ПроХвосты

Боруто не особо любил храмы. Так, на праздники, конечно, ходил с семьёй или друзьями, но не особо верил. Может, есть какие боги, может, нет — для него это было просто частью какого-то ритуала. Сродни тому, как когда идёшь по улице, то рассматриваешь витрины и прилавки. Что-то обыденное. Он как и все просто знал, где были храмы в деревне, и знал, что там делать, когда приходить. Но ничего особого к ним не ощущал. Храм и храм, мало ли таких? Но однажды он прогуливался далеко за деревней, купаясь в тихом, влажном после дождя лесу. Он шёл по какой-то звериной тропинке — или это была просто причуда природы — осторожно обходя кустарники и деревца, что словно арками открывали проход. Здесь было темно, сыро, в воздухе висел тот особый запах, а с больших листьев старых деревьев срывались холодные капли. Боруто шёл по этой «тропинке», следуя за… интересом. Просто было интересно и приятно здесь пройтись. Но вот за широкими стволами деревьев, за листьями кустарника показалась крыша и доски. Полусгнившее, почерневшее строение, покрытое мхом, грибком и старостью. Упадком. Пахло от него соответственно, а доски оставшихся ступеней натужно скрипели, когда Боруто осторожно попытался встать на них. Странное заброшенное место. Однако с интересом Боруто всё же поднялся по ступеням и коснулся сухих досок входа, толкнул их. Двери не поддавались так сразу, но он всё же открыл их, поморщившись от звука старых петель, и заглянул внутрь. Там было темно и сыро, пахло затхлостью, лесной подстилкой, и, казалось, буквально слышался шорох лапок всевозможных насекомых. Но спине слегка пополз холод, как бывало на миссиях, но Боруто заставил себя успокоиться. Это всего лишь заброшенный дом какого-то забытого бога. Всё, что здесь было — лишь сгнившие доски и насекомые, которых и в лесу полно. Ничего страшного. Он заглядывал внутрь, но было слишком плохо видно, и Боруто порылся в сумке, доставая фонарик. Луч озарил темноту перед ним, врезаясь в недра храма и отблескивая на бесконечных переплетениях паутины и тельцах, глазах насекомых. Ладно… такое количество тварей правда было жутким… И мурашки на коже были вполне оправданными. Но Боруто всё-таки заглядывал внутрь, дальше, сквозь паутину, и фонарик осветил кривой пол, поросший — то ли плесенью, то ли грибами; свисающие с потолка доски, перекошенные, но закрытые ставни и большую статую в центре храма. Только вот она была какой-то странной, непохожей на обычные. Хотелось рассмотреть её поближе, но все эти насекомые… Ну нет. Боруто отступил, спускаясь по старым ступеням. Интересно, конечно, было, но в такую дыру он не полезет. Только если вся паутина и гнёзда исчезнут. А пока он обошёл храм стороной. Давно, очень давно здесь никого не было. Здание просело и слилось с землёй, травами, кое-что росло прямо на крыше, а грибы окружали весь храм обильной россыпью. Жирные, большие, из которых суп получился бы очень наваристым. Ставни же и правда были закрыты, и Боруто не понимал, почему этот храм и правда бросили, просто закрыв его. Будто собирались куда-то по делам, а затем просто не вернулись. Он прошёлся ещё чуть вдоль стены, дошёл до второго окна, такого же влажного и с грибком, и с трудом отделил почти слившиеся воедино доски. Петли снова заскрипели, а одна часть ставни даже отвалилась, потянув за собой паутину и бог знает что ещё. Боруто даже отпрыгнул по девчачьи. Ну да, шиноби, парень, но мать его, сколько там было паутины и насекомых! Врагу такого только пожелать! Так что он с брезгливостью и страхом смотрел — как от упавшей ставни расползались всякие твари, и передёрнул плечами. Но затем всё же заглянул в тёмный провал окна. Снова море паутины мешало, но фонарь выхватил статую божества, а открытые двери тоже давали немного света. Но фигура и правда была странной, хоть даже так Боруто видел, как удивительно она была сделана: это был камень, но он словно настоящей тканью полностью облегал человеческую фигуру, скрывая её как под фатой. И главное — было видно очертание лица, тела, но как под вуалью, что спускалась до самого пола. А у подножья статуи всё было густо покрыто несъедобными грибами и плесенью. Отвратительно в какой-то мере, но сама статуя была красивой. А храм… да, он был в полном упадке, от него пахло слишком сильной затхлостью, но… почему-то здесь, в лесу, у подножья гниющего храма было так спокойно. Тихо. Не полностью висела тишина — деревья и звери шумели — но не было гула деревни, людей, был просто покой. Такое приятное чувство. И Боруто какое-то время так и сидел на ступенях, усевшись на сброшенную сумку с оружием. В первый день он так и сидел у храма, словно подпитываясь покоем и тишиной, чувствуя — как усталость и бурные мысли покидали голову, как затихало сердце. Всё ненужное, бурное, выматывающее успокаивалось и утекало из него в этой тишине. И было в этом что-то особенно приятное. И в самом храме… тоже. Он был и отталкивающим, и каким-то оплотом покоя, который давал отдохнуть. Раньше в храмах Боруто такого не испытывал, потому — когда всё же собирался уходить — то поклонился, благодаря это место за подаренный покой. Но храм не покидал его голову, и время от времени он приходил туда снова и снова, сидел на ступенях, подолгу рассматривая странную, но красивую статую, вытягивая паутину из храма, наматывая её толстым слоем на палки. Это было весьма противно, и эти мотки он отбрасывал куда подальше, сжигая вместе с насекомыми. Но после всего этого, несколько таких заходов, он вычистил храм более-менее. По крайней мере, от паутины. Пол, правда, так и был гнилым, и ступал по нему Боруто очень осторожно, но всё же подобрался к статуе. Хоть пару раз и скользил на гнили и грибах. Вблизи статуя казалась ещё красивее. Правда Боруто так и не мог понять — кто это, но божество сидело в позе лотоса, сложив руки на щиколотках, и каменная вуаль, как настоящая, прилегала ко всем изгибам фигуры, к волосам и кимоно, ногам и рукам с длинными пальцами. Красиво, очень красиво. Мастерство того, кто создавал эту статую, наверняка не знало границ, ведь никогда Боруто не видел такого, чтобы камень казался живым. Хотелось бы узнать, кто же был этим божеством, но все места с названиями были уничтожен, и Боруто не мог ничего прочесть. Потому оставалось молиться так же без имени. Да, Боруто не особо верил, но в этом месте было что-то, за что он чувствовал, что должен поблагодарить. Потому он и приносил с собой благовония, цветы и подношения божеству, подолгу сидя на ступенях храма и пропитываясь этим покоем. Было в этом что-то мистическое почти. Как в тонких лентах дыма, который поднимался от благовоний. Боруто начал регулярно сюда приходить, когда заканчивались миссии и когда хотелось покоя. Он приносил сюда свечи, палочки, подношения, и каждый раз благодарил это неизвестное божество за покой. И иногда просил немного удачи. Чего-то ему в принципе не требовалось и всего лишь загадочного покоя этого места было достаточно. В какой-то момент приход сюда стал его ритуалом, побегом от реального мира, где он всегда мог найти спокойствие. А затем ему начали сниться некие сны. Сначала неясные, словно туман, мельтешение образов, которые не запоминались. Но и в этом Боруто видел змей, скользящих между камнями, слышал мягкое, завораживающее шипение. Затем сны стали чёткими, и всегда среди бессвязных образов он видел скользящие завораживающее белые тела. Иногда перед ним мелькали золотые глаза змей, смотрящие прямо в душу. Странно это было, особенно когда и во снах стала мелькать загадочная фигура, скрытая серой вуалью, через которую загадочным золотым светом мелькали золотые глаза. Но никакого объяснения этому не было, кроме того, что ему понравился храм и Боруто приходил туда довольно часто. Вот и играло с ним сознание. Во всяком случае именно так он себя успокаивал. Тем не менее в храм он приходил всё так же, ведь это место даровало такой сладкий покой. В тот день он пришёл с привычной сумкой подношений — фрукты, ароматные палочки, цветы, моти. Он раскладывал новые дары привычными движениями, зажёг палочки, заполняя брошенный храм приятным запахом, и как обычно поклонился, благодаря это место. Он поднялся, чтобы выйти на крыльцо и как всегда посидеть на ступенях, но внезапно, в один миг всё изменилось. Он даже не моргнул, но вокруг резко изменилась картинка. Как в его игре, когда выбираешь другую локацию или открываешь меню. Или как когда попадаешь под иллюзию. Он напрягся, вздрогнул нервно озираясь и пропуская сквозь себя поток чакры, чтобы развеять наваждение. Но ничего не менялось. И ощущения… Они были другими. А ещё… Он был в храме. В том же храме, только не заброшенном. Здесь было светло, тепло, пахло благовониями и свежим воздухом, сквозь окна проникал свет и ветер, играя на фурин, дрожала тюль; пахло и деревом от пола и стен — не сгнивших, а новых, лакированных досок — и сладостями, цветами у алтаря. У алтаря, где на мягких подушках сидела голубая фигура, скрытая белой вуалью. Боруто был в том же храме, только тот был живым. Он слегка отступил, а фигура поднялась на ноги, и изящная рука, показавшись из широкого рукава кимоно, раздвинула вуаль перед лицом и небрежно отбросила её назад. Тонкая ткань бесшумно скользнула за спиной на пол, а на Боруто с интересом смотрели золотые глаза — те самые, которые снились ему так долго, которые смотрели прямиком в душу. Боруто непроизвольно подался назад, когда этот… человек?.. двинулся к нему. Красивые светлые губы на утончённом фарфоровом лице сложились в улыбку, и незаметно незнакомец оказался прямиком перед ним. Снова — Боруто даже не моргал, а тот оказался рядом. Как во сне. — Ты приходил сюда, — голос был мягким, нежным. — Ты ухаживал за моим домом. Боруто хотел что-то ответить, но слова застряли. Он просто завороженно смотрел в эти немигающие глаза напротив. — Я — Мицки, дух змей. Бог этого места. И ты… — он коснулся лица Боруто тонкой ладонью. — Ты пришёл в день, когда граница мира истончается. Перед глазами слегка поплыло, а затем рука переместилась на его подбородок, и голову Боруто повернули влево, и он вздрогнул. Перед его глазами зависло отражение — они оба, только вместо привычного вида — у Боруто были лисьи уши, пушистый хвост и золотистый отблеск в глазах. А у… Бога из-под слоёв кимоно торчал белый, как снег, змеиный хвост. — Подарок, — тихо сказал Мицки, в волшебном отражении ловя взгляд Боруто. — Ты стал духом кицунэ, чтобы всегда быть связанным с этим местом… и со мной.