Everlong

Он поднялся с пола в ванной, когда услышал звонок, означающий, что обед закончился. Чтобы избежать гнева своего отца, он никогда не опаздывал на занятия или в школу в целом, но большую часть времени это даже не имело значения, потому что, когда он возвращался домой, отец находил новую причину для его наказания, а бороться с этим было бесполезно, так как это только ухудшило бы ситуацию. Он выбрал трудный путь… «Может быть, я зайду завтра, — подумал он, — в пятницу». По пятницам его отец иногда разрешает ему выходить из дома с комендантским часом до девяти вечера, и он постарается не злить своего отца до того времени. Когда уроки закончились, он добрался до своей подъездной дорожки, добравшись пешком до дома всего за 20 минут, поскольку отец не потрудился забрать его. Увидев машину отца на подъездной дорожке, он напрягся, вытащив ключ от дома из заднего кармана. Он сделал глубокий вдох, прежде чем медленно открыть входную дверь. Внутри его дом был белым, с паркетными полами и лестницами, сотнями крестов на стенах и библиями в каждой комнате. «Мне уже нужно отдохнуть от церкви», — подумал он, когда услышал шаги отца, спускающегося по лестнице. — Ты опоздал. — Произнёс холодный и глубокий голос отца. «Всего на 7 минут», — задумался Трэвис. — Прости, отец, учитель задержал нас после урока, — сказал он тихим голосом. Он не знал, почему ему нужно было быть дома в определенное время, но всё равно опоздал. — Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к оправданиям, Трэвис. — Голос отца повышается от гнева. — Я знаю и мне очень жаль, отец, это моя вина. — Его тело напрягается, когда отец подходит к нему ближе. — Отец, — начинает он, — я хотел бы знать, могу ли я выйти завтра, в пятницу, прогуляться. — И почему ты думаешь, что я должен тебе это позволить? — Спросил отец. Трэвис не знал, что ответить. — Почему ты не отвечаешь мне, мальчишка? — Спросил мужчина, схватив Трэвиса за щеки, чтобы заставить его посмотреть отцу в глаза. — Я… я не знаю. — Ответил Трэвис, сожалея о своем ответе, вся жизнь пролетела перед глазами мальчика. Внезапно его бросили на землю: — Ты просто жалок. — Шепчет отец и уходит в свой кабинет и слышит, как хлопает дверь. Трэвис всегда чувствовал себя беспомощным, особенно рядом со своим отцом. Он поднялся с земли, чувствуя вкус крови во рту, и поднялся в свою комнату. Здесь было светло, не было плакатов, картинок и беспорядка (его бы убили за беспорядок в комнате, особенно, когда отец бывает дома). В углу комнаты была спрятана маленькая коробка, в которой мальчик хранил личные вещи, которые прятал от строгого глаза отца. Он положил адрес Сала в коробку и достал фотографию женщины с ребенком на руках, — он и его мама. Он не помнит точно, что случилось с его мамой, но точно помнил, что его бьют каждый раз, когда она появляется перед отцом. Он задается вопросом, была ли бы его жизнь другой, если бы она была рядом, ведь мальчик вроде как ненавидит ее, потому что она оставила его с монстром-отцом. У Трэвиса и его матери есть некоторое сходство: его черные глаза по сравнению со светло-карими глазами отца, а его оливковая кожа была темнее по сравнению с более светлым тоном кожи его отца. Он всегда думал о том, какой она была, когда жила здесь и где она сейчас. Он, честно говоря, не может винить ее за то, что она бросила его отца — он бы сделал то же самое. Трэвис не может представить, почему его отец был таким жестоким и чёрствым человеком, и когда он думает об этом, ему становится страшно, что он может стать таким же, как и его отец. Когда мальчик в школе, он не может не думать о том, что будет, когда он вернётся домой. Он молится богу о помощи, но, как всегда, не получает ответа. В такие моменты он всегда сомневается, что бог есть, иначе почему бог позволяет ему страдать? Что он сделал, чтобы сделать его жизнь такой несчастной? Но затем он молится с еще большим усилием за то, что подумал об этом. Он слышит, как отец зовет его на ужин, и после очень тихого ужина его отец нарушает молчание. — Хорошо, ты можешь пойти. — Произносит отец. — Но я жду, что ты будешь дома до девяти часов вечера. Слышишь меня, мальчишка? — сказал его отец своим строгим и холодным голосом. — Да, отец, я обещаю не опаздывать. — Сказал Трэвис, глядя на недоеденную еду в тарелке. — За это всё лето ты должен будешь ходить по домам, предлагая посетить церковь. — Добавил отец. — Хорошо, отец, могу я быть свободен? — Задал вопрос Трэвис. Его отец мягко кивнул головой и сделал глоток вина. Трэвис поднялся в свою комнату и взял одежду для душа. Он всегда принимал холодный душ, независимо от погоды, ему хотелось бы думать, что это был способ наказать себя за то, что он «отвратительный грешник». У него никогда не было мыслей о холоде, но на этот раз он подумал о Сале, о том, как он был добр к нему сегодня, и наоборот. Это было самое долгое их времяпрепровождение, если не считать того, что Трэвис ударил его. Он никогда не хотел быть мудаком, но все время злился на себя, своего отца, мир. Он просто хотел быть нормальным и вести нормальную жизнь, а не ту, где отец бьет его, его матери не существует, а он гомик. Но просто наблюдать за Салом издалека и наблюдать за тем, что он остается самим собой, было чем-то, чему он завидовал. Он всегда думал, что его привлекает Сал, потому что тот похож на девушку, но потом услышал глубокий голос Сала, и Трэвис всегда был взволнован этим звуком. Честно говоря, он даже не знает, что думать, ведь слова отца, запечатленные в его сознании, не помогли. Он помнит ссору с отцом из-за того, что Трэвис надел фиолетовую кофту или не помнил всего взаимодействия с ним, но фрагменты памяти, когда отец кричал и бил его, за то, что мальчик посчитал нормальным носить женский цвет на публике. Он предположил, что потерял сознание из-за того, что его отец бил и пинал его. Сначала он пытался урезонить его, но, понятное дело, это не помогло. После этого он прятал свитер в рюкзак и переодевался в школьном туалете. «Может быть, — думает он, — когда мне будет 18, я наконец уйду».