Тысячи копий и лишь один настоящий

Тысячи копий... Но лишь один настоящий...

Янь Чжэнмин задыхался. Темная ци заполнила весь его внутренний дворец, обернувшись копиями человека, образ которого он лелеял в своём хрупком сердце уже больше сотни лет. Все они, как на подбор, с одинаковыми лицами и голосами. Но желание у каждого было разное - говорили не об одном и том же, словно внутренний демон имел несколько никак не связанных друг с другом личностей. Но такого быть просто не могло. Значит, их всех что-то объединяет. Но что именно? Янь Чжэнмин потерял счёт времени. Он не знал, сколько уже находился внутри собственного сознания, где наблюдал, как яростная воля меча вместе с внутренним демоном пытается уничтожить изначальный дух юноши... Юноши, который молод лишь лицом и телом, но не душой. Деревянный меч клана Фуяо, так неожиданно проникший в его сознание, лучился знакомой аурой холода и непоколебимости. Словно тот, чьё имя было выжжено в памяти Янь Чжэнмина его же руками, лично заявился во внутренний дворец своего старшего брата. Но вот если эта волшебная деревяшка помогла обуздать буйную волю меча, то совершенно никак не помогла разобраться с внутренним демоном, решившим поразвлечься. Чэн Цянь, обессилевший, сидел у кровати своего старшего брата, наблюдая за ним. От его внимательного взгляда не ускользнула ни одна эмоция на вымученном лице. Янь Чжэнмин страдал, и Чэн Цянь не мог понять, от чего именно, пока не обратил внимание на длинную красную метку на лбу юноши. - Снова тебя мучает твой внутренний демон... Про его действия можно было бы сказать "во благо", но вот жгучего детского любопытства в них было всё же больше. Чэн Цянь желал узнать, чем же так одержим его брат. Прикрыв глаза, юноша сосредоточился и почувствовал, как его сознание разделилось на две части. Внутренний дворец Янь Чжэнмина поразил Чэн Цяня количеством тёмной энергии, которая заполонила собой едва ли не всё пространство. Но в больший шок повергло кое-что другое. Внутренний демон создал множество копий самого Чэн Цяня. Причём, довольно бесстыдных копий. Не одна пара рук касалась Янь Чжэнмина, гладила, сжимала, тянула, удерживала. Но глава Янь словно и не замечал их... Будь он собой, то давно бы скинул эти руки и разразился бы бранью. - Ну же, взгляни на меня, - внутренний демон в облике Чэн Цяня огладил бледную щёку Янь Чжэнмина кончиками пальцев, привлекая к себе внимание. Юноша поднял голову, и его потерянный взгляд жадно уцепился за черты лица любимого человека. В одно мгновение губы фальшивого Чэн Цяня накрыли обескровленные губы главы Янь. И в тот же момент копии хлынули потоком к этим двоим, желая получить свою долю внимания да оттяпать кусочек побольше от изначального духа. Руки, такие знакомые руки, стягивали в спешке верхние одежды Янь Чжэнмина, погружая его в эту пучину непроглядной мглы. "Оргию решили устроить?! Не позволю!" Чэн Цянь, даже не пытаясь унять свой гнев, подпитываемый смущением, отпустил свою ауру, своё сознание... себя. Холодная ци хлынула потоком во внутренний дворец Янь Чжэнмина, замораживая все копии и разрушая их. Внутренний демон тут же собрался в тёмный комочек плотного тумана и поспешил спрятаться. Всё вокруг покрывалось инеем. Словно очнувшийся от сладкого кошмара Янь Чжэнмин поднял голову, суматошно оглядываясь. - Медная монетка?.. "Нет, блять, золотая!" - мысленно фыркнул Чэн Цянь и поджал губы. Иллюзии удалось развеять, осталось разбудить самого главу. Юноша снова сосредоточился и перенёс всё своё сознание обратно в тело. Раскрыв глаза, он посмотрел на спящего Янь Чжэнмина. Мысль, подобно секундному помутнению рассудка, стрелой пронеслась в его голове. "А что если поцеловать?.." Чэн Цянь вспыхнул бы румянцем, если бы его тело не было сделано из куска нефрита. Несколько вдохов, пара взмахов ресниц, и вот он уже склоняется над Янь Чжэнмином, подрагивая от переизбытка эмоций. Холодные губы мягко прикасаются к едва тёплым. Чэн Цянь тут же отстраняется и внимательно смотрит на своего старшего брата. Тот всё ещё лежит, крепко смежив веки. Чэн Цянь вздыхает, но не отступает. Он снова склоняется и снова целует. А затем ещё раз. И ещё раз. Чэн Цянь быстро входит во вкус. Целовать Янь Чжэнмина оказывается невероятно приятно. Юноша уже перестаёт отстраняться в перерывах между поцелуями. Ласкает прохладным дыханием губы, щёки и шею главы, утыкается носом в ворот одежд и едва слышно бурчит: - Ну, просыпайся уже... - Поцелуй ещё раз, - слышится сверху, и Чэн Цянь подрывается с места, - тогда проснусь. Но далеко уйти ему не даёт крепкая хватка на плече и ласковая ладонь на затылке. И только после этого Чэн Цянь замечает яркий румянец на щеках и мочках ушей Янь Чжэнмина. А после этого, его словно глушит осознанием собственной невнимательности. Он так увлёкся, что не заметил, как покраснел его старший брат! Но даже так, Чэн Цянь не может ему отказать. Поцелуй медленный, почти что ленивый с мягким скольжением языка и губ. Янь Чжэнмин будто пробует редчайшее лакомство и тянет мгновения, чтобы вдоволь насладиться им. Внутри растекается приятное тепло от их близости, и юноши млеют в объятиях друг друга. Чэн Цянь приятно прохладный, а Янь Чжэнмину слишком жарко в этих так раздражающих слоях его одежд. Он притягивает юношу ближе, опрокидывает на себя, и Чэн Цянь вынужден опереться на руки, чтобы не придавить главу клана. Поцелуй прерывается неожиданным укусом Янь Чжэнмина, но Чэн Цянь, вновь увлёкшийся, отгибает ворот чужого ханьфу и спускается на шею кусачими поцелуями - мстит за укушенную губу. - Сяо Цянь, - на выдохе тянет глава Янь и тянет ленту из чужих волос, наблюдая, как тёмные волны ниспадают на плечи. - Мм? - У меня нет таких высоких воротников... Янь Чжэнмин считал, что это достаточно прозрачный намек для того, чтобы Чэн Цянь вернулся к его губам. - С веером походишь, - хмыкает юноша, неправильно истолковывая его слова, и распахивает ворот ещё больше, открывая своему взору бледные ключицы. - Да поцелуй ты меня уже наконец! - Янь Чжэнмин вспыхивает подобно спичке и, желая получить контроль над ситуацией, опрокидывает Чэн Цяня на спину, седлая юношу. Его глаза грозно сверкают в полумраке, но взор тут же смягчается, и глава Янь склоняется над своим младшим братом для поцелуя. Чэн Цянь из-под полуприкрытых век наблюдает за Янь Чжэнмином и едва-едва улыбается в чужие губы. Руки Чэн Цяня скользят по бёдрам юноши вверх, сминают одежды, притягивают чуть ближе, удерживают. Неискушённый Янь Чжэнмин плавится от смелых прикосновений, легко выгибается в ласковых руках и мягко двигает бёдрами, словно поощряя. Чэн Цянь чуть не захлёбывается в собственном стоне от этого, казалось бы, невинного движения. - Старший брат... Чэн Цянь создал своё тело из куска нефрита, холодного камня, в не менее холодном озере. Так почему же сейчас ему кажется, что он горит алым пламенем? Сгорает от желания и от того, что получает. Янь Чжэнмин перед ним такой красивый. Распахнутые одежды медленно соскальзывают с его плеч, на шее расцветают следы от укусов, подобно бутонам по весне, зацелованные губы алеют, соревнуясь в яркости с румянцем на щеках, глаза блестят и закатываются с каждым новым приливом удовольствия. Чэн Цянь не может отвести взгляд, тянется руками к этой красоте. Потрогать, изучить, просто коснуться, ощутить, что это реальность, а не бред больной фантазии и не искушения внутреннего демона. Янь Чжэнмин с охотой отдаётся во власть этих холодных рук, остро реагируя на каждое прикосновение. Может ли холод быть обжигающим? Янь Чжэнмин со слепой уверенностью скажет, что может. Чэн Цянь садится, удерживая на своих бёдрах главу Янь, прижимается вплотную и чувствует всё нетерпение возлюбленного в его коротких движениях. Он буквально не может спокойно сидеть. Чэн Цянь прячет улыбку в уголках губ и распахивает одежды старшего брата ещё больше, добираясь до плеч, ключиц и груди. Настоящий простор для действий. Юноша целует и прикусывает бледную кожу, ласкает мягкими прикосновениями кончиков пальцев. Утоляет тактильный голод Янь Чжэнмина. Он неопытен, действует по наитию, ориентируется по реакциям своего старшего брата. И, судя по всему, всё делает правильно. Чэн Цянь замечает напряжённые бусинки сосков и не может отказать себе в желании коснуться и их, сжать пальцами, чтобы узнать, насколько они твёрдые. Янь Чжэнмин реагирует особо остро. - Сяо Цянь! - голос юноши срывается. Янь Чжэнмин льнёт к Чэн Цяню, зарывается руками в густые волосы и тихо стонет от непрерываемых ласк. Ему хочется ответить, подарить такое же удовольствие, но все попытки мгновенно прерываются самим Чэн Цянем. - Сиди смирно, иначе свяжу, - бурчит он и кусает выступающую косточку ключицы. Но как тут спокойно усидеть, когда с твоим телом вытворяют такое? Чэн Цянь упивается реакцией Янь Чжэнмина на свои действия. Почему-то именно сейчас ему хочется ублажать его и ублажать, выполнять любой каприз. Янь Чжэнмин спокойно сидит лишь несколько секунд, а затем снова льнёт к прохладному телу, обнимает обеими руками, гладит плечи, шею, путает длинные волосы. Большего ему не позволяют, удерживая в руках его тело, подобно фарфоровой, очень хрупкой кукле. Глава Янь, поддаваясь желаниям, нетерпеливо ёрзает на крепких бёдрах Чэн Цяня, а затем поступательными движениями начинает подаваться вперёд. Трение о многочисленные слои одежды немного облегчает напряжение, но удовольствие тут же накатывает волнами, бросая тело в дрожь. Янь Чжэнмин обнимает Чэн Цяня, стараясь прижаться как можно ближе. С его губ слетают несдержанные стоны, горячее дыхание обжигает мочку уха и шею Чэн Цяня. Юноша чуть склоняется и целует их поочередно, слегка посасывая нежную и чувствительную в этом месте кожу. Чэн Цянь полной грудью вдыхает привычный аромат орхидей и вскидывает бедра навстречу движениям Янь Чжэнмина. - М-нх, Сяо Цянь! Напряжение достигло своего пика. Неискушённым юношам с головой хватает и этого. Янь Чжэнмин крупно вздрагивает и жмётся к Чэн Цяню, по его телу проходит лёгкая судорога, прежде чем юноша полностью расслабляется и обмякает в руках возлюбленного. Чэн Цянь, не в силах выдержать тихих всхлипов и причитаний о том, как же хорошо, заканчивает вслед за ним, едва успевая подавить громкий стон. Он сжимает в крепких объятиях Янь Чжэнмина и падает с ним на кровать. Ещё даже не успев восстановить дыхание, Чэн Цянь понимает, что что-то прервалось. Он прислушивается к внутренним ощущениям и замечает следы ци своего старшего брата. В отличие от Чэн Цяня, Янь Чжэнмин, заметивший тоже самое, не утруждает себя выяснением этого обстоятельства, а спрашивает напрямую: - Медная монетка, сколько ци ты в меня влил? - голос сочится довольством и негой. - А ты в меня сколько? - встречный вопрос не заставил себя ждать. Всё это время они неосознанно обменивались энергией. Янь Чжэнмин тут же подскочил на кровати и осмотрел комнату. К счастью, они оба хорошо контролируют потоки ци, поэтому им удалось избежать её всплесков и колоссальных разрушений. Глава Янь, успокоившись, упал обратно в прохладные объятия. - Не факт, что мы не повлияли на погоду, - вдруг подал голос Чэн Цянь, разбудив уже заснувшего Янь Чжэнмина. - Потом разберемся, - сонно протянул юноша и уткнулся в чужое плечо, снова закрывая глаза. Чэн Цянь хотел ещё отпустить шутку про то, что его императрица тут же не побежал смывать с себя его слюни и кое-что ещё, но лишь слабо улыбнулся и тоже прикрыл глаза. Обо всём они ещё успеют поговорить, когда полностью восстановят свои силы.