Everlong

Он плакал в туалетной кабинке, сидя на полу. Его не покидало чувство слабости и, казалась, он вот-вот потеряет контроль, всё как обычно. Он ненавидел эти чувства. Он чувствовал себя отвратительно, ведь сколько бы он ни молился и ни исповедовался, он не мог успокоиться. Это не то, что чувствуют мальчики, особенно если ты — сын проповедника. Он думал о записке, которую написал. Он просто не мог заставить себя отдать ее человеку, парню, который заставляет его так ужасно себя чувствовать. Не после тех отвратительных вещей, которые он с ним сделал. Дрожащими руками он вытирает слезы со своего разбитого лица, тихо всхлипывая в пустой ванной, которая пустует недолго. Когда ему слышится открывающаяся дверь в ванную, он сразу же прикрывает рот, чтобы остановить рыдания, не желая, чтобы кто-нибудь видел его таким уязвимым. Раздается стук в дверь кабинки, в дверь его кабинки. — Есть кто-нибудь? — Спрашивает голос. — Нет, блять, отвали. — Трэвис отвечает своим обычным придурковатым тоном, стараясь, чтобы его голос не дрогнул. — Трэвис? Это ты плакал секунду назад? — Услышав этот голос более отчетливо, его желудок падает в пятки, а глаза расширяются. — Салли Кромсали? Я… Нет, какого черта. Неужели парень не может просто побыть в одиночестве? — Говорит он, обнимая колени. — Почему ты так сильно меня ненавидишь? — Сал задал вопрос прям на миллион долларов. — Потому что ты и твои тупые друзья — кучка гомиков. Это отвратительно. Это неправильно. Бог никогда не полюбит тебя. Почему я должен? — Ответил он с гневом в голосе, почти повторяя то, что он говорит себе каждый день. — Ты знаешь, что мы не все на самом деле геи, верно? Кроме, конечно, Тодда. Тодд супер-гей. Но это часть его характера, и думаю, это замечательно. Он один из самых добрых людей, которых я знаю. Как кто-то может ненавидеть Тодда? — Закончил Сал, услышав, как Трэвис застонал в ответ, почти завидуя Тодду. — Отец навязывает тебе эти убеждения? — С беспокойством спросил Сал, он всё-таки немного знал о семье Трэвиса. — Если мой отец проповедник, это не значит, что я придерживаюсь того же мнения что и он. Я сам по себе. — Трэвис понимает, что врёт самому себе: он страстно ненавидит своего отца, но все же он не может отлучиться от него и церкви. — Да, но ты кажешься таким несчастным человеком. Ты уверен, что твой отец не слишком давит на тебя? Я уверен, что тяжело быть сыном такого сильного человека. — Произносит Сал, пытаясь понять ситуацию Трэвиса. — Ты понятия не имеешь, на что это похоже. — Ответил он мягким тоном, но достаточно громко, чтобы Сал услышал. — Мне жаль, чувак. — Честно говорит Сэл, задаваясь вопросом, через что же прошел Трэвис. — Не жалей меня, Салли Кромсали. Мне не нужна твоя жалость. — Отчеканил Трэвис, немного ошеломленный ответом Сала. — Мы не должны быть врагами, ты же знаешь, да? — Трэвис молчит. — Я думаю, что под всем этим напускным гневом прячется хороший чувак, который боится быть самим собой. Если тебе когда-нибудь понадобится с кем-то поговорить или если тебе нужно ненадолго сбежать от отца, ты можешь обратиться ко мне. Трэвис слишком боится говорить, думая, что он может выдать свою влюбленность. — Почему… почему ты так добр ко мне? — спросил Трэвис, проклиная себя, когда услышал свой надломившийся голос. — Я не думаю, что ты плохой человек, Трэвис. — Сказал Сал. Трэвис немного подождал, прежде чем ответить. — Знаешь, я на самом деле не ненавижу тебя… и твоих друзей. — Признался он, испуганно рисуя пальцами фигуры на ногах, чтобы попытаться успокоиться. — Ага, я в курсе, чел. «Что ж, — подумал Трэвис, — можно попытаться прояснить ситуацию». Он вздохнул: — Я… я думаю… Короче, мне жаль, что я был таким мудаком. Ты этого не заслуживаешь. — Это много значит для меня. Честно. — Сал под маской улыбнулся. Он гордился Трэвисом за то, что тот хоть немного раскрылся. — Спасибо. И о том, что я сказал о том, чтобы быть рядом с тобой, если ты когда-нибудь решишь, что тебе нужен друг. Я на полном серьёзе, чел. - Он с полной серьёзностью сказал это, потому что понимал, каково это, когда тебе не с кем поговорить. Трэвис улыбается в ответ на приглашение: — Я… ну… может быть, я зайду к тебе в гости. — Он сам удивился тому, что был таким открытым, тем более находясь в туалетной кабинке. Он слышит звук рвущейся бумаги, и видит, как она ускальзывает в унитаз. — Вот мой адрес. Заходи в любое время, когда захочешь поговорить… о чем угодно, хорошо? — Сказал Сал, все еще улыбаясь и ожидая ответа. — …Хорошо. — Произнёс Трэвис через мгновение, глядя на бумагу с едва разборчивым почерком Сала с его адресом и маленьким смайликом рядом с ним, который заставил Трэвиса улыбнуться. — Что ж, увидимся, Трэвис. — Сказал Сал и тихо постучал в дверь кабинки, выходя из ванной. Трэвис не понял, когда перестал плакать, но сейчас это не имело значения. Что имело для него значение, так это Сал, давший ему свой адрес, но теперь он держал в руках, перечитывая с улыбкой снова и снова. Но затем его улыбка исчезла, когда он подумал о своем отце. Что он скажет отцу, когда пойдёт к дому Сала, чтобы попытаться поговорить с ним подольше, но он решил, что подумает об этом позже. Он сложил бумажку и положил ее в карман. Трэвис просто хотел почувствовать себя счастливым еще на несколько секунд.