Оскулум

      — Почему я здесь?       Том смотрел прямо на нее, практически не моргая. Его настроение было трудночитаемым, но Гермиона надеялась, что он всегда такой милый и обходительный, если это можно так назвать, и ей не представится возможности увидеть его в гневе.       — Судя по твоему лицу, ты меня узнала, — констатировал он, но ей не нужно было отвечать. Он и так всё знал, и эта осведомленность еще больше пугала. Возможно, он знал о ней всё, а вот она о нем — ничего.       Благо Гермиона была достаточно умна и находчива для того, чтобы выбраться отсюда. Для начала ей необходимо было узнать всё об этом месте, человеке, который сидел перед ней, а также его планах на неё.       Насколько девушка помнила, у неё не было врагов. Единственный человек, за которого можно было зацепиться, — Малфой. С этого она и начнет свои поиски, а пока…       — Судя по Вашему, Вы меня тоже.       В ответ — холодная усмешка, пронзающая сердце. Страх постепенно сменялся раздражительностью. Ей нужны ответы. Если она пойдет у него на поводу, то тут же окажется вовлеченной в игру, правил которой до сих пор не знает. Может быть Гермионе и не удавалось считывать его настроение — она не понимала зол он или нет, — но она точно знала, что мужчина, сидящий перед ней, искусный манипулятор.       — Я повторю свой вопрос, — вновь заговорила она, — Почему я здесь?       Мужчина слегка выпрямился словно собирался ей что — то прорекламировать, но вместо этого его длинные тонкие пальцы застегнули пуговицы на пиджаке. После он встал и, сложив руки в карманы идеально наглаженных брюк, ответил.       — Потому что мне нужна твоя помощь.       Теперь усмешка вылетела из уст Гермионы.       Разве так просят о помощи? Да и с чего бы ей помогать человеку, которого она не знает. Шестое чувство подсказывало ей, что он вряд ли собирается просить её об услуге. Такие люди, как правило, весьма расчетливы и единственный знакомый им механизм убеждения — это шантаж.       — Ты голодна?       Он указал на небольшой стол, уставленный различными изысками. При виде данной картины горло заполонило слюной. Казалось, что она не ела целую вечность, и готова съесть все блюда даже в сыром виде. Но разве она может трапезничать с человеком, который её похитил?       — Садись и я всё тебе расскажу, — сказал он, отодвигая стул в пригласительном жесте.       Значит вместо шантажа подкуп? Интересно, — пронеслось в её голове и она села на приготовленное место.       Гермиона удивилась предложенному меню на вечер, и немного подумав, решила всё же перекусить на случай, если это последняя её трапеза. Том сел напротив и сразу принялся есть, но от внимания Гермионы не ускользнуло, что он не сводил с неё глаз. Первые десять минут они ели молча, но как только Гермиона закончила жадно поглощать тушеного кролика, откинулась на спинку кресла и, сложив руки в замок, уставилась на своего похитителя.       — Спрашивай всё, что считаешь нужным, — заговорил он первым, давая Гермионе полную свободу в разговоре.       Она не ожидала подобной щедрости и — более того — была уверена, что мужчина вряд ли сможет долго оставаться в хорошем расположении духа, а потому четко определила для себя, что будет спрашивать.       — Где мы? И прошу отвечать как можно конкретнее, — он улыбнулся и незамедлительно ответил:       — На юге Лондона.       Гермиона не ожидала, что это так близко к Хогвартсу. Значит найти её будет не так уж сложно, если он, конечно, не перевезет её в другое место.       — Кто участвовал в моем похищении?       — Это неважно.       Она начала нервно постукивать по столу в то время как Том доедал содержимое своей тарелки. Он явно был знаком с правилами этикета. Возможно, из какой — нибудь чистокровной династии, но зачем ему понадобился кто — то вроде Гермионы? Они были из разных миров и, вероятно, единственное, что их объединяло — это сны.       — Вы знаете, почему нам снятся эти сны?       — Да.       Вздох облегчения.       — Вы мне расскажете?       — В нужное время.       Он по — прежнему оставался невозмутимым, а вот Гермиону смутил тот факт, что она останется с ним на «какое — то время». Этот безумец решил, что раз ему удалось так просто похитить её, то и держать в этой темнице будет не сложнее, но он чертовски ошибался. Гермиона никогда не была одной из тех, кто соглашается на любые условия в надежде, что когда — нибудь их отпустят, и уж точно не заключала сомнительных сделок, но об этом Тому ещё предстояло узнать. Так она думала.       — Глупо думать, что я останусь здесь по доброй воле, только лишь потому, что Вы попросили.       — Посмотрите на неё! Такая храбрая, — с издевательской насмешкой ответил он, заталкивая последний кусочек мяса в рот, — Гриффиндор говорит в тебе.       — А вот в Вас всё выдает слизеринца, — более грубо, чем предполагала, съязвила она.       — Именно поэтому тебе не перехитрить меня, Гермиона, — он закончил с ужином и откинулся на кресло подобно гриффиндорке, — Я расскажу тебе одну историю. Историю о парне и девушке, — заметив, что завоевал её внимание, он продолжил, — Они любят друг друга больше всех на свете, но никогда не могут быть вместе.       — Почему? — вырвалось из её уст.       — Это из — за проклятия. Они встречаются каждые семнадцать лет, влюбляются, и в самый счастливый момент девушка умирает.       Гермиона никак не ожидала, что похититель начнет рассказывать ей сказки о вечной любви. К тому же, он мало походил на человека, способного на любовь. Значит история точно была не о нем. Всё, что оставалось Гермионе, это внимательно слушать в надежде, что его рассказ хоть чем — то сможет ей помочь.       — То есть это трагедия? — шутливо спросила она, в ответ получив такую же веселую улыбку, но глаза похитителя выдавали скорбь, — А что случается с парнем?       — Он ждет, — спокойно ответил собеседник, устремив взгляд в сторону камина, который, к слову, нисколько не согревал комнату, — Он не стареет, не изменяется. Остается влюбленным. Годы идут и она возвращается.       — Та же девушка? — со свойственным ей любопытством спросила Гермиона, на что получила внимательный взгляд мужчины. Камин его больше не интересовал.       Под этим пристальным взглядом она чувствовала себя раздетой. Словно её выставили на посмешище, но в глазах пленителя не было даже искорки веселья.       — Она меняется. У неё новое имя, новая семья. Она его не помнит, но он знает, что это она. Он узнает душу. Перерожденную.       — И они влюбляются?       — Всегда, — он резко подскочил и начал вышагивать по комнате, словно это помогало ему лучше сосредоточиться на рассказе, — Это разные версии одного финала. И всё, что нужно, это один поцелуй. Тогда она умирает.       В конце истории Гермиона могла видеть лишь его спину. Ей было неведомо, что чувствует её похититель, но эта история и вправду вызвала в ней жалость. Жалость к нему, если, конечно, всё это не было какой — то глупой уловкой.       — Кто проклял их? — уточнила она, но вместо ответа получила лишь злобный рык, разлетевшийся по комнате. Наконец, мужчина показал и часть своей темной стороны. Оставался вопрос — зачем он ей это рассказывает?       Гермиона встала из — за стола и позволила себе приблизиться к Тому. Он по — прежнему стоял к ней спиной и она не решилась до него дотронуться, поэтому остановилась на безопасном расстоянии.       — Мне жаль, правда. Но при чем здесь я?       Его спина распрямилась и он стал ещё выше. Гермиона по сравнению с ним была мелкой букашкой. Его могучие плечи словно сняли с себя груз тяжелого бремени и он повернулся к ней лицом. В глазах — отблеск хитрости.       Разве она может доверять ему? Человеку, который против воли поместил её сюда.       Что бы он ей ни предложил, она не посмеет согласиться.       По спине прошелся холодок, когда Том коснулся её руки. Это касание было едва ощутимым, но достаточным для того, чтобы Гермиона все поняла. К чему была эта история, почему он её похитил.       «Безумец».       Она сделала шаг назад, но он придвинулся ещё ближе. Глаза забегали в поисках выхода. Дверь наверняка была заперта, и если побежать к ней, это может разозлить его. Что, если он перестанет быть таким сдержанным? Шестеренки в голове Грейнджер активно заработали, но голова отказывалась подбрасывать идеи побега.       — Гермиона, — ласково начал он, будто они познакомились давным — давно, — Ты и есть та самая девушка.       — Ложь! — вскрикнула она. Нельзя было срываться, но буйный характер не всегда удавалось держать в узде. Гермионе действительно стало страшно, а крик послужил лишь защитной реакцией.       Перед ней стоял сумасшедший, который наверняка пережил потерю любимой и теперь считает, что Гермиона — это и есть она. Точно. Здоровый и адекватный человек не похитил бы её.       — Нет же, — спокойно продолжал он, — Ты просто забыла.       Его рука потянулась к её щеке, но Гермиона увернулась и все — таки побежала к двери в надежде, что та откроется. Не тут — то было. Заперто заклинанием. Она обернулась назад в попытке найти хоть какое — то оружие, но, конечно же, поблизости ничего не было. Очень удобно.       Том неспешно подошел к ней, заслонив точку обзора всей комнаты. Его горячее дыхание прожигало кожу до дыр. От страха затряслись руки.       Смерть — единственное, что сможет спасти. Она знала, что он не отпустит её. Что она останется здесь навсегда, если, конечно, не умрет раньше.       Его рука легла ей на талию отчего Гермиона почувствовала себя слабой, ведь он ни за что бы не позволил оттолкнуть свою ладонь.       — Ты всё вспомнишь. Я обещаю.       — Ты психопат! — прокричала она, а затем ударила подонка прямо в пах после чего он согнулся пополам, но охватившая злость быстро привела Тома в чувства и следующим движением он впечатал Гермиону прямо в дверь. Рука, расположившаяся на её шее, жестко сжимала вокруг, перекрывая доступ к кислороду.       Она положила свои ладони поверх его, чтобы ослабить хватку, но Том был слишком силен. Его глаза загорелись красным, почти что бордовым светом. По венам засочилась темная магия, которую срочно нужно было куда — то выплеснуть, но он продолжал сдерживаться.       — Никогда больше так не делай, — пригрозил он, а его голос больше походил на злобный рык, — Иначе пожалеешь.       Мгновение — и он ослабил хватку, опустив девушку на пол. Та в попытке отдышаться совсем не обращала на него внимания.       Пока Гермиона приходила в себя, её похититель уже успел подготовиться к продолжению беседы.       — Здесь книги, которые тебе следовало бы прочитать, — он левитировал их на стол, — Я сделал специальные пометки.       Гермиона не обращала на него внимания. Она мысленно уговаривала себя не разрыдаться прямо сейчас. Она не проявит перед ним слабость. Кем бы он ни был — так просто она не сдастся. Она будет верить, что её найдут. Найдут и спасут, или же она спасет себя сама.       Том подошел к ней и сел на корточки. Даже так он казался невероятно высоким. Его глаза по — прежнему отливали красным светом. Положив ладонь на голову Гермионы, он сделал несколько плавных поглаживающих движений.       — Я вернусь завтра.       Послышался звук открывающейся двери и Гермиона решила было, что это шанс на побег, но быстро поняла, что у неё нет ни шанса против Тома, который был сто крат сильнее. Его тень, отбрасываемая камином, пропала из виду и прежде, чем закрыть за собой дверь, он добавил:       — С Днем рождения, Гермиона.

* * *

      Том шел по длинному темному коридору. Его комната находилась в другом конце дома, но он обязательно перевезет Гермиону поближе к себе. Скорее всего, сразу в свою постель, вот только когда это произойдет — вопрос времени. Всё зависит от того, как быстро она примет тот факт, что является его женщиной. И только его.       Зайдя в комнату, он заклинанием зажег свет и уже намеревался было отправиться в душ, как вдруг раздался стук в дверь. Мало кто позволял себе являться в его покои без особого дозволения, но встреча с возлюбленной подняла ему настроение, а потому — он был готов принять гостей.       — Войдите.       Тихий дверной скрип известил о чужом присутствии, но Том даже не повернулся на источник звука. Он стоял напротив зеркала и неспешно расстегивал рубашку. Сзади послышалось неуверенное стучание каблуков.       — Что тебе нужно?       Он терпеть не мог неуверенных людей, а особенно его бесили мямли. К счастью, Беллатриса не относилась ни к тем, ни к другим. Её взбалмошному характеру позавидовали бы многие, по крайней мере, в стане Пожирателей смерти, а что касается остальных — мало волнующий фактор.       — Ох… Повелитель, я всё ещё не могу привыкнуть к Вашему новому облику.       Он повернулся к ней лицом и всё его нутро хотело выпотрошить мерзавке кишки. Несмотря на её преданность и сумасшествие, что, безусловно, привлекали его, всё же ведьма была непозволительно надоедливой.       — Мне озвучить свой вопрос дважды? — озвучил он холодным басом, от которого Лестрейндж чуть ли не сжалась в комок.       — Нет, Мой Лорд, — затараторила она, устремив взгляд на открывшийся взору торс, — Мы только что вернулись с задания. Сделали всё, как Вы просили, Повелитель. От Косой Аллеи осталась горстка пепла.       Рубашка полетела вниз, а сам Том подошел к своей рабе. Та жадно скользила глазами по его бледной коже. Она задрожала, когда мужчина провел подушечкой большого пальца по её губам. Глазами, как у щенка, она выпрашивала похвалу и в итоге получила её.       — Умница, Беллатриса, — сухо сказал Том, после чего его брюки полетели на пол, — Нравится это тело?       Лестрейндж нервно сглотнула, а затем начала судорожно кивать, но прежде, чем он отвернулся к зеркалу, добавила:       — Вы прекрасны в любом теле, Мой Лорд, но Ваш истинный облик — предел совершенства.       — Ты так думаешь? — скептически спросил он, на что получил новую порцию кивков.       — Оно лишь доказывает, что Вы стоите над всеми, демонстрирует Ваше величие.       Посмотревшись последний раз в зеркало, Том сорвал медальон, что сохранял в нём человеческий облик, и вернул себе прежнее обличие. Так действительно было лучше. Так его тело отличалось от других. Так он меньше всего походил на полукровку.       Беллатриса завороженно смотрела на своего повелителя. Теперь перед ней действительно стоял Темный Лорд.

* * *

      В Хогвартсе было невероятно тихо.       Уже давно объявили отбой, но Дамблдор продолжал сидеть в своем кабинете. Он закончил все свои дела и мог давно отправиться спать, но ему необходимо было дождаться ночного гостя.       Северус появился как раз вовремя, когда у Альбуса уже заканчивалось терпение. Его полностью черное одеяние сливалось с ночным мраком. Лицо было невозмутимым, как и всегда, но руки предательски потряхивались, выдавая волнение.       Снейп подошел к директорскому столу и сделал тяжелый выдох. Казалось, ему не хватало смелости начать разговор. Он смотрел прямо в глаза директора, но тот лишь отводил взгляд. Должно быть, чувство вины поглотило и его.       — Всё прошло успешно? — начал разговор Альбус.       — Да, — ответил Снейп, будто скидывающий с себя тяжелый груз, — Девочка у него.       — Хорошо, — Альбус закивал, пытаясь переварить содеянное одним из его профессоров, — Как Драко отнесся к случившемуся?       — Со свойственным ему снобизмом.       Дамблдор до сих пор не мог поверить, что ему пришлось позволить похитить одну из своих учениц, а теперь ему ещё предстояло разбираться с друзьями и родителями девочки. Он ведь не мог сказать им правду. Теперь его главной задачей было придумать байку о неожиданном отъезде мисс Грейнджер.       Вина легла тяжелым грузом.       Что же они натворили?       Снейп, сообразив, что разговор на этом закончен, направился к выходу, но директор нашелся, что сказать.       — Северус, присмотрите за ней. Прошу.       В ответ — твердое молчание. Он ушел так же быстро, как и пришел. Руки по — прежнему трясло, а на глаза напрашивались слезы - должно быть, последствия перенесенного стресса. Он до сих пор не мог поверить, что Дамблдор отдал Гермиону Грейнджер Волан-де-Морту.