Перст Судьбы

Просто невыносимо, что они так любят друг друга, а вынуждены не видеться. Их жизненные дороги расходятся в разные стороны.

— Сидни Шелдон

13 марта, 1987       В последний раз мародеры собрались на кладбище Погасших Звезд, и один из них находился в холодной, чуть покрытой инеем земле. Если быть точнее, то речь шла о Питере Петтигрю, которого до смерти пытали прислужники лорда Волан-де-Морта. Как бы не были жестоки пытки как физического, так и психологического характеров, Питер не выдал ни единой тайны министерства и ордена Феникса.       Он пропал в начале марта, а ближе к десятому числу его тело подкинули к дверям святого Мунго. Никто точно не мог определить из дежуривших в ту ночь мракоборцев, каким образом бездыханное тело оказалось на ступенях больницы, при том что мимо них тень не прошмыгнула. И, даже если бы преступников, осквернивших Питера Петтигрю черной магией, удалось найти, данный факт бы никак не облегчил боли его друзей.       Похоронная процессия прошла скромно и быстро, из присутствующих были сами мародеры, чета Снейпов, Марлин МакКиннон, оставшаяся при своей фамилии, с дочерью и мужем Фабианом Пруэттом, по правую сторону от которого стоял его брат Гидеон. Церемониальный служащий, проведший похороны, удалился быстро, но не далеко, так как в нескольких метрах от последнего пристанища Питера Петтигрю проходили ещё одни похороны — безутешные мать с отцом хоронили единственного сына.       Каждый из мародёров сказал несколько добрых слов, что сделалось нелегким делом для них. Питер был их неугасающей надеждой, вечным оптимистом. Когда его не стало, не стало и самих мародёров, но не от того, что их дружба обратилась прахом. Вовсе нет. Им было слишком тягостно находиться рядом.       — Знаю, твоя рана от потери друга не затянется, но со временем боль ослабнет. Вероятно, на это уйдут годы, — Лили прикусила кончик языка, держа друга под локоть обеими руками. — Я верю в тебя, Джеймс.       Кивнув в знак благодарности, мужчина бросил мимолетный взгляд на бледные ладони Лили, лежавшие поверх плотной ткани весеннего пальто. Джеймс отдал бы многое, чтобы рядом с ним стояла Лилит. Ей не нужно было бы ничего говорить, лишь быть рядом. Быть его поддержкой, верной подругой и… Не любовницей, нет. Быть может, женой.       Прошло около четырех лет с ее последнего письма, и два дня с отправленного Поттером. Лилит не выходила на связь, не появлялась в заголовках газет, позируя на камеру с мужем. Она исчезла бесследно, затерявшись в мире, а возможно, ее давно не было в живых.       Джеймс неоднократно пытался пробить по своим каналам хоть какую-то информацию о миссис Монтанари, но все вокруг разводили руками, не зная, жива ли девушка. Ее муж исчез вместе с ней. Одно Поттеру выяснить удалось: фамильное поместье мистера Монтанари было больше года как распродано на торгах.       Мужчина надеялся, что если Лилит бежала, то хотя бы была жива.       По совету Лили, нашедший в маггловском Лондоне женщину, способную разговаривать с мертвыми, Джеймс обратился к ней за помощью. Это был в большей степени порыв отчаяния. Он в самом деле удивился, когда, оказавшись в доме старухи, не обнаружил атрибутики в виде стеклянного шара, совсем как у миссс Трелони на его последнем курсе в Хогвартсе, кристаллов, волшебного порошка и Мерлин знает чего.       «— Нет твоей суженой в мире мертвых, и в ближайшие лет девять точно не будет. — Медимум, как она себя величала, была слепа. — Мертвые шепчут, вы свидитесь. Вижу, что хочешь задать вопрос, однако ответа я тебе не дам, ты и так узнал больше, чем следовало. А теперь ступай, твоему миру нужна помощь, пока он не разорвал себя на части.»       Надо сказать, что Джеймс пришел к говорящей с мертвыми не потому что верил в силу ее возможностей, а скорее из уважения к Лили. Война сплотила многих и их дружба не стала исключением. Миссис Снейп работала в святом Мунго, а он, как мракоборец, часто находился на передовой, зарабатывая увечья. Сам он был плох в заживляющих чарах, поэтому на помощь приходила Лили.       Когда выдавалась возможность, они подолгу болтали за чашкой чая. Поначалу Северус страшно ревновал жену, которой не раз предлагал покинуть Лондон, пока это было возможно. Лили каждый раз отнекивалась, а как границы закрыли, ею овладел страх за судьбу сына — Гарри. Как могла она подавляла ворох чувства, зная, что старшая сестра не оставит ее сына, если с ней и Северусом приключится беда.       — Она не дала о себе знать?       Джеймс покачал головой.       Лили с шумом набрала грудью воздух, искренне сочувствуя тому, что в жизни ее друга нескончаемая черная полоса. Она его поддерживала помогала как могла хоть и знала, что Джеймс хотел бы видеть на ее месте другую, оставившую след в его сердце. Не сказать, что миссис Снейп хорошо была знакома с Лилит, при том что обе они учились на одном факультете, однако ничего дурного о ней сказать не могла.       — Иди, тебя дома ждёт муженек с сыном, — едко бросил Джеймс, и поднявшись из-за стола, достал из кухонного ящика бутылку огневиски. — Давай, дальше я справлюсь сам.       Девушка не хотела оставлять друга одного после похорон Питера, но Джеймс был прав, она и впрямь задержалась.       — Заглядывай в гости, Гарри тебя любит и ждёт, а Северус, — девушка осеклась. Ее муж не сильно жаловал Поттера, о чем известно было многим. — В общем, он не будет против.       Попрощавшись, Лили покинула дом друга, который нехотя бросил «до встречи», не став провожать до двери. С уходом подруги дом Джеймса опустел, напомнив о том, что его мечты и планы на будущее, на сегодня являющееся настоящим, разрушены.       Опустошив содержимое стакана одним духом, точно ему это ничего не стоило, Джеймс отправился в гостиную, где в нижнем ящике комода была хорошенько припрятана шкатулка, наполненная воспоминаниями. В основном внутри находились письма, полученные от Лилит.       Закусив нижнюю губу, тем самым подавив дрожь, мужчина потянул руки к деревянной шкатулке, на вид простенькой и ничем не примечательной. Довольно забавно, что ее содержимое для Джеймса было дороже золотых монет в банке Гринготтс, оставленных родителями в наследство сыну.       Расположившись на диване, стоявшем посреди комнаты, мужчина чрезмерно громко вздохнул. Ему потребовалось несколько минут, чтобы открыть шкатулку. И, как только он на это решился, легкие наполнил болезненно знакомый запах духов Лилит, въевшийся в память, ровно как и она сама.       В тишине он перечитал ее письма, изредка кривя губы в усмешке. В конце каждого послания Лилит оставляла след губной помады, словно поцелуй, недосягаемый, несуществующий в реальности, лишь в мечтаниях Джеймса, прикрывшего глаза. Он желал воссоздать образ черноволосой ведьмы с буйным нравом, которую он так и не назвал своей.       А ведь мог.       Перебирая письма, вчитываясь в каждую строчку, он словно возвращался в прошлое. Где не было войны, разлуки. Где он засыпал с Лилит, обнимая ее крепко, боясь отпустить. Где держал ее за руку, наслаждался смехом, сравнимым с перезвоном колокольчиков.       Как не печально, но настоящее нельзя было поменять местами с прошлым. И будь его воля, то он бы переписал историю, не позволив Бенцони стать чужой женой.       Заострив взгляд на фотокарточке, присланной из Франции до отъезда Лилит, мужчина задержал воздух в лёгких. Сердце защемило.       Пальцами проведя по глянцевой фотографии, Джеймс смежил веки. Ему потребовалось не больше трех минут на то, чтобы собраться с силами и сесть за письмо. Он сам себе обещал, что оно станет последним.       Вернувшись на кухню, перед этим взяв чернильницу и чистый пергамент, он принялся за письмо.       «Здравствуй, милый друг.       Нет о тебе вестей, быть может, ты позабыла обо мне. Я вот подобного себе позволить не могу.       Хочешь знать, как я поживаю? Душой кривить не стану, приходится мне тяжко, но держусь. За мысли о тебе цепляюсь, по-прежнему пылая надеждой о встрече нашей.       Твое имя на моих губах навечно запечатлено.

Твой Д.»

***

31 августа, 1993       Последний месяц лета выдался дождливым, впрочем, не сказать, что данный факт сильно расстроил мракоборца, взлетевшего верх по карьерной лестнице. За заслуги перед магическим миром Джеймс Поттер, как и многие его коллеги, был награжден орденом Мерлина первой степени.       Война, как и ее ужасы, были позади, да только не сказать, что мир, царивший в магической Великобритании, дался магам легко и без жертв. Альбус Дамблдор вступил в последнюю битву с лордом Волан-де-Мортом, в которой одержал победу, заточив в цепи, подавляющие магию того, кто намеревался устроить армагедон.       Увы, но многие доблестные маги полегли на поле брани. Родители потеряли детей или же дети осиротели. Кто-то простился с родным домом и, не сумев пережить ужасов войны, отправился за рубеж в маггловский мир.       Границы были все ещё закрыты и даже если бы Джеймс Поттер — герой войны, захотел бы перебраться на другой конец света, сделать он бы этого не смог. После гибели четы Снейпов, в живых остался один лишь Гарри. Можно сказать, что после похорон обоих родителей, погибших вместе, он остался круглой сиротой, так как Петунья Дурсль не пожелала брать его себе на воспитание — уж сильно горевала по сестре.       «— Я не могу смотреть на него. В нем все от нее, и эти глаза… Господи, он копия моей сестры.» — сказала Петунья Дурсль, когда встал вопрос об опекунстве над ее племянником.       Около недели Гарри Снейп провел в приюте, где число сирот перевалило за добрые три сотни. Затем его по праву закона забрал в свой дом опекун — Джеймс Поттер, решивший не бросать мальчишку, коего любил столь же сильно, как погибшую подругу.       Надо отметить, что как бы не было сложно, Гарри быстро свыкся с новыми реалиями.       Жить с Джеймсом было здорово, по большей части весело. Он брал названного сына с собой в министерство, не желая оставлять его одного в доме. По вечерам они ужинали в местном ресторанчике, находящемся в двух кварталах от Годриковой впадины. Допоздна засиживались за телевизором, без конца болтали и нередко спорили.       О своих родителях Гарри не забывал и вместе с приемным отцом навещал их могилы в последнее воскресенье каждого месяца.       Годы пролетели быстро и совсем скоро Гарри предстояло отправиться на третий курс обучения в Хогвартс. И, как бы широко Джеймс не улыбался, давая напутствия, прощаться с сыном он не хотел. Казалось, лета, проведённого вместе, было мало.       — Представь себе, Гермиона только вернулась из Германии. Говорит, что впечатлений от поездки ей хватило с головой, но следующим летом она лучше останется дома. — Складывая вещи в чемодан, Гарри сидел на полу в гостиной. — Знаешь, я бы на ее места визжал от счастья, а она недостатки ищет.       — Если хочешь, можем встретить Рождество, где пожелаешь.       Гарри ушам своим не поверил, потому заговорил быстро:       — Так границы закрыты, а по-другому нам не выбраться. Хотя, да, я был бы за отправиться хоть на недельку куда-нибудь. Лондон мне уже приелся, да и в Хогвартсе в прошлом году было слишком скучно. Никаких тебе приключений. Со скуки помереть можно.       Опустив голову, Джеймс по-доброму усмехнулся.       — Думаю, мне не откажет Аластор, если я попрошу его об отпуске. Так что за тобой выбор места, куда мы отправимся.       — Серьезно? — Гарри распирало от радости, из-за чего он не глядя запихнул вещи в чемодан. — Мне срочно нужен глобус, а лучше карта! У меня с географией дела не очень.       — Где-то в кладовке завалялась, позже поищу. А что касается географии, то Грюм тебя к себе не возьмет, если ты не будешь знать, где что находится.       Серьезно призадумавшись, Гарри кивнул. Он, равняясь на Джеймса, мечтал стать мракоборцем сразу после Хогвартса.       — Твоя взяла! Вот увидишь, в декабре у меня от зубов отскакивать будут все эти названия стран, морей, океанов. Только ты словечко обо мне замолви перед Грюмом, а то он меня позабудет за год.       Джеймс рассмеялся, припомнив, как с неделю назад сын устроил в министерстве беспорядок, воспользовавшись изобретением близнецов Уизли, которое сеет хаос. Если вкратце, то работникам министерства пришлось нелегко из-за того, что большая часть документов в архиве была перемешена.       — Знаешь, я почти уверен, что о тебе он будет помнить до конца жизни.       — Хорошо бы.       Когда с чемоданами в Хогвартс было покончено, отец с сыном отправились на вечернюю прогулку, на обратном пути заглянув в ресторанчик, где у Джеймса имелась карта постоянного клиента.       Ужин прошел славно. Разговор не знал конца, отчего пару раз Гарри едва не поперхнулся молочным коктейлем, рассказав последние сплетни отцу, о которых узнал от лучшего друга — Рона Уизли, а тот от старших братьев.       — Мистер Поттер, желаете десерт?       Подошедшая к столику официантка чарующе улыбнулась мужчине, в ответ одарившего ее улыбкой.       — Мисс Пирс, как вы смотрите на то, чтобы я получил десерт, скажем, завтрашним вечером?       Миловидная девушка смущенно улыбнулась, ощутив, как румянец заливает щеки.       — В ожидании вашего визита, мистер Поттер.       Подмигнув, официантка удалилась, виляя округлыми бедрами. Ей вслед засмотрелся Гарри, быстро смекнув какие отношения связывают отца с мисс Пирс.       — А я бы от десерта не отказался, — засмеявшись, Гарри ссутулил плечи, когда отец легонько треснул его книжкой меню по голове.       — Чудила!       Подавив смешок, Гарри искренне надеялся, что отцу повстречается достойная женщина, с которой он сможет обрести счастье, перестав грустить. Он не слепой и видел, как порой Джеймс засиживался допоздна в гостиной, перечитывая письма и рассматривая фотокарточки со школьных лет.       Обычно, когда сын находился в доме на каникулах, Джеймс встречался с женщинами на нейтральной территории. Да только Гарри знал, почему в некоторые дни отец возвращается под утро.       Обычно Джеймс на обсуждал с сыном свою личную жизнь, при том что сам не раз давал ему советы и наставления о том, как нужно общаться с противоположным полом и, что нужно иметь при себе, когда наступит день «х».       Ранним утром Джеймс отвез сына на вокзал Кингс-Кросс, где, простившись, он обнял его на прощание, обещая писать почаще. Гарри улыбался, надеясь, что слез в глазах не видно.       Они оба не любили прощаться.       — Я завалю тебя письмами, пап!       Махнув рукой, Гарри вместе с Роном Уизли поспешил отыскать свободное купе, если таковое осталось.       Джеймс дождался, когда тронулся поезд и только после этого понуро опустив голову, побрел к машине. Сегодняшним днём у него был законный выходной, вечер которого он намеревался скрасить компанией Киры Пирс.       Пусть он и Гарри не были связаны друг с другом кровью, однако считали себя семьей. И, как бы Джеймс не храбрился, не было ни дня, чтобы он не думал о том, как в Хогвартсе поживает его сын.       По приезде домой Поттер обнаружил на ступенях крыльца письмо, поверх которого лежал камень.       Без особого энтузиазма подняв запечатанный конверт, Джеймс ощутил жар, ударивший в лицо. Отправителем была его подруга, много лет не дававшая знать о себе.       Гнев, ровно как и обида, клокотали в душе, туманя разум.       Наматывая круги по кухне, Джеймс то и дело кидал беглые взгляды на злосчастное письмо, пробудившее в нем бурю чувств, вновь захлестнувших с головой.       За время метаний он успел осудить и простить Лилит, которая его все же не забыла, раз уж прислала о себе весточку.       Поняв, что бороться с чувствами не получается, Джеймс бросился к кухонному столу, на котором оставил письмо.       Разорвав конверт, он, сбивчиво дыша, принялся читать вслух:       — «Здравствуй, мой милый друг. Пишу тебе в спешке. Возможно, это последнее письмо, так как мою семью постигли неудачи, и я право не знаю, когда смогу выйти с тобой на связь. Твои письма, к моему великому сожалению, более до меня не доходят. Видимо, ты совсем позабыл обо мне и живешь дальше, что ж, наверное, так будет лучше для нас двоих. Если в твоей жизни, в твоем сердце, появилась другая, то я искренне желаю тебе счастья. Для меня нет большей радости, кроме твоей улыбки. — Чувствуя дрожь в голосе, Джеймс опустился на пол — ноги его подкосились. — Воспоминания о тебе согревают меня холодными вечерами. Знай, в моем сердце по-прежнему пылает огонь. Твоя Л.»       Письмо оказалось запоздалым, когда-то потерявшимся в 1984-м году.       Он-то ошибочно считал, что Лилит позабыла о нем, начав новую жизнь с мужем.       Джеймс ошибся.       Крупно ошибся.       Слёзы оросили лицо мужчины, вдохнувшего запах пергамента, сохранившего аромат духов Лилит. Он не сумел ее забыть за столько лет, со сколькими бы женщинами не делил постель.       — Бенцони, — прошептал он тихо, не имея в себе сил, чтобы подняться. — Моя Бенцони.       Он точно не знал, сколько просидел на полу в кухне, раз за разом перечитывая строки, выведение ровным почерком Лилит. Она желала ему счастья с другой, не зная, что его сердце отдано ей одной.       Когда стемнело, Джеймс, себя не помня, прошел в гостиную, где заснул в одежде на диване, крепко прижимая к груди пергамент, хранивший в себе запах духов той, что навечно застыла в его мыслях.       С утра пораньше в гости заявился Сириус, принёсший с собой дождь и пару бутылок маггловского пива. В отличии от друга, у него на личном фронте дела обстояли куда лучше, хотя он так и не обзавелся семьей и не встретил ту самую.       — Если бы я только мог, то отправил бы тебя в прошлое, как нечего делать. Да вот незадача, маги ещё не познали подобную магию.       Пригубив горлышко бутылки, Сириус сделал пару глотков и громко выдохнул. Он бы хотел забрать боль друга, отвлечь его, но не мог. Не было это в его силах.       — Я все потерял, Бродяга. Все.       Джеймс скорбно опустил плечи, не поднимая головы.       — У тебя есть сын и я, твой самый лучший друг. — Поняв, что слова не сильно подействовали, Сириус продолжил: — Помнишь, что говорила та старуха, к которой тебя послала Лили? Вы с Бенцони ещё встретитесь. Верь в это!       Джеймс грустно улыбнулся, уловив в словах друга тень присутствия Питера. Хвост стал первым из мародёров, кто покинул мир живых.       — Нет во мне веры. — Одним махом выпив содержимое бутылки, мужчина рукавом свитера утер влажные губы. — Как там Римус, ты общаешься с ним?       — Да не то чтобы. Думаю, он не заинтересован в том, чтобы возвращаться в Лондон и тем более поддерживать с нами дружбу. — Сириус заметно приуныл. — Его выбор.       В ответ Джеймс кивнул, согласившись.

***

3 апреля, 2011       Допоздна засидевшись в министерстве магии за документами, мужчина, в недавнем времени возглавивший отдел авроров не заметил, как стрелки часов перевалили за полночь. Надо сказать, что с новой должностью прибавилось немало дел, которые года не хватит, чтобы разгрести. Во всяком случае, так думалось в начале рабочего дня, зато к ночи папка с бумагами прилично исхудала.       Не став притрагиваться к давно остывшему кофе, Джеймс Поттер откинулся на спинку кресла, заложив руки за голову. Спать хотелось страшно, да только возвращаться в пустой дом желания не было от слова совсем. Гарри вырос, обзавелся семьей и съехал. Он, конечно, навещал отца по возможности, привозя на выходные дочь, и всё-таки, это было не то же самое, если бы они жили под одной крышей.       Без преувеличения Джеймс скучал, но старался об этом не говорить, чтобы не расстраивать сына. За жизнь он так и не сумел открыть свое сердце женщине, которых на пути встречалось немало, то ли от того, что мыслями находился с Бенцони, которую давно успел похоронить, то ли боялся вновь ощутить себя уязвимым. Он наивно полагал, что чувства к девушке, не ставшей его, иссякли за столько-то лет расставания, и все же ее образ преследовал его во снах.       Долгие годы трудясь на благо страны, Джеймс сумел стать одним из немногих, кто восстановил порядок, устранив беззаконие. Великобритания вновь расцвела под правлением Аластора Грюма, видевшего своим приемником Джеймса, о чем не раз ему говорил. Сам Поттер против не был, тем более что часто представлял себя в кресле министра магии. Он положил годы своей жизни на службу, считая, что запомнится в истории в качестве мудрого правителя магической Великобритании вполне равноценно той цене, за которую он заплатил неудавшейся личной жизни.       Да, он не был обделен вниманием противоположного пола, однако дальше двух свиданий дело не заходило. Все казались не теми. То смеялись слишком громко, то говорили тихо. Пальцы кривые, ноги чересчур худые, рост не тот. Голос. Цвет волос. Глаза. Улыбка. Проще говоря, все те женщины, с которыми Джеймс честно пытался строить отношения, не были Лилит.       Дав глазам отдохнуть, Поттер покинул свой кабинет, прихватив оставшиеся бумаги, требующие просмотра и подписи, с собой. По приходу домой он все равно не сомкнет глаз, а так хоть будет чем занять себя, покуда сын вместе с женой и внучкой не заедут на обед.       Глядя в пол, Джеймс делал все на автомате, покидая министерство давно заученным путем. Он спустился на нижний этаж при помощи лифта, оказавшемся пустым, пересек атриум и замер у дверей. До боли знакомый голос воскресил в памяти воспоминания, которые он не сумел позабыть, как бы не старался.       — Прошу вас, проверьте еще раз.       — Мисс, — устало проговорила молодая работница министерства, не желая возвращаться к журналу посещений работников. — Повторяю, рабочий день давно закончился. В министерстве никого не осталось, кроме меня и уборщика Боба. Дать контактные данные работников я не имею права. Если хотите, можете дождаться утра, или же я передам вашу записку.       — Хотя бы скажите, числятся ли в ваших сотрудниках?..       Жар охватил Джеймса, западало обернувшегося на стойку.       Даже со спины, спустя долгие годы, он сумел узнать ту, что так настойчиво выпрашивала его данные. Она совсем не постарела, разве что похудела, приобрела более грубые острые черты лица.       Война не прошла мимо женщины, при виде который сердца Джеймса Поттера все еще замирало, как в юности.       — Бенцони, — позвал он ее негромко, ломано, хрипло, выронив бумаги, разлетевшиеся по холлу.       Женщина вздрогнула, очевидно, узнав мужчину по голосу. Она, не слыша над ухом брюзжания девицы, медлила, боясь обернуться. Пальцы рук ее дрожали. К глазам прихлынули слезы.       — Джеймс, — не веря прошептала Лилит, сделав шаг навстречу — ноги не слушались. — Джеймс!       Бегом сократив расстояние, мужчина крепко обнял ведьму, пошатнувшуюся и выронившую сумочку из ослабевших рук. Он ладонями скользил по ее спине, трогал плечи и лицо, чтобы убедиться в том, что его Бенцони не мираж, не очередное видение из сна.       Она реальна так же, как реален он.       Не сдерживая слез, женщина невпопад кивала, отвечая на объятия Поттера.       Обцеловывая лицо Лилит, не чувствуя слез, оросивших щеки, Джеймс шептал ее имя, боясь, что она вновь исчезнет, покинет его.       — Не покидай меня, только не снова. Прошу тебя, Лилит, прошу.       Аромат весенних цветов ударил в ноздри. Она пахла все так же.       Боязливо коснувшись губами щеки Джеймса, женщина прикрыла веки.              Возмужавший, обзаведшийся сединой и парой мелких шрамов на лице, он все также крепко обнимал ее за талию, носом водя по изгибу шеи.       — Здравствуй, Джеймс, — утерев с щек мужчины слезы, пролившиеся из-за переполнивших его эмоций, Лилит опустила голову ему на плечо. — Прости, что вот так врываюсь. Мое нужно было тебя увидеть.       Даром не тратя времени, Поттер, взяв женщину за руку, поспешив к лифту. Они молчали, боясь заговорить и спугнуть друг друга.       Довольно быстро оказавшись в мрачном кабинете, Лилит огляделась, следом за мужчиной опустившись на диван, показавшийся ужасно малым для них двоих.       Джеймс не торопился задать волнующие его вопросы, потому что страшнее было услышать на них ответы. Вдруг жизнь Бенцони оказалась в разы хуже его собственной, или же наоборот.       Он не знал. Не догадывался.       Крепко сжимая подрагивающие от волнения руки девушки в своих, Джеймс вглядывался в ее прекрасное лицо, не замечая морщин и огня в глазах, который с годами Лилит утратила.       Она заговорила первой, рассказав о своей нелегкой жизни:       — Границы закрыли, когда я хотела вернуться в Лондон. К тебе. Марио настоял на том, чтобы мы вернулись в Италию, а меньше чем через четыре года он разорился. Произошла смена власти и возросла коррупция. Всем в то время пришлось непросто. Спустя год я устроилась лекарем в местную больницу, я все же смогла выучиться, как и хотела.       — Я не знал.       Лилит дернула плечами, поджав губы.       Когда они были вместе, то не делились планами и мечтами на жизнь, потому что знали: война не пройдет незаметно.       — Вскоре мне пришлось найти подработку, потому что Марио серьезно занемог. Он нуждался в дорогих лекарствах, а я не могла его оставить после всего того, что он сделал для меня. Джеймс, он был моим единственным другом, который остался рядом после бесконечных похорон. Мой отец и два старших брата мертвы, их дети и жены тоже. Я осталась совсем одна, без гроша в кармане. После всего Марио мог с легкостью вышвырнуть меня за дверь, но не сделал этого, за что я буду благодарна ему вечно.       Лилит запрокинула голову, дабы сдержать слезы, прихлынувшие к глазам.       Джеймс крепче сжал ее ладони в своих.       — Он поправился, встал на ноги и вернул былое величие своей семьи, что было утеряно. Марио помог моему младшему брату в бизнесе, ведь он был совсем юным, когда остался один. И стал отцом моему сыну.       Желудок Джеймса скрутило от боли. Тошнота подступила к горлу, отчего он громко сглотнул, дернувшись, точно от удара тока.       В душе он был рад за Лилит, но все же завидовал и жалел, что не оказался на месте Марио. А ведь мог, если бы был достаточно смел.       «Сам виноват. Ты своим бездействием загубил свое счастье. Ее счастье. Она могла быть твоей женой! А ее сын… Ее сын был бы твоим. Болван ты, Поттер. Болван.» — вереница мыслей забилась в мозгу смурного Джеймса.       — Недавно он умер. Я не хотела возвращаться и не стала бы, если бы…       Сдерживая дрожь губ, Лилит полезла в сумочку, достав небольшую колдографию, легко помещающуюся в ладонь, передав ее Джеймсу.              Красивый, широкоплечий юноша с кудрявыми черными волосами, завитками вьющимися у лица, позировал на камеру, для вида поправляя очки на переносице. Он широко улыбался, верно, чувствуя себя счастливым. Ещё бы! Школьные экзамены были позади.       — Это Томас. Он окончил престижную академию в Риме, и сейчас числится в сборной команде Италии. Может, ты слышал о нем. Недавно был Чемпионат по квиддичу. Томас играет на позиции ловца. — Лилит помедлила, боясь говорить дальше. — Он здесь, в Лондоне. Аппарировал сразу, как узнал имя отца. Поэтому я тут.       С тяжелым вздохом Джеймс отдал женщине фотокарточку и поднес к губам ее руки.       Лилит опустила голову, покачав. Слезы увлажнили ее щеки.       — А ты решила найти меня? — с надеждой вопросил он.       Женщина недобро усмехнулась, сбросив руки Поттера со своих.       — Конечно, ведь дома тебя не оказалось! — она резко поднялась на ноги, не сдержав рыданий. — Это твой сын, ясно? Твой! И я здесь, потому что он захотел с тобой познакомиться, а так я бы в жизни в этот город не вернулась. Не стала бы искать тебя, не стала!       Она не договорила. Не сказала, как больно смотреть в его глаза, слышать голос, чувствовать касания. Не сказала, как долгие годы страдала от того, что он не отвечал на ее письма. Не сказала, как пыталась найти хоть какую-то информацию о нем из прессы, но вместо этого натыкалась на заголовки о его новых романах. Не сказала, как ревела по ночам. Как отвергала ухажеров. Как всю себя посвятила семье.       Не сказала, что обида сильна так же, как сильна ее любовь к нему, с годами не покинувшая сердце.       Рыдая, Лилит поведала, как она с тяжелым сердцем вернулась к мужу в 1983-ем году, а через три месяца узнала о том, что находится в положении. Марио мог бы отказаться от нее, но он проявил благородство, признав и воспитав ее сына, как своего. За годы, прожитые вместе, Лилит и Марио стали близкими, неразлучными друзьями. Между ними не было секретов.       Находясь на смертном одре, Марио поведал приемному сыну, которого считал родным, пусть и не по крови, что он не является его биологическим отцом. Мир Томаса рухнул. После похорон он устроил ссору с матерью, выведав, кто его отец. Тогда, он в ту же ночь отправился в Великобританию при помощи порт-ключа. Пришлось отправить ходатайство в итальянское министерство магии, которые одобрили почти мгновенно.       Томас знал об отце немного, и, не застав его в доме, принялся ждать.       В отличие от сына, зная Лондон лучше, Лилит первым делом поспешила в министерство магии, где удачно повстречала Джеймса.       — Просто поговори с ним, ему это нужно. Ты в праве отказаться, но сделай это в память о том, что между нами было. Прошу, Джеймс! — сдерживая рыдания, Лилит глядела на мужчину с мольбой во взгляде. — Я знаю, что у тебя есть семья. Знаю, что мой сын ничего для тебя не значит, что он чужой тебе. Но, молю, не разбивай ему сердце. Всего один разговор.       Шокированный, потерявший дар речи, Джеймс глядел на Лилит с немым вопросом во взгляде. Он не понимал, почему она говорит и думает, что ничего для него не значит.       — Я думал, ты здесь ради меня.       — Ой ли. Твоей семье мне так и сказать, что я заехала в гости к старому любовнику?       Она дрожала, мучалась, внешне ничем не выдавая клокочущий внутри страх.       — Семья? — Джеймс мотнул головой, с трудом соображая. — Ты о Гарри?       Лилит подхватила с дивана сумку, кинувшись к двери. Напоследок она бросила:              — О нем! О твоих женщинах! Обо всем!       Поттер нагнал ее быстро, не позволив уйти.              Он, запинаясь, путаясь в мыслях оголил мысли и чувства, объяснив, что ни одна женщина не задержалась в его жизни, потому что сердце его было занято. Рассказал о бесконечных письмах, которые отправлял по сей день в пустоту, не зная, дойдет ли оно до адресата.       — Каждый день своей жизни я засыпал и просыпался с мыслями о тебе, не было ни мгновения, чтобы я забыл о тебе. Прости меня за мое малодушие, трусость. Если бы я только последовал за тобой, еще тогда, в Хогвартсе, все бы обернулось иначе. Я был таким дураком, Лилит.       Выговорившись, он впервые объяснился в чувствах, сказав заветное:       — Я люблю тебя, Бенцони. Всегда любил.              Чувства захлестнули разум.              Он крепко поцеловал ее в губы, потянув руки к пуговицам на блузе — Лилит не возражала. Напротив, она с охотой отвечала на ласки мужчины, к которому ее сердце по сей день рвалось.       — Ты идиот, Поттер! Идиот, — шептала она между поцелуями, скользя по его плечам. — Сколько времени мы потеряли, сколько потеряли…       К пяти утра, лежа на груди Джеймса, женщина дышала свободно. Ей казалось, что за спиной у нее выросли крылья. Груз из обиды, боли и жгучей ревности сгинул.       — Какой он, расскажи.       — Лучше, чем мы с тобой, — призналась Лилит, поведав о сыне.       Джеймс слушал Лилит с замиранием сердца. Ему было тяжело поверить в мечту, целующую его нежно, совсем как когда-то в прошлом. Пусть они выросли, но их чувства не сделались меньше.       Покидая министерство, Джеймс крепко держал Лилит за руку, украдкой крадя поцелуи. Для себя он решил, что последует за ней всюду, куда бы она не отправилась. В конце концов он терял ее слишком много раз. Сейчас же Поттер был готов отказаться от жизни, не значащей ничего, если в ней нет его Бенцони.       — Вдруг я его разочарую? — спросил мужчина, с опаской глянув на двери собственного дома. — Вдруг не оправдаю его ожиданий. Я бросил вас, тебя.       Лилит печально улыбнулась, ладонью прижавшись к щеке Джеймса, оставившего на ее запястье поцелуй.       — Ты не бросил нас. Мы потеряли друга друга. К сожалению, судьба так распорядилась, но мы нашли друг друга. Ты снова сжимаешь мою ладонь в своей. Разве это не счастье?       — На этот раз мне не страшно.       Джеймс поцеловал женщину в лоб и именно в этот момент входная дверь отворилась. На пороге стоял Томас, точь-в-точь как с фотографии, вот только волосы его были сильно взъерошены, совсем как у отца.       — Смелее, — шепнула Лилит, подтолкнув мужчину навстречу с сыном.       Томас спустился с крыльца. Хмурый, он медленно сокращал расстояние.       За пару мгновений Джеймс перенервничал так сильно, что был готов упасть наземь, если бы Лилит не поддерживала его под руку.       — Вы правда мой отец? — с прищуром уточнил Томас, зная ответ. Он был удивительно похож внешне на мужчину, не спешившего с ответом.       — Да.       — Рад встрече.       Джеймс опустился взгляд на руку сына, протянутую для рукопожатия. Он ответил.       — Прости, что не был рядом с тобой и с твоей матерью. Обещаю, я наверстаю упущенное.       Томас с сомнением поглядел на мужчину, отцом которого не считал, и, смягчившись, перевел взгляд на мать. Она светилась от счастья, точно золотой шар на рождественской ели. Он не мог разбить счастье матери, хотя Джеймса Поттера в качестве своего отца не признал.       — Было бы славно.       Томас вернулся в дом. За время ожидания родителей он неплохо поладил с Гарри и его женой, которые впустили его в дом, а он, в свою очередь, рассказал о себе.       Гарри в долгу не остался, рассказав, что все годы Джеймс убивался по Лилит, не зная, жива она иль мертва. Томас не поверил, потому что не понимал, как можно было не бороться за свое счастье, на что Гарри сказал, мол, жизнь бывает разная и не им судить.       — Двадцать семь лет, — прошептал Джеймс, чувствуя, как в груди ноет сердце.       — Ему нужно время.       Джеймс взглянул на Лилит. В его глазах застыли слезы.       — Оно у нас есть?       Улыбнувшись, женщина привстала на мыски туфель, губами прильнув к его губам. Он обнял ее в ответ, крепко прижав к груди. Казалось, им снова по шестнадцать и они крадут друг у друга поцелуи в темных коридорах Хогвартса.       — Есть.       В обнимку влюбленные вошли в дом, где за столом в кухне их заждалась семья.       — Ну-с, мне называть вас матушкой?       Тепло поприветствовав любимого отца, Гарри подмигнул ему, пошептав: «одобряю».       Томас Монтанари так и не сумел простить Джеймса за то, что пришлось пережить его матери, заново обретшей счастье с любимым из прошлого. С подачи Лилит, отцу и сыну удалось сблизиться, однако лед между ними таять не спешил.       Гарри с Джинни жили душа в душу, воспитывая трех дочерей. Они часто наведывались в гости к Джеймсу и Лилит в Италию, все же предпочитая жить в Лондоне.       В 2014-м году спустя бесчисленное количество уговоров, Лилит все же сказала заветное «да». В тот же год они с Джеймсом сыграли скромную свадьбу в кругу семьи.       За годы совместной жизни они пережили многое, но более не расставались. А взяв на руки сына, Томас сумел простить Джеймса, впервые назвав его «отцом». Лилит тихо плакала от счастья, обнимая двух любимых мужчин в своей жизни.       Лилит и Джеймс прожили чуть больше тридцати лет вместе. И, когда пришло время проститься, Поттер последовал за своей Бенцони.