Тёмная сторона Господина Хокаге

      В Конохе ранняя весна, а у меня — посттравматический синдром. Сегодня ровно пять месяцев, как мне повезло не закончить подопытной крысой, тишайшие пять месяцев в моей жизни. Моё тело давно исцелилось, и пусть сознание не может похвастаться тем же, по какой-то непонятной иронии именно сейчас у меня появились душевные силы на странные вещи. Я имею в виду излишества вроде праздных шатаний по улице и пустого созерцания предметов. Вчера я простоял сорок минут под деревом сакуры, уставившись на усыпанные бутонами ветви. Кажется, я даже что-то из этого вынес.       Когда я открываю глаза, Сакура лежит рядом. Спит праведным сном в той же позе, в которой упала на кровать. Я тоже замечательно спал ещё минуту назад.       Меня разбудило кое-что очень странное. Лёгкое, практически неуловимое изменение магнитного поля — как тихий щелчок, сперва один, а через пару секунд — второй. Никто кроме меня не почувствовал бы столь деликатное колебание, а если бы и почувствовал, наверняка не обратил бы внимания. Но у меня есть риннеган, и я лучше других понимаю, на что это было похоже. — Саске-кун? — растрепанная розовая голова приподнимается над подушкой, когда половица под моей пяткой предательски скрипит, — тебе снова приснился кошмар? — Просто паническая атака, — я стараюсь вложить в ответ всю мягкость, на какую только способен, — спи, и ни о чем не переживай. Я пройдусь.       Я наклоняюсь к её лицу, пока она не начала тереть заспанные глаза кулаками, и подушка глухо проминается под её головой. Сакура делает глубокий вдох и расслабляется, так и не проснувшись до конца. Поцелуй — самый убедительный мой аргумент, о чем бы ни шла речь. С ней так было всегда.       На улице темно и немного морозно. Два часа ночи, тонкая стружка льда хрустит под моими ногами. Наруто, наверное, уже спит. Я иду и размышляю, как бы к нему заявиться и не наделать при этом шума. — Саске-сенсей? — пара любопытных голубых глаз упирается в меня из темноты, — вы что посреди ночи здесь ходите?! Полностью выздоровели?! Или… — Тебя не касается, — сухо одергиваю я, и мальчишка деловито выпрямляет спину, — дело есть. Если ты способен держать язык за зубами, Боруто.       В тишине раздаётся чуть слышное «хм» и кругловатое лицо моего юного собеседника кривится в азартной ухмылке. Этот пацан не такой уж простак, если сравнивать его с отцом, но это небольшое достижение. Однако, мне повезло вот так с ним столкнуться. — Выкладывайте, Саске-сенсей, — его глаза сверкают решимостью, а всего-то нужно было создать впечатление, будто у меня есть секретное задание специально для него. Да уж, яблоко от яблони… — Скажи Наруто, что он срочно мне нужен, — мои слова отпрыгивают от стен спящих домов отрывистым эхом, — прямо сейчас. Сделай так, чтобы никто больше об этом не услышал. Справишься? — Легче лёгкого, — самодовольная улыбка разрезает его лицо пополам, — а зачем… — Это уже не твоё дело, — отрезаю я.       Он уверенно кивает и отпрыгивает на метр, но после останавливается, обернувшись. — Шиноби не задают лишних вопросов, — объясняю я, чуть смягчив тон, — узнаю, что ты пытаешься сунуть в это нос — вырву руки с корнем.       И Боруто, видимо, удовлетворившись серьёзностью выданного поручения, бодро кивает самому себе и мгновенно скрывается за углом.

***

      Уже через десять минут, в кабинете Хокаге, я наблюдаю, как помятый спросонья Наруто пыхтит и разлепляет глаза. — Что ты сказал моему сыну, — Наруто закрывает рот ладонью, и я терпеливо жду, когда он закончит зевать, — он умудрился меня разбудить, не разбудив при этом Хинату. А твою просьбу передал с таким видом, будто спасает Землю… Не припомню, чтобы видел в нем столько энтузиазма. — Давай потом обсудим, какой ты никчёмный родитель, раз не смог воспитать в парне элементарного интереса, — отвечаю я и с удовольствием наблюдаю, как светлые брови грозно сползаются к переносице, — я разбудил тебя не за этим. Похоже, что кто-то использовал риннеган в моем доме.       Вся ершистость сходит с Наруто в один момент, как и его сонливость. — Кто, по-твоему, это мог быть? — Наруто магическим образом становится воплощением серьёзности, — хотя вариантов немного. Или…? — Я никого не видел, и чакра была скрыта, — отвечаю я, — я почувствовал колебания магнитного поля. Кто-то телепортировался в нескольких метрах от меня, но только на секунду. — А после телепортировался обратно? Зачем? — Наруто задумчиво потирает запястье, — возможно, гость надеялся застать тебя одного, и поэтому скрылся? — Скорее всего, — я поднимаю занавеску и зачем-то оглядываю спящую улицу, — меня больше напрягает, зачем он скрыл свою чакру. Чтобы быть незаметнее для членов моей семьи? Разумно, но… — Но что? — Наруто подходит ко мне и сверлит потяжелевшим свинцовым взглядом, словно пытается пробить меня им насквозь.       Почему-то именно сейчас, впервые за долгие годы, я замечаю, что он ниже меня ростом. — Но я слишком хорошо тебя знаю, — от странного волнения во рту вдруг становится сухо, — я бы узнал твоего двойника и без чакры, просто по тому, как изменяется поле вокруг.       Мы просто стоим и пялимся друг на друга сквозь шероховатый светло-серый полумрак. В голове Наруто сгущаются тяжёлые мысли, я хорошо это вижу. — Кто тогда это мог быть? — его вопрос оставляет в воздухе тревожный шлейф, — чёрт…       Его рука вдруг обвивает мою шею неожиданно сильно, так, что я успеваю на мгновение растеряться. — Саске, — он наклоняет голову и тычется в мою ключицу, сгиб локтя ловит мою шею в тиски.       Я забываю как дышать, и, к своему стыду, мне требуется пара секунд, чтоб вспомнить. — Наше дело дрянь, — заключает он, — если это не мой двойник, и не твой, и он знает, как сюда попасть… Придётся тебе проверить, что там у них стряслось.       Наруто отстраняется и, выпрямившись в полный рост, заглядывает мне в глаза. Его руки утвердительно сжимают мои плечи. Я смотрю на него в ответ, словно под гипнозом. Как вообще можно быть таким привлекательным в подобных условиях? Его лицо опухшее и заспанное, всё в неравномерных золотистых клочках свежей щетины… Но по моей спине бегут мурашки, и я ничего не могу с этим поделать. Я, который без особого напряга мог бы поставить полмира на колени, если бы захотел. — Саске…       Он осторожно притягивает меня к себе, и его лоб прижимается к моей переносице. Все его опасения отражаются во мне, словно мои собственные. Если в другом измерении нас поджидает враг, и что-то пойдёт не так, Наруто не сможет меня вернуть. Я знаю, он не хочет меня отпускать, но разобраться с этим — мой долг. Мы оба это знаем, и оба сделаем всё, что от нас зависит. — Я бы мог послать с тобой отряд… — его тихий, почти мурлыкающий голос звучит рядом с моим ухом, — или я мог бы… — Не думаю, что это хорошая идея, — говорю я и изо всех сил надеюсь, что звучу уверенно, — нельзя допустить, чтобы кто-то узнал о другом измерении, даже Анбу. Пока в этом нет крайней необходимости. О том, чтобы тебе со идти со мной…       …не может быть и речи. Он прижимается сухими обветренными губами, и эта фраза так и остаётся недосказанной, её окончание крутится в моей голове в молчаливом повторе. Но в этом и нет нужды, мы оба и так понимаем, что я должен идти один. — А ты уверен, что готов? — Наруто выдыхает этот вопрос в мои губы, его лицо снова касается моего.       Он целует меня самозабвенно медленно, и я начинаю подозревать, что он издевается. Начал бы подозревать, если бы не знал, какой он простофиля. Помимо того, что мой рот занят более приятными вещами, у меня просто нет достойного ответа. Наверное, я еще не готов для такой миссии, если быть откровенным. То, что я пережил в ММО, ударило по мне слишком ощутимо, правда, я никогда не скажу этого вслух. И теперь, когда мне так хорошо, ещё сильнее не хочется никуда идти.       Просто стоять здесь с ним в темноте — всё, чего я по-настоящему хочу. Психологическая травма сделала меня сентиментальным. Надеюсь, это пройдёт. — Я уверен, — наконец отвечаю я, когда приходится набрать в лёгкие воздуха. Судя по затуманенному взгляду, Наруто сам не сразу вспоминает, о чем спрашивал. — Тогда оставь это здесь, — его пальцы сжимают локоть моей левой руки, и я слышу приглушенный хруст, — у нас будут неприятности, если ты его потеряешь.       Я киваю, и позволяю полностью открепить протез. Две руки лучше чем одна, в плену я разубедился в собственной неуязвимости. Но эта штука работает на чакре, потерять протез в другом измерении будет опрометчиво. Моя искусственная рука с бряцаньем падает на стол, и Наруто пробегает пальцами вдоль того, что осталось от моего локтя — почему-то это кажется интимным, я вдруг ощущаю себя голым. — Так, — Наруто оглядывает меня с ног до головы и, словно над чем-то поразмыслив, обхватывает мою спину, — иди сюда.       Он прижимается к моему телу и снова меня целует, от неожиданности я пячусь и присаживаюсь на стол. — Давай-ка лучше на диван, — он тянет меня за обе руки, пока я пытаюсь обрести дар речи, и попутно высвобождается из рукавов пиджака, — хочу тебя.       Я и сам не понимаю, почему безропотно его слушаюсь, и в какой момент дело повернулось в эту сторону. Диван коротковат, мои ноги полусогнуты, Наруто умудряется разместиться сверху так, что мне почти что удобно. Должен признать, в этой тесноте что-то есть, он расстегивает молнию на моих брюках, и мне это нравится до одури. Но меня ждёт важное задание, которое не терпит отлагательств. — Ты уверен, что момент подходящий? — спрашиваю я, восстановив самоконтроль. Что ни говори, Наруто — единственный, кто может сбить меня с толку. — Мне плевать, — его ответ простой и искренний до краснеющих мочек.       Я поднимаю бёдра и позволяю ему стянуть с себя брюки. Он не снимает их полностью, просто слегка стягивает вниз, предпочтя не путаться в наших переплетённых ногах. Он смотрит мне в глаза и легко, немного взволнованно улыбается. Его ладонь скользит вдоль моего живота и ложится на мой член, высвобождая его из-под белья. Я нервно сглатываю накопившуюся слюну: хотелось бы немного растянуть этот момент, но так тоже нормально. — Времени не очень много, но я всё сделаю как надо, — быстро говорит Наруто и проводит рукой вверх-вниз, — тебе понравится.       Ох, не сомневаюсь. Кровь стучит в висках, и сомнения окончательно испаряются на моменте, когда мой член полностью скрывается у него во рту. Настало время немного побыть эгоистом, я хорошо это умею, если дело стоящее. Я медленно выдыхаю и опускаю глаза, чтобы окончательно убедиться, что это не сон.       Его голова движется вверх и вниз, глаза закрыты. Амплитуда впечатляет, сложно заподозрить его в отсутствии опыта, но это так. Если не считать его визит в параллельный мир, правда, я не знаю, что именно он успел там попробовать. В любом случае, это было давно. Я глажу его голову, пропуская через пальцы отросшие волосы. Приятно убедиться, что его скрытые таланты не просто плод моего больного воображения, он хорош во всём, за что берётся. Чёртов гений. Забавно, что он сам никогда по-настоящему в это не верил, его жажда успеха больше походила на браваду. Он просто феноменально нелепый. Обожаю его.       Моя рассудительность становится излишней, когда Наруто полностью осваивается и подключает язык. Широкий, немного шершавый и изумительно горячий…он плотно прилегает и скользит вдоль вместе с каждым движением его головы. Это так приятно, что мне чертовски хочется толкнуться бёдрами ему навстречу, но я заставляю себя лежать без движения и наслаждаться. Будь у нас побольше времени, я бы придумал что-нибудь интересное. Ну или я бы просто отдался ему на растерзание, кого я обманываю. Это то, что меня заводит.       Оргазм приближается неминуемой и безжалостной лавиной. Слишком быстро, да, но сдерживаться сейчас ни к чему. Я заставляю себя оторвать блуждающий взгляд от потолка. Наруто делает последние, уверенные движения, не настолько быстрые как до этого, но более резкие, со сводящим с ума нажимом. Его глаза прикрыты, на лбу бьётся венка…я вижу его словно в замедленной съёмке, и полностью теряю себя. Удовольствие вышибает остатки разума, и я растворяюсь в моменте. — Эй, — Наруто проводит пальцами по моему виску и внимательно разглядывает моё лицо. Его дыхание сбившееся и тяжёлое, больше он не говорит ничего.       Его подбородок прижимается к моей щеке, влажное дыхание щекочет кожу. Так уж получилось, что у нас с ним было много первых раз, но этот… Этот первый раз особенный, сейчас всё по-настоящему. Жаль, что мне пора уходить. — Учти, я рассчитываю вернуться, — серьёзно заявляю я и убираю его руку в сторону со своего живота. — Я должен испугаться? — улыбается он, потирая затылок, а после добавляет, — как только будет возможность, дай мне знать, что всё хорошо. Я серьёзно.       Он поднимается на ноги, и я следом за ним. Расправляю сбившуюся одежду, пока он о чем-то размышляет с серьёзным видом. О, теперь у меня есть прекрасная причина, чтобы поскорее вернуться. Раз он наконец решился сделать следующий шаг.

***

      В кабинете Хокаге темно, но эта темнота не кажется мне непроглядной после зияюще-чёрного портала. Он исчезает с электрическим треском за моей спиной, и я быстро осматриваюсь. Вокруг необычайно тихо. Ночь ясная, только редкие облака торопливо бегут по небу, изредка прикрывая далёкую и бледную луну. — Саске-сан?       Нежный голос раздаётся из темноты и прокатывается по огромной стеклянной комнате, словно вино по стенкам бокала. Я могу разглядеть длинные тёмные волосы и узкие плечи. Лицо Хинаты примерно того же оттенка, что и луна, оно обращено ко мне. И на этом лунном лице сияют два глаза разного цвета: один — белёсый, один — аметистовый. Да вы издеваетесь. — Где Наруто?       Я перехожу сразу к делу. Хината чуть заметно наклоняет голову — с этими опущенными ресницами она выглядит совсем невинно, точь-в-точь агнец. Вряд ли она убила Наруто, чтобы заполучить его глаз, но…в памяти всплывает её голосок, зачитывающий смертный приговор, и вся моя уверенность тает. Внешность бывает обманчива, и в этом мире я не удивлюсь ничему. — Прости, что потревожила, Саске-сан, — Хината завершает лёгкий поклон и поднимает голову, проигнорировав мой вопрос, — так уж получилось, что мне нужна твоя помощь. — Где Наруто? — повторяю я. — Он в Деревне Скрытого Камня, — её голос спокойный, но для меня очевидно её неудовольствие от моей манеры вести беседу. Впрочем, она и не пытается это скрыть, — в бывшей деревне, разумеется. Ему не очень хорошо, но это не связано с риннеганом. Он добровольно отдал мне свой глаз. — А где мой двойник? — Хотела спросить у тебя то же, — отвечает Хината после небольшой заминки, — была крохотная надежда, что Саске-сан в вашем мире. Мой Саске-сан, я имею в виду. — Я догадался. Так он сбежал? — Похоже на то, — Хината твёрдо кивает, — будет лучше, если ты найдёшь в себе силы послушать обо всем по порядку. История долгая, Саске-сан.       Я равнодушно пожимаю плечами, а у самого по спине бежит холодок — интонация её последнего предложения уж очень напомнила мне Наруто. «На узурпатора власти она не похожа, но надо держать ухо в остро, — думаю я, — история какая-то мутная. И она сама тоже будто что-то скрывает».       Хината подсовывает тонкие запястья под сложенные локти и начинает свою долгую историю. Скрытый Камень оказался разрушен в день, когда стало известно о смерти моего двойника — Наруто, подпитываемый яростью и горем, не стал мелочиться и разнес деревню вдребезги. Эту часть истории я знал из его уст и хорошо помнил. Как и то, что лидером нового Камня был назначен Какаши.       Падение Скрытого Камня принесло долгожданное затишье в мир внешней политики. Заговор врагов Наруто надломился об его отчаянье, они разозлили его слишком сильно. Слухи о его любовной связи с Саске были делом их грязных рук, кто знал, что нелепая утка окажется правдой. Этот просчёт стоил им жизни и сэкономил Наруто кучу времени: весь командный состав, застигнутый врасплох, погиб в первые минуты обстрела. Внешняя угроза была ликвидирована.       Как и бывает в таких случаях, отсутствие опасности извне породило опасность изнутри. Великие страны боялись открытой конфронтации, но среди их представителей, как и среди представителей Страны Огня, стали слышны голоса, недовольные чрезмерно агрессивной политикой их лидера. — Хокаге-сама и раньше принимал сложные решения, — Хината взглянула на меня украдкой, и на секунду мне показалось, что её щеки вспыхнули, — но Скрытый Камень был вполне очевидным врагом, пусть прямых доказательств против них и не было. А вот выискивать врагов среди своих и чужих, без устали, день за днём…       Голос Хинаты постепенно замолкает, и она замирает, с сожалением глядя в пол, но только на секунду. После она собирается и расправляет плечи. — Ты знаешь его лучше чем кто-либо, Саске-сан, — её решительный взгляд устремлен на меня, — люди меняются, но не рождаются заново. Работа шиноби — убивать людей на войне. На войне, а не среди друзей и мирного населения. Ему было сложно искать предателей.       Хината пытается уложить безграничный смысл в несколько коротких скомканных предложений. И, тем не менее, я понимаю, о чем она говорит. Ненависть, которая подтачивала Наруто со времен смерти Сакуры, была против его природы.       Необходимость ежечасно подозревать всех и каждого оказалась для него ещё более губительной.       Личные отношения Наруто и Какаши давно перестали быть тёплыми, но Хокаге высоко ценил его профессиональные качества. Наруто поставил бывшего сенсея во главе бывшей Страны Земли из-за отсутствия личных амбиций у второго. Какаши — идеальный вассал, исполнительный и не угрожающий власти. — Хокаге-сама стал очень подозрительным, — Хината горько вздыхает, — Какаши-сан не знал, куда деться от внезапных проверок. Всё это время я была рядом и видела, что что-то происходит. Хокаге-сама и сам это понимал. Несколько раз он мне признавался, что помешался на идее… — Хм, — мой задумчивый вздох перебивает её монолог, — когда я его видел, он не казался помешанным… — Всё стало хуже после казни Конохамару, — раздраженно вставляет Хината, не дождавшись, пока я закончу предложение, — ему стало казаться, что его постоянно пытаются убить. Возможно, ты мне не доверяешь, но мой Хокаге в бреду, а мой муж вообще пропал без вести в самый неподходящий момент. Или помогай, или можешь идти. Сейчас мне не до твоих подозрений, Саске-сан.       Мы смотрим друг на друга в звенящей ночной тишине. Конечно, я хочу помочь Наруто, что за вопрос. Если задуматься, его помешательство не кажется таким уж невероятным. — Мне жаль, что Наруто не в себе, — сухо говорю я, немного помолчав, — но едва ли я смогу его вылечить. — Я подумала, ему может стать легче, если он тебя увидит, — тон Хинаты тоже становится безэмоциональным, — но я позвала тебя не только за этим. Найди моего мужа. Он исчез два месяца назад. Все говорят, что он просто нас бросил, но я в это не верю. Только ты можешь знать, где его искать.       Ее просьба вызывает у меня лёгкую усмешку. Естественно, мой двойник сумел разорвать со мной связь, я даже не сомневался. Кто если не я, может его найти? Разве что Наруто, но он не в лучшей форме.       Мы решаем, что разберёмся с этим сразу после визита в бывший Скрытый Камень. Я должен увидеть Наруто, но прежде я телепортируюсь в свой мир, чтобы доложить о том, что жив-здоров. — Ты сказала, что люди не меняются до неузнаваемости, — говорю я Хинате, когда мы выходим из тёмного кабинета в освещённый коридор, — что насчёт тебя?       Она молча запирает дверь и поворачивается ко мне. Я с любопытством всматриваюсь в её сдержанное лицо — губы поджаты, вокруг риннегана скопилась стайка сиреневых подтёков застоявшейся крови. Бьякугана с этой стороны больше нет, а вот система кровоснабжения осталась и больше не работает как надо. — Я верна своим идеалам, как и прежде, — спокойно отвечает она, глядя в моё лицо, и разворачивается в направлении выхода, — я верна Господину Хокаге и сделаю всё, чтобы он был счастлив.       Она проходит мимо спокойным размеренным шагом. Я смотрю ей в след пару секунд, и направляюсь за ней. Интересный получается расклад — теперь я понял, почему мне показалось, будто она что-то скрывает. Сперва я подумал, что это лишь игра света и тени, но в нормальном освещении под её многослойной одеждой явно очерчивается слегка округлившийся живот. Это не моё дело, но мертвецы ведь не могут иметь детей, не так ли?

***

      Бывшая Деревня Скрытого Камня — Новый Камень, как называют его лишённые изобретательности местные обитатели — встретила нас моросящим дождём.       В больничную палату пробивается недружелюбное серое утро. Лицо Наруто в его тусклом свете выглядит измученным, левый глаз заклеен бинтом. Он спит, изредка мотая головой в беспокойном судорожном порыве.       Он приехал сюда с очередной проверкой неделю назад. По словам Хинаты, его проблемы начались давно и с малого, прогрессируя по нарастающей. Он очень давно нормально не спал. Каждую ночь он просыпался в четыре утра, словно по будильнику, не в силах после этого заснуть. Плохо ел, сначала только в командировках, а после и дома. Еда казалась ему странной на вкус, и даже подробнейшая экспертиза не смогла вернуть былой аппетит. Два месяца назад ему резко стало хуже. Что примечательно, Саске пропал вскоре после этого.       Наруто слёг с высоченной температурой сразу по приезде в Новый Камень. Превосходные врачи военного госпиталя лишь разводили руками — по их версии, Наруто имел дело с заурядным вирусом. Его изнурённое стрессом тело, лишённое питания и сна, оказалось не в состоянии дать отпор, запустив вместо этого аутоиммунные процессы. Поддерживающие техники помогали против симптомов, но о точной причине оставалось лишь гадать. Хокаге настрого запретил лезть в свою голову и искать ответ там, даже если он будет в шаге от смерти. Хотя, по-хорошему, именно с этого и стоило начать ещё пару лет назад.       Ресницы мелко вздрагивают и приподнимаются. Я придвигаюсь к нему, не говоря ни слова. — Саске? — чёрный зрачок дрожит в светло-голубой лужице.       Он смотрит на меня с озадаченным видом, не сразу понимая, кто перед ним. — Как ты? — просто спрашиваю я без ненужной жалости в голосе, — Хината сказала, у тебя не все дома. — Прямо так и сказала? — он весело и оживлённо смеётся, — накатывает как-то временами. Хината здесь?       Он произносит последнее предложение с особой мягкостью. Буду иметь в виду, упоминание о ней действует на него терапевтически. — Да, — отвечаю я, — оставила дела на Шикамару. Тебе бы побольше есть, ты — кожа да кости. — Хината тоже так говорит, — Наруто понижает голос до шёпота, — а я не уверен. Даже простая вода какая-то странная, на вкус как миндаль. Сначала только здесь, а потом они добрались и до Конохи. Я ведь могу тебе доверять, Саске? — Конечно, — я пожимаю плечами. Мои брови сами по себе вздрагивают, — что за вопрос. — Хината говорит, что ничего не чувствует, — Наруто продолжает объяснять серьёзным тоном, — что она пьёт и ест то же самое, и с ней всё в порядке. Я ей верю, но как-то это подозрительно. Может, её подменили? Не хочу даже думать, что она может быть с ними заодно. Тогда придётся её убить.       Я медленно киваю. Он смотрит на меня серьёзно ещё несколько секунд, а после хватает меня за руку. — Почему вы не хотите завести ещё одного ребёнка, Саске? — он лучезарно улыбается, — у вас были бы чудесные дети. Самые красивые в мире.       И он продолжает говорить обо всем подряд, смешивая в кучу свои наблюдения о возможных предателях, обрывки прошлого и совсем откровенный бред. Жалуется, что ему не наливают виски из-за того, что его нельзя смешивать с капельницами, и по-доброму сжимает мою руку. Меня подмывает спросить, почему он боится еды и воды, но не боится капельниц, но я благоразумно молчу.       Внешне он выглядит абсолютно нормальным, его взгляд абсолютно сознательный. Разве что эмоции на его лице меняются с поразительной скоростью, но он всегда так делал. Возможно, это был первый звоночек. Я тяжело вздыхаю: наш Наруто тоже таким грешит, наверное, стоит обратить на это внимание.       Наруто засыпает через полчаса, закончив на обещании вывести Какаши-сенсея — он прямо так и сказал — на чистую воду. Я тихонько хлопаю по его руке и осторожно задёргиваю шторы. Хината ждёт меня в коридоре. — Что говорят врачи? — спрашиваю я после небольшой паузы, когда мы оба направляемся к выходу. Я сам недавно лежал в больнице, от этого вопроса мне крайне неуютно. Терпеть не могу врачей, пусть я и женат на их предводителе. — Что со вчерашнего дня температура не поднималась, — Хината выходит на серую улицу в приоткрытую дверь, — это уже хорошо, Саске-сан. Значит всё не так страшно. Остальное тоже скорее всего восстановится, если Хокаге-сама как следует отдохнёт. Но человека с таким расстройством психики нельзя вылечить раз и навсегда, если это случилось один раз — значит будут рецидивы.       Мы стоим на больничном крыльце, в окружении низких разбухших от воды туч. На улице прохладно, и я отдаю Хинате свой плащ. Она благоразумно его принимает. — Мне показалось, он меня узнал, — протягиваю я, — как его глаз оказался у тебя? Если он сошёл с ума, как он мог отдать его добровольно? «Мой. Как мой глаз оказался у тебя, » — думаю я, но вслух не говорю. — Это был наш план на случай, если с ним что-то случится, — отвечает Хината, не капли не смутившись из-за моего недоверия, — не обязательно сумасшествие, в жизни хокаге много опасностей. Риннеган — слишком мощное оружие, чтоб оставлять его без присмотра. — Тебе в твоём положении не вредно пересаживать глаза? — Не вредно, — Хината неожиданно мне улыбается, — ты такая язва, Саске-сан. Хокаге-сама предложил вернуть глаз твоему двойнику в первую очередь, без всяких условий, просто так и насовсем. Если ты ревнуешь. Мой муж отказался, он и так обладает неуязвимостью воскрешенного. Хокаге-сама мне доверяет, и у меня есть опыт с бьякуганом, так что…       Она замолкает. В её голосе не столько заботы, сколько почтения. Она гордится быть избранной самим Седьмым Хокаге. И речь не только о риннегане.       Я провожаю Хинату до её апартаментов и прощаюсь с ней у порога. Интуиция говорит, что нужно оглядеться. Хорошо, что риннеган у Хинаты — если бы он был у моего двойника, шансы его найти были бы околонулевыми. Однако…       Однако, всё-таки странно, что он отказался вернуть себе глаз, даже если он не сильно ему нужен. Я знаю о чем говорю, наши пути немного отличаются, но это всё-таки мой двойник. Наруто для меня — исключение из всех правил, если бы я и позволил забрать у себя риннеган, то только ему. Моё самообладание трещит по швам от мысли, что мой глаз гуляет по рукам. Что говорить о моём двойнике, пусть Хината ему и жена. Тут речь о гордости моего рода, такое сложно чем-то перебить.       Я лежу на своей кровати и смотрю в потолок. Лопасти вентилятора совершают сто пятьдесят оборотов за восемь минут, непонятно, для чего он вообще здесь нужен. Комната микроскопическая и очень дешёвая — общежитие для сотрудников госпиталя, прямо напротив больницы. Приличные апартаменты находятся слишком далеко, а это не соответствует моим целям.       Проскрипев мозгами ещё полчаса и не придумав ничего лучше, я выхожу на улицу. Небо затянуто тучами, огромные холодные капли барабанят по моей спине. Детектив из меня никудышный, для этой тонкой работы Шикамару был бы в самый раз. Я намерен действовать в лоб. К счастью, я имею дело с самим собой, мой оппонент будет действовать так же.       После воскрешения Саске жизнь вернулась в привычное русло, так сказала Хината. Со стороны всё выглядело спокойно, без лишней драмы и накала страстей. Правда, она призналась, что не слишком путалась под ногами.       Наруто и раньше испытывал к ней тёплые чувства, а за год, пока Саске был мёртв, совсем привязался. Волоски на моей руке встают дыбом — некоторые вещи постоянны в любом из миров. Похоже, мы просто не можем без многоугольников.       Я сбиваю с подошв налипшую грязь и без стука вхожу в душный светло-серый кабинет. Начальник охраны, видавший виды, мешкается передо мной и не знает как поступить. Секунду поколебавшись, он всё-таки встаёт. — Саске-сама? — его стойка безукоризненно, даже излишне прямая, плечи расправлены так, что жилет лопнул бы, будь на нём рукава.       Мне кажется, он отчаянно хочет, чтоб я ушёл. Или у моего двойника совсем дрянная репутация, или же я просто переоценил его подготовку, парень совсем зелёный. С другой стороны, он просто начальник больничной охраны. Кто виноват, что на него свалился подарочек в виде захворавшего Хокаге. — Вольно, — говорю я, и мой собеседник слегка обмякает, — дело есть.

***

      Остаток вечера я провожу в палате. Наруто сидит в постели, подтянув к подбородку согнутые колени. Тарелка с нетронутой едой стоит на тумбочке рядом. На улице пасмурно, но дождь перестал идти. — Я, кажется, просил этого не приносить, — он раздражённо кивает на тарелку, молоденькая медсестра вздрагивает всем телом и бросается к тумбочке, не успев толком войти в палату, — мне объяснить понятнее?       Медсестра крадётся к выходу, пытаясь как можно скорее исчезнуть с несъеденным обедом. — Стой, — Наруто одергивает её у самой двери, и она робко разворачивается в нашу сторону, — ешь. — Что? — переспрашивает она чуть дыша, её щёки горят пунцовым пламенем, — Хокаге-сама… — Ешь, — ледяным тоном повторяет Наруто, не сводя с бедной девочки пристальных глаз, — попробуй сама то, что пыталась скормить мне. Прямо сейчас.       Девушка хлопает дрожащими глазами, переводя растерянный взгляд с него на меня. — Я жду, — повторяет Наруто.       Я чуть заметно ей киваю, и она, немного успокоившись, подносит ко рту дрожащую вилку. — Видел, как она занервничала? — сердито спрашивает Наруто после того, как медсестра пулей вылетает за дверь, — может успеет принять противоядие. Ей и лет-то всего ничего, видно ей промыли мозги. Разве это её вина, Саске?       Его отчаянно грустный взгляд рвёт моё сердце. — Вот и как мне разобраться, кто настоящий злодей, — продолжает он, — а кто сбитый с толку ребёнок? Незнание не освобождает от ответственности, но я должен защищать слабых… — Наруто, — перебиваю его я, и он встревоженно замолкает, — ты согласишься есть, если я буду есть вместе с тобой? — Ты невосприимчив к ядам, — подмечает он и прищуривает свой единственный глаз.       Я обессиленно вздыхаю. Чёрт, а это сложнее, чем я думал. С другой стороны, он что-то помнит и может местами логически мыслить, это хороший знак. — Хината хотела бы, чтобы ты получше ел, — я подключаю тяжёлую артиллерию, — она за тебя волнуется. И я. Я тоже волнуюсь.       Наруто виновато улыбается. — Не хотел тебя волновать, Саске, — он потирает затылок, — скажи Хинате, со мной всё в порядке, пусть не волнуется. Ей вредно.       Я недолго молчу, оценивая шансы на успех, и иду ва-банк. В надежде получить информацию. — Как так получилось, что она беременна? Это твой ребёнок, ведь так?       Наруто смотрит на меня как на дурака, и мне кажется, я вижу в его взгляде привычный игривый блеск. Может, он только притворяется сумасшедшим? — Чёрт возьми, Саске, ты всё-таки ревнуешь, — он весело улыбается, и на его щеках появляется румянец, — ты обещал, что не будешь, ты, врун. — То есть, этот ребёнок получился сознательно? — Ты сегодня какой-то странный, — сконфуженно тянет Наруто, — конечно, сознательно, даттебайо! Завязывай притворяться, ты меня пугаешь.       Кто бы говорил, Наруто. — Зачем же ты тогда наврал, что тебе всё равно? — глаза Наруто возбуждённо блестят, — ты так спокойно отреагировал, когда я сказал, что хочу наследника. Если бы ты прямо сказал, я бы на это не решился!!! Ты же знаешь, я всю жизнь отдал Стране Огня, а в итоге, всё держится на соплях. Угрозы больше нет, а люди всё равно недовольны, а я хочу, чтобы все были счастливы! Вот я умру, что останется после меня?       Я слушаю этот поток сырых откровений, и душа уходит в пятки. Я так и не смог понять его полностью, в отличие от нашего Наруто. Когда он говорил, я не понимал, откровенен он или лукавит, некоторые его действия указывали на корыстный интерес. Но. Я бы никогда не упрекнул его в чрезмерной жесткости. Я считаю, что все его действия были оправданы. Правда, я отношусь к нему предвзято из-за личной симпатии. — Ты будешь хорошим родителем, — неожиданно говорю я и хлопаю его по руке, — я уверен. — Вот, опять, — Наруто рассеянно разводит руками, — в прошлый раз ты сказал то же самое. А после исчез.       Вокруг вдруг становится тихо. Он напряжённо разглядывает моё лицо. Чёрт, надо бы перевести тему, чтобы слишком его не напрягать. — Ты из-за этого исчез, Саске? Из-за ревности? — его голос, громогласный минуту назад, теперь тихий и безжизненный, — погоди, давно у тебя это?       Его пальцы, вытянутые против света, тычут в мой риннеган. Вокруг них, в тусклых вечерних лучах, роятся потревоженные пылинки.       Дверь открывается с благословенным скрипом, и я с облегчением выдыхаю. — Хината! — радостно восклицает Наруто, — заходи скорее. Какие у тебя длинные волосы!       Хината осторожно прикрывает за собой дверь и подходит к кровати. Каждое её движение — робкое и плавное, мне кажется, она даже дышит через раз, чтобы его не спугнуть. — Я принесла тебе бутерброд, Наруто-кун, — смущённо говорит она и достаёт из небольшой корзинки аккуратный бумажный свёрток, — я сама его сделала, держи. — Люблю, когда ты приходишь, — Наруто шуршит масляной бумагой и с остервенением набрасывается на бутерброд, — вкуснотища! Повезёт твоему мужу.       Хината терпеливо ждёт, пока он расправится с остатками, и подсовывает ему стакан воды, пока он не опомнился. Она легонько улыбается, но мне кажется, я вижу слёзы в самых уголках её глаз. — Как дела у Кибы? Готовится мне проиграть? — деловито интересуется он, — мы поспорили, что я обгоню его вместе с его псиной. Сенсей Куренай больше не болеет?       Пожалуй, на сегодня с меня достаточно. Я как можно тише встаю и бесшумно иду к двери. — Саске! — он окликает меня и я, скрепя сердце, оборачиваюсь, — здорово, что вы оба ко мне пришли. Но не задирай нос, я выйду из больницы и стану тренироваться в два раза больше, вот увидишь, я надеру твою задницу.       Я киваю и выхожу. Только за дверью я чувствую себя снова в своей тарелке. До этого момента я задавался вопросом, почему Хината не заходила к нему раньше. Теперь мне всё понятно. Это просто невыносимо.

***

      Обшарпанный больничный коридор петляет под моими шагами. То, что я увидел, произвело на меня пугающее впечатление, но я успокаиваю себя тем, что Наруто хотя бы поел. Попутно я проклинаю ММО на чём свет стоит, и особенно Скрытый Камень, в обоих из миров. Повышенная эмоциональность сейчас мне как кость поперёк горла. Доктор Хоши пропал без вести, скорее всего, его отмазали. Надеюсь, он по меньшей мере сойдёт с ума от приступа икоты.        Уже знакомая медсестричка встречается мне за очередным поворотом, при виде меня она даёт дёру. Не могу её в этом винить, но я быстрее.       К кабинету главного врача мы идём молча, она опасливо косится на меня. — Ты из Скрытого Камня или из Страны Огня? — спрашиваю я, и она хмурит брови, — мне нужно знать, что за люди здесь работают. — Я из Страны Земли, но не из Камня, — нехотя отвечает она и кладёт ладонь на дверную ручку, — приехала по социальной программе. — Понятно, — хмыкаю я, и мы вместе заходим в кабинет.       Главный врач больницы — тоже женщина, строгой наружности, немного за пятьдесят. При виде меня она поднимается и сдержанно кивает, держится просто и достойно, без суетливости. Сразу видно, деловой человек. — Саске-сама, — её голос неожиданно звонкий, но очень приятный, — Хината-сама приказала помочь, если Вам что-то потребуется. Чем могу быть полезна? — Отпустите сотрудников домой, — говорю я без лишних прелюдий, — оставьте только тех, кто жизненно необходим.       Её брови удивлённо ползут вверх, но она ничего не спрашивает. Взвешенное решение. — Как скажете, — тряпочка из микрофибры застывает под её пальцами на стёклах очков, — сейчас же распоряжусь. Что-нибудь ещё? — Я хотел бы взглянуть на карту Господина Седьмого, — продолжаю я, — и услышать Вашу оценку его состояния.       Она подзывает всю ту же медсестру и вполголоса отдаёт распоряжение принести больничную карту, а после, извинившись, возвращается ко мне. — Понимаю Ваше беспокойство, — будничным тоном объясняет она, — но расстройство Господина Седьмого — обычная мания. Это генетическое. — Генетическое заболевание? — Генетическая предрасположенность, — поправляет она, — правда, обострения обычно развиваются в пожилом возрасте. Систематический стресс спровоцировал ускоренный прогресс. Обычно мы применяем ментальные техники, но Хокаге-сама попросил от них воздержаться, остаётся консервативный подход. Но и в этом случае я не вижу причин для паники, ментальное здоровье восстановится. Вы просто не видели его во время острого приступа, он уже идёт на поправку. — А рецидивы? — Рецидивы неизбежны, увы, — она разводит руками, — если дошло до острой стадии, значит нервная система уже пострадала. Мы можем её поддерживать, но в изначальное состояние её не вернёшь.       Я молча размышляю о том, что из этого следует. В принципе, звучит не так плохо, как я боялся. — И как часто? — У среднего пациента — раз в год, — объясняет она, — но Хокаге-сама значительно моложе среднего пациента, в его случае прогноз более благоприятный. Думаю, с ментальными техниками можно будет свести рецидивы к одному разу в два года. Разумеется, при условии исключения провоцирующих факторов.       А вот это уже очень плохо. Жизнь Наруто и есть сплошные провоцирующие факторы, и я не могу себе представить, чтобы он добровольно от них отказался. Это наш Наруто ещё может пойти на компромисс, а этот скорее умрёт чем отойдёт от дел. — А если нельзя исключить эти факторы? — Тогда приступы будут случаться хаотично, и нервная система очень быстро дойдёт до того состояния, когда ничего поделать нельзя, — она подбирает слова очень осторожно, явно понимая, к чему я всё это спрашиваю, — я не принимаю политических решений, Саске-сама. Это лишь то, как обстоят дела с точки зрения медицины. И не важно, о ком идёт речь, перед природой все равны.       Когда я возвращаюсь обратно, Хината встречает меня в коридоре рассерженным взглядом. Она хватает меня за локоть здоровой руки — её пальцы неожиданно крепкие — и тащит в помещение для персонала. В комнате пусто. — Саске-сан, — она чеканит каждое слово и угрожающе надвигается, когда мы остаёмся наедине и в безопасности, — ты зачем распустил всю охрану?! И у меня даже не спросил?       Её брови сведены, образовав на лбу небольшую морщинку. Голос спокойный и от этого какой-то зловещий. Выходит, Наруто не врал, когда говорил, что в гневе Хината страшна. А я-то ему не верил. — Если мой двойник просто сбежал, мы больше никогда его не увидим, — я выпрямлюсь в полный рост и делаю шаг на неё, — в таком случае он уже на краю света. А если он собирается сделать что-то плохое, скажем, из ревности…ты правда думаешь, что пара десятков шиноби его остановит? Ни к чему ненужные жертвы.       Хината обессиленно опускается на стул. — Наруто сказал, что переживал из-за его возможной ревности, — я прислоняюсь к стене, — ты думаешь, такое возможно? Чтобы мой двойник настолько крепко затаил злобу? Не проще ли было просто напасть, а не исчезать непонятно куда?       Мы смотрим друг на друга под тихое жужжание висящего на стене ионизатора. — Я не знаю, Саске-сан, — тихо признается она, — я не знаю, что у тебя в голове. У него, прости.       Она прижимает ладошку ко рту и через мгновение продолжает. — После того, как я забеременела, болезнь Господина Седьмого стала развиваться быстрее, так уж совпало, — продолжает Хината, — Саске-сан тоже стал вести себя странно. Я думаю, он мог ревновать, и…       Её бледное лицо становится совсем белым, и она набирает в лёгкие воздух, словно решается признаться в этом себе самой: — …и я тут подумала, какой смысл мстить человеку, который не в себе? Хокаге-сама ведь не понимает, что вокруг происходит. Получит ли Саске-сан удовлетворение от такой мести?       Что ж, я не смотрел на дело с этой стороны. Кажется, в этом есть смысл. — То есть он просто ждёт, — осторожно уточняю я, — когда Наруто станет лучше? И тогда он нападёт?       В ответ Хината задумчиво кивает, перебирая пальцами подол кардигана. Я тоже молчу. Ей, должно быть, очень тяжело: мой двойник, как ни крути, её муж, пусть и фиктивный. И у них есть общий ребёнок, это сильно сближает людей. Не говорю уже о больном Наруто и навалившейся работе. Она держится выше всяких похвал, Наруто как-то назвал её своей правой рукой. Понятно, почему.       И, тем не менее, не стоит говорить ей, что карточка Наруто пропала из сейфа. Медсестра клялась, что убирала её вчера, как раз перед нашим прибытием. А это значит… Это значит, он смог пройти мимо охраны и уйти незамеченным, и в курсе улучшений здоровья Наруто. Ну или среди персонала завелась какая-то крыса, и мания преследования не такая уж беспочвенная.       Мы выходим из подсобки, и я вспоминаю, о чём хотел спросить. — Наруто съел бутерброд из твоих рук, — говорю я, и Хината в удивлении поднимает брови, — он каждый раз так делает? Когда ты пришла, он стал вести себя, словно ему лет пятнадцать. — Да, это странно, — она поднимает острый подбородок и устало улыбается, — так получается не всегда, но если получается, удаётся его покормить. Психиатр говорит, это потому что он считает меня хорошей, вот подсознание и перемещается во время, когда он считал себя таким же. Когда он был счастлив.       Мы молча идём до выхода, на улице сыро и совсем темно. Я передаю её в руки освободившейся охраны и легко хлопаю её по плечу. От неожиданности Хината вздрагивает и улыбается. — Я бы больше всего на свете хотела, чтобы Наруто снова был счастлив, — в этот раз она называет его по имени. Больше она не говорит ничего, только кивает на прощание и уходит в окружении телохранителей.       Я же не вижу смысла куда-то идти, свободных кроватей полно и тут. Я думаю о том, что Хината сказала о моем двойнике. Понятно, что дело не только в ребёнке, просто разногласия и ревность, зревшие годами, наконец-то достигли предела и вышли из-под контроля. Но лично я не могу представить, что такого должно случиться, чтобы я захотел убить Наруто. Я думаю об этом, а после чувствую, как сердце делает сальто. Я лжец. Я уже пытался его убить, когда-то это было смыслом моей жизни. Не хотелось бы думать, что в этом мире я так и остался в плену ненависти и мести. Но, возможно, это так.

***

      Следующие три дня проходят как один миг, каждую секунду я чем-то занят. Тренирую охрану, и оставшуюся в больнице, и ту, что приставили к Хинате; инструктирую их, куда докладывать в случае чего-то подозрительного, и, главное, как запечатывать ожившего мертвеца.       Я исследую каждый уголок больницы, каждую душную комнату, каждый тёмный пролёт лестничной клетки. Я не вижу большого смысла в конспирации, потому что хорошо знаю себя: если мне что-то по-настоящему нужно, бесполезно от меня это прятать, поэтому мы спокойно переводим больных в другие места. К концу третьего дня больница практически пустая. Охрана патрулирует стратегически важные точки, кое-кто курсирует по коридорам.       Наруто становится всё лучше и лучше. Он продолжает отказываться от еды, но пару раз в день просит пить. Ему по-прежнему дают препараты для сна, чтобы его нервная система не слишком напрягалась, и большую часть времени он спит. А когда просыпается, каждый раз жалуется, что ему запрещают пить виски. — Если бы мне пришлось выбирать снова, я бы воскресил тебя и сейчас, Саске, — хриплый спросонья голос Наруто прерывает тишину опустевшей больницы, — это было хорошим решением. Правильным.       Я замираю на месте, словно оглушённый — он спал всего лишь минуту назад, и сразу такие откровения. — Я уже просто не помню, как жить по-другому, — его улыбка слабая и болезненная, — мне казалось, я стал сильнее, а на деле — сам себя переиграл. Я впутал Хинату, чего не стоило делать. Дай хоть разобраться во всём самому.       Гадливлое чувство скребётся под моими рёбрами — я сам понимаю, что слишком далеко зашёл, их отношения — не моё дело. Но Наруто в ужасной форме, не могу же я просто уйти? — Я бы всё отдал, чтобы вернуться туда, откуда мы начали, Саске.       Светлый затылок опускается на подушку, и Наруто прикрывает глаза. Я сижу рядом с ним, не сводя глаз с приоткрытых высохших губ. На его безмятежном лице появляется чуть заметная улыбка. Интересно, что ему снится?       На улице совсем темно. Небо обрушивается на нас чудовищным ледяным ливнем, словно кто-то дал команду наступать. Потоки воды смывают пыль с грязных стёкол, и тени ветвей угрожающе пляшут в освещаемой молниями комнате. Стены содрогаются от раскатов грома, будто от землетрясения. Для меня этот гром звучит как стук в дверь. Припозднившийся гость пожаловал и спешит заявить о себе.       Моя ставка — риннеган против бесконечных запасов чакры, прогноз неутешителен. Если придётся сражаться лоб в лоб, мы сравняем деревню с землёй прежде, чем я извернусь и смогу его запечатать. Огромный барьер вырастает над деревней пылающим фиолетовым куполом по моей команде.       Слепящая вспышка освещает деревню под оглушительный грохот откуда-то сверху, и стёкла начинают дребезжать — ударил в самый центр, мой двойник прекрасно знает, где у барьера слабая точка, но его просто так не пробить. Хрясь — и удар повторяется вновь, стены ходят ходуном, кусочки штукатурки летят с потолка. Эти удары — послание для меня, просьба свалить пока могу, и не мешаться у него под ногами. Он пытается меня выманить, но я не сдвинусь с места. Сразиться за пределами купола было бы безопасней для деревни, но в дальнем бою у меня нет шансов — его запасы чакры бесконечны, он просто возьмёт меня измором.       Наруто что-то стонет во сне и беспокойно ворочает головой. Здоровенная молния взрывается совсем рядом, стекло беспомощно сыпется на пол, и в комнату врываются вой ветра и далёкие крики. — Госпожа Хината! Скорее, Саске-сама! — один из поставленных мной караульных влетает в палату, его топот разносится по пустому коридору, словно на меня бежит целая толпа, — молния попала в укрытие, много погибших!       Его возбуждённое лицо блестит от пота, пальцы трясутся. Глаза огромные и круглые, как два стеклянных шара. — Развейся, — спокойно говорю я, и караульный падает без сознания.       Неплохая попытка, но я могу отличить на слух, когда молния попадает в дерево. И будто бы я не узнаю собственное гендзюцу. Значит, он нейтрализовал кого-то из моих людей, и уже проник за пределы барьера, как я и планировал. Дело осталось за малым — захлопнуть ловушку.       У окна вырастает безмолвная, закутанная в чёрное тень. Не похоже, чтобы он планировал тотальный погром, раз действует так осторожно. Моя рука поднимается вверх…и падает вниз, отдавая команду притаившемуся в здании напротив связному.       Защитный барьер восстанавливает брешь, и фиолетовый купол сжимается до пределов палаты, оставляя кровать Наруто за чертой. Мой двойник ничего не говорит, только молниеносно бросается на меня, и я ухмыляюсь, любуясь своими рефлексами со стороны. Наруто в безопасности, значит, настало время немного размяться.       Я бросаюсь вперёд, невольно вторю движениям соперника; кунай со связывающей печатью спрятан в моей ладони. Я уже заношу руку для броска, когда понимаю, что что-то не так, но поворачивать поздно, скорость слишком большая и моё тело движется по инерции. Металлическое острие, блеснув в электрической вспышке, устремляется в сторону противника, и всё исчезает в тёмном облаке. Когда тьма рассеивается, я вижу свой кунай, торчащий из рухнувшего на пол бревна. Нехорошо.       Я уже перебираю варианты, где искать своего двойника, как вдруг ощущаю знакомую чакру неожиданно близко. Я пригибаюсь и разворачиваюсь назад, сгусток молний в ладони противника проносится над моей головой. Вокруг становится светло как днём, и этой секунды хватает, чтоб оценить обстановку. Потерявшего сознание караульного нигде нет, значит, это был совсем не караульный. Подловил меня на простом. Впрочем, мне тоже удалось заманить его за барьер. Мы оба прилично лажанули.       Я вижу его лицо в тот момент, когда мой кунай мягко втыкается в плоть на его плече. Связывающая печать достигла цели, а значит, дело сделано. Его зияюще чёрные глаза пристально смотрят на меня, и до меня доходит, что это было слишком уж просто. Подозрительно просто. Я выдираю кунай, и вонзаю в свое собственное плечо. Интуиция, как всегда, меня не подвела.       Иллюзия тает, я поднимаюсь с пола. Вокруг нет никакого барьера, ни внутри палаты, ни снаружи. На улице — сонная тишина, только ливень колотится в уцелевшие окна, и далёкие молнии освещают больничные стены. Мой двойник стоит у кровати, голова Наруто бессознательно свисает с его плеча. Он каким-то образом поймал меня в сверхмощное гендзюцу, с той самой минуты, как переступил порог под видом караульного. И, судя по тому, как вокруг тихо, все мои люди во власти той же иллюзии. Ярость разрывает меня на части: он развёл меня как идиота, ещё минута, и они бы ушли. — Стой, — приказываю я и сжимаю в ладони кунай. Этот сукин сын здорово меня разозлил. Он совершенно спокоен, стоит посреди комнаты, прикрываясь Наруто как живым щитом. — Я и не собирался уходить так рано, — неожиданно отвечает он и добавляет, — нужно поговорить.       Его корпус разворачивается, медленно и без резких движений, подошвы чуть слышно шаркают об пол. Понимает, что пусть я и не хочу рисковать безопасностью Наруто, случайную детонацию накалившихся страстей никто не отменял. Его лицо ловит скудный уличный свет. В одной из его глазниц, внутри чёрной склеры покойника, мерцает бьякуган.       Что ж, это становится интересно. Я ухмыляюсь и убираю кунай за пояс. Я не в том положении, чтобы атаковать, да и на свихнувшегося от ревности маньяка он не похож. Особенно, если учесть, что он мог здесь все разнести, но предпочёл сложный способ без жертв. — Чего ты хочешь? — прямо спрашиваю я. — Чтобы Наруто был счастлив, — просто отвечает он, глядя мне в глаза, — ты же видишь, он не может жить в мире, который создал сам.       Мы смотрим друг на друга под затихающие раскаты грома. Он определённо знает, чем привлечь моё внимание. Голова Наруто расслабленно лежит на его плече, он бормочет во сне что-то бессвязное. — Выкладывай, я тебя слушаю.

***

      Бьякуган способен усиливать мощь любого гендзюцу, я знал это со времен битвы с Кагуей. Иллюзия, созданная моим двойником, достаточно сильна, чтобы дать нам время. Шиноби из Нового Камня проспят ещё несколько часов. Похоже, гордыня наших узколобых кланов и правда лишила нас удивительных возможностей. Наверное, это к лучшему.       Мы стоим у маленькой пещеры в самом сердце леса, среди поломанных веток и деревьев, полуголых после зимы. Пахнет мхом и сыростью. Я хорошо ориентируюсь — бывал здесь в своём измерении, есть, что вспомнить. — Это ведь бьякуган Хинаты? — спрашиваю я, помогая завернуть Наруто в свой походный плащ, — ты поэтому уступил риннеган ей, чтобы она отдала тебе свой глаз? — Не только поэтому, — отвечает он, на его лице не двигается ни один мускул, — теперь риннеган ей нужнее, чем мне. Для моих целей хватит и твоего.       Мы выходим из пещеры наружу. Дождь недавно кончился, листва под ногами холодная и сырая. Наруто, под воздействием его техники, спит как младенец, растянувшись в пещере на моем старом плаще. Я отдал свой, потому что он был сухим и чистым. А может быть, просто на память.       Рядом с ним, за надёжной блокирующей печатью, растёт древо жизни. Я когда-то использовал ту же самую печать, чтобы его сдерживать. Это древо — подросшее и крепкое, по сравнению с ним моё было жалким сорняком. У меня не было бесконечных запасов чакры, чтобы как следует его откормить. Что тоже к лучшему. — Этим ты занимался два месяца? — спрашиваю я, любуясь сочными зелёными листьями, — кормил своей чакрой древо? — По большому счету, да, — мой двойник смотрит куда-то вдаль, — я ушёл, когда понял, что его болезнь — это насовсем. Дерево выросло до нужных размеров неделю назад. А после я ждал, когда Наруто немного окрепнет.       Он поворачивает лицо ко мне, два его разных глаза мерцают в тусклом свете. — Наруто ведь не знает, что ты собираешься с ним сделать? — Никто не знает, — его голос уверенный и тихий, — он бы ни за что на это не согласился. Его путь завёл его в тупик, и меня вместе с ним. На этот раз попробуем по-моему. — А как же Коноха? — зачем-то спрашиваю я, и удивляюсь собственному вопросу. Нахватался от Наруто всяких глупостей.       Мой двойник смотрит на меня долгим выразительным взглядом, в этом взгляде — вся его сложная, неодназначная жизнь. А после он исчерпывающе отвечает: — Я мёртв.       Действительно, какая ему, к чёрту, разница. Я смотрю, как он ослабляет барьер с одной стороны, и помогаю подтащить спящее тело. Плащ волочится по земле, и пыль летит во все стороны.       Коноха — это проблемы живых, вот пусть они и разбираются. Я стою, почти касаясь замшелого потолка головой и смотрю, как изголодавшиеся лианы жадно оплетают два тела, создавая вокруг них один кокон на двоих. Моей чакры когда-то хватило на полгода, сейчас всё иначе: мой двойник — бесконечная, неисчерпаемая батарейка, этот сон будет длиться вечно. — Закинь нас куда-нибудь подальше, — говорит мой двойник, и его лицо исчезает за хищными лентами, как и лицо Наруто.       Я смотрю на то, что от них осталось, и открываю портал. Черно-фиолетовый тоннель в измерение, где их никто не потревожит, скрывает в себе древо, кокон и барьер. Что ж. Пока-пока, сладких снов. Понятия не имею, что я скажу Хинате.       Портал закрывается с треском, похожим на электрический. Остаюсь только я, пещера и гул ветра, словно ничего больше и не было.       Я бросаю на каменные стены последний прощальный взгляд и ухожу прочь. Мёртвым не снятся сны. Но с помощью своих разных глаз он сможет проникнуть в сон Наруто и потеряться там. На секунду в моей душе просыпается что-то похожее на зависть, но быстро успокаивается. У него — свой путь, у меня — свой. Просто любовь к иллюзиям у меня в крови.

***

      Ранним утром бывает особенный час. Солнце уже поднимается над горизонтом, но ещё не греет, освещая дорогу редкому, припозднившемуся после вчерашней получки, гуляке. Он идёт по узкой улочке и, при виде трудолюбивого лавочника, суёт руки поглубже в карманы и прибавляет шаг. Тот угрюмо ворчит и энергичнее машет метлой.       Наруто бежит по этой улице, рассекая прохладный воздух. Он перепрыгивает через кучу сметённого мусора, поднимая облако пыли, и старый лавочник потрясает ему в след кулаком, а после продолжает работу. Наруто несётся вперёд, и, обдав потоком ветра полупьяного гуляку, оставляет его далеко позади. Тот лишь пожимает плечами и продолжает куда-то идти виляющим нетвёрдым шагом.       До занятий в академии ещё несколько долгих часов, но Наруто сегодня не спится. Он почти врезается в дверь, к которой бежал, и набрасывается на неё как на врага. — Открой, ублюдок! — его кулаки безостановочно колотят по полотну, — открой!       Если бы Наруто барабанил не так увлечённо, он бы услышал шаги.       Дверь медленно открывается, и Наруто едва не падает вперёд, цепляясь за раму потной ладонью.       Саске смеряет его долгим презрительным взглядом. — Ты хоть видел, который час? — голос Саске такой надменный, что ему хочется дать по морде, но Наруто здесь не за этим, — совсем остатки мозгов растерял усуратон… — Саске!!! — вместо того, чтобы слушать, Наруто сшибает его с ног, и они оба валятся на пол, комком спутанных ног и локтей.       Пол очень твёрдый, но Наруто не чувствует этого в полной мере. В полной мере это чувствует Саске, смягчивший своим телом падение. Наруто опасливо поднимает глаза на его лицо: у Саске такой взгляд, что разумнее будет сбежать. Когда они поднимутся, Наруто точно придется не сладко. Но такова цена близости. — Саске, — Наруто, опомнившись, начинает тараторить несмотря на опасность смерти от руки своего заклятого друга, — я так рад, что ты тут, даттебайо! — Где ещё мне быть, бестолковщина, — Саске тоже приходит в себя, и отпихиваясь локтями, выбирается на свободу, — ты время видел?       Они смотрят друг на друга. Саске — уже на ногах, протягивает запыхавшемуся Наруто ладонь. — Мне приснилось, что ты сбежал, — Наруто становится серьезным и грустным, вздрагивает всем телом, а после принимает протянутую руку, — и исчез на несколько лет, а я тебя всюду искал… Погоди. А почему ты одет?       Наруто поднимается и смотрит огромными от удивления глазами. Его волосы — мокрые от пота, на щеке ссадина, одежда сбилась. Но он этого не замечает. — Ты что, правда собирался…? — Да никуда я не собирался, — Саске задирает нос и хмурит тонкие брови, — просто плохо спалось, балда. А тут ты заявился со своим ором… — Аааа, ты просто хотел потренироваться, я угадал? — Наруто прищуривает глаза, — потому что боишься, что я стану лучше тебя! — Не в этой жизни, — Саске собирает самообладание и проходит мимо Наруто уверенным шагом, — я тебя сделаю хоть сейчас, если тебе до сих пор не достаточно унижения. — Разбежался, — Наруто разворачивается на месте, словно ошпаренный, и уносится следом.       Дверь с треском закрывается за ними, и в комнату долетают обрывки возбужденных криков сквозь приоткрытое окно. На постели валяются вещи и разобранный походный рюкзак.