as the sun will rise/когда взойдёт солнце

      Много веков назад в глубине леса Цянлянь жил принц. Он был красивым и благородным человеком, спокойным и праведным. Люди любили и восхищались им. Он появлялся везде, где была опасность, и быстро предотвращал её; его появление в неспокойном городе было подобно первым лучам света на горизонте после долгой темной ночи.       Но этот принц не был лишён собственных бед. Несмотря на то, что его любили многие, он очень часто был один. Он путешествовал без спутников, без слуг, без друзей. Он не проявлял интереса ни к романтике, ни к браку, ни к рождению наследников. Со всех концов земли приезжали претенденты, надеясь покорить сердце прекрасного принца, но ни один из них не добился успеха. Каждого из них вежливо принимали в замке в течение нескольких дней, после чего они смирялись с тем, что принц не проявляет никакого интереса, и возвращались домой.       Все изменилось в тот день, когда к принцу прибыла новая претендентка, представившаяся принцессой с далёкого юга. Однако всё это было уловкой: на самом деле она являлась хули-цзин, в облике прекрасной юной девы, которая проникла во дворец, чтобы соблазнить принца.       В ту ночь хули-цзин пробралась в его покои и легла в постель, но её ухаживания были немедленно сведены на нет. Когда личность и намерения были раскрыты, стражники быстро вывели девушку из покоев и вернули в её комнаты, где она пробыла под усиленной охраной до конца ночи. На утро, с первыми лучами солнца, её поспешно выпроводили из дворца. Хули-цзин была разгневана и оскорблена отказом и отсутствием гостеприимства. Когда её выводили с территории дворца, с уст её, в отместку, сорвалось ужасное проклятие: «Пусть принц живёт тем, в чём он мне отказал, пока не избавится от своей холодности!».       Однако мгновенно ничего не произошло. Дворец, казалось, остался таким, каким был всегда, и после того, как в то утро прошёл шелест сплетен, все вернулось к обычному течению жизни. А потом зашло солнце.       Принц сошёл со своего трона и начал пересекать большой зал, когда… внезапно его нога зацепилась за что-то, и он замер на месте. Резким движением он высвободил ногу, но тут же застряла и другая нога, и когда он отвёл одеяния и посмотрел вниз, то сразу же обнаружил причину: из подошв проросли нити корней, которые разорвали сапоги и укоренились в желобках каменного пола.       Он попытался пошевелить другой ногой, но нити уже слишком глубоко зарылись в камень, чтобы её можно было поднять. Ученики пытались обрубить корни, но они оказались неуязвимы для их мечей, а твёрдая кора, казалось, медленно поднималась по ногам принца. Лучший лекарь во дворце прибыл довольно быстро. Но ни одно из его снадобий или бальзамов не помогло предотвратить распространение проклятия, и к полуночи принц перестал быть человеком.       По всей стране стали обращаться к лучшим лекарям и травникам. К любому, кто мог бы найти способ вернуть принцу человеческий облик, но ни одна попытка не увенчалась успехом, и в конце концов принц и его дворец были покинуты всеми.       Однако принц, несмотря на свой новый облик, никогда не отказывался от своих обязанностей по защите своего народа. С тех пор как на него пало проклятие, лес оставался безопасным местом для путешествий, а почва на землях, окружающих его, была богатой и плодородной, идеальной для выращивания растений, что позволяло людям, живущим поблизости, процветать благодаря обильным урожаям и торговле.       Единственная проблема заключалась в том, что время от времени принцу нужно было кормиться… но, у него был весьма специфический аппетит.

~~~

      Так гласила легенда. Вэй Ин не мог сказать больше, чем кто-либо другой, сколько в ней правды. Он лишь знал, какова реальность.       В заброшенных руинах дворца в лесу было что-то живое, что-то, что не давало людям заблудиться, что-то, что заботилось о том, чтобы урожай, растущий на землях вокруг леса, всегда был здоровым и крепким, и лишь изредка страдал из-за непогоды. Что-то, что каждые несколько месяцев забирало молодую девушку из одного из поселений. Эта традиция продолжалась веками, и старейшины городов и деревень, окружавших лес, уже не задавались вопросом. Предки все чётко объяснили: проклятый принц в лесу действительно был благословением, пока не начинал голодать. А это было проблемой, потому что принц, или что там было в лесу, не ел в традиционном смысле, а поглощал ци всего, что было вокруг него. Согласно всем текстам, здоровые посевы начинали увядать, дикие животные вымирать, и даже добывание пищи в лесу становилось все более бесплодным занятием, пока… не приносилась жертва.       Как их предки догадались об этом, неясно, но инструкции были простыми. Как только здоровье земель ослабевало, нужно было выбрать юную деву. Два десятка поселений в лесу Цянлянь и его окрестностях должны были по очереди нести это бремя, и каждый из них мог принять собственное решение о выборе девы. Но когда наступало время, выбранную деву должны были отвести к руинам дворца в лесу и оставить там в качестве жертвы принцу. Что происходило с этими девами? Никто точно не знал. Ни одна из них не вернулась домой, поэтому не было никаких сведений из первых рук о том, что случилось, когда их оставили во дворце, хотя… ходили слухи о мучительной смерти, от истощения ци.       Вэй Ин обвёл взглядом деревья, надеясь увидеть хоть какое-то движение, и чуть крепче сжал руку Цзян Яньли. Они покинули дом в Пристани Лотоса перед самым рассветом, и сейчас солнце только-только показалось над горизонтом, но первые лучи розовато-золотистого света уже пробивались сквозь густые деревья, окружавшие их на узкой лесной тропинке. В это раннее утро воздух был сырым и прохладным, и на траве и деревьях, возле тропы по которой они медленно шли к месту назначения, лежал лёгкий иней.       Этой весной наступила очередь Пристани Лотоса. Старейшины давно решили, что в целях максимальной справедливости каждая семья, имеющая незамужнюю дочь, будет тянуть жребий; та семья, которая получит отмеченный жребий, выберет одну из своих дочерей для отправки в лес. В этом году жребий выпал семье Цзян, которая была ближе всех Вэй Ину после давней кончины его родителей, и у них была только одна дочь.       Вэй Ин и Цзян Чэн были против, а Цзян Фэнмянь и Госпожа Юй выглядели обеспокоенными таким исходом… но спорить было нельзя. Либо их жертва будет принесена, либо их семью прогонят, а жилище и имущество сожгут, прежде чем изгнать из города. Решение было окончательным… поэтому Вэй Ин сразу же начал составлять план.       Когда через пару дней пришло время, Вэй Усянь предложил проводить Цзян Яньли в лес, и старейшины города согласились. Теперь он шёл рядом с ней по лесной тропинке туманным утром. Настроение было спокойным и серьёзным, хотя с того момента, как выпал жребий, Цзян Яньли казалась покорной, готовой принять уготованную ей судьбу. Выражение её лица было задумчивым и открытым, и Вэй Ин видел, как она оглядывала раннюю весеннюю листву, впитывая все вокруг, словно это был последний раз. Этого было достаточно, чтобы разбить сердце Вэй Ина, но он не был уверен, что сможет сказать ей правду, пока не наступит подходящий момент, пока…       Шорох ветвей вдалеке привлёк его внимание, и Вэй Ин сразу же насторожился. Его взгляд метнулся в ту сторону, откуда доносился звук, и он стал внимательно наблюдать, пока не заметил движение среди деревьев. Он немного замедлил шаг и приготовился достать меч, если впереди окажется не тот, кого он ожидал увидеть. Мгновение спустя, немного впереди них, Цзинь Цзысюань и его двоюродный брат вышли из-за деревьев на тропинку. Вэй Ин почувствовал облегчение (впервые при виде Цзинь Цзысюаня он почувствовал что-то кроме раздражения), которое длилось примерно столько же времени, сколько ему понадобилось, чтобы почувствовать, как внезапно застыла на тропинке рядом с ним Цзян Яньли. ― Цзинь-гунцзы, что… ― спросила она потрясённо, ― что ты здесь делаешь? Цзинь Цзысюань, который каким-то образом умудрялся выглядеть одновременно и влюблённым, и ошеломлённым, медленно приближался к ним. ― Вэй-гунцзы написал мне. Он рассказал, что случилось, и попросил встретиться с тобой здесь. ― А-Сянь? ― она быстро перевела взгляд на Вэй Усяня, и на её губах мелькнула самая горькая улыбка, какую только можно себе представить. Она как никто другой знала, как Вэй Усянь относится к Цзинь Цзысюаню; то, что он написал ему ради неё, должно быть, стало неожиданностью, ― ты сделал это для меня? Вэй Ин кивнул, уже зная направление её мыслей, зная, что она не сразу поймёт, что он хотел сделать. ― Спасибо, ― ласково сказала она, тёплой рукой потянувшись к его щеке, ― было бы достаточно тяжело, не иметь возможности попрощаться, ― большой палец погладил его по щеке, от чего Вэй Ину стало не по себе, а потом она повернулась и сделала шаг к Цзинь Цзысюаню, сокращая расстояние между ними. Она торжественно склонила перед ним голову, ― Цзинь-гунцзы, я так рада, что А-Сянь написал тебе. Мне… жаль, что у нас не будет той жизни, которую мы планировали вместе, но… я счастлива, что вижу тебя в последний раз.       На лице Цзинь Цзысюаня появилось замешательство, когда Цзян Яньли заговорила, его взгляд метался между ней и Вэй Усянем, полный вопросов, от которых пересохло во рту. Вэй Ин тяжело сглотнул и вдохнул, собираясь с духом. ― Шицзе… ― сказал он, наконец обретя голос, ― тебе нужно попрощаться не с Цзинь-гунцзы. Она замерла на секунду, затем медленно повернулась и посмотрела на него, нахмурив брови, когда осторожно спросила: ― А-Сянь, что… что ты хочешь сказать?       Он опустил голову, пытаясь сообразить, как лучше сообщить ей о своём плане… но оказалось, что не нужно было говорить это самому, так как осознание пришло к ней всего через несколько секунд, и она с ужасом посмотрела на него. ― Ты же не собираешься занять моё место?       Он бы сказал, что долго думал над этим решением, но на самом деле оно пришло в одно мгновение. Как только он понял, что её принесут в жертву, а родители ничего не сделают, чтобы остановить это, он уже знал, что не позволит этому случиться. Цзян Яньли была ему ближе всех сестёр, она и Цзян Чэн были его семьёй, и без неё в Пристани Лотоса он вряд ли чувствовал бы себя как дома… и когда дело дошло до выбора. У него было только два варианта: жить дальше, зная, что она отдала свою жизнь, чтобы все остальные могли продолжать жить в комфорте, или отдать свою жизнь, зная, что Цзян Яньли сможет счастливо жить со своим суженым, чего она, безусловно, заслуживала. В конечном счёте, для него это не было выбором. Вэй Ин пожертвовал бы собой тысячу раз, если бы это означало спасение Цзян Яньли.       Конечно, он почти так же быстро понял, что сам не сможет осуществить этот план. Цзян Яньли не согласится, чтобы Вэй Ин занял её место на разделочной доске. Она бы боролась с ним до последнего, чтобы защитить даже такого недостойного человека, как он, потому что она была такой. Вэй Ин знал, что ему понадобится кто-то ещё. Кто-то, кто сможет увезти её далеко-далеко в безопасное место, чтобы никто не узнал, что он сделал, пока не станет слишком поздно, чтобы остановить его… К счастью, у неё был жених, который был готов быть таким же эгоистичным в своей любви к Цзян Яньли, как и он. ― Цзинь-гунцзы пришёл сюда, чтобы забрать тебя к себе, ― сказал он и улыбнулся, потому что это было то, что он делал лучше всего, так как он полностью избежал её вопроса, ― ты сможешь выйти за него замуж, как ты и хотела. ― А-Сянь, ― умоляюще сказала она, делая шаг к нему. Она взяла его руки в свои и крепко сжала их, глядя на него с тревогой и отчаянием, ― пожалуйста, ты не можешь этого сделать. Это мой долг, ты не можешь сделать это за меня.       Он знал, что она может быть права. Он провёл столько исследований, сколько мог, и жертвами всегда становились молодые девственницы, хотя никогда не было никакого обоснования, почему так происходит, и этого было достаточно, чтобы он, несмотря на то что выполнил только половину требований, был готов хотя бы попытаться. Он не знал, сочтёт ли принц его подходящей заменой, но… он не мог знать наверняка, пока не попробует, а он, конечно же, собирался попробовать. ― Ну, технически мы не знаем, правда это или нет, ― сказал он, пытаясь придать себе легкомысленный тон. Это только заставило Цзян Яньли нахмуриться ещё сильнее и выглядеть ещё более обеспокоенным. ― Сянь-Сянь… у тебя вся жизнь впереди, ты… ― Я могу сказать то же самое о тебе, шицзе, ― возразил Вэй Ин, неохотно кивнув в сторону Цзинь Цзысюаня, ― ты уже помолвлена. Ты станешь невестой и у тебя будет семья, о которой ты всегда мечтала.       У Вэй Ина этого не было. Не было таких высоких целей. Он был уверен, что умрёт молодым с тех пор, как потерял родителей, и единственная семья, которая у него была, это Цзяны. Он не был настолько наивен, чтобы думать, что никто не будет скучать по нему, но… умереть сейчас, умереть, чтобы спасти Цзян Яньли… это, вероятно, придаст его жизни больше смысла, чем то, что он смог бы сделать, в любом случае. ― А как же А-Чэн? Он будет скучать по тебе. Кто позаботится о нем, если нас обоих не станет? ― спросила она.       Вэй Ин почувствовал укол, но… сейчас с этим ничего нельзя было поделать. Несмотря на постоянные ссоры, они с Цзян Чэном были близки. Хотя Вэй Ин всегда задавался вопросом, не было бы лучше для Цзян Чэна, если бы Цзян Фэнмянь никогда не приводил его жить к ним. Ничто не может исправить прошлое, но Цзян Чэн был уже взрослым, и Вэй Ин полагал, что он сможет смириться с его отсутствием, особенно когда узнает, что сестра жива. ― С Цзян Чэном все будет в порядке, ― сказал он ей, ― через несколько недель мы узнаем, сработало это или нет, и ты сможешь сказать ему, что ты в безопасности. Для него это будет иметь огромное значение. ― А-Сянь, прекрати! ― сказала она, громкость её голоса нарастала, становясь все более решительным. Она не была склонна к конфронтации, и Вэй Ин был почти ошеломлён страстностью её тона, ― я не позволю тебе сделать это! Я твоя старшая сестра, ты должен меня слушаться, не так ли? Я приказываю тебе…       Внезапно Цзян Яньли остановилась на полуслове, на её лице появилось ошеломлённое выражение, а через секунду её тело начало слабеть. Вэй Ин и Цзинь Цзысюань успели поймать её, прежде чем она рухнула на землю. Взгляды Цзинь Цзысюаня и Вэй Ина обратились к молодому человеку, который пришёл вместе Цзысюанем. ― Цзысюнь! Что ты сделал? Цзинь Цзысюнь вскинул руки, защищаясь, талисман в одной из них сделал поступок более очевидным. ― Вы слышали её, она не собиралась просто так соглашаться! Я просто пытался все упростить!       Если бы Вэй Ин не поддерживал Цзян Яньли, он бы точно проскочил мимо Цзинь Цзысюаня, чтобы ударить его, но после резкого взгляда заставил себя выдохнуть и помог Цзян Яньли надёжнее пристроиться в руках жениха. Его руки задержались на мгновение, потому что он не мог ничего с собой поделать. Это было не совсем то прощание, которого он хотел, но… это было к лучшему. Все, что позволило бы Цзян Яньли благополучно выбраться отсюда, было достаточно хорошо, даже если это было далеко не то, чего он ожидал от их последних слов друг другу. Он ещё минуту смотрел в её расслабленное лицо, мягко и печально, но нельзя было отрицать неизбежного. Поднеся её руку к губам и нежно поцеловав, он осторожно опустил её и отошёл. Со слабым вздохом он взял в руки Суйбянь и тихо попрощался, после чего неохотно передал меч кузену Цзинь Цзысюаня (только потому, что руки Цзинь Цзысюаня были заняты). В конце концов, он ему не понадобится там, куда он направляется. Он бросил острый и немного отчаянный взгляд на Цзинь Цзысюаня. ― Позаботься о ней. ― Я позабочусь, ― без колебаний согласился Цзинь Цзысюань.       Напряжение между ними на мгновение испарилось, и Вэй Ин начал доверять Цзинь Цзысюаню. За все эти годы между ними возникли разногласия, из-за того, что Вэй Ин поначалу ненавидел его, но, теперь он видел, как сильно тот полюбил Цзян Яньли, и, если уж на то пошло, они могли бы найти общий язык. ― Да, ― ответил Вэй Ин суровым тоном, ― тебе лучше. Потому что, если ты этого не сделаешь, я вернусь и буду преследовать тебя, слышишь? ― Я тебя понял, ― ответил он, и в уголках его губ мелькнула натянутая улыбка.       Ещё мгновение они смотрели друг на друга, и в тишине между ними промелькнула сотня невысказанных слов, прежде чем Цзинь Цзысюань добавил с почти душераздирающей искренностью: ― Спасибо тебе, Вэй Усянь.       Кивнув напоследок, Вэй Ин заставил себя оторвать взгляд от них, и продолжил путь по лесной тропе. Принц ждал.