Breakdown

      Когда он вошел в кабинет Чилтона, первой его поприветствовала Прентисс:       — Рид.       Он ни на кого из них не смотрел, уже зная, что увидит: беспокойство, тревогу, жалость. В данный момент он не хотел иметь с этим дело, поэтому сразу же перешел к сути.       — Он работает с кем-то на стороне, — сказал он. — Он знал вчера, что я приеду, и знал, в какое время я обычно появляюсь. Он должен был попросить кого-то другого проникнуть в мой номер, пока меня не было.       — Мы уже догадались, — сказал Хотч. — Но записи с камер наблюдения в отеле были подделаны. Возможно, мы имеем дело с кем-то из работников. Гарсия просматривает архивы.       Рид кивнул. В его горле словно ком застрял. Он сел в кресло и прижал пальцы к глазам.       — А что с сердцем? — спросил он. — Вы выяснили, откуда оно взялось?       — Пока нет, — сказал Росси. — Сейчас проводится анализ ДНК известных жертв Лектера, но это займет некоторое время, и, по словам медэксперта, сердце выглядело свежим. Я не думаю, что это одна из его жертв.       — Значит, он заставил кого-то убить за него, — Риду хотелось смеяться и плакать одновременно. — Специалисты могут определить, как долго сердце было... вне тела?       — Его хранили во льду, — ответил Морган. — Больше мы ничего не можем сказать. Оно не было повреждено, относительно здоровое. У нас будет больше информации, когда проведут тесты.       — Мы можем получить ордер на просмотр его почты, — неловко заговорила Сивер, — но... доктор Чилтон сказал нам, что мы, скорее всего, ничего не найдем. Лектер уничтожает большую часть своей корреспонденции.       Рид кивнул, внезапно почувствовав себя измотанным.       — Скорее всего, — согласился он. — Он будет хранить переписку, только если она что-то для него значит, и у него не будет ничего, что могло бы его уличить или дать нам какие-либо зацепки. Он слишком умен для этого.       — Мы так и предполагали, — сказал Росси. — И поскольку мы знаем, что Лектер с кем-то там разговаривает, мы должны беспокоиться о том, не станет ли этот парень снова убивать для него. Мы не можем так рисковать...       — Итак... мы привлекаем эксперта, — на этих словах Хотч внимательно следил за лицом Рида.       Спенсер вздрогнул и нахмурился.       — Эксперта?       — Того, кто знает доктора Лектера, — сказала Сивер. — Уилла Грэма…

* * *

      — Я знаю, что из-за этого ты чувствуешь себя некомфортно, Уилл...       Уилл усмехнулся.       — Некомфортно? — он обернулся, чтобы посмотреть на Джека. Его очки были слегка перекошены. — Это не совсем подходящее слово, Джек.       — Послушай, — Джек вздохнул. — Послушай, Лектер работает с кем-то, — сказал он. — Ты знаешь его лучше, чем...       — Я знал его, — резко перебил Уилл. — Или, по крайней мере, я так думал. До того, как он подставил меня в убийстве и воткнул нож в мое нутро.       — На карту поставлены жизни людей, — сказал Джек. — Мы должны выяснить, с кем работает Лектер, и быстро, пока никто не погиб.       — Да, я понял, — сказал Уилл. — Тебе не нужно убеждать меня, Джек, я уже и так согласился. Не знаю почему... — язвительно пробормотал он и покачал головой. — До тех пор, пока мне не придется говорить с Ганнибалом — доктором Лектером, — я буду это делать.       — Можешь не беспокоиться об этом: с Лектером будут беседовать доктор Рид и агент Хотчнер.       — Выглядит немного рискованно — позволить доктору Риду вернуться, чтобы поговорить с ним после всего произошедшего, — заметил Уилл.       — Он ни с кем не хочет разговаривать без него, — сказал Джек. — Это самый быстрый способ покончить с этой проблемой.       — Это всегда было у тебя в приоритете, не так ли? — Уилл говорил с укором, но избегал смотреть на Джека, пока они вместе шли к конференц-залу ОПА. Прошло уже более трех лет с тех пор, как Уилл ступил за порог этого здания, а все выглядело на удивление по-старому. — Быстро найти убийцу, невзирая на возможные издержки.       Джек нахмурился, но пропустил комментарий мимо ушей, решив, что он, вероятно, заслужил его.       — Просто будь повежливее, Уилл, — сказал он. — Мы все здесь собрались ради одной цели.

* * *

      — Мистер Грэм, — приветствовал Уилла высокий мужчина с темными волосами. У него был такой же решительный, жесткий взгляд темных глаз, который напомнил Уиллу о Джеке. Он протянул руку, и Уилл на мгновение замер, прежде чем ответить на рукопожатие, не удивившись крепкой хватке. — Я агент Хотчнер. А это агенты Росси, Морган, Прентисс и доктор Рид, — он указал на каждого агента по очереди, — и кадет Сивер.       Уилл лишь из вежливости посмотрел на каждого из них, но ни с кем при этом не встретился взглядом. Его внимание задержалось на Риде. Доктор Спенсер Рид был высоким, худощавым и нескладным, слишком бледным и явно не выспавшимся, чему Уилл был совсем не удивлен, учитывая, что тот проводил время с Лектером.       Он понимал, что они ждут от него хоть каких-то слов, но вместо этого он двинулся к доске для сбора доказательств, которая, к сожалению, была почти пуста.       — И это все, что у вас есть?       Там были фотографии сердца — плотного, темно-коричневого с фиолетовым отливом, в некоторых местах к нему прилипли кусочки застывшей крови. Кому бы оно ни принадлежало, оно было удалено целиком, но это не были те знакомые, точные разрезы, на которые, как он знал, был способен доктор Лектер.       — Это точно не Лектер, — сказал он, все еще глядя на сердце. Он услышал, как кто-то — вероятно, агент Хотчнер, хотя он не очень прислушивался — сказал что-то утвердительное. Его внимание отвлекли прикрепленные к доске фотографии и черно-белый фоторобот. — Это было... — он протянул руку и коснулся рисунка, слегка нахмурившись. — Вы ничего не выяснили с помощью камер в отеле?       — Нет, — это точно был Хотчнер, — записи были подделаны. Мы уже собираем показания всех сотрудников.       — Полагаю, в его почте вы ничего не нашли?       — Ничего.       — Было бы проще, узнай вы, кому принадлежало сердце, — сказал Уилл. Он по-прежнему не сводил глаз с доски — смотреть на вырезанное сердце было гораздо легче, чем на профайлеров в комнате. Все они были напряжены и на взводе, им хотелось чем-то заняться.       — Мы работаем над этим.       — Ну, если ваша цель — спасать жизни, работайте быстрее, — он вел себя как осел и знал это, но ему было все равно. Более трех лет, проведенных в изоляции от всех, кроме своих собак, и вот что произошло. Он и без того плохо ладил с людьми, когда ему приходилось общаться с ними каждый день.       Он дождался, пока все не вышли из комнаты, и только тогда повернулся, совсем не удивившись, что доктор Рид остался на месте и смотрел прямо на него. Это был странный пронзительный взгляд, словно он пытался вытащить мысли прямо из его головы. Он старался не думать о том, что это напоминает ему о Ганнибале.       — Так и будете здесь стоять?       — Как хорошо вы знаете доктора Лектера?       — Видимо, недостаточно хорошо, — сказал Уилл, смотря прямо на Рида, но избегая его слегка покрасневших глаз.       Лицо у Спенсера было осунувшимся, бледным, буквально кожа да кости. Его мучили не только стресс и страх — этот человек испытывал боль. Уилл решил не заострять на этом внимание.       — Я спросил только потому, что он говорит о вас, — продолжал доктор Рид, разглядывая его так пристально, что Уиллу стало неловко.       — Правда? — Уилл пытался казаться бесстрастным, но его голос слишком сильно дрожал. Он был очень благодарен, когда доктор Рид не стал комментировать это.       — Он, кажется, очень... привязан к вам.       Уилл усмехнулся.       — Значит, его способ показать это — попытаться убить меня? Интересно...       Рид раздраженно вздохнул, продолжая пялиться на него. Уилл уже было подумал, что на этом их разговор окончен, как Спенсер заговорил вновь:       — Были ли у вас с Ганнибалом Лектером сексуальные отношения?       Уилл удивленно моргнул.       — А вы не ходите вокруг да около, не так ли? — спросил он, улыбнувшись. — Знаете, вы первый человек, который прямо об этом спросил. Я думаю, все остальные просто боялись, что если они это сделают, то я действительно сломаюсь...       — Вы не ответили на вопрос, мистер Грэм.       — Да.       Если Рид и удивился откровенному ответу Уилла, то не показал этого. С другой стороны, было невозможно сказать наверняка, что именно рассказал ему Лектер. Они общались друг с другом больше года.       — Почему вы спрашиваете?       — Мне было любопытно.       — А, любопытно, — Уилл задумчиво кивнул. — И все же? Вы хотите с ним сексуальных отношений?       Рид вдруг смутился.       — Конечно, нет, — резко ответил он. На его бледном лице вспыхнул румянец. Уилл мог с уверенностью сказать, что именно Лектер увидел в юном Спенсере Риде. Таким выражением лица тот практически кричал о своих эмоциях. Ганнибалу такое определенно нравилось.       Уилл не успел больше ничего спросить — доктор Рид быстро ушел, сказав что-то о помощи своей команде с записями в отеле. Уилл не возражал. Он в одиночестве устроился за столом переговоров и начал просматривать стопку писем, которые они конфисковали из камеры Лектера.       Это будет весело…

* * *

      — Приятно, наконец, сопоставить лицо с именем, агент Хотчнер, — сказал Ганнибал, как всегда вежливо, как только Спенсер вместе с другим агентом расположились напротив его камеры.       Ганнибал надеялся, что они предоставят ему возможность поговорить в комнате для допросов, но, судя по всему, вне камеры они ему не доверяли. Ему пришлось признать, что это был умный ход.       — Слышал, что несколько месяцев назад вы потеряли бывшую жену. Очень жаль.       Агент Хотчнер контролировал свою мимику гораздо лучше Спенсера. Он остался совершенно невозмутимым даже при упоминании о гибели бывшей. Он очень напоминал Ганнибалу Джека, хотя, возможно, был менее отстраненным, чем Кроуфорд. По тому, как он слегка наклонил свое тело в сторону Рида, как горели гневом его темные глаза, Ганнибал понял, что подарок, который он послал Спенсеру, Хотчнер принял очень близко к сердцу.       — Чье это было сердце, доктор Лектер?       — Я уверен, вы уже определили, что я не мог убить того, кому оно принадлежало. Тогда почему вы предполагаете, что я знаю, кто жертва?       — Потому что тот, кто умер, был убит по вашей просьбе, — резко произнес Спенсер. В его глазах разгоралось пламя.       Он резко вдохнул, уловив странно знакомый аромат. Он слегка нахмурился и наклонился вперед, снова и снова пытаясь уловить слабый запах.       — Похоже, вы уже многое поняли. Не понимаю, зачем вам нужна моя помощь, чтобы выяснить остальное, — сказал он.       — С кем вы связались? — холодно произнес Хотчнер. — Кому вы поручили доставить эту посылку?       Ганнибал улыбнулся.       — Уверен, вы сможете разобраться в этом сами. Кроме того, было бы не очень весело, если бы я просто давал вам все ответы, не так ли? Слишком просто.       Он постепенно распознал запах, и его улыбка внезапно превратилась в лукавую, когда он наклонил голову, задержав взгляд на Спенсере.       — Или, возможно, вам вообще не нужна моя помощь. Вы забыли упомянуть, что вам помогает Уилл Грэм.       А вот это несомненно удивило агента Хотчнера. Его ноздри слегка раздулись, глаза расширились, когда он пристально посмотрел на него. Хотчнер хотел было возразить, но Ганнибал не позволил ему солгать. Он не был идиотом и прекрасно знал этот запах.       — Я чувствую его лосьон после бритья, — сказал Ганнибал. — Я узнаю этот отвратительный запах где угодно. Просил сменить его. Скажите, почему Уилл не ведет этот допрос?       — Он не хотел вас видеть, — слова Спенсера прозвучали резко, и Ганнибал был удивлен враждебности, которую он в них уловил.       — Нет? Странно…       — Может быть, это как-то связано с тем, что вы его чуть не выпотрошили? — запальчиво предположил Спенсер.       Ганнибал едва заметно улыбнулся.       — Возможно... Все же мы расстались не слишком мирно. Как он поживает?       — Это вас не касается, доктор Лектер, — быстро вклинился Хотчнер. Он наклонился вперед, внимательно осматривая пустую камеру Лектера. В наказание за его маленький подарок из нее были убраны все рисунки и книги, и у него не осталось ничего, кроме кровати. Это очень раздражало, но Ганнибал решил, что оно того стоило.       — Если вы скажете, кто доставил вашу посылку, мы сможем поговорить с начальником штаба и попытаться вернуть вам ваши книги, доктор.       Ганнибал подозревал, что Хотчнер бы продолжил, но его мобильный телефон вдруг разразился громкой и раздражающей трелью. Хотчнер посмотрел на экран. Должно быть, это было серьезно, потому что он встал и отстегнул его от ремня.       — Гарсия?       Далее последовал короткий, немногословный разговор, состоящий в основном из односложных реплик Хотчнера, вроде «Ты уверена?» и «Хорошо». Судя по тому, как он то и дело поглядывал на Спенсера, Ганнибал решил, что они выяснили личность владельца сердца.       Ганнибал усмехнулся, и Спенсер неловко дернулся под его взглядом, переключив внимание на своего босса. Как только Хотчнер закончил разговаривать, он сразу же повернулся к выходу.       — Рид, нам пора.       — Но, Хотч, мы…       — Сейчас, Рид! — рявкнул Хотч.       Рид нахмурился и быстро пошел за своим шефом по коридору. Его недоумение переросло в беспокойство, когда уже на выходе из блока агент Хотчнер взял его за руку и долго смотрел на него, прежде чем спросить:       — Когда ты в последний раз разговаривал со своим отцом?

* * *

      В маленькой спальне стоял запах крови. Когда Уилл вошел туда, его едва не вырвало. Прошло слишком много времени с тех пор, как он был на месте преступления. Жара Лас-Вегаса не была благосклонна к разлагающемуся телу, и Уиллу оставалось только удивляться, как за столько дней его не обнаружили. Запах висел в воздухе, густой и почти осязаемый. Несмотря на отсутствие посторонних, Уилл почувствовал себя слишком тесно и чуть не подпрыгнул, услышав позади себя тихие шаги.       Он слегка повернулся и увидел доктора Рида, который стоял с широко раскрытыми глазами и приоткрытым ртом. Он был еще бледнее, чем раньше, и выглядел так, будто его вот-вот стошнит.       Впрочем, Уилл не мог его винить. По сравнению с другими местами преступления, здесь было довольно жутко. Мужчина лежал на кровати, распятый. Его руки и ноги были связаны, на коже багровели глубокие синяки. На руках имелись оборонительные раны, но вот о лице он не мог судить: оно было настолько изрезано, что узнавалось с трудом.       Он был без рубашки, и на содранной с груди коже висело около дюйма жира и мышц. Его грудную клетку, казалось, кто-то разорвал буквально голыми руками.       От легких остались одни клочья, а крови было так много, что она пропитала одеяло и простыни и разлетелась огромной красной дугой по стене и потолку. Запах был вяжущим, тягучим.       Было трудно сказать наверняка, но, похоже, его плечи были вывихнуты. И, Уилл был уверен, что под кровавым, раздробленным месивом, которое заменило его лицо, на месте жестоко выколотых глаз зияли черные дыры. Скорее всего, в ход пошел нож.       Это было жестоко, грязно и страшно. Ничто не напоминало убийства Ганнибала, это уж точно. В этом не было искусства, не было рифмы или причины, за этим не стояла глубокая цель...       Что ж, кто бы это ни сделал, эффект на доктора Рида он произвел.       Услышав, как Спенсер издал какой-то болезненный звук, Уилл снова взглянул на его бледное лицо.       — Вы были близки со своим отцом? — спросил он.       — Нет… — словно захлебываясь, ответил Рид. Он быстро опустил взгляд, прижав ладонь к глазам. — Не совсем.       Уилл кивнул и повернулся лицом к сцене. Он даже не заметил, что Рид вышел, пока не услышал за спиной тихий щелчок двери. Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох и медленно открыл их, чтобы посмотреть на тело другим взглядом…

* * *

      — Как много ты рассказал Лектеру о своем отце?       — Я же сказал вам, Хотч, — ничего! — напряженно произнес Рид. — Я даже не сказал ему, откуда я.       — Рид, ты должен был ему что-то сказать, — Прентис старалась говорить мягко. Она наклонилась вперед, наблюдая за тем, как ее друг пытается контролировать свои эмоции. — Иначе зачем ему посылать за ним этого парня?       Рид только покачал головой.       — Повторяю — я ничего ему не говорил. Я не идиот. Я не сообщал ему свою личную информацию.       — Что-то ты ему сказал, малыш, — Морган говорил так тихо, словно шептал.       Рид почувствовал иррациональное желание ударить его за то, что он был так чертовски снисходителен. Он же не ребенок. Он взрослый мужчина и может сам о себе позаботиться.       — Я ничего ему не рассказывал. Единственное, что он знает о моем отце, это то, что он ушел, когда мне было десять лет. И на этом все. Ни его имени, ни где он жил, ни чем занимался...       — Просто сказать ему, что он бросил вас, вполне достаточно.       Раздавшийся позади него голос Уилла заставил Рида подпрыгнуть, и он обернулся. Уилл Грэм выглядел измученным, бледным и взвинченным. Рид понял, что не он один не может спокойно спать из-за произошедшего.       — Доктор Лектер может взять даже самую крошечную часть личной информации и использовать ее против вас, — сказал Уилл. — Поэтому, когда он услышал, что ваш отец бросил вас, он, вероятно, решил наказать его за это, — его губы растянулись в саркастической улыбке. Он снял очки, протирая глаза. — Отец, бросающий своего ребенка, это… грубо.       Рид вздохнул, его плечи поникли. На его лице все еще ясно читалась боль, и Уилл был откровенно удивлен, что никто до сих пор этого не заметил. Со Спенсером Ридом было что-то не так, но он изо всех сил старался это скрыть. Уилл снова решил промолчать.       — Нам нужно знать все, о чем вы с ним говорили, — сказал Хотч. — Если он попросил этого парня убить кого-то еще, нам понадобится как можно больше зацепок.

* * *

      — Вы напоминаете мне его.       — Уилла Грэма?       — Да. Вас обоих снедает неуместное чувство вины и переполняющие эмоции. Это очень увлекательно.       — Я не он, доктор Лектер.       — Разумеется, нет. ...Но сходство просто поразительное.       — Я говорил, что он упоминал о вас.       Уилл дернулся от неожиданности и повернулся, увидев стоящего у него за спиной доктора Рида. Последние несколько часов он прослушивал записи разговоров Спенсера и доктора Лектера, пытаясь найти хоть что-нибудь, что могло бы помочь им выяснить, кого еще Ганнибал мог использовать в качестве мишени в жизни агента. Пока что не было никого, кроме членов его команды и матери. Всех их можно было легко защитить.       Он мало что почерпнул с места преступления. Оно было жестоким и беспощадным, но при этом отстраненным. Тот, кто убил Уильяма Рида, сделал это только потому, что Ганнибал попросил его об этом. Он хотел угодить Ганнибалу, заставить его гордиться собой. Произвести на него впечатление. В этом и заключалась причина жестокости и жуткой театральности сцены. Кто бы это ни был, он был фанатом. ФБР уже искало всех, кто когда-либо посылал Ганнибалу письма, но их оказалось на удивление много.       Он приостановил запись на планшете и нахмурился, наблюдая, как доктор Рид поморщился, отхлебнув кофе.       — Что с вами не так? — спросил он.       — Моего отца только что убили, мистер Грэм…       — Нет, я имею в виду физически, — прервал его Уилл, нахмурившись. — Я заметил это раньше. Вам больно. Очень. И вы это скрываете.       — Это всего лишь головная боль.       — Головная боль?       — Я в порядке, мистер Грэм, — твердо сказал Рид. — В первую очередь нам надо сосредоточиться на деле.       — Вы ходили к врачу? — спросил Уилл, не желая пока оставлять эту тему. Что бы еще ни происходило, Уилл определенно видел сходство между собой и этим человеком и чувствовал непреодолимое желание убедиться, что Рид не закончит так же, как он.       — Он сказал, что со мной все в порядке.       Уилл узнал этот резкий тон. Это был тот же самый тон, который использовал Рид, когда рассказывал Ганнибалу о том, что доктор Сатклифф сообщил ему о его МРТ.       Он медленно кивнул.       — Хотите совет? — спросил он, на мгновение встретившись с Ридом взглядом. — Обратитесь за консультацией к еще одному врачу.

* * *

      Этой ночью Рид метался и ворочался в постели. Его сны были наполнены образами отца, зверски убитого и истекающего собственной кровью. Он видел Ганнибала и какого-то безликого человека с ножом, скорчившегося у его ног. С тех пор, как у него начались головные боли, ему не часто снились кошмары. Но, с другой стороны, он и спал не слишком часто.       Он проснулся от того, как сильно колотилось сердце в груди, и попятился к изголовью кровати, прижимая руку к пульсирующим вискам и страстно желая, чтобы боль ушла. В течение нескольких секунд он заставил себя медленно вдыхать и выдыхать, давая пульсу прийти в норму.       Голова все еще болела, но с этим вполне могли справиться несколько таблеток аспирина. С трудом поднявшись с кровати, он пошарил рукой по прикроватной тумбочке и нахмурился, когда понял, что флакон, который он там держал, исчез. Он мог бы поклясться, что утром, перед тем как отправиться в офис, оставил его там. Неужели у него появились провалы в памяти?       Эта мысль пугала его больше всего на свете. Его память — это все, что у него было. Как он мог продолжать оставаться Спенсером Ридом без нее? Она всегда ему помогала, он никогда без нее не жил.       Он тяжело сглотнул и сказал себе, что это просто стресс последних нескольких недель, вот и все. Он ничего не забывал, просто слишком многое происходило одновременно.       Он направился в ванную, где хранил запасные пузырьки, и замер, услышав слабый скрип в коридоре. Его пульс снова участился. Он подошел к сейфу рядом с кроватью и достал запасной револьвер.       Проверив магазин, он понял, что тот пуст, и открыл ящик, чтобы достать еще патронов. Патронов в ящике не оказалось.       От бешено бьющегося сердца ему стало тесно в груди, но он, проглотив страх, вставил магазин обратно. Никто не должен был знать, что пистолет пуст. Возможно, этого будет достаточно, чтобы отпугнуть противника.       Он выскользнул из комнаты и пожалел, что после неудачного разговора с Росси оставил свой мобильный телефон на прикроватной тумбочке, а не бросил его на журнальный столик в гостиной.       В квартире было темно, и никого не было видно. Он тихонько пробирался по коридору. Он знал это место достаточно хорошо, поэтому свет ему был не нужен, что, по крайней мере, давало ему небольшое преимущество.       Раздался звон стекла и тихий стук закрываемого шкафа, и он повернулся в сторону кухни, болезненно сглотнув. Адреналин, бурлящий в его венах, только усиливал головную боль, что, в свою очередь, мешало сосредоточиться. Он моргнул и заставил себя двигаться, не обращая внимания на боль.       На кухне было пусто, когда он туда вошел, и он слегка передернул плечами, сканируя глазами каждый сантиметр помещения. Может быть, его разум действительно разыгрывал его? Однако эта мысль лишь слегка успокаивала, учитывая все возможные последствия того, что это могло означать, проплывающие в его голове.       Только он повернулся, чтобы более тщательно обыскать остальную часть квартиры — и взять свой мобильный телефон из гостиной, — как на его плечо опустилась тяжелая рука, и он закрутился, борясь с железными пальцами. Нападавший зарычал и резко дернул рукой, толкая его назад.       Спенсер выронил бесполезный пистолет и врезался в столешницу, вздрогнув, когда твердая поверхность резко уперлась ему в спину. Он повернулся, пытаясь разглядеть, кто это, но было темно, и он смог разобрать только то, что мужчина был почти такого же роста, как и он сам, но более мускулистый, и, кажется, держал в руках один из его кухонных ножей.       У него свело живот, когда серебристое лезвие сверкнуло в тусклом лунном свете, и он едва успел увернуться, как мужчина вновь бросился на него. Спенсер упал на колени и отполз в сторону, но снова поднялся на ноги, когда нападавший кинулся за ним.       Он заметил упавший на пол пистолет и метнулся к нему, когда мужчина с рычанием пырнул его ножом в плечо. В нижней части руки вспыхнула боль, жгучая и мучительная, но в конечном итоге не смертельная. Спенсер почувствовал, как из раны засочилась горячая кровь, но, не обращая на это внимания, нащупал пальцами пистолет.       Он подхватил оружие в тот момент, когда нападавший атаковал его снова, замахнувшись ножом, на лезвии которого, как масло, блестела кровь. На этот раз он промахнулся, но Спенсер был готов и одним метким ударом попал ему в висок.       Мужчина покачнулся, попятился и поднял руку, чтобы потрогать, несомненно, кровавую рану на голове, но надолго это его не остановило, потому что он почти тут же вновь набросился на Спенсера и сумел сбить его с ног, повалив на пол кухни.       В голове у Спенсера пульсировало с такой силой, что он почти ничего не видел в этот момент, но он успел заметить нож, приближающийся к его лицу, и среагировал без раздумий, вцепившись обеими руками в чужие запястья, чтобы остановить острое лезвие.       Его собственная кровь капала ему на лицо, а рана на руке кричала от боли, но он боролся изо всех сил, чтобы удержать руки мужчины, застывшие в середине удара. Он резко подался назад, отчего его живот болезненно сжался, и начал извиваться под тяжестью навалившегося на него тела.       Одна из его ног оказалась свободна, и, несмотря на неудобный и довольно болезненный угол, он сумел подтянуться, возблагодарив свои длинные конечности, и ударил мужчину ногой по спине. Удар вышел не особенно сильным, но его явно хватило, чтобы удивить нападавшего, потому что хватка на ноже на секунду ослабла.       Риду только этого и не хватало, чтобы вырвать нож, порезав при этом руку, и вслепую вонзить его в мужчину. Сквозь красную дымку боли и темноту он не понимал, сколько на нем крови. Он наносил удар за ударом и дергался в панике, пытаясь стряхнуть с себя мужчину. Этот момент, казалось, длился целую вечность.       Когда кровавая дымка рассеялась, он обнаружил себя тяжело дышащим и сидящим на коленях с ножом в руке.       Теперь его сердце билось медленнее, и Спенсер с запозданием осознал, насколько яснее стал его разум — головная боль почти прошла. Он выронил нож, широко раскрыв глаза, и, спотыкаясь, поднялся на ноги, судорожно пытаясь липкими руками найти выключатель.       Открывшаяся ему сцена была похожа на многочисленные места преступлений, которые он видел на протяжении многих лет. Кровь была повсюду: на его руках, на одежде, на полу в виде огромной лужи. Она была красно-бурой и скользкой, густой, но еще не застывшей. Она уже начала липнуть к его босым ногам, когда он попятился назад и попытался изучить место происшествия с объективной точки зрения.       На шее мужчины было по меньшей мере две глубокие колотые раны, из которых, вероятно, и вытекла большая часть крови, а его грудь была разорвана в клочья. Пятна крови, проступившие через одежду, выглядели черными. Спенсер не узнал его лица , но в данный момент это не имело значения. Остекленевшие глаза нападавшего были широко открыты и смотрели в пустоту.       Спенсер лишь смутно осознавал свои относительно безобидные повреждения — глубокую рану на руке и порез на ладони от удара ножом. Он посмотрел на свои пальцы, покрытые вязкой, ярко-красной кровью, и поборол рвотный позыв. Он чувствовал, как она скапливается под ногтями и оседает в складках. Он задумался, сможет ли он когда-нибудь отмыть эти пятна со своей кожи. Казалось, что кровь проникла в мельчайшие поры его тела.       Его пижамные штаны насквозь пропитались потемневшей, черно-бурой кровью. Его рубашка выглядела не лучше: тонкая ткань тоже была залита кровью незнакомца. Он почувствовал медленно высыхающую влагу на своем лице и уже почти поднял руку, чтобы вытереть ее, но тут вспомнил, что его руки тоже были покрыты кровью.       Тяжело сглотнув, он поплелся в гостиную, не обращая внимания на кровавый след, который тянулся за ним, и стал возиться с мобильным телефоном, морщась от скрипа окровавленных пальцев о поверхность экрана.       Его голос ужасно дрожал, когда он сказал:       — М-Морган... Ты должен позвонить остальным членам команды... Кажется, я только что узнал, с кем работал Лектер…

* * *

      — Как он? — тихо спросил Росси, подойдя к Хотчу и встав рядом.       Красно-синие огни полицейских машин давно потускнели. В задней части скорой помощи врач осматривал травмированную ногу Рида, который в этот момент выглядел совсем маленьким и беззащитным.       — В шоке, — ответил Хотч. — Но он будет в порядке.       Росси оглянулся в сторону квартиры Рида и нахмурился.       — Уверен?       — Нет… — Хотч вздохнул и покачал головой. Он посмотрел на Росси и весь как будто сник.       — Он так ничего и не сказал?       — Пока нет.       — Уверен, этому есть какое-то объяснение, — Росси попытался звучать оптимистично, но Хотч усмехнулся — горько и неприятно.       — Лучше бы так и было.       — Так и есть.       — Ты видел тело, Дэйв? — Хотч перевел на него требовательный взгляд, и Росси пожал плечами, так и не посмотрев на него.       — Это же Рид, — сказал он. — Он бы никогда не сделал этого без причины.       — Надеюсь, ты прав.

* * *

      — Я слышал, завтра вы возвращаетесь во Флориду, — сказал Рид скованным, пустым голосом.       Уилл наблюдал, как он собирает вещи со стола.       — А я слышал, что вы берете отпуск, чтобы поехать в Вегас.       Рид кивнул.       — Мне нужно решить вопросы, связанные с наследством отца, — сказал он. — И я давно не навещал маму.       — Когда вы вернетесь…       — Если, — Рид резко поднял голову. Его глаза были такими же пустыми, как и его голос. — Если я вернусь.       Уилл согласно кивнул.       — Если, — исправился он. — Если вы вернетесь, сделайте себе одолжение — держитесь подальше от доктора Лектера.       — Я запомню это, — кивнул Рид, и Уилл почувствовал, как немного ослабло напряжение, возникшее в груди. Возможно, теперь, когда все закончилось, доктор Рид, по крайней мере, будет в безопасности. Пара небольших шрамов и мертвый отец были высокой ценой, но сам Рид хотя бы был жив.       — Хорошо, — сказал Уилл, ощутив, как к нему подкрадывается обычная неловкость, которую обычно вызывает социальное взаимодействие. — И не забудьте о втором мнении. Врачи не всегда правы. Уж мне ли не знать.

* * *

      Ганнибал удивленно усмехнулся, разглядывая человека, стоящего напротив него.       — Не ожидал увидеть тебя здесь.       Уилл прикусил губу, избегая смотреть на него.       — Я не ожидал, что окажусь здесь.       — Слышал, ты не хотел меня видеть.       — Не хотел.       — Тогда зачем ты здесь, Уилл? Так много времени прошло…       — Я здесь из-за доктора Рида.       — А-а, — глаза Ганнибала сверкнули. — Ты встречал его? Удивительный человек, не так ли?       Уилл сжал челюсти.       — Что бы ты с ним ни делал, это нужно прекратить.       — Неужели?       Уилл глубоко вздохнул и покачал головой, чувствуя себя скованным и пойманным в ловушку, несмотря на то, что в клетке был Ганнибал.       — Он хороший человек, Ганнибал. Оставь его в покое.       Ганнибал ухмыльнулся.       — Когда-то ты тоже был хорошим человеком, мой дорогой Уилл...       Уилл вздрогнул и посмотрел на свои руки, тяжело вздохнув.       — Был, — мягко сказал он, подняв глаза и встретившись взглядом с чудовищем, которое, как он думал, он любил. — Однажды.