as the sun will rise/когда взойдёт солнце

      Вэй Ину потребовалось несколько минут, чтобы переварить проносящиеся в голове мысли о том, что от нынешней формы принца его отделяет всего одна дверь, но в конце концов он смирился с мыслью, что сейчас ничего не может с этим поделать. Эта дверь откроется так же, как и две предыдущие, когда принц соберёт энергию и силы, и Вэй Ин мало что мог сделать, чтобы ускорить этот процесс, кроме как позволить собой питаться.       В конце концов он ушёл дальше, хотя и не успел ничего толком изучить. Оказавшись в западном коридоре, он успел осмотреть одну комнату, прежде чем лозы у ног начали ползти и одна из них слегка обвила лодыжку, он решил, что будет лучше убраться оттуда, пока есть возможность. Как бы ни хотелось снова позволить принцу питаться им, он решил, что нужен день или два передышки, прежде чем он будет готов к ещё одному длительному сеансу. Он вышел во внутренний двор и вернулся на кухню, чтобы приготовить еду, вскипятить воду для чая и привести себя в порядок. В тот вечер, когда Вэй Ин наконец-то лёг в постель, принц не стал кормиться, хотя Вэй Ин, перед тем как уснуть, почувствовал, как лозы ложатся на кровать рядом с ним.       Через два дня Вэй Ин покинул дворец с особым поручением: заменить одежду, в которой он был в новом зале, на новую. Красные нижние одежды, конечно, были безнадёжно испачканы, а темно-серая ткань верхнего ханьфу (хотя пятно было гораздо менее заметно) была порвана в таком странном месте, что любая попытка зашить её была бы далеко не незаметной. Деньги на это у него были, так что покупка новой одежды была только к лучшему, кроме того, в этой одежде он пришёл во дворец, и ей было уже несколько лет, так что изначально она была не в самом первозданном состоянии.       Он направился на юго-запад, в общем направлении Цзиньмэня, хотя и не было определенного места назначения. Обычно он просто шёл пару часов, пока не пробирался через более густые участки леса и не натыкался на город. После многих лет ночных охот и путешествий у него была приличная карта местности вокруг леса, и он хорошо отслеживал, в каких городах он бывал и когда, чтобы не слишком часто появляться в одном месте. В тот день он миновал одну небольшую деревню, а затем направился в один из крупнейших городов, расположенных неподалёку от леса, и довольно легко сориентировался на оживлённом рынке, где купил себе перекусить и поел, неспешно изучая причудливые товары, выставленные на продажу на десятках и десятках прилавков. Закончив, он подошёл к ближайшему торговцу, чтобы спросить, где можно найти местного портного, и ему быстро указали на лавку.       Когда он вошёл в дверь, над ним звякнул маленький колокольчик, а через несколько секунд голос окликнул его задней части лавки: ― Я сейчас подойду! ― Не торопитесь! ― крикнул в ответ Вэй Ин.       В конце концов, он никуда особенно не спешил, а в магазине было много чего интересного. В передней части было полно разнообразных ханьфу, от простых конопляных, льняных, хлопчатобумажных до более причудливых из рами* в нескольких различных стилях и разной длины, хотя, конечно, половина лавки была посвящена демонстрации множества великолепных шёлковых ханьфу различных цветов. Хотя Вэй Ин ни в коем случае не считал себя экспертом по шёлку, шёлк, использованный для этих одежд, казался особенно тонким, работой кого-то, кто хорошо разбирался в прядении и ткачестве, цвета были яркими, и вышивка была изысканной, включая сложные узоры цветов, птиц, насекомых, рыб и пейзажей на всех представленных изделиях. Два из представленных ханьфу были свадебными, и Вэй Ин был очарован глубоким красным цветом шелка и тонкой золотой нитью, вырисовывающей фигуры драконов, которые, казалось, оживали на ткани. Вэй Ин был так увлечён, что не заметил, как хозяйка магазина вернулась, и уже готова была выпрыгнуть из кожи, когда в нескольких футах от него раздался голос: ― Чем могу помочь, господин?       На мгновение ему стало смешно из-за внезапно забившегося сердца, он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и повернулся лицом к продавцу, но тут же обнаружил, что ему снова стало не по себе.       Хозяйка магазина была женщиной лет тридцати с добрыми глазами и тёплой улыбкой, её волосы были собраны в свободный пучок, украшенный маленькими жёлтыми цветами и закреплённый нефритовой заколкой, её синее и зелёное ханьфу были простыми, но элегантными, явно её собственного дизайна, так как они подходили к товарам, выставленным в магазине, но самым примечательным было темно-красное пятно, которое тянулось через половину лба, вниз через глаз и большую часть щеки. Прежде чем Вэй Ин успел обдумать свои мысли или стереть с лица шокированное выражение, он воскликнул: ― Цзе-цзе?       Женщина на несколько секунд растерялась от столь знакомого обращения и внимательно посмотрела на него, после чего на её лице промелькнуло неуверенное узнавание, и она удивлённо спросила: ― Сяо-Ин?       Вэй Ин почувствовал, как в груди заклокотала радость от воспоминания о детском прозвище, о лице и голосе женщины, которую он когда-то считал мёртвой и до недавнего времени думал, что никогда больше не увидит. Воспоминания о месяцах, проведённых с ней, всплыли в памяти: от того дня, когда она спасла его от копания в мусоре в поисках пропитания, до того дня, когда её забрали люди, решившие, что она — очередная жертва… В груди зародился смех, и этот звук, казалось, успокоил её и смягчил неуверенность, которая последовала за признанием. Он шагнул ближе к ней, разрываясь между желанием броситься и обнять, как когда-то в детстве (когда он едва мог дотянуться достаточно высоко, чтобы обхватить её талию), и напоминанием, что он уже не ребёнок, и что с его стороны было бы довольно неприлично обнимать кого-то ни с того ни с сего, особенно когда она, судя по всему, теперь замужем. ― Кажется, уже не такой маленький, ― с мягким смешком произнесла она, когда он подошёл ближе, и не ошиблась: Вэй Ин был выше почти на целую голову, а затем поправила себя, ― Вэй Ин, не так ли? Вэй-гунцзы? Он одарил её более яркой улыбкой и подтверждающим кивком, добавив: ― Вэй Усянь. Его вежливое имя появилось спустя годы после знакомства с ней, так что он не ожидал, что она его знает, хотя напоминание об этом заставило смутиться, когда он признался: ― Не думаю, что помню ваше имя, если вы когда-нибудь его называли. ― Не знаю, говорила ли я его вообще, ― ответила она, слегка покачав головой, ― Чжу Аньчен, ― представилась она с лёгким поклоном, а затем с улыбкой добавила, ― но я не возражаю, если ты будешь называть меня цзе-цзе.       Вэй Ин снова рассмеялся, светясь ностальгией и волнением от того, что увидел человека, которого не видел очень давно, а также встретился с кем-то знакомым впервые с тех пор, как отправился к принцу, и… принцу! Её выбрали, чтобы отправить к принцу, и хотя он уже давно подтвердил, что все девы благополучно покинули его, Вэй Ина снедало любопытство, куда же делось столько молодых женщин и… Не успел он сообразить, с чего начать, какой вопрос задать первым, как Чжу Аньчен с некоторой нерешительностью заговорила: ― Полагаю, тебе интересно, как я до сих пор жива?       Это заставило Вэй Ина понять, что они подходили к разговору с двух разных сторон, и что у него было преимущество в том, что он обладал информацией, которой не было у неё, что он должен был исправить как можно скорее, судя по лёгкой нервозности её тона. Нервозность, которая была вполне заслуженной, если кто-то, кто должен был быть мёртв, был пойман живым. ― Нет, нет, вообще-то, ― ответил он, быстро покачав головой, ― я знаю, что принц не убивает людей. Выражение её лица сразу же стало озадаченным, что вполне понятно, и она спросила: ― Откуда ты это знаешь?       Он слегка нахмурился, не зная, что ответить. На самом деле он не слишком задумывался над тем, как описать свою нынешнюю ситуацию другому человеку. Да и не было причин думать об этом, ведь технически должно было остаться тайной, что он занял место Цзян Яньли и что он жив, но у него не было причин скрывать это от Чжу Аньчен, ведь она знала ту же тайну о принце, что и он. ― Потому что я… ― сказал он, запинаясь, ― я сейчас живу с ним? Я остановился во дворце.       Её бровь нахмурилась ещё больше, и она долго смотрела на него, как бы пытаясь оценить честность ответа, в конце концов, она решила, что он говорит правду, и вздохнула. ― Нам есть о чем поговорить, не так ли? ― Да, думаю, есть, ― Вэй Ин смущённо улыбнулся Она смотрела на него несколько секунд, мысли явно перевернулись в её голове, пока… ― Хорошо, ― сказала она немного решительнее, ― дай мне несколько минут, чтобы закрыться. Здесь лучше не разговаривать.

~~~

      Вэй Ин с трепещущим сердцем ждал у входа в лавку, пока она закончит внутри. Как и было обещано, через пару минут Чжу Аньчен вышла и закрыла за собой дверь, после чего указала Вэй Ину следовать за ней, что он быстро и сделал. ― Итак, ― сказала она, одарив его мягкой, хотя и немного усталой улыбкой, ― расскажи мне, как ты поживаешь. Знаешь, я много думала о тебе на протяжении многих лет. Я никогда не знала, что с тобой стало после того, как меня забрали. Я надеялась, что ты в безопасности, но у меня не было возможности узнать об этом.       Её забота тронула его, и пока они шли, он рассказал ей о том, куда завела его жизнь за полтора десятка лет, прошедших с момента их последней встречи. Он рассказал ей, что жил один ещё год или больше, пока его не нашёл близкий друг родителей и не привёл жить к своей семье в Пристани Лотоса. Она подбодрила его, и он рассказал о Цзян Яньли, Цзян Чэне и дяде, о своих тренировках и ночной охоте, пока они шли к окраине города, пока она наконец не остановила его перед дверью небольшого дома и не сказала: ― Мы пришли. ― Куда? ― спросил он. ― Мой дом, ― сказала она, приглашая его и усаживая за маленький столик в достойно украшенной передней комнате. Её голос и выражение лица стали немного серьёзнее, когда она продолжила, ― полагаю, мой следующий вопрос… как ты оказался у принца? ― Ну, прошлой весной… пришло время Пристани Лотоса принести жертву, ― сказал он, продолжая объяснять, что произошло и что он сделал, с некоторой долей смирения.       Он не пытался быть благородным или героическим, когда решил занять место Цзян Яньли, он просто не мог смириться с мыслью, что будет жить в мире, где Цзян Яньли мертва, особенно если он мог что-то сделать, чтобы предотвратить это. Он рассказал Чжу Аньчен, что отправил Цзян Яньли с её женихом, а сам отправился к принцу, ожидая смерти… Следующий вопрос она задала деликатно и не желая вытягивать из собеседника больше деталей, чем это было необходимо. ― Принц нашёл тебя… приемлемой заменой твоей шицзе? Вэй Ин оценил осторожность, но все же почувствовал, как щеки слегка запылали, когда он ответил: ― Ах, да.       В конце концов, если Чжу Аньчен была во дворце, она не хуже Вэй Ина знала, как питается принц, и… Вэй Ин не хотел задумываться о том, что принц питался другими людьми, особенно когда один из них сидел прямо перед ним, и тем более, когда этот человек был его цзе-цзе. ― Он сказал мне, что всё, что старейшины думают о нем, не верно, он может питаться кем угодно. ― Он… сказал тебе? ― спросила она озадачено. ― О, да! ― ответил Вэй Ин, тут же вспомнив, что никто другой не может знать, что принц способен на такое, ― после того, как я пробыл там несколько недель, он начал говорить! Настоящими словами, я имею в виду. Раньше у него не было на это сил, но чем дольше я там был, тем активнее он говорил, ― хотя говорить о том, почему у принца сейчас так много энергии, тоже было… не то, что он хотел объяснять своей цзе-цзе, поэтому он быстро сменил тему, ― но он также рассказал мне о том, что во дворце никто никогда не умирал, поэтому я надеялся, что это означает, что ты где-то жива и здорова. Чжу цзе-цзе, пожалуйста, теперь твоя очередь, расскажи мне, как ты жила все это время.       Чжу Аньчен, казалось, была немного ошеломлена новой информацией, и Вэй Ин не мог сказать, что винил её, он уже давно перебрал все сюрпризы, связанные с принцем, и не успела она начать отвечать, как откуда-то из глубины дома раздался голос: ― А-Чен, это ты? Выражение лица Чжу Аньчен немного посветлело, и она ответила: ― Да, я здесь, А-И.       Когда Чжу Аньчен поднялась на ноги, Вэй Ин последовал её примеру, и через мгновение в дверях появилась женщина. Вэй Ин был слегка удивлён, голос у неё был приятный глубокий, а сама она была высокой, по крайней мере, его роста, если не чуть выше. Её волосы были заплетены и уложены, а сама она была одета в ханьфу цвета индиго с закатанными рукавами, как будто только что работала руками, обнажая впечатляюще мощные предплечья. ― Ты рано вернулась домой, ― сказала женщина с мягким выражением лица, а затем перевела взгляд на него и с любопытством спросила, ― и ты привела гостя? ― Ай-яй, ― сказал Чжу Аньчен, повернувшись к женщине и указав на Вэй Ина, ― ты не поверишь, но это Сяо-Ин. Она посмотрела на Чжу Аньчен и Вэй Усяня, на её лице появилось изумлённое выражение, которое вскоре перешло в недоверчивую улыбку. — Это Сяо-Ин? Тот маленький мальчик, который жил с тобой раньше? ― Тот самый! ― Чжу Аньчен звонко рассмеялась, ― он сегодня зашёл прямо в магазин, и я решила закрыться немного раньше, чтобы мы могли наверстать упущенное. ― Конечно, ― ответила женщина, понимающе кивнув и улыбнувшись Вэй Усяню, ― она уже давно беспокоится о тебе. Я уверена, что она чувствует облегчение, зная, что ты в безопасности. ―Я тоже рад, ― ответил Вэй Ин. Чжу Аньчен была слишком добра к нему, чтобы он не был рад, что она выжила, и, насколько он мог судить, она выглядела счастливой. ― Как грубо с моей стороны. Позвольте мне представить вас друг другу. А-И, это Вэй Усянь, ― сказала она, делая движение в его сторону, и снова перевела взгляд на него, положив руку на локоть более высокой женщины, ― Вэй-гунцзы, это моя жена, Лян Синьи.       О, значит, Чжу Аньчен все-таки вышла замуж, как он и предполагал, хотя, надо признать, её супруга была немного не тем, как он ожидал. Вэй Ин не смог сдержать улыбку на лице, когда вежливо поклонился Лян Синьи и сказал: ― Рад познакомиться с вами. ― Я тоже, ― ответила Лян Синьи, ― Ши-мэй сейчас готовит ужин. Вэй-гунцзы, если хочешь, можешь остаться и поесть с нами. ― Спасибо, с удовольствием! ― весело ответил он, на что обе женщины улыбнулись.       После этого они усадили его за стол и принесли выпить, а затем направились на кухню, чтобы помочь с едой. Когда всё было готово, они вернули его в небольшую столовую, где познакомили с ещё двумя молодыми женщинами: Лю Яши и Сюн Цю, которые присоединились к ним за столом, когда все сели ужинать.       Именно за едой и напитками Вэй Ин получил ответ на вопрос Чжу Аньчен о жизни за годы, прошедшие после их расставания. Вместе с Лян Синьи она рассказала очаровательную историю о том, как они познакомились. Лян Синьи была единственным выжившим ребёнком у пожилых родителей, в семье которых издавна передавалась традиция изготовления и продажи высококачественного шелка. Лян Синьи нашла Чжу Аньчен вскоре после того, как она вышла из леса после нескольких дней, проведённых во дворце (этот факт, что интересно, открыто обсуждался перед двумя молодыми женщинами), и, почувствовав, что ей нужна помощь, предложила остановиться. Когда они обнаружили, что Чжу Аньчен обладает безупречным умением шить и вышивать, она и семья Лян решили, что вместо того, чтобы продавать весь свой шёлк, открыть собственную лавку на рынке и продавать ханьфу, приобретая другие ткани у местных торговцев по мере необходимости, чтобы удовлетворить спрос в этом городе. В последнее десятилетие дела у них шли неплохо, репутация возросла и позволила им безбедно жить.       Часть времени они посвятили воспоминаниям о почти восьми месяцах (даже дольше, чем предполагал Вэй Ин), которые Вэй Ин прожил с Чжу Аньчен. Она рассказала несколько восхитительных историй, от которых Вэй Ину стало стыдно, и он даже засмеялся: от его слабых попыток выполнять работу по дому (он жил с родителями жизнью странствующих заклинателей, а потом жил на улице, так что, конечно, у него не было умений для таких вещей) до случая, когда на рынке на него залаяла собака, и он, пытаясь убежать, вскарабкался на Чжу Аньчен, как белка на дерево, и благополучно устроился у неё на руках. Только после окончания трапезы они вновь заговорили о принце. Чжу Аньчен вновь затронула эту тему, рассказав о том, что Вэй Ин решил заменить шицзе в качестве жертвы, и что с тех пор он живёт во дворце в лесу, удивив Вэй Ина тем, что об этом было сказано так прямо, хотя, как ему предстояло узнать, они с Чжу Аньчен были не единственными за столом, кто знал, что это значит. Разумеется, Чжу Аньчен рассказала Лян Синьи о своём прошлом, откуда Лян Синьи и узнала, но Лю Яши и Сюн Цю тоже когда-то были принесены в жертву, и обе нашли дорогу в дом Чжу Аньчен и Лян Синьи. ― Города обычно посылают в лес новую девушку каждые несколько месяцев, так что в год это четыре-пять, ― объяснила Чжу Аньчен, ― когда эти девушки покидают лес, не все из них приходят в этом направлении, но… мы предлагаем приют тем, кто приходит.       Помогло и то, что они передали некоторым людям вдоль южной и западной границы леса, чтобы те направляли к ним любую женщину, которая выглядит потерянной или одинокой, или просто кажется, что ей нужна помощь, это означало, что не все женщины, которых они встречали, были жертвами, но по крайней мере две или три каждый год проходили через их двери за последние десять лет или около того. ― Мы все были в недоумении, почему за последний год к нам не приходило ни одной девы, ― с тихим смешком заметила Лян Синьи, ― но, полагаю, теперь всё стало немного понятнее.       Когда эти заблудшие женщины появлялись у их дома, Лян Синьи и Чжу Аньчен предлагали им еду и кров, они купили соседний дом и использовали его как своеобразный пансион, а тем, кто оставался и хотел внести свой вклад, Лян Синьи предлагала обучение прядению или покраске шелка, передавая им ремесло семьи Лян, либо они с Чжу Аньчен использовали свои связи с купцами или знатными семьями, чтобы найти для этих женщин работу, соответствующую их навыкам. А для женщин, которых приносили в жертву… ― Тем, кто хочет, мы помогаем написать письма родным, ― объясняла Чжу Аньчен.       Немногие из женщин, которые входили в их дом, были из богатых или знатных семей, поэтому мало кто умел читать и писать самостоятельно. Чжу Аньчен и Лян Синьи помогали этим женщинам писать письма своим семьям, объясняя, что они живы и находятся в безопасности, и включая любую другую информацию, которую они хотели указать. Затем они заботились о том, чтобы письмо было незаметно доставлено в нужную семью, и давали им возможность ответить. ― Каждый город и каждая семья отличаются друг от друга, ― сказала Лян Синьи, продолжая то, на чем остановилась Чжу Аньчен, ― в большинстве городов за уклонение от «жертвоприношения» предусмотрены суровые наказания, и понятно, что никто не хочет ставить на кон свою жизнь, чтобы оспорить весь заговор жертвоприношений и утверждать, что они выполнили свой долг и ушли живыми. Некоторые богатые семьи могут продать свои земли, воссоединиться со своими дочерями и переехать куда-нибудь достаточно далеко, чтобы их никто не узнал. Большинство же семей не могут себе этого позволить и могут лишь с сожалением передать дочерям наилучшие пожелания. ― Некоторые семьи договариваются о том, чтобы их дочери жили с бабушками и дедушками или дальними родственниками в более отдалённых городах. А некоторые семьи так боятся, что в их городе узнают об их живой дочери, что прерывают всякое общение, чтобы защитить и себя, и дочь. В таких случаях… что ж, мы делаем все, что можем. Некоторые из этих девушек, такие как Ши-мэй и Цю-мэй, остаются здесь с нами. Других мы смогли устроить на должности слуг в богатых семьях. Несколько девушек даже встретили мужчин и вышли замуж в новые семьи. К счастью, мы смогли помочь каждой девушке, пришедшей к нам, устроить новую жизнь, ― рассказала Чжу Аньчен.       Вэй Ин был впечатлён и тронут тем, что Чжу Аньчен и её жена сделали вместе, но его немного смутила часть формулировки, и он с любопытством спросил: ― Вы сказали, что помогаете отправлять письма тем, кто этого хочет? Есть ли люди, которые не хотят больше общаться со своими семьями? ― Есть, ― последовал ответ, хотя ответила не Чжу Аньчен, а Сюн Цю. Она была самой молодой среди сидящих за столом, возможно, на пару лет моложе Вэй Усяня, но, судя по тому, что он видел её за ужином, она казалась общительной и энергичной, и явно не боялась вмешиваться в разговор, ― я так и не удосужилась ничего им послать. ― Правда? Почему? ― спросил Вэй Ин. Выражение лица Сюн Цю ожесточилось и стало немного циничным. ― Ну, я младшая из пяти дочерей, ― сказала она, ― мои родители все время пытались зачать сына, но так и не смогли, и обижались на нас за это, как будто мы специально решили родиться девами, чтобы насолить им, ― она закатила глаза, а потом продолжила, ― мои родители не были богаты, и шанс, что им удастся выдать всех нас замуж, был невелик, так что я, скорее всего, проведу остаток жизни… Потом, когда нашему городу понадобилось принести жертву, старейшины не хотели, чтобы кто-то рассердился из-за принудительного выбора. Поэтому они предложили награду той семье, которая добровольно отдаст своего ребёнка для жертвоприношения. ― И твоя семья отдала тебя? ― с лёгким отвращением спросил он, нахмурившись.       Он, конечно, не был наивным, идея семьи, готовой отдать жизнь ребёнка ради какой-то денежной выгоды, не была беспрецедентной, но это все равно было ужасно слышать, ужасно думать… ― Именно так, ― подтвердила Сюн Цю, в её тоне прозвучала резкость, ― им было все равно, умру ли я, поэтому мне все равно, умерла ли я для них. Моя новая жизнь здесь лучше любой жизни, которую я могла бы иметь дома.       Вэй Усянь мог её понять. Те дамы, которые, возможно, слишком поспешно покинули свои семьи, наверняка испытывали чувство предательства и, возможно, чувство облегчения от того, что у них есть уважительная причина оставить ненужную жизнь позади. Он перевёл взгляд на другую молодую женщину, Лю Яши, которая выглядела ближе к его возрасту, и казалась более сдержанной, возможно, даже немного застенчивой. Он вежливо спросил её: ― А как вы, Лю-гуньян? Есть ли причина, по которой вы остались здесь? Если вы не возражаете, что я спрашиваю. ― О, я не возражаю, ― ответила она с застенчивой улыбкой, ― моя семья живёт дальше на севере, недалеко от Минкуана. В нашем городе проводится такая же лотерея, как и в вашем, ― она слегка пожала плечами, беспомощный жест, который Вэй Ин понял: её выбрали так же, как и Цзян Яньли, и с этим ничего нельзя было поделать, кроме как исполнять свой долг. ― Я написала им вскоре после того, как добралась сюда, и с тех пор мы поддерживаем контакт, вот уже почти шесть лет, ― тепло продолжила она, ― они подумывали переехать в какой-нибудь ближайший город на некоторое время, но… У меня там так много родственников. Родители моего отца живы и здоровы, а также четыре его младших брата и сестра, мой старший брат и его жена, у которых сейчас трое детей. Я сказала им, что все в порядке, чтобы они оставались на месте. Если бы я вышла замуж, ничего бы не изменилось, понимаете? И мы говорили о том, чтобы вернуть меня, поскольку моя семья имеет достаточно влияния в городе, чтобы мы не оказались в опасности, если бы я вернулась, но… Её лицо приобрело очаровательный розовый оттенок, и Вэй Ин быстро спросил: ― Но что? Ее взгляд был прикован к столу, и прежде, чем она успела ответить, Сюн Цю резко добавила: ― Но все в её городе знают, что она была жертвой, и все знают, как принц питается. ― Цю-мэй! ― Лю Яши практически пискнула от смущения, её взгляд рефлекторно метнулся к девушке, сидящей рядом. ― Что? ― Сюн Цю ответила защищаясь, ― Яши-цзе, это правда, не так ли? ― Ну, да, но… ― Но ничего. Здесь не нужно стесняться, мы все об этом знаем, ― прямо сказала Сюн Цю, а затем повернулась и окинула Вэй Ина бесстрастным взглядом, ― в некоторых случаях гораздо проще жить как анонимная женщина из рабочего класса, чем как благородная женщина с такой историей, привязанной к репутации. Когда Вэй Ин перевёл взгляд на Лю Яши, её розовое лицо скрылось за ладонями, и она тихо признала: ― Сплетни были бы невыносимы.       Вэй Ин почувствовал, как щеки слегка потеплели. Когда он размышлял о судьбе принёсших себя в жертву девиц… он как-то не подумал об этом. Возможно, в Пристани Лотоса слухи были гораздо тоньше, чем в других местах, но даже в тех случаях, когда за возвращение из леса не полагалось прямого наказания, на девушку накладывалось общественное клеймо, а значит, Сюн Цю была права: безымянная жизнь вполне может быть проще, чем та, где постоянно ходят слухи о том, что принесение в жертву может повлиять на статус девы. ― Семья Ши-мэй время от времени приезжает в гости. Они милые люди, ― заговорила Лян Синьи, пытаясь вернуть разговор к более удобной теме, после чего переглянулась с Чжу Аньчен и сказала обеим девушкам, ― давайте, девочки, приводите себя в порядок, уже поздно.       Лян Синьи встала и принялась собирать посуду со стола, а две другие, отмахнувшись от разговора, последовали её примеру и взяли тарелки и миски, после чего все трое направились обратно на кухню, оставив Вэй Ина наедине с Чжу Аньчен. Она отпила глоток из чашки, поставленной перед ней, и тепло улыбнулась, неуверенно спросив: ― Итак… надеюсь, во дворце с тобой хорошо обращаются? Вопрос был… неожиданным, но Вэй Ин принял его, окрылённый заботой Чжу Аньчен о нем. ― Да, ― легко ответил он. Не было необходимости вдаваться в подробности, и он, конечно, не собирался тревожить её новостями о том, что несколько недель назад чуть не умер, но успокоить её по поводу поведения принца было легко, ― он мало говорит, но он… на самом деле очень добрый, ― признался он, и жар, угасший было на щеках, быстро вернулся, ― я, конечно, скучаю по своей семье, но жить с принцем очень приятно. Чжу Аньчен, казалось, успокоилась, услышав ответ, и почувствовала облегчение. " ― Он не говорил со мной, конечно, но из того, что я помню о днях, проведённых там, он казался вежливым, по крайней мере, ― подтвердила она, ― я рада, что у вас все хорошо. Хотя… ― она немного задумалась, обдумывая свои слова, прежде чем продолжить, ― если ты скучаешь по своей семье… мы могли бы отправить письмо, если хочешь, как мы это делаем для других девочек.       По какой-то причине, несмотря на то что они только что говорили об этом, Вэй Ин не думал о том, что ему представится такая возможность. В начале своего пребывания во дворце он подумал, что, возможно, это была мимолётная мысль, что он мог бы написать своей семье, отнести письмо в соседний город, чтобы его доставили, но все сводилось к тому, что нужно было верить в то, что письмо не прочтут, верить в то, что оно будет доставлено в нужные руки, и смириться с мыслью, что у того, кому он написал, не будет возможности ответить. Он быстро оставил эту идею. Но возможности Чжу Аньчен отодвинули эти проблемы на второй план. ― Ты сделаешь это для меня? ― спросил он, чувствуя, как в сердце поднимается надежда. Улыбка Чжу Аньчен расширилась, и она заверила его: ― Конечно, сделаю. Ты заслуживаешь того, чтобы связаться со своей семьёй, как и все, кто приходит к нам. Мы будем рады отправить письмо для тебя, Вэй-гунцзы. ― Буду признателен, ― на лице Вэй Ина появилась улыбка Она утвердительно кивнула и сказала: ― Тогда пойдём со мной.       Она поднялась на ноги, и Вэй Ин последовал за ней. Она привела его в небольшой кабинет — скудно украшенную комнату с несколькими книжными полками и красивым столом в центре, где быстро достала для него пергамент и положила на него несколько ярко отполированных камней. — Вот, ― мягко сказала она, подвела его к столу и зажгла фонарь, чтобы предупредить приближение темноты, ― не торопись. Дай мне знать, когда закончишь.