Тёмная сторона Господина Хокаге

      Будьте предельно осторожны, когда выбираете личного ассистента. Помощник — фигура не столь очевидная, но хрупкие судьбы правителей находятся в их руках. Их почти невозможно обидеть, но если все-таки выйдет, имейте в виду: уязвленный секретарь сметает всех без разбору, не разделяя на своих и чужих. Помните об этом, прежде чем открыть пенящийся от бешенства рот.

***

— Спасибо, Шикамару, я твой должник!       Жизнерадостный голос Наруто доносится из прихожей, кусочек оранжевого рукава его машущей руки мелькает в проёме двери.       Шикамару тоже что-то отвечает, но из комнаты не слышно. Его бубнёж — насколько я могу судить по интонации и тому, что из себя представляет сам Шикамару — означает, что он рад покончить с социальной активностью и вернуться к работе. А ещё, пусть он и соскучился за эти неполные полгода, всё-таки рад возможности спрятаться от нас с Наруто за кучей бумаг. — Я думал, этот день никогда не кончится, — воодушевленный Наруто возникает из темноты прихожей и падает на диван рядом со мной, — какое счастье, что Шикамару снова с нами. — Не напоминай про этот бедлам, — соглашаюсь я, — надеюсь, Мизукаге хотя бы спит со своей секретаршей, иначе я не понимаю, для чего она нужна. — Ну, полегче, Саске, — Наруто заливается краской и выглядывает на меня из-под прижатой к переносице ладони, — хотя ты прав.       Проект с нелепым, как по мне, названием «Танец ветра» — крупнейшее совместное предприятие Конохи и Скрытого Тумана — наконец успешно прошёл все этапы согласования и утверждения. Он зарождался в рамках операции моего спасения, Наруто пообещал Мизукаге высокие технологии в обмен на их содействие против ММО. И вот, после пяти с лишним месяцев кропотливой работы (которая успешно прошла мимо меня, пока я восстанавливал собственное здоровье), на свет появился уникальный проект — строительство завода по производству нинджетов нового поколения. Нинджетов, микрочипы которых изготавливаются из нового минерала — которому, к слову, присвоили идентификатор GR5 в честь пятого Казекаге. Новые устройства можно использовать в качестве портативного летательного аппарата, наподобие реактивного ранца со скоростью «быстрее ветра даттебайо», как выразился Наруто. Его дурацкое изречение всем понравилось и прижилось в несколько измененном виде.       Я вернулся со своей миссии в другом измерении несколько дней назад, задержавшись там немного дольше, чем планировал изначально — учил Хинату тонкостям работы с риннеганом. К её чести, известие о судьбе Наруто и своего бестолкового мужа она приняла стоически, даже не попытавшись меня убить. Всё-таки, в ней нет ни капли эгоизма.       Дома меня ждал настоящий аврал. С момента моего возвращения мы с Наруто были настолько заняты, что едва ли перебросились хотя бы десятком слов. Чёртовы бюрократы заранее утвердили дату торжественного открытия проекта. В последний момент наперекосяк пошло всё, что только могло. Загорелся архив с чертежами, у прототипа аппарата проявились детские болезни, главный инженер вдруг стал говорить о себе во множественном числе, и пришлось отправить его в принудительный отпуск. В общем, мы работали день и ночь, чтобы обуздать отбившийся от рук проект и успеть в срок.       Наступил день Х, и мы приехали в Скрытый Туман торжественно заложить первый кирпич и навести финальный лоск по технической части. Я — не большой поклонник разных торжественных церемоний, но международный проект такого масштаба реализуется впервые, ударить в грязь лицом значило бы опозорить Страну Огня. Сделать свою часть на высшем уровне было вопросом чести. Ради такого дела Феодал Огня командировал на место будущего строительства Шикамару как своего представителя. Увидев его, Наруто обрадовался как ребёнок.       На воссоединении с Шикамару положительные моменты закончились. Программу мероприятия составлял умственно отсталый, так я подумал, когда её увидел. Нормальные люди сначала решают дела, а потом отдыхают, или посвящают целый день чему-то одному. Здесь же было всё вперемешку. Я понимаю, что посещение горячих источников задумывалось, чтобы создать неформальную обстановку, но почему фотосессия была запланирована сразу после, а не до? Разве чтоб шантажировать участников этими фотографиями, другого не приходит на ум. И, как вишенка на торте — церемония открытия строительной площадки в полночь. — Не могу представить, чтобы такое случилось у нас, Саске, — Наруто сползает вниз по спинке дивана, взяв в руки полупустой бокал шампанского из конференц-зала, — если бы собрание проходило в Конохе. Серьёзное же мероприятие, чёрт.       Он делает глоток. Если бы мир перевернулся, и Мэй допустила столько оплошностей, она сейчас пыталась бы сделать себе харакири как порядочный административный сотрудник. А мы с Наруто пытались бы ей помешать. — Думаю, здесь какие-то личные счёты, — серьёзно говорю я, пока Наруто посмеивается. Он, должно быть, тоже подумал про Мэй, — завтрак сорван, эта нелепая программа, помощница Мизукаге исчезла сразу после начала… — А ты заметил, с каким лицом он сидел?! Мизукаге-то, — Наруто смеётся в голос, — когда мы были на источниках? Повара свалились с кишечным гриппом, найти кого-то приличного удалось только стараниями Мэй, а это вообще не её ответственность… все катится к чертям, его помощница неизвестно где… он сам чуть не плачет, но из последних сил делает вид, что ничего не происходит…       Наруто сгибается пополам в приступе нервного смеха, и я тоже смеюсь. Не знаю, что такого смешного он нашёл в несчастном Мизукаге на грани истерики, но это заразительно. Наверное, мы просто устали. Наш изначальный перфекционизм на фоне этого бардака теперь кажется мне чем-то паранормальным. … пришлось тоже строить серьёзную мину, даттебайо, — Наруто смахивает слезы и трёт глаза, — не могу же я позволить нашему союзнику так опростоволоситься при всех. Хорошо, что Шикамару вызвался подменить нас сейчас, я так устал…       Он замолкает на полуслове и припадает к бокалу. Церемонию открытия площадки единогласно перенесли на завтра. Уже вечер, в конференц-зале прямо под нами идёт запланированная на остаток дня презентация, на которую вместо нас любезно отправился Шикамару. Мы сидим на диване в его номере и были бы рады разойтись по своим, только вот наши комнаты до сих пор не готовы.       Мы не сговариваясь вспомнили один и тот же случай, когда услышали про слишком большое число гостей и двойную бронь. Как-то, отбившись от остальных ещё во времена команды номер семь, нам вдвоём пришлось ночевать в барсучьей норе. И пусть сам Наруто не особо изменился с тех пор, для Хокаге барсучья нора теперь не по статусу — в худшем случае нужен полулюкс, который работники на коленях умоляли подождать. — Знаешь, Саске, — Наруто тепло улыбается, — я, конечно, задолбался за день и хотел бы нормально отдохнуть в своём номере. Но и этот диван ничего.       Я молча смотрю на него в ответ. Он отводит глаза, разглядывая остатки шампанского в запотевшем бокале, никто из нас уже не смеётся. В воздухе растекается особенная, непонятно откуда взявшаяся, тишина.       Он делает последний глоток, и какое-то время просто сидит, цепляясь за тонкую стеклянную ножку как за спасательный круг. А после отставляет пустой бокал в сторону.       Мы смотрим друг на друга ровно одну секунду. Не могу разобрать, кто на кого набросился первым; его губы — горячие и голодные, прямо напротив моих. Голова идёт кругом. Я тону в мягком диване, подушки надменно шипят, продавливаясь под весом наших тел. Мои волосы электризуются и липнут к стёганой тёмно-коричневой коже. — Твои волосы так чертовски сексуально выглядят, когда мокрые, — он шепчет мне это на ухо, убирая пальцами давно высохшую прядь, и этот неожиданный комплимент застаёт меня врасплох, — я всё не мог перестать на тебя пялиться там, на источниках. Это было похоже на пытку.       В груди становится горячо. Я стискиваю его лопатки и, словно со стороны, слышу собственный судорожный вздох. Его низкий шёпот отчаянный и почти беззвучный, прокатывается по моей коже, и мне кажется, что он звучит прямо у меня в голове. — Чёрт бы тебя побрал, Саске, — Наруто покрывает мою шею отрывистыми поцелуями и осторожно сжимает руку в моих волосах, — я думал, я с ума сойду…ебать. Что ты со мной делаешь…       Я нервно сглатываю. Его поцелуи рваные и горячие, чакра девятихвостого расползается вокруг обжигающим облаком, моя кожа под его прикосновениями горит. Его неожиданные заявления заставляют меня чувствовать себя странно…что это, смущение? Нет, скорее, просто растерянность. Никогда бы не подумал, что он чувствовал себя вот так, когда мы были на источниках. Он много шутил, отвлекая внимание гостей от осаженного Мизукаге, а помимо этого говорил только по делу. Должно быть, он был в таком отчаянии, что выложился на полную, лишь бы никто ни о чем не догадался. А теперь, когда силы закончились, у него сорвало резьбу. Член и так болезненно ноет, но чем больше я обо всем этом думаю, тем сильней завожусь.       Пальцы моей искусственной руки скользят вдоль его раскрасневшейся щеки. Ощущения приглушенные, как сквозь латексную перчатку — или как через презерватив, подкидывает аналогию моё распалившееся воображение — но всё равно это приятно. Вторая рука даёт больше пространства для маневров.       Он замечает мой шаринган и вопросительно хмурится. — В номере нет камер, — говорю я. Стоило проверить раньше, но лучше поздно, чем никогда. Мы смотрим друг на друга, словно переваривая границы дозволенного. А после он с новой силой вжимает меня в диван. — Барьер, — выдыхает Наруто и складывает печать действием, доведенным до автоматизма. Его мозг на грани забытия, но именно это отличает шиноби от обычного человека — способность предпринимать необходимые меры в любом состоянии. Каждый раз, когда он делает что-то настолько разумное, я испытываю гордость, словно это моя заслуга, что он стал таким.       Он толкает язык в мой рот и прижимается так сильно, что мне просто нечем дышать, но я хочу больше. Пальцы протеза сжимаются в волосах на его затылке, и он громко выдыхает, когда моя вторая рука ныряет под резинку его брюк и находит то, что искала. Румянец еще отчетливее растекается по его скулам неровными прерывистыми полосами. Можно было бы списать это на алкоголь, но он выпил всего лишь один бокал. — Кажется, я задолжал тебе один оргазм, Наруто? — спрашиваю я, наблюдая, как меняются эмоции на его лице: подушечкой большого пальца я раскатываю по нему каплю предэякулята. — Да, вот только это не соревнование, Саске…       Я сжимаю его в кулак, и он тут же замолкает, двигая бедра навстречу. Наруто сдавленно и глухо рычит, а после судорожным движением спускает с себя брюки. Его зрачки похожи на вертикальные щёлки, налившиеся красным глаза сверлят меня в упор — давно я его таким не видел. Я испытываю нечто, отдалённо напоминающее страх. И это очень приятное чувство. — Я так сильно хочу тебя, — его неровное дыхание щекочет моё ухо, — Саске…чёрт… — Я знаю, — честно отвечаю я и удивляюсь своему спокойному голосу, он совершенно не соответствует тому, как я сейчас себя чувствую, — но я у тебя уже есть.       Он тычется лбом в мою шею и грязно ругается, когда моя рука сжимает его сильнее. Диван просто огромный, но я всё-таки слышу грохот падающего стола и жалобное дребезжание разлетающихся по полу осколков. Отломанная ножка бокала робко закатывается под диван. Главное, чтобы каге и прочие гости не навострились слишком сильно и не прибежали нас спасать. Хотя, в крайнем случае, я могу их всех убить. В этот раз должно получиться.       Наруто двигается мне навстречу как попало — диван слишком мягкий, фрикции вязнут вместе с нашими телами. Я притягиваю его за затылок и целую — его горячая плоть обжигает мою ладонь, лицо прижимается к моему, я вижу, как основания его бровей сходятся вместе и загибаются вверх, вместе с почти жалобным, тихим стоном… Смазку я взял, но она похоронена где-то на дне чемодана, и Шикамару может вернуться в любую минуту, но… Мне просто нравится «здесь и сейчас», я не хочу останавливаться и думать о том, что делать дальше. Я просто ласкаю его рукой и представляю, как он кончает мне на рубашку, это единственное, о чем я сейчас могу думать. Наверное, мне это нужно даже больше, чем ему. — Саске, я…       Его лицо — в паре сантиметров от моего, одна рука по-прежнему в моих волосах, вторая — медленно блуждает под одеждой, скользит по моему животу. Я чувствую, как дрожат его пальцы. Я наслаждаюсь звуком своего имени, но мне совершенно неважно, что он хочет сказать. Как неважно и то, где он и чем обычно занимается — трахает ли жену или дремлет над горой неподписанных документов — этот человек всегда и везде был только моим. И будет всегда, какой бы сволочью я ни был. Одна эта мысль почти заставляет меня кончить.       Я целую его открытый рот, пока он толкается в мою руку, забыв обо всем. От возбуждения мне и самому кажется, что кровь вот-вот забурлит, но это неважно. Важно, что ему осталось совсем ничего, и я больше всего на свете хочу видеть его лицо, когда он кончает. От нескольких минут такой нехитрой стимуляции. Не сомневаюсь, что скажет моё имя, и я так хочу это услышать…но слышу стук в дверь. Наруто его слышит тоже. Он выходит из транса и мы озадаченно переглядываемся.

***

      Смешной низкорослый старичок с непомерно длинной бородой и в очках, золоченая оправа которых смотрится инородно на его карикатурном лице, потрясает руками на фоне изображения на стене. Студент-практикант переключает слайды с графиками и диаграммами, с физиономией, будто от этого зависит его жизнь. Старичок машет руками уже минут пятнадцать, и ему всё не надоест. — И уже здесь, как вы видите, проект начнёт приносить прибыль, перескочив через точку безубыточности со скоростью быстрее ветра, — старичок скалит неожиданно крупные белоснежные зубы, гости смеются, все как один. Почти. — Какой-то популизм, честное слово, — Шикамару наклоняется к уху Мэй, она вежливо смеётся ровно настолько, чтобы не выделяться из общей массы, — напомни, где ты его откопала? — Это бойфренд моей тёти, — цедит Мэй сквозь зубы, — он довольно известен в социальных сетях, нам крупно повезло, что он согласился выступить без подготовки. Не будьте такой занозой в заднице, людям он нравится!       Сверху, сквозь тонкое перекрытие, вдруг доносится страшный грохот. Смех и оживленный голос старичка умолкают, и глаза гостей в едином порыве устремляются к потолку. — Устаревшие отрасли в век нанотехнологий рушатся с таким же звуком, — вворачивает неунывающий лектор, и все снова смеются, — хм, так на чем я остановился… — Господин Шикамару, может… — Мэй готовится подняться, но Шикамару решетительно хватает её за предплечье. — Не нужно, — в его голосе столько определённости, что девушка тут же отказывается от своей затеи, — я с детства наблюдаю, как эти двое громят все вокруг, стоит только отвернуться. С ними всё в порядке. «Пиздец морока, — Шикамару растирает виски под новую вспышку всеобщего смеха, — даже думать не хочу, что там у них происходит. Ну хоть чакру додумались скрыть…»       Бородатый старичок продолжает сыпать остротами, которые все меньше и меньше относятся к теме презентации, но разгоряченной публике уже плевать. И вот, когда зал заходится овациями, дверь беззвучно открывается, в проёме появляется молчаливый Мизукаге в сопровождении тучного человека в белом костюме. При виде его Шикамару чуть слышно ругается себе под нос. — Это же человек Феодала, — Мэй бледнеет, её холодные пальцы дёргают Шикамару за рукав, — я же отменила его приглашение… — Тогда что он здесь забыл в такой час? — Шикамару хмурится, прикусив зубочистку от канапе, — пойдем-ка пошепчемся…       Уловив, что происходит что-то не то, лектор-старичок ловко подводит дело к перерыву, словно так и было запланировано. Шикамару пробирается к выходу, лавируя между подвыпившими гостями, Мэй — следом за ним. Уже у самой двери он оборачивается, и видит как только что прибывший человек Феодала трясёт огромной ручищей суховатую руку лектора. — Профессор, — громыхает раскатистый голос гостя, — а я на вас подписан, как же это приятно… — Что вы, что вы, — бойфренд тёти Мэй поправляет элегантную оправу и деланно смущается, — спасибо вам, добрый господин, за почтение седин…       Снова раздаётся одобрительный смех, и Шикамару, поёжившись, выходит за дверь. «Стоит отдать старику должное, — думает он, — он неплохо чувствует аудиторию, раз людям нравится, как он поясничает…»       В коридоре свежо и тихо. Шикамару с облегчением прислоняется к прохладной стене. — Ты точно помнишь, что отменила его приглашение? — Конечно, — Мэй раздражённо разводит руками, — это же Господин Асаки, главный инвестор, и самый почётный гость. Церемонию открытия площадки перенесли на завтра, и я тут же отправила изменения.       Брови Мэй сердито сползаются к переносице. — Конечно, прости, — вздыхает Шикамару, и суровость его собеседницы исчезает без следа, — это вообще не твоя работа, они тут наломали дров, а тебе пришлось расхлёбывать. Асаки сам, наверное, что-то напутал. Может он просто так приехал сегодня…       Мэй улыбается уголками губ и пытается заправить пепельное каре за несуществующее левое ухо. Эта милая сцена прерывается жалобным скрипом.       В коридоре появляется Мизукаге. Глаза, на его по большому счету безучастном лице, дрожат то ли от раздражения, то ли от отчаяния. Он молча подходит. — Эта дура, — говорит он про свою помощницу, и Шикамару с Мэй оба вздрагивают от такой неуместной эмоциональности, — эта дура хочет моей смерти. Она отправила Господину Асаки персональное приглашение, расписав, что первый камень обязательно закладывать именно в полночь, чтобы духи… Да неважно.       Мизукаге безразлично пожимает плечами и переводит отсутствующий взгляд с одного своего собеседника на другого. — Асаки любит весь этот мистический бред, — продолжает он, — можно уговорить его подождать, но он будет разочарован. Да и куда его поселить?! Это совсем не тот оглушительный успех, на который я рассчитывал от запуска этого проекта.       До полуночи есть ещё пара часов, на улице почти стемнело. Ещё бледная и не слишком высокая луна пробивается сквозь жидкие облака. — Вы знаете, Господин Шикамару, — тянет Мэй, выдыхая струйку дыма, — я видела записи ассистента Господина Мизукаге, в них был идеальный порядок. Как могла получиться такая неразбериха? — Вряд ли случайно, — Шикамару бросает окурок в урну и качает головой, — с самого завтрака все пошло наперекосяк, словно она нарочно в последний момент всё испортила. Отправила гостям программу, которую сама же отредактировала, отменила бронь ведущего, создала путаницу с номерами… — Поваров тоже отравила она? — испуганно восклицает Мэй. — Кто знает, — пожимает плечами Шикамару, — с этим могло и просто повезти. В любом случае, это саботаж. Мизукаге виноват, что его допустил. С должности за такое не снимут, но репутацию эта история подмочит.       Мэй задумчиво вздыхает и тоже бросает окурок в урну. — Ладно, давай наведём здесь порядок, — Шикамару хлопает её по плечу, — попробуй заново договориться с оркестром, а я пойду обрадую Наруто. Мизукаге будет нам должен, но с этим разберемся потом.       Они расходятся в разные стороны. Шикамару поднимается по пустынной мраморной лестнице, сунув руки в оттопыренные карманы. Повернув за угол нужного этажа, он замедляет шаг: у двери его комнаты уже кто-то есть, до него доносятся торопливые голоса.

***

      Поначалу Наруто не хотел открывать, но я его убедил, что это плохая идея. Лучше открыть дверь самим, чем дожидаться, пока её выломают, чтобы проверить, все ли с нами в порядке.       После Наруто хотел отправить к двери клона, но и это предложение пришлось отклонить: комната с диваном просматривается из прихожей, мы бы все равно не смогли продолжить. А уж в кровать Шикамару я без надобности не полезу, это перебор.       Наруто с гениальной быстротой проходит все стадии от отрицания до принятия, эмоции на его лице настолько очевидны, что по нему можно писать учебник. — Не будь ребёнком, — говорю я, расправляя помятую одежду, — возьми себя в руки. — Ой иди ты знаешь куда, — бросает он и одним движением разворачивается к двери, — нашёл момент для нравоучений.       Я улыбаюсь, пока он не видит. Его пунцовое от злости лицо для меня как бальзам на душу, потому что я сам готов отдать что угодно, лишь бы непрошенный гость отправился туда, откуда пришёл. Но это ничего, потому что когда мы со всем разберемся, я накинусь на него и буду вспоминать его перекошенное от гнева лицо. — Господин Седьмой Хокаге, — девушка с ресепшен в традиционном наряде кланяется, — Ваш номер готов, лучший в отеле. Прошу милостиво простить за долгое ожидание.       Она склоняет голову, и на вытянутых руках передаёт ему узкую коробку с ключом, словно катану. Её лицо настолько виноватое и смиренное, что если бы Наруто решил зарубить её первой, она бы приняла эту участь с философской покорностью. — Саске-сама, Вы тоже здесь! — она поворачивается ко мне и проделывает все то же самое и с моим ключом, — просим нас извинить за непростительно долгое…       Она не успевает договорить, потому что к нам подбегает другая девушка — главный администратор, так написано на её блузке — и падает на колени. Я вижу, как глаза Наруто округляются и медленно лезут на лоб. — Господин Седьмой Хокаге, — полный отчаянья голос администратора доносится снизу, — произошла чудовищная ошибка, Господин Асаки прибыл сегодня, хотя мы ждали его завтра… — Кто прибыл? — в недоумении спрашивает расстерянный Наруто, напрочь позабыв, что ещё минуту назад он кипел от гнева. — А, вы уже в курсе, — Шикамару привычно растягивает слова и мы вчетвером поворачиваем головы на звук его голоса, — Асаки приехал сегодня. Долго объяснять, но походу все-таки придётся торжественно закладывать кирпич наощупь.       Я поспешил с выводами, когда решил, что Наруто был зол после того как нас прервали. Он яростно сжимает кулаки и издаёт задушенный вопль. Девушки замирают как были, одна на полу, другая с моим ключом в руках над головой. — Да сколько можно-то, — восклицает Наруто, его лицо краснеет; девушки от звука его голоса слабо дёргаются, — где этот очкастый… Мизукаге. Пусть потрудится объяснить, что это за цирк, даттебайо!       Он разворачивается на пятках и грозно шагает в сторону лестницы, взвинченный настолько, что мне даже не хочется подливать масла в огонь. Через несколько шагов он останавливается и разворачивается обратно. — А вы что тут устроили, — громко спрашивает он и подаёт руку девушке на полу, но она не сразу это замечает; у меня складывается впечатление, что она притворяется мёртвой или вроде того, — ну нет номеров да и чёрт с ним, отдайте Асаки мой номер, я посплю в номере Саске. Большая проблема! Да встань ты уже! Пожалуйста.       Он сбавляет громкость к последнему слову. Девушка смотрит на него не мигая и, наконец, поднимается, взяв его руку. — Но Вы же Хокаге, — пытается спорить она, — это неприемлемо… — Вот именно, я Хокаге! — Наруто бодро тычет большим пальцем в свою грудь, — мне решать, что приемлемо, а что нет, не убивайтесь из-за ерунды. Да я как-то раз ночевал в барсучьей норе!       И он машет руками, почти задевая моё лицо. Я спокойно забираю у ресепшиониста свой ключ, и вся наша компания направляется к лестнице. Девушки кротко улыбаются. Я редко бываю в шикарных отелях и плохо знаю этот бизнес, но у этих бедолаг, очевидно, худшая работа на свете.

***

      Часть оркестра потерялась где-то по пути, а трубач, насколько я могу судить, пьян. Но когда звучит сигнал, и они начинают играть, я понимаю: Мэй проделала отличную работу. Сделаю её Хокаге, когда Наруто захочет на пенсию.       Гости занимают импровизированные места под светом прожекторов, и из темноты возникает лёгкий на помине Наруто. — Саске, там пиздец, — он крепко сжимает мой локоть, — Чоуджуро не в себе, я прижал его к стенке, а он чуть не в слёзы.       Мы отходим в сторону, подальше от всех. Веселье сегодняшнего дня и не думает заканчиваться. — Он крутил шашни со своей секретаршей, — быстро объясняет Наруто, оглядываясь по сторонам, и я ухмыляюсь на то, что моё первое предположение оказалось правдой, — в общем, пару недель назад он публично её отчитал. Вроде как за дело, но…потом слово за слово, он ляпнул, что ничего серьёзного не обещал, и что если будет плохо работать — желающих много. Вроде потом помирились, и стало как раньше. Всё с его слов.       «И стало как раньше», — смешно. Сразу видно, что с женщинами у Мизукаге не слишком много опыта. Его не слишком много и у меня, но мне хватило бы ума держать член в штанах на работе. Мы с Наруто работаем вместе, но он не мой подчинённый. И у нас, бесспорно, всё по-другому. — Ну и идиот, — просто отвечаю я. — Это точно, — Наруто быстро кивает, — его помощницу задержали у самой границы со Страной Земли, пока непонятно, что это: просто бегство или она работала на них всё это время. Но скоро мы это узнаем. — Второе было бы крайне хреново. — Учитывая её доступ к информации — да, — Наруто вздыхает, но тут же приободряется, — но сейчас не об этом. Чоуджуро в службе безопасности, он и сам согласился, что его нужно проверить. Уж слишком странно он себя чувствует. Говорит, не знает, отравила ли она его, или он просто втюрился сильнее чем хотел. Так что у нас сегодня нет Мизукаге. А он очень нужен.       Мы смотрим друг на друга под приглушенный вой оркестра. — Ты хочешь…? — Да-да, — Наруто улыбается во весь рот, — не нужно афишировать всю эту муть, так что притворись, что ты Мизукаге. — Ты спрашиваешь или утвердаешь? — судя по его лицу, его эта канитель начинает забавить. — Приказываю, даттебайо, — он хлопает ладонью по моему плечу, — ой не будь такой задницей, Саске, хоть раз сделай, что просят.       Мы медленно идём в сторону музыки и огней. Наруто, крайне довольный собой, пытается насвистывать какую-то мелодию, в которой я не могу узнать ни единой ноты.

      Публика, задобревшая от свежего воздуха и изрядного количества шампанского, выступает из тени неровным полукольцом. У меня и самого в руках бокал. Если уж пить, то что-нибудь покрепче, хотя шампанское здесь очень приличное. Хоть что-то у организаторов получилось, как было задумано.       Наруто стоит рядом, в центре импровизированной площадки, толпящиеся вокруг гости придают ей очертания манежа. Он улыбается с дурацким растерянным видом, потасканные строительные перчатки из грубой кожи ныне вымершего животного скрывают его руки по локоть и мешают почесать покрасневший нос. Ветер сегодня холодный. — А теперь… — старичок-ведущий делает драматичную паузу и, повернувшись к Мэй, что-то ей говорит. Я стою рядом, но могу разобрать только «дочка» и «вон ту». — …а теперь, — продолжает старичок и обращается ко мне, — когда первый кирпич на месте, не мешает пожелать нашему начинанию попутного ветра! Господин Мизукаге?       И престарелый ведущий в экстравагантных очках передаёт мне бутылку шампанского, хитро улыбаясь. — Не помню, чтобы мы строили корабль, — нечаянно шучу я, осознав произошедшее только когда публика начинает смеяться, — Господин Хокаге, окажете нам честь ещё раз? Вы много сделали для этого проекта. — Серьезно, снова я? — растерянно спрашивает Наруто, и его щёки розовеют. Раздаются аплодисменты, и, сняв неудобные перчатки, он принимает из моих рук бутылку с видом абсолютно счастливого человека.       Бац! Бутылка попадает точно в цель и разлетается на бурлящие пеной осколки. На секунду наступает затишье, а после оркестр начинает играть, толпа взрывается аплодисментами. Наруто машет ладонью и смеётся, прикрыв веки. Я хлопаю, как и все, и, пользуясь рассеянным вниманием публики, смотрю на него во все глаза. Не могу взять в толк, как человеку с его опытом публичности до сих пор удаётся смущаться и радоваться таким идиотским мелочам. Возможно, сейчас дело именно во мне. Я прямым текстом сказал ему, что признаю его заслуги, пусть мне и понадобилось превратиться в кого-то другого, чтобы это сказать. Слова до сих пор даются мне нелегко, не могу обещать, что буду говорить это чаще. Но обещаю найти другой способ выразить своё отношение.

***

      Окна моего номера смотрят на огромный сад. Весна только началась, и мелкая живность ещё не проснулась. Готов поспорить, что летом здесь сложно уснуть из-за пения цикад.       Асаки остался крайне доволен. Всю обратную дорогу он воодушевленно тряс мою руку и без конца повторял, как он ценит, что мы уважаем традиции. — Это вы ловко придумали, — сказал он мне интимным заговорщическим тоном, — доверить такое дело одержимому. Я уважаю Господина Хокаге, не подумайте лишнего, но все-таки внутри него сидит настоящий монстр. И раз они сумели поладить…он, получается, что-то вроде моста между нашими мирами. — Интересная точка зрения, — сухо ответил я, в который раз размышляя, откуда у такого чудака столько денег. — Да. После такого духи точно будут на нашей стороне, — резюмировал Асаки, и немного помолчав, добавил, — особенно если учесть, что его друг, Господин Учиха, не смог прийти. Вы с ним знакомы? Это тоже хороший знак. Вот кто вылитый дьявол. Не понимаю, почему Господин Седьмой ему доверяет. — Да, я тоже.       И, широко зевнув, Асаки с блаженным видом задремал. Остаток пути мы проехали молча.       В номере темно. Я сижу на краю кровати. Наруто заходил к Шикамару что-то обсудить и заодно забрать наши вещи. Теперь он вернулся, и я слышу как он возится со своим чемоданом в соседней комнате. — О, ты уже вернул свой облик, Саске, — в дверном проёме появляется его темный силуэт. — А что, не стоило? — спрашиваю и чувствую приторный запах гостиничного шампуня, — Шикамару ведь не в курсе, что ты был в его ванной? — Так своей-то у меня нет, — просто отвечает Наруто, весело хихикая, — Шикамару ушёл провожать дядю Мэй, или кто он там ей. Я подумал, что здесь у меня не будет шансов принять душ. Потому что ты повалишь меня на кровать сразу, как увидишь. — Давно ты стал таким проницательным? — я не успеваю толком договорить, потому что Наруто бросает мне какой-то предмет, и я рефлекторно его ловлю.       Я подставляю это загадочное «что-то» к свету — пузырёк смазки. Вечер стремительно перестаёт быть томным. — Ты сам просил меня не быть ребёнком, Саске, — Наруто садится на кровать и улыбается, одновременно невинно и хитро, — вот поступок взрослого человека. Теперь никому не придётся бежать со стояком к чемодану. Что скажешь?       Он сидит рядом со мной, слегка откинувшись назад на выпрямленные руки. Глаза влажно блестят в темноте, рассматривают меня внимательно и спокойно. И только болтливость выдаёт в нем волнение. — Скажу, что хочу тебя, — честно отвечаю я, — годится такой ответ?       Наруто ничего на это не говорит. Он скользит взглядом по моему лицу и осторожно тянет меня на себя. Мы опускаемся на кровать, и матрас слегка вздрагивает. Его волосы — взъерошенные, как всегда у него бывает после душа; пахнут сладкой ванилью и чем-то ещё настолько же ему не подходящим. Я провожу по его голове пальцами искусственной руки, и сквозь искусственные несовершенные нервы понимаю — его волосы холодные и влажные. Это заставляет меня улыбнуться. Приятно чувствовать кого-то настолько близко, в каждой незначительной детали. Когда обращаешь внимание на такую ерунду — это и есть близость.       Его руки ныряют под мою одежду, медленно скользят вдоль груди к животу. Забинтованные пальцы оставляют на коже смешное тактильное послевкусие, шершавое и волнующее одновременно. Нервная система мечется в панике, не зная, как реагировать — смеяться или возбуждаться. И эти странные импульсы на грани с щекоткой — вещественное доказательство того, что это именно он. Как и его имплантированная рука — доказательство моего присутствия в его жизни.       Его горячее тело — прямо подо мной, я чувствую, как тяжело движется его грудная клетка. Он целует меня с чувством и расстановкой, и мою волю парализует от удовольствия. Его размеренность кажется мне откровением — редкий случай, когда он не пытается ничего доказать. Без суетливости и ненужной спешки. Без гадкого осадка, будто он пытается украсть то, что ему не принадлежит. Мы оба знаем, что страсть скоро вышибет ему мозги, это неизбежно. Как неизбежно и то, что я приложу все усилия, чтобы снова и снова увидеть его таким. — Ты по-прежнему боишься щекотки, — его тихий голос заставляет моё сердце сжаться, я годами пытался скрыть от него этот постыдный факт и был уверен, что у меня получается, — а у меня по-прежнему нет никаких жёстких принципов, когда дело касается тебя. Так как ты хочешь это сделать?       Мои волосы касаются его лба, и я могу различить в темноте голубой цвет вокруг его растёкшихся зрачков. Со мной он уязвим настолько, что даже сквозь годы я не могу понять, как он на это решился. Я не похож на человека, которому можно доверить свое сердце…но Наруто всё так же упрямо протягивает мне его на ладони, пульсирующее и кровоточащее. И я скорее умру, чем позволю ему разбиться. Каким-то образом, он оказался прав.       Мой язык каменеет и липнет к пересохшему нёбу, и у меня не сразу получается собрать волю в кулак. Это даже смешно, насколько быстро меня размазало. Словно кто-то рассчитал, чтоб моих сил хватило ровно до этого момента. — Просто сделай, как тебе нравится.       Его брови вздрагивают, словно он не ожидал этого услышать. Я тоже уязвим настолько, что это может меня уничтожить. Но в глазах напротив нет ни намёка на усмешку, только восхищенное удивление. Он до сих пор считает меня кем-то, стоящим его восхищения. Вот дурак.       Я чувствую его руки, сжимающие мою спину, и мир переворачивается с ног на голову. Матрас снова встревоженно вздрагивает. Наруто отстраняется на секунду и стаскивает через голову футболку — от этого я словно прихожу в себя, и начинаю торопливо расстегивать пуговицы на своей одежде; двумя руками это делать значительно удобнее. Наруто возвращается ко мне, он помогает мне с рубашкой, целуя меня так страстно, что перед глазами начинают плавать мошки. Его пальцы спешат и путаются, на деле больше мешая, но я не в обиде.       Самое ценное, что я вынес из жизни с Наруто — в нужный момент лучше всего просто ему довериться. Остаток одежды испаряется, и каждое его прикосновение к моей коже отдаётся мучительно-приятной вспышкой. Чувством, похожим на ожог. Прикосновение его скользких от смазки пальцев кажется отрезвляюще холодным, но только на секунду — я двигаюсь ему навстречу, несмотря на смущение и дискомфорт. Я знаю, что было бы лучше просто расслабиться, но ничего не могу с собой поделать, страсть вышибла мне мозги раньше, чем ему. Я ловлю его озадаченный взгляд, а после он улыбается и прижимается, целуя меня. Наваливается всем своим весом. Его пальцы всё ещё внутри, и я упустил момент, когда их количество изменилось…время становится похожим на вязкую бесформенную субстанцию, вроде желе. Я двигаюсь ему навстречу, забив на боль и необходимость держать лицо. Он целует мой открытый рот, а я просто ловлю ставший вдруг перенасыщенным воздух, он обжигает мои лёгкие, и я не могу собраться достаточно, чтобы поцеловать его в ответ. Я просто хочу…нет, мне нужно. Мне нужно, чтобы он меня трахнул. Но я не в состоянии об этом попросить.       К моему счастью, я в надёжных руках. Я вижу глаза Наруто прямо перед собой, неожиданно сосредоточенные. Я сам просил его сделать, как ему нравится, и он сдержит своё обещание. Не причинит мне вреда, но и жалеть меня тоже не станет. Остатки моего сознания сворачиваются в клубок предвкушения вокруг этой тёплой мысли; я смотрю в его глаза, и мне кажется, что я полностью состою из одного лишь восприятия, не способного к суждению. Связанные вместе органы чувств, и больше ничего. Я чувствую его предплечье у себя под коленом, он двигает мое тело к себе и толкается внутрь. Перед моими глазами расплывается рой кислотных сумрачно-серых пятен.       Острая боль прошибает моё тело, и я чувствую каждый её импульс, каждую новую вспышку, ползущую вверх вдоль спинного мозга. Я хватаю Наруто за плечи, жму стопой на его поясницу — адреналин носится по моим артериям, и в ушах стоит вой. Его тело — приятно тяжёлое, он полностью во мне, близко настолько, что у меня нет возможности нормально дышать. И вот, когда мне кажется, что лучше уже быть не может, он начинает двигаться.       Волна болезненного удовольствия накрывает меня с головой, и я чувствую, как напрягаются мышцы всего моего тела. В ответ на это он усиливает хватку, пальцы впиваются в моё плечо. Его движения — сильные, глубокие толчки, между нами нет ни миллиметра свободного пространства. Его рот — влажный и горячий, оставляет подтеки слюны на моей шее с каждым новым движением. Я закрываю глаза и сцепляю онемевшие стопы на его пояснице, когда его губы вжимаются в мои. Его язык кажется мне обжигающим, словно он весь сделан из чакры девятихвостого. Окаменевший член прижат к моему животу, но во мне намешано столько удовольствия и адреналина, что я не могу сосредоточиться на какой-то одной части своего измученного тела.       Он толкается в меня с особой силой, и я чувствую, как его плоть пульсирует внутри. Он кусает мой подбородок, и я сам едва не кончаю от мысли о его сперме. Вульгарная, но странным образом возбуждающая мысль. — Ты сам просил сделать, как мне нравится, помнишь? — спрашивает он полушёпотом и трётся о мою щёку. Я хочу ответить ему, что сдаюсь и признаю свою капитуляцию, и он, бесспорно, может делать все, что захочет. Абсолютно всё. Но я не могу вымолвить ни слова.       На этом разговоры заканчиваются. Моё горло издаёт тихий болезненный звук, когда он выходит, и у меня не сразу получается разогнуть затёкшие ноги. Но Наруто эти прискорбные детали мало интересуют, он молча переворачивает меня, помогая мне встать на колени, делает все уверенно и просто. Его подкованность вызывает у меня недоумение, словно он всю жизнь только этим и занимался. Но я не успеваю оформить эту мысль даже у себя в голове — он занимает своё место сзади, и входит одним резким толчком. Я судорожно вздыхаю, и упираюсь лицом в подушку, сжимаю трясущимися руками её мягкие прохладные бока.       Он снова начинает двигаться, и я не могу ничего поделать. Сдавленный стон вырывается из моей груди и тонет где-то под наволочкой, растворяясь в мягкости наполнителя. Эта поза позволяет разгуляться в плане амплитуды, чем мой партнёр не стесняется пользоваться. Его бедра врезаются в меня, и в крайних точках я чувствую его так глубоко, что это заставляет меня всхлипывать. Я невольно вспоминаю цукуёми — кажется, там было примерно так же?! Господи, главное здесь не закричать. Мы и так забыли создать вокруг барьер, в конце концов, мы в своём номере, и только наше дело, чем мы здесь занимаемся. Но кричать, всё же, это слишком.       Моя спина прямая, словно меня ударило электрошокером, и мышцы перманентно свело. Член больше не зажат между нашими телами, как было до этого, и вот теперь я чувствую, как умоляюще он требует внимания. Лицо беспрерывно скользит по подушке туда-сюда, наволочка промокла от пота, слюны и слёз. Чёрт возьми, я долго об этом думал, но не мог представить, что будет так охуительно хорошо.       Движения ускоряются. Его ладонь ползёт вдоль моего позвоночника, другая — сжимается вокруг моего члена в плотный кулак. Я вбираю весь воздух, который только могут вместить мои лёгкие, и замираю, не в силах выдохнуть. Он делает несколько движений ладонью, и с силой вжимается в меня. Время вокруг останавливается, и мне кажется, что меня выбрасывает куда-то за его пределы, в водоворот ослепительно-белого света. Оргазм выкручивает мои мышцы, стирает мою личность, и на секунду я с облегчением думаю, что вот-вот умру от удовольствия, или уже умер…       Но я остаюсь в живых, и даже в сознании. Мир перестаёт рушиться, нервные окончания приходят в норму. Я понимаю, что по-прежнему стою на коленях, уткнувшись лицом в подушку. Больше всего на свете мне хочется расслабиться и упасть вперёд, но я не могу. — Порядок, Саске? — голос Наруто негромкий и хриплый, возвращает меня в прекрасную реальность.       Он проводит пальцами по моим рёбрам, и от этого невесомого, невыносимо щекотного для перегруженной нервной системы, касания я вздрагиваю всем телом и падаю вперёд как подбитый. К телу возвращается контроль.       Наруто падает как попало, придавив моё плечо и искусственную руку. Он весь мокрый от остывшего пота, да и я не лучше. Локоть сжимает мою шею, и он тычется лбом в мой висок. — Надо бы вымыться.       Нормальные люди на этом месте говорят о любви, но какая же это пошлость. Больше Наруто ничего не говорит, просто тяжело дышит. Полностью с ним согласен, но не могу произнести даже этого. Я не вижу его лица, но знаю, что его глаза закрыты.

***

      Наступает рассвет. В комнате полумрак, блестящий диск солнца просвечивает сквозь задёрнутые шторы. Наруто сладко спит, подсунув под подушку согнутую руку, и улыбается во сне. Не знаю, что ему снится. Я рад видеть его счастливым и спокойным. Хотелось бы ему об этом сказать, но если я так сделаю, он перепугается и подумает, что я вражеский шпион.       Я проснулся перед самым рассветом, и теперь не могу уснуть. Он признался в том, что Хината всё знает. Не к месту выпалил об этом прежде чем лечь спать. Между нами не было толком ничего, но совесть его загрызла. Он пришёл сдаваться с повинной…а она ответила, что знала всегда. Что это было лишь вопросом времени. — Я все никак не мог тебе об этом сказать, Саске, — это было последнее, что я от него услышал, прежде чем он провалился в сон, — не хотел волновать тебя перед миссией, а после не знал, как начать. Уж больно это всё неловко.       Я лежу и рассматриваю орнамент на высоченном потолке. Судя по тому, как раскрепощённо он вчера держался, у них всё в порядке. Вернее, Хината смогла его в этом убедить. Всё обернулось наиболее благоприятным для меня образом. Я бы смог продолжить наши отношения, даже если бы они расстались. Это было бы бесчестно, но играми в благородство я уже сыт по горло. И всё же…я бы не хотел, чтобы Наруто страдал. Хината этого не хочет тоже. Все-таки, в ней нет ни капли эгоизма, чего не скажешь обо мне.       Наруто что-то тихо бормочет, и, ещё раз улыбнувшись, продолжает сладко спать.