Когтистые лапки

***

      В комнате достаточно тепло, несмотря на «собачий» холод, стоящий на улице. Туда без трёх курток нельзя выходить. За окном зловеще воет ветер, будто волки, которые сейчас должны по расписанию есть. Но Миша, работающий в зоопарке, не может знать этого точно: его вызвал к себе начальник. Тот сидит за столом, хмуря «серебряные» брови и глядя так, будто Миша лично отобрал всё мясо у волков и задушил одного из них голыми руками. Только ничего подобного не происходило, злился начальник совершенно по иной причине, почти не связанной с животными.       — Миша, пожалуйста, объясни мне нормально, что произошло? — Павел Александрович, владелец зоопарка «Королевство», устало хмурит брови, медленно постукивая пальцами по столу.       — Ничего, — Миша вжимает голову в плечи, понимая, что разговор, к сожалению, будет долгим. — Просто возникли небольшие разногласия, которые мы могли бы решить без вашего вмешательства.       Долго и много говорить Миша не желает от слова совсем: не любит он это, да и работа его ждёт. А на ней «дети», которым отчаянно нужны внимание и забота, а Павел Александрович, судя по всему, не особо сильно беспокоится на счёт состояния маленьких жителей зоопарка. Миша едва может заставить себя сидеть на месте ровно и не начать ёрзать. Он искренне не понимает причину, по которой его оторвали от «детей» и вынудили рассказывать о небольшом незначительном инциденте. Последний настолько жалок, что о нём не стоит лишний раз вспоминать.       — Небольшие? — Павел Александрович криво улыбается. — Миша, ты буквально чуть не сломал ему руку! Она сейчас у него вся синяя! Это какие должны были быть «небольшие разногласия», чтобы рука стала такой?! — Пальцы по-прежнему стучат по столу, создавая своеобразную зловещую мелодию.       — Он сам виноват: надо было мыть руки после сигарет, а не лезть к котятам, — шипит Миша. — Я говорил ему нормально: «Пожалуйста, помой руки после перекура», но этот кусок дебила проигнорировал мои слова и полез к Тигре! Тот боится вони от сигарет, а эта сволочь всё равно на руки его взяла! Это же такой стресс для животного, особенно для такого, как Тигра! Об него же сигареты тушили! — Миша не замечает того, как повышает голос от закипающей в венах ярости.       Павел Александрович тяжело вздыхает и перестаёт стучать. Он явно понимает — Миша прав в сложившейся ситуации. А тот знает, что его, несмотря на синяки «курильщика», не уволят, ведь именно на Мише держится весь «детский сад» зоопарка. И ни один новичок не сможет уменьшить всех этих заслуг.       — Он теперь просит себе другого напарника, — Павел Александрович начинает вертеть ручку. — От тебя сбегает уже второй напарник за прошедшие три месяца. Я не знаю кого к тебе ставить…       — Никого мне не нужно ставить, я сам идеально со всем справляюсь и без чей-то помощи. Эти горе-помощники только под ногами мешаются и ничего не делают. Пожалейте свои и мои нервы и не ищите мне напарника. Я всё равно в отпуск не ухожу и готов работать даже на выходных, — гордо заявляет Миша, искренне надеясь на то, что его доводы окажутся достаточно убедительны.       — Миша, это пока ты готов пропадать на работе двадцать пять на восемь, но что будет, когда ты найдёшь себе пару? Она станет намного важнее работы, — Сажинов громко щёлкает ручкой.       — Павел Александрович, я за почти десять с лишним лет никого не нашёл. Думаете, что-то изменится? Вы сами говорите, что со мной даже коллеги не могут долго находиться. И что тут можно говорить о девушках? Любая из них всегда будет на втором месте для меня, никто не сможет с этим смириться, — Горшенёв весело улыбается, как бы радуясь тому, что аргументов появляется всё больше и больше. — Мне почти тридцать четыре года, и за всё это время я ни разу не отлынивал от обязанностей из-за девушек или сердечных страданий, понимаете, да?       На самом деле, Мише всего тридцать три — он слишком любит округлять в большую сторону и преувеличивать. И Павел Александрович, как один из самых близких людей (сближение произошло случайно), прекрасно осведомлён о наклонностях Миши. Последний же, действительно, является огромным трудоголиком, но не из-за любви к деньгам, а к животным. Они для Горшенёва являются чуть ли не самыми дорогими сердцу существами. Многих из жителей зоопарка Миша воспитывал с малого возраста и кормил с бутылочки, помогая привыкнуть к хорошему обращению. А вот люди не нравятся Горшенёву от слова совсем. Они все лживые твари, которые готовы сорвать всю злость на беспомощных и ни в чём не повинных животных.       — А если ты заболеешь? Что же будет с твоими «детьми»? Они же будут дышать микробами, а ты сам не сможешь нормально заботиться о них. Ты подумал об этом? А если ты так переутомишься, что не сможешь даже встать с кровати? «Детей» много, а ты один не сможешь уделять всем равное количество внимания. Представляешь, как сильно они будут страдать из-за этого? — Сажинов своими словами бьёт по больному месту. — Это очень эгоистично, Миша.       Тот растерянно хлопает глазами, понимая, что начальник прав. Он для Миши является своеобразным авторитетом, к чьим словам волей не волей, да прислушиваешься. Подобное отношение, отдающее уважением, появилось исключительно из-за долгих лет сотрудничества и спокойного характера Павла Александровича. Тот всегда прислушивается к своим подчинённым, стараясь понять их. Но и наглеть он не позволяет и пресекает всякие попытки на корню. Все наглые сразу же вылетают на мороз, заполучив отрицательные отзывы о своей работе.       — Мне надо работать, Павел Александрович, а этот разговор разве не может немного подождать? Там просто Тигру нужно успокоить, а то он никого к себе не подпустит, — Натянуто улыбается Миша.       Он несколько позорно пытается сбежать от неприятного ему разговора. Эта привычка осталась ещё с детства, когда Миша притаскивал в дом очередного блохастого котёнка или щенка. Тогда папа начинал ругать, а сам Миша прятался в туалете, прижимая к себе дрожащий комочек шерсти. Вся жизнь Горшенёва является своеобразным побегом от всего, что заставляет нервничать. И отношения по этой причине не держались дольше месяца и одного дня. И Миша даже не грустит: ему и одному хорошо, ведь у него есть любимая работа и волонтёрство.       — Иди, я что-нибудь придумаю. Только попрошу тебя хоть немного держать себя в руках и никому ничего не ломать, — Павел Александрович кивает в сторону двери. — Хотя бы из уважения ко мне.       Миша кивает и фактически сбегает из комнаты. Он несётся вперёд, чтобы поскорее вернуться к Тигре, которому сейчас наверняка невероятно страшно и одиноко. И никто, даже другие «дети», не смогут утешить. Это под силу одному лишь Мише, знающему всех, как никто другой.       Он тщательно моет руки, перед тем как зайти в комнату, где находится своеобразный детский сад. Его обитатели суетятся: одни играют, вторые пытаются охотиться на хвосты своих «товарищей», третьи «дерутся». Один лишь Тигра сидит далеко от всех, забившись в угол. У бедолаги сильнейший стресс, вызванный человеком, игнорирующим существование банальных правил.       — Тигра, малыш, иди сюда, — Миша мягко и нежно улыбается, присаживаясь на корточки перед дрожащим котёнком.       Тот поднимает голову. Здоровый глаз наполнен слезами, а слепой будто бы показывает весь ужас, который пришлось пережить Тигре. Его доставили в этот зоопарк из цирка, где над тигрёнком, мягко говоря, издевались люди. Они оставили на шкуре ужасные полосы грубых шрамов, лишили нормального зрения и клыков. Сволочи наверняка даже не обезболивали и не провели дезинфекцию инструментов. Просто наживую вырвали четыре маленьких клычка, а потом, скорее всего, продали их в качестве украшений. Миша слышал о том, что Тигру заставляли играть с детьми. Наверное, именно поэтому у котёнка не было когтей. Операцию «Мягкие лапки», которую обычно проводят домашним кошкам, решили опробовать на тигрёнке, чьи лапки всегда должны быть когтистыми. Уроды эти циркачи, уроды чёртовы!       — Всё хорошо, этот урод ушёл, — Миша слегка протягивает руки, как бы приглашая Тигру в объятия.       Тот мнётся с лапки на лапку, прижимает чёрные ушки к голове и жалобно мяукает, будто бы жалуясь «маме» на злого-злого человека. Тигра медленно подходит к Мише и утыкается в ладонь того, прикрыв оба глаза. Маленькое тельце напряжено, а только-только отросшие усики дрожат. Вид у котёнка жалкий, аж сердце на куски разрывается, а на глазах появляется тонкая пелена слёз. Пусть Горшенёв и ненавидит плакать, но он не может сдерживать эмоции, когда дело касается животных.       — Всё хорошо, Тигра, никто здесь вонять не будет, — Миша ласково проводит рукой по голове «сына». — Я выпроводил его и преподал хороший урок, — пальцы начинают чесать за ушками котёнка.       Спустя несколько минут Горшенёву удаётся немного успокоить Тигру и подарить тому чувство безопасности. Он больше не дрожит и лишь радостно машет хвостом из стороны в сторону. Котёнок уже готов играть либо с остальными «детьми», либо с «мамой», чьи руки не пахнут ничем резким.       Миша кидает игрушку, и Тигра бежит за ней. И тогда слышится отчаянное мяуканье, которое порождает чувство вины глубоко в душе. Конечно, Миша не в состоянии уделять всем равное количество внимания, кто-то всегда волей не волей остаётся недоласканным. И хороший помощник не помешал бы работе, да только такого просто нет! А все те, кто приходят, выполняют свои обязанности просто отвратительно. Никто даже не старается понравиться «детям».       За почти десять лет работы Миша видел, что некоторые пытаются быть хорошими, но они всё равно не желают полностью погружаться во внутренние мирки животных. А многие их них за свою короткую жизнь поведали столько ужасов, сколько сотрудники зоопарков не видели.

***