, когда он вернётся. Только, в этот раз почему-то не было видно бодро торчащего хвоста. Боруто не понял, что происходит, быстро скинул ботинки — вдруг кошак что-то натворил и застрял где-то? — и завернул за угол коридора, собираясь в гостиную. Но так и застыл. На диване, крепко обнимая мурчащего кота, сидел Мицки в своём пушистом халате. На столе стояла уже пустая кастрюля рагу, валялись скорлупа от яиц и крошки. Но Боруто было всё равно, он просто шокировано замер, не в силах поверить в происходящее и пялился на нага. Его змея, что казался ещё более прекрасным и ярким, чем раньше. Он просто задохнулся от случившегося и чуть не осел на пол. Змей улыбнулся, прищурив золотые глаза, и Боруто отмер, бросился к нему, крепко сжимая в объятиях. Он много чего думал, как встретит змея, что скажет и сделает, но эта встреча была такой… долгожданной и невероятной, что он не мог ничего, кроме как сжимать крепко змея, уткнувшись лицом в плечо, и судорожно вдыхать его запах. У него даже слёзы собирались в глазах, от переполняющих чувств, и он всхлипнул. А Мицки обнял его в ответ, залез пальцами в волосы, прижимаясь к нему. — Я… так ждал. Соскучился. — Через всхлипы и разрывающееся от счастья сердце, выдавил он. — Я тоже соскучился. — Тихо ответил Мицки немного хриплым голосом. — Теперь мы будем вместе. — Боруто слышал в его словах улыбку и отстранился. Змей мягко улыбался, невероятно золотые глаза поблескивали и смотрели прямо на него. — Привет. — Поздоровался змей, мягко поглаживая его щёку. — Привет. — Боруто не удержался и зажмурился, выгоняя из глаз слёзы и снова крепко прижимаясь к нему и просто наслаждаясь тем, что может наконец-то его держать. Наверное, только через полчаса он успокоился и смог отстраниться, услышав, как Мицки жуёт. Змей ел лепёшку, но оторвался от неё и улыбнулся Боруто. — Успокоился? Я тоже очень рад, что проснулся. — Мягко прищурился змей. Узумаки мог только по-глупому улыбаться и пялиться на него — ему действительно казалось, будто Мицки стал ещё более прекрасным, нежным, а цвета ярче. — Что это такое? — Спросил он после паузы, подняв котёнка за грудку своей ладонью. Тот недовольно пискнул. — А… нашёл на берегу. Наверно, с кораблями приплыл… — Неловко ответил Боруто, понимая, что как бы стоило спросить, перед тем, как оставлять животное себе. Это всё-таки дом Мицки. — И как зовут? — Ну… я пока не думал. — Тогда будет Микадзуки. — Улыбнулся змей и доел последнюю лепёшку. А Узумаки вдруг вспомнил, что хотел и подорвался, чтобы достать подарки. Он с радостью развернул плакат, улыбаясь во весь рот и тараторя как рад, скомкано что-то говоря про театр — объясняя, откуда подарок. У Мицки же от таких… «художеств» слегка дёрнулся глаз, но Боруто был так рад, так улыбался, что он не мог не улыбнуться в ответ, и потянуть к нему руки для ещё одних, таких долгожданных объятий. А вот кулон… кулон был очень симпатичным, а записка внутри просто невероятно умиляла. Змею было очень приятно от этого, и улыбка сама на губах держалась — мягкая и любящая. Он осторожно прижался губами к полосатой щеке, благодаря за это всё и радуясь весне не меньше Боруто. До вечера они сидели и лежали в обнимку, Микадзуки крутился рядом, то и дело мурлыкая. Лишь когда у змея снова проснулся аппетит, они отпустили друг друга и приготовили ужин. А вечером уснули все втроём, прижимаясь и невероятно счастливо улыбаясь.