Оскулум

      Гермиона стояла на улице, когда увидела едва заметную искру света. То был сигнал, который она так ждала. Когда огонек усилился, она пошла к нему навстречу, испытывая сильный дискомфорт от натирающих туфель.       Не было ни души. Жители всех близлежащих домов давно уже спали. Лишь в одном доме играла веселая музыка, которая, к счастью, никого не разбудила. Гермиона шла как раз оттуда. Ей удалось умыкнуть, пока все посвятили себя песням и танцам.       Она продолжала идти на источник света, ощущая шелест листвы под ногами. Ночная прохлада окутала её с ног до головы, заставив поморщиться от дискомфорта. Прекрасную шелковую кожу осыпало мурашками, превращая ту в гусиную.       Гермиона достала палочку и наложила на себя согревающие чары.       Источник света был уже близко, а потому она ускорила шаг. Через несколько метров стал выделяться силуэт ожидавшего её гостя. Она невольно улыбнулась, представив, как бросится ему в объятия — настолько сильной была тоска по нему.       Пройдя еще немного, она, наконец, смогла разглядеть лицо. Темные, слегка волнистые и свисающие вниз локоны, карие глаза и легкая улыбка. Он протянул одну руку ей навстречу, и ухватившись за маленькую ладонь, потянул на себя.       — Ты здесь, — радостно прошептала она, второй рукой касаясь его груди. Несмотря на холод, кожа мужчины горела, распаляя в Гермионе внутренний жар. Он переплел их пальцы и также радостно прижал к себе.       — Привет, — прошептал на ухо, отчего по коже прошелся новый табун мурашек, — С Днем рождения!       Она вновь улыбнулась и обняла его еще крепче. Они стояли так с минуту, наслаждаясь такой долгожданной встречей. От него пахло морским бризом, словно он только что вышел из соленой воды. Коснувшись непослушных волос на его затылке, она, наконец, сказала:       — Тебя так долго не было. Я уже начала переживать.       — Как видишь, не стоило. Я здесь и со мной все в порядке.       Они отстранились друг от друга и он повел её в противоположную от дома сторону, взял за руку, переплетя пальцы со своими, и направился вниз по холму. Она послушно шла за ним, сгорая от любопытства.       — Куда мы идем? — спрашивала она ни раз, на что он ей отвечал:       — Скоро узнаешь.       Спускаться оказалось довольно трудно — обувь по — прежнему продолжала натирать, но Гермиона терпеливо молчала, лишь бы не портить сюрприз. Из — за мокрой земли подол окрасился в темно — серый цвет. Гермиона, держась одной рукой за мужчину, второй приподняла платье повыше, дабы не замараться еще больше.       В основном, они шли молча, боясь нарушить возникшую идиллию. Гермиона оглядывала ночные пейзажи: высокие и могучие деревья, темное, усыпанное звездами небо, и виднеющиеся вдалеке холмы.       Он иногда оборачивался назад и улыбался ей с такой теплотой, которую она ранее не знала, а затем вновь возвращался к горизонту, служившему неким ориентиром на их пути.       Спустя некоторое время они остановились и Гермиона смогла выдохнуть. Она немного устала и даже не думала, что идти будет так тяжело. Её спутник, заметив, что она морщится при ходьбе, опустился на одно колено и помог снять невыносимо тесную обувь. Его рука скользнула под подол платья и плавно прошлась по щиколотке. Гермиона залилась краской, но ночной мрак помог скрыть данный изъян. Затем, опустив её стопу на землю, подхватил вторую ногу, все также аккуратно лаская её в области лодыжки. Гермиона почувствовала облегчение, когда обе ноги очутились на приятной холодной поверхности земли.       Встав обратно в полный рост, мужчина вновь смотрел на нее сверху вниз, поскольку она еле доходила ему до подбородка. Он взял её за руку и развернул на сто восемьдесят градусов, указывая на место, которое хотел показать.       — Это мой тебе подарок, — его ладонь потянулась в сторону маленького деревца, одиноко стоявшего недалеко от них, — Дерево вишни. Я посадил его для тебя.       Гермиона не смогла сдержать удивления. Никто никогда прежде не делал ей таких подарков. Улыбнувшись, она направилась к деревцу, присев рядом. Оно было совсем небольшим, но это лишь пока.       — Я хотел, чтобы оно напоминало тебе о нас, — вновь заговорил он, шагнув к ней, — Чтобы ты могла приходить сюда и вспоминать все хорошее, что между нами было.       — Боже мой, — слезно прошептала она, едва сдерживаясь от подступающих к самому горлу чувств.       — Надеюсь, оно вырастет и станет таким же прекрасным, как и ты, — его губы коснулись её ладоней, согревая своим теплом, а затем они вместе поднялись с земли.       Природа вокруг поражала своей красотой и Гермиона словно завороженная наблюдала за всем, что окружало их сейчас. В груди щемило от разливавшегося по телу сладкого чувства. Радости. Она посмотрела на мужчину, который все это время изучал её лицо, излучавшее различные эмоции, и, мягко улыбнувшись, произнесла:       — Сегодня такой замечательный день, но кое — чего не хватает для полного счастья.       — Чего же? — поинтересовался он, даже не понимая, что тем самым еще больше смущает ее.       Она переминалась с одной ноги на другую и, сделав глубокий вдох, который будто мог помочь ей собраться, ответила:       — Твоего поцелуя.       Его глаза расширились от удивления и он так и остался стоять на месте. Гермиона, решив, что не должна бояться того, что будет, нырнула в омут с головой, накрыв его горячие губы своими. По телу прошлась приятная волна, покалывающая конечности, сводящая Гермиону с ума, и он подхватил её за талию, чтобы та не упала, сминая её губы в ответ.       Открыв глаза, Гермиона испуганно начала озираться по сторонам. Её окружали такие привычные, но как будто малознакомые вещи. Она села на кровати, осознав, что видела сон. Такой красивый, невероятно сказочный сон.       Понадобилась еще минута, чтобы вспомнить, что во сне она была не одна. Тело тут же бросило в жар от чувства стыда за то, что она в принципе не контролировала, но все было настолько реалистично и больше походило на воспоминание.       Они словно находились в другом времени, но по — прежнему были волшебниками. Он подарил ей вишню, что довольно странно, но очень трогательно.       Ужасная грусть образовалась в груди от возвращения в серую реальность.       — Что снилось? — спросила Парвати, тем самым напугав Гермиону до чертиков.       Она решила не рассказывать соседке, что целовалась с незнакомцем, преследовавшим её во снах уже несколько месяцев. К слову, поцелуй был до того ошеломляющим, что Гермиона будто бы почувствовала его послевкусие на губах. Она вздрогнула от осознания, что проецирует свои сны в реальность, и постаралась отогнать дурные мысли, хотя мозг навязчиво подкидывал картинки, в которых они с мужчиной повторяют это действие снова и снова.       — Да так, ничего интересно, — соврала она.       Парвати ничего не ответила, лишь подбежала к ней, держа в руках подарочную коробку. Она была красно — золотистых оттенков в цвет львиного факультета, небольшая по размеру, но довольно увесистая. Парвати захлопала ресницами, ожидая, что подруга откроет подарок, но Гермиона отложила его в сторону, чтобы обнять девушку в знак благодарности.       — Спасибо, — сказала она, на что та ответила:       — С Днем рождения, Гермиона!

* * *

      Всю дорогу до Большого зала Парвати мечтательно рассказывала о парне с седьмого курса, который покорил её сердце. Умный, красивый, высокий и довольно атлетичный, к тому же спортсмен. Они случайно столкнулись в коридоре неделю назад и после этого девушка постоянно искала новой встречи. Что самое интересное, у него уже была вторая половинка, которая, судя по всему, нисколько не смущала Патил.       — Падма говорит, что я зря теряю время с ним, — жаловалась она, — А ты как считаешь, Гермиона?       Грейнджер, пытаясь спросонья сообразить, какой лучше дать совет, в конечном счете решила сказать правду.       — Мне кажется, Падма права, — констатировала она, — Пытаться добиться расположения парня, который уже занят, действительно пустая трата времени. Лучше потратить его на того, кто сам хочет быть с тобой, и главное — свободен.       Всю оставшуюся дорогу они шли молча. Гермиона уже предвкушала встречу с Гарри и Роном, которые еще не успели поздравить ее.       Они заранее договорились, что встретятся не в гостиной, а за завтраком. Когда они с Парвати зашли в зал, Гермиона тут же оглядела гриффиндорский стол, где уже собрались все однокурсники.       Она прошла к столу и села на скамью между Джинни и Невиллом, а напротив сидели Гарри и Рон.       — С Днем рожде-е-ни-и-я-я! — хором крикнули они из — за чего остальные студенты повернулись в их сторону.       — Спасибо! — радостно ответила Гермиона, заразив своей солнечной улыбкой остальных.       После этого ей придвинули торт ярко — зеленого цвета, а розовыми буквами было выведено «Лучший день в году». По центру стояла маленькая свечка.       Гермиона осмотрела всех собравшихся рядом с ней и, закрыв глаза, мысленно загадала желание:       — Пусть в этом году я буду безгранично счастлива!       Набрав побольше воздуха в легкие, попыталась задуть свечу, но пламя даже не дрогнуло. Она попробовала еще раз — результат остался таким же.       Все резко засуетились, пытаясь понять, кто учинил столь нелепую шутку, но Гермиона все поняла сразу. Она взглянула на сидевших недалеко от них Фреда и Джорджа, и сощурила глаза.       — Ваши проказы?       — Не понимаем, о чем ты, — хором ответили Уизли, но коварные улыбки выдавали хитрецов.       Она нарочито закатила глаза, а затем магией потушила свечу в надежде, что желание все же сбудется. Да, оно было довольно абстрактным, но Гермиона считала, что счастье — вещь, которая дарована не каждому. И пусть у нее уже было все, что для него нужно, все — таки порой она ощущала внутреннюю пустоту. Будто чего — то не хватало.       Быть может, она этого еще не нашла.       — Ну и какие сегодня планы у именинницы? — весело спросила Джинни.       — Как и всегда, — ответил Рон, а Гарри кивнул и грустно добавил:       — Пойти в библиотеку.       Гермиона покосилась на парней и виновато улыбнулась. Несколько дней назад они предложили ей отметить день рождения в «Трех метлах», на что гриффиндорка им ответила твердым отказом.       Безусловно, ей хотелось отметить собственный праздник больше, чем кому — либо, но школьная рутина и высокая учебная нагрузка вынуждали ее перенести празднование на выходные.       — Да ладно вам, — успокаивающе начала она, — Между прочим, у вас тоже сегодня тренировка.       — Которую мы могли бы пропустить, — заметил Рон, — Гарри как капитан команды дал бы нам выходной, — и он отпил из чаши тыквенный сок после чего поморщился.       Гермиона вперила в него взгляд, полный непонимания. Рон никогда не любил тыкву, но все равно продолжал пробовать все, что связано с ней, из раза в раз, как будто это могло изменить его вкусы.       — Боюсь тебя огорчить, Рон, — вклинился Гарри, — Но у нас скоро игра.       — Вот именно, — согласилась Гермиона, — Поэтому ни к чему все эти жертвы. Отметим на выходных, как и договаривались.       Рон уперся головой в стол и что — то нечленораздельно простонал. Должно быть, он просто хотел повеселиться со своими друзьями, но те бессовестно отказывали ему в этом. Они переглянулись и продолжили завтракать, оставляя Уизли наедине с собственными мыслями.       Через несколько минут к ним подбежала Лаванда, которая в последнее время только что и делала, так это подбивала клинья к Рону. Её напускная вежливость, лицемерная улыбка и чудаковатый смех раздражали Гермиону. И самое главное, что ревность тут была ни при чем. Просто Лаванда не подходила Рону, но Гермиона была достаточно воспитанной, чтобы вмешиваться в их в отношения, которых пока что, хвала Богам, не было.       Доев вкусный торт и поделившись им с остальными, Гермиона вместе с друзьями отправилась на занятия. Настроение было замечательным и она чувствовала, что день преподнесет ещё много приятных сюрпризов.

* * *

      Пламя из камина приятно согревало Гермиону, сидящую в гриффиндорской гостиной вместе с Гарри и Роном. Они, наконец, уговорили её сыграть в волшебные шахматы, чему она противилась много лет, но парни использовали весомые аргументы из — за чего она в итоге сдалась.       День рождения уже подходил к концу, а потому девушка решила расслабиться в кругу двух лучших друзей, которые за этот день устали не меньше её. Они немного обсудили подарки, которые Гермиона получила от ребят, а затем парни рассказали о том, как прошла тренировка. Ну а когда большая часть гриффиндорцев разошлась по комнатам, ребята достали шахматную доску.       Первую партию Гермиона играла с Гарри. Они довольно быстро закончили и гриффиндорка смогла одержать верх. Ей понравилось выигрывать, поэтому она согласилась на вторую партию, но уже с Роном. Тот в отличие от Гарри постоянно отпускал шуточки, которые так отвлекали её. Она пыталась сосредоточиться на доске, но друг будто специально мешал ей.       — Рон, дай мне подумать, — взмолилась она.       — Да чего тут думать, Гермиона? — шутливо начал он, — Смирись со своим неизбежным проигрышем.       — Еще чего!       Гарри наблюдал за друзьями со стороны и тихо посмеивался, когда Рону удавалось вывести Гермиону из себя. Она не злилась на них. Пусть смеются, она еще им покажет, кто тут лучший игрок.       Вторая партия длилась порядком дольше, и Гермиона уже начала ощущать легкую усталость. Глаза закрывались, мозг отказывался думать. Она еле сдерживала зевоту. В конце концов, из — за собственной невнимательности она допустила ряд ошибок, которые были только на руку Рону. Он победил в три хода, чем вызвал недоумение в её глазах.       — Не расстраивайся, Гермиона. Повезет в следующий раз, — подбадривал он, отказавшись от шуток в сторону подруги, которая могла разозлиться в любой момент.       Гермиона отметила про себя, что дело здесь далеко не в везении, а в четкой стратегии, о чем пишут во всех книгах по шахматам, но вслух ничего не сказала. Устало потерев глаза, она уже собиралась встать и отправиться в спальню, но слова Гарри заставили её остаться.       — Думаю, Малфой — не единственный пожиратель в школе.       Гермиона и Рон переглянулись, оба недоумевая от умозаключений друга. С момента возвращения в Хогвартс он постоянно обвинял Малфоя — младшего в причастности к Пожирателям смерти, при этом не имея никаких доказательств. Рон рассказывал Гермионе, что каждый вечер перед сном Поттер поднимал эту тему, но все его обвинения по — прежнему были беспочвенны.       — Гарри, мы уже об этом говорили, — начала Гермиона, — У тебя нет доказательств…       — Я знаю, — перебил он её, — Но, поймите, я чувствую что — то неладное.       Рон тяжело выдохнул, но так и не нашел, что сказать. Гермиона также молчала. Они уже успели понять, что Гарри так просто не переубедить. Он всегда был упертым, и, вероятно, скоро эти мысли доведут его до куда более серьезных подозрений. Гермиона начала переживать за друга. Она мысленно пообещала себе, что поможет Гарри во всем разобраться, чтобы тот успокоился и перестал быть таким подозрительным. Она была уверена, что Малфой слишком труслив для того, чтобы стать пожирателем. Рон считал также.       — Думаю, они с Ноттом за одно, — выпалил он.       — С чего ты взял? — включилась Гермиона.       — Подумай сама, Гермиона. Его отец — пожиратель смерти, как и у Малфоя.       Гермиона и Рон вновь переглянулись, как бы негласно совещаясь, что не ускользнуло от Гарри, и он нахмурился. Возможно, он и правда выглядел параноиком, но если учитывать, через сколько всего им пришлось пройти за эти годы, подобное поведение было неудивительным.       Гермиона понимала, что друг имеет право подозревать слизеринцев, но в данной ситуации, когда им ничего неизвестно о планах Волан-де-Морта, нельзя обвинять их в причастности к заговору.       — Послушай, Гарри, — вновь обратилась к нему Грейнджер, — Мы это уже обсуждали. Пока у тебя нет хоть каких — то доказательств, ты не можешь выдвигать столь серьезные обвинения.       — Малфой, конечно, скользкий тип, но что мы знаем про Нотта? По факту — ничего, — заключил Рон.       Гермиона согласно кивнула и продолжила:       — Да, он всегда был довольно скрытным.       — Нам нужно быть начеку, — заключил Гарри, нервно теребя свою палочку в руках, — Знаю, вы мне не верите, но будьте осторожны.       На этом их разговор был закончен. Парни отправились в свою комнату, а Гермиона решила прогуляться по замку, дабы нагулять сон. Ей хотелось выжать из этого дня как можно больше, ведь уже завтра будет очередной обычный день.       Она шла по коридорам, освещаемым лишь светом луны, и чувствовала приятную усталость и спокойствие. В голове всплыл образ родителей, отправивших поздравление по почте. Гермиона безумно скучала по семье, хотя со времени её отъезда из дома прошло не так уж много времени.       Почему — то именно в этот год ей было особенно одиноко. Возможно это потому, что многие в её возрасте уже влюблялись, начинали встречаться, а она по — прежнему оставалась одна. Не то что бы её это сильно беспокоило, но порой навязчивые мысли просачивались в эту светлую головушку.       Она ненароком вспомнила сон, в котором её день рождения закончился поцелуем с прекрасным незнакомцем, который на вид был значительно старше её. Гермиона все пыталась понять, где же она могла видеть его раньше, ведь нам могут сниться лишь те, кого мы когда — то встречали, пусть и не запомнили, а в данном случае незнакомец пробирался в её сны уже не в первый раз.       Все началось в конце пятого курса, незадолго до каникул и продолжалось всё лето вплоть до этого дня. Примерно раз — два в неделю она погружалась в царство Морфея, где её обязательно ждал он, а ведь Гермиона даже имени его не знала.       По возвращении в Хогвартс, гриффиндорка первым делом отправилась в библиотеку за информацией, но после недели изнурительных поисков так и не приблизилась к разгадке. Вместо этого появилось ещё больше вопросов, а также сильное желание встретить кого — то, кто мог бы вызвать в ней такие же чувства, что и незнакомец из сна.       Наверное, поэтому она и злилась на Рона, который получал знаки внимания от Лаванды. Та ходила на все его тренировки, подсаживалась к нему за завтраками, бросала многозначительные взгляды в надежде, что Рон ответит ей взаимностью, но пока этого так и не произошло.       За всеми этими размышлениями Гермиона не заметила, как обошла около половины замка, умудрившись не попасться при этом преподавателям, ведь давно было объявлено время отбоя. Она была недалеко от больничного крыла, как вдруг расслышала какие — то телодвижения сзади. Обернувшись, никого не заметила, но чутье подсказывало, что ей не послышалось.       Она вновь устремила взгляд вперед и ускорила шаг. Сзади отчетливо послышался стук каблуков. Сердце забилось быстрее и гриффиндорка стремительно поспешила за угол, дабы скрыться от преследователя, но тот словно наступал на пятки. Гермиона потянулась в карман брюк, не сбавляя при этом шага, но как только достала палочку, та вылетела из её рук под звонкий голос преследователя:       — Экспеллиармус.       Гермиона повернулась назад, различив значок Слизерина, но лицо по — прежнему было спрятано под капюшоном мантии. Она ринулась бежать изо всех сил, что были, но в неё полетел очередной поток магии.       — Остолбеней! — крикнул нападавший отчего Гермиону сбило с ног и прокатило ещё на несколько метров вперед.       Ногу резко пронзило острой болью. Маленькая струйка крови стекла с нижней губы, разбившись об плитку. И без того спутанные волосы налипли на лицо, а нападавший с каждой секундой приближался к своей жертве. Гермиона сглотнула нервный ком, ожидая жестокой расправы, но продолжая при этом оглядываться по сторонам, в надежде найти спасение.       Незнакомец в мантии Слизерина остановился в метре от неё и навел палочку. Гермиона на руках поползла назад, зная, что ей это не поможет, но противник оставался на месте. Его рука дрожала от неуверенности и это придало и без того храброй гриффиндорке сил, чтобы противостоять мерзкому слизню.       Она нащупала рукой небольшой камушек и, не особо прицеливаясь, бросила в лицо подонку, чтобы дезориентировать его. Угодив прямо в нос, она победно улыбнулась, а тот, в свою очередь, жалобно закричал:       — Чертова грязнокровка… — это скуление было ни с чем не перепутать. Малфой.       К счастью, Гермиона его не боялась. Даже не имея возможности использовать магию, она знала, что мальчишка слишком труслив, чтобы напасть на неё. И пусть хорек пытался создать видимость уверенности и решительности, Гермиона ему не поверила.       Она попыталась подняться, но вышло не очень. Нога все ещё продолжала изнывать. Должно быть, подвернула лодыжку. Когда её прихватило в очередном спазме, Гермиона начала падать вниз, но чьи — то руки подхватили сзади, сжимая девушку в неестественно сильной хватке.       — Дальше я сам, — послышался голос, но прежде, чем Гермиона успела осмыслить происходящее, в нос попал какой — то порошок, пробравшийся внутрь тела и вынуждавший Грейнджер послушно закрыть глаза.       Дальше была пустота.

* * *

      Гермиона очнулась, ощутив сильную головную боль. Несмотря на то, что разум уже пришел в сознание, тело по — прежнему оставалось бездвижным. Пролежав так неизвестно сколько времени, Гермиона смогла пошевелить конечностями только после того, как полностью расслабилась.       Она все также не решалась открывать глаза, вспоминая последние события, которые удалось запомнить. Нападение. Малфой. Кто — то сзади. Какой — то сонный газ или порошок.       Зачем кому — то усыплять её?       Она решила прислушаться, но рядом было абсолютно тихо. Наконец, она смогла почувствовать холодный шелк между пальцев, а также запах ароматических свечей. Если это было нападение с целью похищения, то причина пока была неясна.       Вновь прислушавшись и не обнаружив никаких признаков нахождения посторонних, Гермиона открыла глаза и устремила взгляд в высокий потолок, а также изумрудный балдахин, попадавший в поле зрения.       «Неужели я в слизеринской спальне?»       Гриффиндорка поднялась и уселась поудобнее. Шея и спина затекли, и потому она вытянула спину вверх, разминая при этом остальные части тела и тихо постанывая от малоприятных ощущений.       — Ты проснулась. Отлично.       Гермиона вздрогнула и осмотрелась по сторонам. В бархатном кресле того же цвета что и балдахин сидел мужчина. Лицо его было закрыто газетой, на главной странице которой была колдография Гарри и Дамблдора.       «БИТВА В ОТДЕЛЕ ТАЙН. ПОЖИРАТЕЛИ СМЕРТИ ВСЕ ЕЩЕ РАЗЫСКИВАЮТСЯ».       — Честно говоря, я устал ждать, — продолжил мужчина, пугая Гермиону мягкостью своего голоса, обычно не свойственной похитителям, — Боялся, что ты проспишь до утра.       — Кк…кто Вы? — она вжалась в угол кровати, подминая ноги под себя. Страх сковал горло, и это было единственным, что она смогла вымолвить.       Мужчина закинул одну ногу на вторую и сделал глубокий вздох. Пока он собирался с мыслью, Гермиона успела украдкой осмотреть комнату, словно за это её могло ждать страшное наказание. Повсюду окружали темно — зеленые, черные и изумрудные оттенки. Это наводило на мысль, что похититель наверняка закончил змеиный факультет. К тому же, если её преследовал действительно Малфой, то догадка выглядит вполне правдоподобно.       Но вот кто второй?       Он точно высокий, вполне себе сильный и заодно с Малфоем. Что, если Гарри был прав? Возможно, Малфой работал вместе с Ноттом, хотя с виду он довольно худощавый и вряд ли под школьной мантией у него скрываются кубики пресса.       Вопросов было больше, чем ответов, но самым главным оставался лишь один — кто прячется за газетой?       Будто прочитав её мысли, мужчина свернул «Пророк» и отложил на стол. Повернувшись к собеседнице лицом, одарил её оценивающим взглядом. Гермиона ошарашенно распахнула глаза, не веря в то, что это происходит с ней на самом деле. Напротив сидел тот, кто сводил её с ума, кто всегда оставался загадочным, кто проникал в её мысли и с легкостью считывал её желания. Тот, кто подарил ей вишню.       Незнакомец из сна.       — Меня зовут Том.