Глава 2: Первая встреча
4 сентября 2022 г., 21:37
Утро было в самом разгаре, когда Вэй Усянь смог разглядеть вдали внешние стены дворца. Солнечный свет золотил верхушки деревьев, унося с собой утреннюю прохладу и растапливая иней на листве. По мере приближения к большой открытой территории перед воротами деревья начали редеть, тропинка становилась все шире, а трава вокруг все гуще.
Несмотря на нынешнее состояние разрушенности, Вэй Усянь даже по внешним стенам мог сказать, каким чудесным должно было быть это место. Стены, некогда белые, но теперь покрытые темными пятнами мха и увитые спутанными лозами, в нескольких местах осыпались, но в остальном были высокими, более чем в два раза выше его роста. Сами ворота несмотря на то, что большая часть древесины, поддерживающей темно-синюю крышу, казалось сгнившей, явно когда-то были величественными, и Вэй Усянь остановился перед ними на несколько минут, с любопытством разглядывая руины многовекового входа.
Он не знал, что произойдёт, когда он войдёт внутрь. Пока шёл, он старался не думать о том, что конец его путешествия, скорее всего, действительно конец, но теперь, когда он был всего в нескольких шагах от того, чтобы узнать, какая судьба ждёт его внутри… Его ноги были прикованы к земле, сердце билось неприятно быстро, пока он пытался рассмотреть как можно больше того, что было за воротами.
Вэй Усянь… Не боялся смерти, или, по крайней мере, не думал, что боится. Он не хотел умирать, но это было совсем другое, нежели просто страх. После всех исследований, которые он провёл за последние несколько дней, не было никаких достоверных сведений о судьбе оставленных здесь девушек и, возможно, если бы у него было что-то большее, чем простые предположения, если бы он нашёл абсолютное доказательство того, что смерть была гарантирована. Он смог бы смириться с тем, что ждёт его внутри…
А так у него была маленькая и, возможно, нелепая искорка надежды, что вход сюда не означает смерть, и это, как ничто другое, заставляло его колебаться. Прошло несколько долгих минут, он собрался с духом, глубоко вздохнул и вошёл в ворота.
Внутри дворцовых стен Вэй Усяня встретил длинный, заросший двор, находящийся в таком же состоянии упадка, как и внешние стены дворца. По каменным остаткам больших фонтанов и искусно вырезанным скамьям, выстроившимся вдоль главной каменной дорожки, он мог судить о том, насколько красиво здесь должно было быть… Но, похоже, лес основательно потрудился, отвоёвывая землю: плиты под ногами ломались и раскалывались из-за растений, растущих из-под них, мох покрыл большую часть некогда белого камня, а сотни таких же спутанных лоз покрывали почти каждую поверхность вокруг. По обеим сторонам двора стояло около дюжины зданий, большинство из которых имели разрушающиеся стены и крыши с зияющими дырами.
Кроме отдалённого стрекотания насекомых и других природных звуков леса, во дворце было тихо и спокойно, что… было далеко не то, чего ожидал Вэй Усянь. Кроме смутного описания нового облика принца в легендах, сведения о том, какую форму он принял, были столь же скупы, как и о девушках, посланных в это место, и Вэй Усянь потратил больше умственной энергии, чем хотел бы признать, представляя, с какими ужасными, потусторонними существами он может здесь столкнуться. Он представлял себе зияющие пасти или смертоносные когти, существ со слишком большим количеством глаз или конечностей. Он представлял себе гнетущий поток обиженной энергии, оставленной здесь всеми девами, принесёнными в жертву, или постоянно присутствующий фоновый вой чего-то пожираемого… И все же он ничего этого не замечал. Его чутье на тёмную энергию всегда было острым, и все же в этом месте не было ни капли обиды. Помимо внутреннего беспокойства, вызванного просто осознанием того, где он находится, в этом месте не было даже ощущения надвигающейся опасности.
Нет, руины дворца выглядели просто как руины: древний дворец, ныне поглощённый окружающим его лесом. Вэй Усянь на мгновение задумался, а там ли он находится… Но он не был уверен, что в лесу есть не один многовековой дворец, на который он мог бы наткнуться, и было что-то, какой-то слабый гул духовной энергии, недостаточно сильный, чтобы указать на его источник. Дойдя до центра двора, Вэй Усянь остановился и простоял несколько долгих минут, ожидая чего-то. Его взгляд метался по окружающим зданиям, и более высокому из них впереди. Он впитывал в себя все, что мог, позволяя годам тренировок на ночных охотах взять верх, пытаясь найти хоть какие-то следы того, ради чего он должен был принести себя в жертву…
И ничего не находил.
Вэй Усянь слегка нахмурился, чувствуя странную досаду от такого безрезультатного итога. Даже если он и не хотел быть съеденным, или что там должно было произойти, то, проведя последние несколько дней в борьбе с беспокойством, он был разочарован больше, чем ожидал.
Тем не менее, он был здесь, и такой поворот событий заставлял ещё больше, чем раньше, заинтересоваться ответом на загадку. Он не собирался просто уходить, не попытавшись найти хотя бы несколько ответов.
Большую часть дня он провёл, исследуя руины зданий, находя лишь гнилые куски старой ткани или верёвок, глиняные горшки, когда-то использовавшиеся для хранения чего-то, старую мебель разной степени ветхости. Чем дольше он безрезультатно искал, тем больше успокаивался, пока в конце концов желудок не успокоился настолько, что он смог съесть небольшой кусочек хлеба и сушёного мяса, которые взял с собой в качестве провизии.
Время от времени казалось, что он улавливает какое-то движение на периферии, шевеление листьев, лёгкое движение, но каждый раз с лёгкостью мог списать это на ветер или, возможно, на какое-то мелкое животное, заставляющее растительность шевелиться, когда оно пробирается сквозь кустарник.
Небо над головой снова стало приобретать золотистый оттенок, когда он закончил осмотр и подошёл к более устрашающим очертаниям главного здания. Осторожно ступая по неровным каменным ступеням, он направился к покрытым виноградной лозой дверям, но, потратив минуту на то, чтобы толкнуть и потянуть тяжёлые двери, не добился никакого успеха, и на него накатила очередная волна разочарования.
Вэй Усянь вздохнул, размышляя над тем, каким должен быть следующий шаг. Неужели он проделал весь этот путь, чтобы принести себя в жертву существу, которое, кажется, даже не существовало? Не было никаких историй о том, что принц мог покинуть дворец, так что Вэй Усянь не мог его пропустить, а если эти двери не открывались, то не сможет осмотреться внутри.
Он недолго размышлял, а может быть… может быть, это существо проявляло себя только для своей предполагаемой добычи, а поскольку Вэй Усянь не был девой, которую оно ожидало, оно решило остаться в спящем состоянии.
Ну, он, конечно, не для того отправился в это путешествие, чтобы сдаться, и не думал, что в его интересах возвращаться домой и объяснять, что он пытался принести себя в жертву, а чудовища, похоже, не было! Наверное, лучше всего было бы разбить здесь лагерь на ночь, а завтра снова попытаться исследовать местность в надежде что-нибудь найти. Если пройдёт несколько дней, а признаков жизни все ещё не будет, тогда, возможно, он решит уйти, а пока стоило вернуться к одному из более прочных зданий, которые он исследовал, чтобы укрыться на ночь.
Но когда он повернулся, чтобы спуститься обратно по каменной лестнице, то чуть не споткнулся, не сумев поднять ногу, чтобы сделать шаг.
Сердце заколотилось, и он тут же попытался выровняться, чтобы не упасть, заведя руки назад так сильно, что переборщил и привалился спиной к тяжёлым дверям позади, сумев удержаться в вертикальном положении. Он сделал успокаивающий вдох и постарался не чувствовать себя слишком глупо из-за того, что чуть не споткнулся, и из-за того, что на мгновение запаниковал из-за этого.
Однако, когда он попытался снова поднять ногу, то встретил то же сопротивление, что и раньше. Он… за что-то зацепился? Он приподнял низ ханьфу и обнаружил, что одна из множества тонких лоз, покрывающих большую часть территории, обвилась вокруг лодыжки.
Вэй Усянь нахмурил брови, сочтя это особенно странным, но как раз в тот момент, когда он собирался опуститься на колени и попытаться отцепить лозу, он почувствовал, как вокруг запястья, прямо на коже, что-то скручивается и затягивается… Взгляд метнулся вниз, едва заметив другую лозу, которая вцепилась в него, когда…
В голове промелькнул вопрос. Он почувствовал… как странно учащается дыхание от незнакомого ощущения, от того, как почти ощутил эхо слов, которые не были произнесены, и от необъяснимого чувства узнавания. Он ничего не слышал, не было слов, только ощущение… но он каким-то образом все равно знал, о чем его спрашивают.
Оно… это… чтобы это ни было, что тянулось к нему… хотело знать, кто он такой.
― Вэй Ин, ― выдохнул он, слегка запинаясь, пытаясь справиться с близостью того, что давит на голову, и только потом осознал, что сказал, ― а… Вэй Усянь. Я пришёл с Пристани Лотоса. Вы… вы принц?
Он… должен был быть им, не так ли? Или, если легенды были неверны, это был тот, кого все называли принцем. Было похоже на слишком большое совпадение. Ожидать одно духовное существо в определенном месте, а вместо него столкнуться с совершенно другим.
Наступило колебание, что-то почти неуверенное, прежде чем Вэй Усянь почувствовал, как в его голове мелькнуло утверждение.
― Ну, я… знаю, что ты привык к чему-то другому, но… на этот раз я — твоя жертва, ― продолжал объяснять Вэй Усянь, потому что знал, что это существо хочет этого. Его сердце снова заколотилось, страхи, ушедшие в затишье после прибытия, тут же ожили, мысли закружились, и он снова столкнулся со своей смертностью, — это… это приемлемо? Буду ли я хорошей заменой?
Вэй Усянь почти чувствовал, как затаил дыхание, ожидая ответа, ожидая узнать, был ли его план заменить сестру жизнеспособным…
Существо снова медлило с ответом, но… на этот раз в нем было больше уверенности, Вэй Усянь почувствовал одобрение, как будто принц не сомневался в том, что тот может стать приемлемой заменой стандартной деве.
Вэй Усянь не знал, радоваться или ужасаться, но он заставил себя дышать, тяжело сглотнул, чтобы подавить ужас, сковавший горло, и слабо кивнул.
― Хорошо, ― тихо проговорил он, ― ладно, так… как это работает?
Лоза, обвившая запястье, слегка натянулась, и у Вэй Усяня сразу же возникло ощущение, что ему велят… сесть? Он не мог сказать, что понял причину этого указания, но в этот момент от напряженного дыхания у него началось такое головокружение, что сесть было бы приятным облегчением. Он быстро сдался и позволил себе опуститься на камень, прислонившись спиной к двери. Глаза на мгновение закрылись, и он удвоил усилия, чтобы сосредоточиться на воздухе, вдыхаемом и выдыхаемом из лёгких, а не на своей неминуемой смерти, хотя и не мог утверждать, что добился большого успеха.
Когда секунду спустя что-то мокрое коснулось его лица, он инстинктивно отпрянул от этого, открыв глаза, и увидел ещё одну тонкую лиственную лозу, тянущуюся от двери позади. Словно в ответ на его удивление, лоза затихла, и он почувствовал, как в сознание проникает ещё одно сообщение, что-то вроде просьбы сохранять спокойствие. Вэй Усянь не знал, как он должен был сохранять спокойствие в данных обстоятельствах, но… через мгновение лоза снова приблизилась к его лицу, осторожно втёрла что-то влажное и слегка маслянистое с одного из листьев на его щеку, а затем скрылась из виду.
На мгновение ничего не произошло. Принц не двигался, и несмотря на то, что Вэй Усянь был полностью уверен, что не сможет побороть страх, пытавшийся завладеть его мыслями, через некоторое время пульс начал выравниваться, а мысли замедлились. Он почувствовал, как его тело постепенно расслабляется, как над ним оседает тёплая дымка, не то, чтобы дымка опьянения, это было просто обволакивающее ощущение комфорта. Это было похоже на то, как если бы после долгого холодного дня он зашёл в дом, и кто-то укутал его толстым одеялом и подал миску горячего супа — ощущение тепла и дома, которое не позволяло не расслабиться.
Какая-то часть его сознания, конечно, поняла, что произошло. На листе было что-то, что касалось его, что-то, что было намазано на его кожу, чтобы он почувствовал себя так, но… После напряжения, которое весь день сжимало его желудок в узлы, даже такое принудительное расслабление было желанным.
Если то, что должно было произойти, было неизбежно (а Вэй Усянь уже был уверен в этом), он предпочёл бы встретить это в таком состоянии, чем позволить ужасу поглотить себя. Он с наслаждением сделал несколько медленных вдохов, позволяя векам опуститься и прислонился всем весом к двери. Мысленно он почувствовал реакцию, почти похожую на удовлетворение, как будто принц был рад видеть, что он успокоился. Вэй Усянь наслаждался этим чувством, пока мог, смутно замечая, как медленно рассеивается свет, как солнце опускается ниже, постепенно скрываясь за линией деревьев, поскольку теперь, когда он лучше представлял себе, на что обращать внимание, его внимание было сосредоточено на листве вокруг него.
— Это больно? — тихо спросил он.
Он не был уверен, что вообще собирался задавать такой вопрос, и не был уверен, что хочет получить ответ. Он предполагал, что если будет больно, то он будет ещё больше благодарен за то, что спас Цзян Яньли от этой участи, но это не значит, что знание изменит ситуацию.
В голове Вэй Усяня прозвучало… нерешительное замешательство, которое затем дополнилось отказом, что Вэй Усянь воспринял как определенное «нет». Доверял ли Вэй Усянь этому ответу, было совсем другое дело, но сейчас ничего не оставалось делать, кроме как ждать, что произойдёт. Он проследил взглядом за лозой, которая двигалась по его ноге и бедру. Она слегка касалась ткани, чуть щекоча кожу под ней, и слабая улыбка непроизвольно возникла в уголках губ, пока она медленно продвигалась вперёд, пока…
Лоза коснулась паха, и Вэй Усянь слегка вздрогнул от неожиданности. Но лоза не продолжила свой путь вверх по его телу. Она сделала секундную паузу, а затем целенаправленно прикоснулась к передней части брюк.
От этого прикосновения Вэй Усянь резко вдохнул и попытался отвести бёдра несмотря на то, что им некуда было деться.
— Что ты…
Вопрос прервался, так как лиана, похоже, нашла то, что искала, и стала настойчиво мять мягкий член Вэй Усяня под тканью. От удовольствия по позвоночнику пробежала дрожь, но Вэй Усянь был так удивлён, что попытался отстраниться.
— Прекрати! — прошипел он.
Тут же лоза не только остановилась, но и приподнялась, её конец сдержанно закрутился, явно подчиняясь приказу Вэй Усяня.
Вэй Усянь ошеломлённо замолчал. Он не ожидал, что принц остановится, и растерялся, что делать дальше, глядя на лозу, которая, казалось, покорно ждала его слов. Не зная, что ещё сказать, он вернулся к вопросу, который пытался задать всего несколько секунд назад, на этот раз с большим успехом.
— Что ты делаешь?
Возможно, это было глупо задавать вопрос, который требовал более сложного ответа, чем «да» или «нет», даже эти ответы были немного двусмысленными, но вопрос был задан, и он не мог взять его назад. Он подождал несколько секунд, ожидая, ответит ли ему принц или нет, когда…
Ощущение, возникшее в ответ, было… сложным, и Вэй Усянь не знал, как его разделить, поэтому ему оставалось лишь бороться с преобладающим ощущением, что подобный контакт был именно таким.
И как только реакция улеглась, ему стало немного легче соединить точки. В конце концов, несмотря на отсутствие каких-либо конкретных упоминаний об этом в текстах, которые он читал… он был посвящён в слухи, ходившие на улицах среди тех, кто не считал себя слишком приличным говорить о таких вещах. Даже без каких-либо веских доказательств у людей были свои подозрения относительно того, почему в текстах требовалась дева, а не женщина любого возраста или опыта. Можно найти дюжину причин, по которым дух или демон может ценить чьё-то целомудрие, но ответ, о котором большинство людей старались не упоминать, касался того, что у этого существа есть особый способ извлечения ци из своей жертвы.
Подобные вещи были далеко не редкостью. Те же хули-цзин, которые, по слухам, прокляли принца, иногда прибегали к подобным способам, но Вэй Усянь до сих пор не решался подумать о подобном. Он сделал ещё один вдох, и его кратковременное желание запаниковать быстро угасло, и он почувствовал странную решимость, когда лучше понял, что происходит. Не помешало и то, что он все ещё чувствовал уютное тепло на задворках своего сознания, не пытающееся навязаться, но готовое принять его обратно с распростёртыми объятиями, как только он позволит.
Похоже, так же вела себя и лоза, которая всего минуту назад лапала его. Она все ещё была в вертикальном положении, свернувшись колечками, как и раньше, и у Вэй Усяня сложилось впечатление, что она ждёт его разрешения, прежде чем прикоснуться снова… Что ж, для духа, который якобы провёл века, пожирая молодых женщин, он казался ужасно вежливым.
Ему потребовалось мгновение, чтобы смириться. Он уже смирился со своей сегодняшней участью, и как бы она ни сложилась, это не имело особого значения, не так ли? Он ожидал, что его съедят целиком или по частям, или что из него будут высасывать жизненные силы, пока он не превратится в пустую шелуху… вряд ли это была худшая участь, чем все остальное, что он мог себе представить.
— Хорошо, — сказал он, выдохнув, когда глаза закрылись. Он отпустил руки, позволил себе снова погрузиться в тепло, которое так любезно предоставил ему принц, и расслабился, прислонившись к двери позади себя, — всё в порядке, продолжай.
Он не потрудился открыть глаза, но через несколько секунд снова почувствовал движение лозы, почувствовал, как она снова скользнула по штанам, прижалась к нему и тут же начала настойчиво тереться о член.
Вэй Усянь сделал ещё один вдох, и тело слегка дёрнулось от прикосновения. Искра удовольствия возникла на удивление быстро, и не прошло и минуты, как он почувствовал, что возбуждается, почувствовал, как его член напрягается от прикосновений лозы, трущейся о него.
Хотя, возможно, удивляться было глупо. В конце концов, Вэй Усянь приучил себя реагировать на прикосновения. За последние несколько лет он трогал себя… ну, почти каждый день. Даже в те моменты, когда он не был возбуждён, когда он устал, или болел, или был в плохом настроении по какой-то причине, он все равно забирался в постель ночью и начинал трогать себя через штаны, позволяя себе медленно возбуждаться от тепла руки, пока либо не кончал просто так, либо не обхватывал рукой эрекцию. Это стало для него чем-то вроде ритуала, и он часто обнаруживал, что после оргазма спит гораздо лучше, чем без него.
Так что мысль о том, что просто физическое поглаживание может всего за пару минут превратить его из испуганного и мягкого в возбуждённого, была не такой уж и странной. Конечно, это было… что-то совсем не похожее на руку, что-то, чего Вэй Усянь никогда не ожидал, но… это все равно была физическая стимуляция, и прошло совсем немного времени, прежде чем он стал твёрдым, тихонько пыхтя про себя, когда дымка возбуждения присоединилась к тёплому туману в голове. Сочетание этих ощущений приятно опьяняло, и Вэй Усянь с удовольствием погрузился в них, стараясь не думать о том, что к нему прикасается.
Несмотря на то, что Вэй Усянь часто предавался самоудовлетворению и фантазиям, которые сопутствовали подобным вещам, он никогда раньше не испытывал прикосновений других. У него не было представления о том… как это должно ощущаться, должно ли требоваться так мало усилий, чтобы он стал почти до боли твёрдым, чтобы он не мог не двигать бёдрами в такт прикосновениям. Он не знал, нормально ли все это, или его сердце колотилось сильнее, чем следовало, из-за потусторонних обстоятельств.
Чем сильнее нарастало возбуждение, тем меньше он волновался. Если ему придётся умереть, несмотря ни на что, он не мог не думать, что это не такой уж ужасный способ уйти.
Из оцепенения его вывел лишь краткий миг, когда он почувствовал, как лоза внезапно скользнула от его возбуждения дальше вверх по телу, но лишь через мгновение он понял, что происходит, почувствовав, как она извивается, забираясь под мантию, а затем снова скользит вниз по коже уже под тканью.
А потом лоза стала не просто тереться о него, а обвилась вокруг члена, и Вэй Усянь резко вдохнул. Он почувствовал что-то скользкое на коже, когда скрученная лоза начала гладить его, скользя вверх и вниз по длине с мучительной медлительностью, и неожиданный звук вырвался из его горла.
В течение следующих нескольких мгновений Вэй Усянь не мог соображать, пока лоза осторожно дрочила ему. Все её движения казались такими точными, такими продуманными: как она скользила по стволу от основания до самой головки, как её витки, казалось, сжимались и разжимались, как она полностью прекращала движение, когда конец лозы проводил по головке. Дважды Вэй Усянь чувствовал пик возбуждения, его дыхание участилось, тихие хныканья, которые он не мог остановить с тех пор, как лоза проскользнула под одежду, стали громче. Только в такие моменты лоза полностью прекращала движение, позволяя Вэй Усяню находиться на грани оргазма, пока напряжение не рассеивалось и лоза не начинала двигаться, постепенно возбуждая его снова и снова.
Наконец Вэй Усянь снова почувствовал это, ощутил, как возбуждение накапливается у основания позвоночника, услышал, как его хныканье медленно переходит в полноценные стоны, но на этот раз лоза не остановилась. Вэй Усянь содрогнулся, руки вцепились в сплетение лоз, бёдра затряслись от возбуждения, жар нарастал все сильнее. Он отрывисто простонал, тяжело кончив, оргазм накрыл двумя быстрыми волнами, после чего тело тут же обмякло, а грудь вздымалась от затруднённого дыхания.
Когда оргазм прошёл, волна изнеможения обрушилась на него со всей силой, и прежде чем другая мысль успела прийти в голову, мир вокруг него потемнел.
