Everlong

Трэвис лег в постель после того, как услышал, как отец закрыл дверь в свою комнату, но прежде чем он смог задремать, у Трэвиса в животе запорхали бабочки, ведь он нервничал перед завтрашним днем. Достаточно быстро наступил день. Он выполнил свою обычную утреннюю рутину, и когда услышал, как его отец ушел на работу, пришло время идти в школу. По пути в школу он проходил мимо апартаментов Эддисона, и когда Трэвис посмотрел на бумагу, которую мысленно достал из заднего кармана, понял, что ему нужно туда, просто нужно найти номер квартиры. Школьный день протекал медленно, или, во всяком случае, ему так казалось. Трэвис почти не сосредотачивался на большинстве уроков, думая только о том, что может произойти после школы, о чем они с Салом будут говорить, если они, конечно, будут делать что-то большее, чем просто говорить… Он закрывает лицо руками, чувствуя, как ему становится жарко от одной проносящейся в голове мысли о том, как они с Салом целуются. Трэвис произнес небольшую молитву богу, сказав ему, что он не это имел в виду и что он на самом деле этого не сделает. Прозвенел звонок, и настало время обеда. Трэвис сидел на своем обычном месте в углу кафетерия с черствой пиццей, которую так долго ждал в очереди на обед. Ему не очень нравилась школьная еда, и с тех пор, как из меню убрали бутерброды с болонской колбасой, ничто не казалось ему таким аппетитным. Когда Трэвис ковырялся в еде, он бросал взгляды на Салли Кромсали и его друзей, — он хотел бы, чтобы у него были такие друзья. Трэвис поймал себя на том, что слишком долго пялится на Сала. Ему всегда было интересно, что скрывается под маской, деформированное лицо со шрамами и разорванной плотью или он просто очень неуверен в себе. Естественно он задавался вопросом, видели ли его друзья когда-нибудь его настоящее лицо. Все знали негласное правило о лице Салли — запрещалось спрашивать, что было под маской и почему он вообще её носил, хотя все умирали от желания спросить, включая самого Трэвиса. Когда Трэвис встретился взглядом с Салом, он проклял себя за то, что вообще пялился, и сразу же отвел взгляд. Затем он встал, чтобы убрать свой поднос и направиться в туалет, куда он обычно ходит, чтобы убежать от гнетущего шума кафетерия. Он вошел в последнюю кабинку и сел на пол, прислонившись к холодной кафельной стене, и посмотрел в потолок. Туалет там не работал, поэтому обычно он был пуст, и, честно говоря, Трэвису все равно не полагалось там находиться, никто не должен был покидать кафетерий во время обеда, но никто не собирался его останавливать. Блондин посмотрел на дверь ванной, желая, чтобы Салли Кромсали вошел и просто снова поговорил с ним, как и вчера, или просто почувствовал, что должен быть здесь, с ним. Со вчерашнего дня Трэвис представлял, как выглядит комната Сала. Он всегда думал, что у Сала в комнате фотографии обнаженных женщин или постеры сатанинских групп, которые он видел в фильмах для людей, которые ведут себя и выглядят как они с Ларри. Черт возьми, Ларри. Он застонал, когда вспомнил, что они с Салом вместе ходят в школу и обратно. Он на плохом счету у Ларри. Трэвис задается вопросом, что подумает Ларри, когда увидит их с Салом вместе. Мысли заполонили его голову. Может быть, это была шутка, розыгрыш? Нет, Сал бы не поступил так, верно? Трэвис даже не понимал, почему вообще решил, что Сал не такой человек и не поступил бы так ни с кем, даже с Трэвисом. Он повторяет себе снова и снова, что с ним всё будет в порядке, но беспокойство уходит от него, когда слышится звонок на следующий урок. Он поднялся с земли и пошел на следующий урок, не заботясь о том, что скажут учителя. Довольно скоро учебный день подходит к концу. Его желудок словно перевернулся вверх дном, когда он встал лицом в направлении к апартаментам Эдисона. Он посмотрел на часы на запястье — 17:03. Трэвис подождал, пока все уйдут, чтобы спокойно пойти к апартаментам. Это была не такая уж долгая прогулка, может быть, 8-10 минут по сравнению с его обычными 20. Он направился по разбитому тротуару к высокому обветшалому зданию. Трэвис вытащил мятую бумажку из заднего кармана и сверился с адресом. Всё верно. Сал не указал номер квартиры, поэтому Трэвис не знал, в какую дверь постучать. Он открыл входную дверь в здание. Внутри всё выглядело немного лучше, чем снаружи. «Какие уродливые цвета», — подумал Трэвис, но прошел дальше в здание. У первой двери, которую он увидел, был люк для конверта с напечатанным на нем именем «Эддисон», он посмотрел на имя на бумаге и предположил, что здание принадлежит ему. Трэвис стоял перед дверью, размышляя, стоит ли ему постучаться и спросить, в какой квартире живет Сал. Он понимает, что это прозвучит немного странно, но это его единственный шанс. Он постучал три раза, и внезапно маленький люк открылся, и он услышал мужской голос. — Здравствуйте, сэр! Кто вы? — О, гм, — пробормотал он, немного ошеломленный открывшимся перед ним зрелищем. — Трэвис, Трэвис Фелпс. — Хорошо, Трэвис Фелпс, чем я могу вам помочь? — спросил мужчина. — Я… я хотел спросить, не могли бы вы помочь мне найти квартиру Салли Фишера? Мы, э-э, должны закончить проект для школы. — Он солгал, но искренне гордится тем, как быстро он придумал причину встречи, но ему неудобно из-за того, что он солгал. — О, да, конечно, я помогу вам, он живет в квартире 402, но должен попросить не сильно шуметь, поскольку это может беспокоить других жильцов, — сказал владелец. — Мы не будем, я обещаю, и спасибо вам за помощь… — Спросил Трэвис, ожидая, пока мужчина заполнит паузу. — Терренс, мой мальчик, или мистер Эддисон, как вам больше нравится. — Спасибо вам, Терренс. — Сказал Трэвис с неловкой улыбкой и направился к лифту. — Всегда пожалуйста, Трэвис. — Терренс поспешно закрыл свой маленький люк.

***

Он нажимает кнопку лифта и, ожидая, пока тот откроется, осматривается вокруг еще немного. Он увидел множество почтовых ящиков на стене и нашел ящик Сала, он был открыт. Он подошел к нему и закрыл его, и как только он закрыл его, лифт открылся. Это немного напугало его, но он вошел и нажал кнопку 4-го этажа. Лифт казался немного маленьким и грязным, но он старался не судить о месте, которое было больше, чем у него. Коридор на 4-м этаже был таким же, как вестибюль, только длиннее. Трэвис вышел из лифта и обнаружил дверь Сала не так далеко. Его беспокойство было настолько велико, что он слишком тревожно постучал в дверь, но он пытался казаться нормальным, когда услышал шаги, доносящиеся из комнаты. Когда дверь открылась, Трэвиса встретил бело-розовый протез Сала. — Трэ-э-эвис, привет. — Растягивая имя Трэвиса, произнёс Сал. — Привет, Салли Кромсали. — Сказал Трэвис с легкой улыбкой, которая показалась ему неправильной. — Ну, заходи. — Сказал Сал, указывая на внутреннюю часть квартиры. Сал сменил одежду, которую носил в школе, на черную спортивную рубашку и спортивные штаны, его волосы, обычно заплетенные в косички, были собраны в низкий хвост. Трэвис так старался не покраснеть при виде низкорослого парня. Сал плюхнулся на диван, скрестив ноги на диване. — Так что привело тебя сюда, Трев? Трэвис не знал, что сказать, даже по дороге сюда он понятия не имел, что собирается сказать. — Ты. — Я? — Сал указал на себя. Трэвис кивнул. — Что во мне привело тебя ко мне? — Сал наклонил голову. — Ты сказал, что я могу прийти, так что я здесь, — ответил Трэвис, указывая на себя. — Вот значит что. — Сал наклонил голову. У Трэвиса появилась идея, что он может сказать. — Это, э-э, — он прочистил горло. — Здесь есть кто-нибудь ещё? — Не, только я и Гизмо. — Гизмо? — Лицо Трэвиса сморщилось в замешательстве. — Мой кот. — Сал указал на кухню, где спал толстый рыжий кот. — Мило, — Трэвис сделал паузу. — Я хотел тебя кое о чем спросить. — Спрашивай. — Сал похлопал по диванной подушке рядом с собой, предлагая сесть. — Хорошо, — он садится, но держится на расстоянии от Сала. — Но когда я спрошу тебя об этом, обещай, что не поймешь это неправильно? — Да, конечно, я обещаю, Трэвис. — Трэвис не смотрел на него. — Тебе нравятся мальчики? Нравится так, как могут «нравится» мальчикам? Как Тодду… — Спросил он, его глаза были закрыты от страха. — О, — протянул Сал, быстро вздохнув. Они сидели в тишине, может быть, минуту или две, прежде чем он снова заговорил. — Да, но мне все еще нравятся девчонки. — Сал слегка усмехнулся. — А как насчет тебя, тебе нравятся «такие» мальчики, Трэв? Слезы навернулись на глаза Трэвиса, и его дыхание участилось. — Я… я не знаю, — его голос дрогнул. — Я не хочу. — Признался он. Атмосфера быстро изменилась, и Сал понял, что это не шутка, ведь для Трэвиса это сродне борьбе. Он положил руку на спину блондина, изо всех сил стараясь утешить его, когда тот плакал. — Все в порядке, Трэвис, нормально испытывать такие чувства. — НЕТ, это не нормально! — Теперь он стоял. — Я сын проповедника! И я грешник… — И каков твой грех? — Сал старался говорить спокойно, стараясь не обострять ситуацию — Ты! Ты мой грех, Сал. — Вздыхает он. Честно говоря, он сожалеет о том, что пришёл сюда. Все должно было быть не так, но он не может изменить ничего из того, что сказал, не смотря на то, что это было правдой, хотя он хотел бы думать иначе. Пока Трэвис был погружен в свои мысли, он не заметил Сала прямо перед собой, без маски. Когда Трэвис пришел в себя, он не мог отвести взгляд. Лицо Сала, похожее на молнию, было его первой мыслью. Он был красив. Из глаз Сала потекли слезы, Трэвис, не задумываясь, вытер слезы с лица другого и схватился за его щеку. Сал положил свою руку поверх руки Трэвиса и улыбнулся, прежде чем медленно наклониться к другой. Трэвис чувствовал, как испуганные и потрескавшиеся губы Сала прижимались к его губам, он и в правду не знал, что делать. Так или иначе, это был его первый поцелуй. Сначала Трэвис чувствовал себя немного противоречиво, но наслаждался чувством, теплом Сала рядом с ним и решил пожить настоящим моментом всего секунду. Он вдохнул запах дешевого одеколона Сала, когда оторвался от поцелуя и посмотрел в его разноцветные глаза. — Ты в порядке? — Спросил Сал с легкой улыбкой. Трэвис улыбнулся в ответ и выдохнул. — Да, да, я в порядке. В этот момент он почувствовал, что они с Сала были единственными живыми существами, даже если момент закончился в следующую минуту, это был самый счастливый момент в его жизни, и никто не мог отнять это у него, ни его отец, ни даже сам Бог.