as the sun will rise/когда взойдёт солнце

― Вэй Ин, я хочу, чтобы ты кое-что увидел.       Эти слова застали Вэй Ина врасплох, он удивлённо вскинул голову, выныривая из дремоты. Он только что провёл несколько часов за второй дверью, ночь была достаточно тёплой, и он уже готов был заснуть в настоящем гнезде из лоз, спутанных вокруг, когда слова принца вызвали интерес. Через несколько секунд он был полностью собран. ― Что это? ― спросил он с лёгкой улыбкой, не привыкший, чтобы принц говорил так неожиданно, но вместо ответа почувствовал, как лоза обвилась вокруг запястья, нежно потянула его, и он быстро понял намёк.       Он поднялся на ноги, схватил стоявший рядом фонарь и позволил лозе повести его по одному из коридоров, к концу которого он оказался далеко за пределами той зоны, которую удалось исследовать до сих пор, пока его наконец не привели в то, что казалось большой спальней. Она была просто оформлена, хотя то, что в ней находилось, письменный стол, стол с одной стороны и стеллаж вдоль одной стены со встроенными ящиками, казалось качественным, учитывая, как хорошо все сохранилось. ― Что ты хочешь, чтобы я увидел? ― спросил он, любопытство росло с каждой секундой, пока взгляд сканировал пространство, заглядывая в открытую раздвижную дверь с кроватью по другую сторону. Принц ничего не ответил, но Вэй Ину понадобилось лишь мгновение, чтобы понять, почему он так суетился, ведя его в определенную комнату... Улыбнувшись, Вэй Ин спросил, ― Хангуан-Цзюнь, это твоя комната? Наконец, принц ответил утвердительно: ― Да.       Улыбка Вэй Ина стала шире, в груди поднялось волнение. Предположив, что принц привёл его сюда, чтобы что-то найти, он начал исследовать.       Сердце трепетало, когда он обходил комнату по периметру. Мысль о том, что принц хочет, чтобы он исследовал то, что когда-то было его спальней, была удивительно трогательной. Может быть, это было глупо, ведь принц наверняка прошёл через все залы большого дворца в какой-то момент своей жизни, но... было что-то интимное в том, чтобы оказаться в месте, которое предназначалось только для него, в месте, где, возможно, мало кто бывал (и уж точно никто не бывал сотни лет). Он не был уверен, что именно хотел найти принц, но был очень рад поискам.       Окинув беглым взглядом всю комнату, он вернулся к длинному столу, стоявшему на одной стороне комнаты, а точнее, к пыльной форме, лежавшей на нем. Вэй Ин вернулся к нему и опустился на колени, чтобы рассмотреть предмет...       Это был кусок длинного тёмного дерева, которое, насколько Вэй Ин мог судить в пыли и темноте, все ещё казался хорошо отполированным. Вэй Ин провёл пальцами по поверхности и обнаружил на дереве узор, напоминавший облако на третьей двери... Но прошло ещё несколько секунд, прежде чем он понял, что это такое: кончики пальцев прошлись по приподнятому мостику, где виднелись последние истёртые остатки того, что когда-то было струнами. Он облегчённо вздохнул, когда понял это, и снова провёл пальцами вдоль грифа и плеча инструмента, спрашивая: ― Хангуан-Цзюнь, это гуцинь? ― но он уже был уверен в этом и задал вопрос, который интересовал его больше, ― ты играешь?       Не то чтобы сейчас было на чем играть. Дерево, насколько мог судить Вэй Ин, было в прекрасном состоянии, но шёлковые струны, которые делали инструмент более узнаваемым, сгнили за те долгие века, проведённые здесь. ― Так и есть, ― ответил принц.       Улыбка Вэй Ина стала больше. Он не мог сказать, что был шокирован этой информацией, ведь такой изысканный господин, как принц, наверняка обучался музыке, но все равно было интересно узнать о чем-то новом, особенно учитывая, как долго Вэй Ин пробыл во дворце. ― Если бы только у меня была моя дицзы, мы могли бы сыграть дуэтом, ― с мягким смехом сказал Вэй Ин.       У него была замечательная, красиво вырезанная дицзы, которую он оставил в Пристани Лотоса. Ещё летом здесь, в свободное время, он грубо вырезал дицзы, чтобы поиграть с ним, и, хотя она не звучала ужасно, он не был уверен, что она достойна играть рядом с безусловно изысканным мастерством принца. Пальцы снова провели по мосту, мысли на мгновение перевернулись в голове, прежде чем он спросил: — Это то, что ты хотел, чтобы я нашёл? Вэй Усянь был застигнут врасплох, услышав в ответ – нет. ― О! ― сказал он, ещё раз окинув взглядом комнату, чтобы найти, куда направить внимание дальше, ― тогда я продолжу поиски.       Далее он направился к полкам, расположенным вдоль задней стены. Как и во всем дворце, они были в основном пустыми, ценные вещи были вывезены туда, куда переселился орден, когда-то живший здесь. На открытых полках теперь лежал лишь слой пыли, в ящиках – частично истлевшие обрывки бумаги, старая кисть для каллиграфии, давно высохшая чернильница, и остатки изъеденной молью ткани. Вэй Ин добрался до последнего ящика в самом дальнем углу и открыл его, обнаружив большой прочный сундук, занимавший большую часть пространства.       Он поставил фонарь на пол, чтобы обхватить его руками и поднять, затем подхватил ящик под руку, взял фонарь и направился к кровати, которая казалась ему более удобным местом для начала исследования, чем усыпанный лозами пол.       Не успел он сесть, как сердце забилось быстрее. Если присутствие в личной комнате принца казалось интимным, то сидеть на том, что когда-то было его кроватью, казалось практически бесстыдным. Сердцебиение участилось, когда он присел на край кровати, поставив перед собой фонарь и сундук, чтобы осмотреть. Он сидел на том самом месте, где когда-то принц ночь за ночью укладывал свою голову, чтобы отдохнуть... и если бы принц не довёл его до дюжины оргазмов, Вэй Ин мог бы попробовать соблазнить принца трахнуть его здесь, на его старой кровати...       К счастью, их предыдущая сессия слишком измотала его, чтобы рисковать, и как только он напомнил себе, что это то самое место, где хули-цзин пыталась броситься на принца, он сразу же вернул внимание к поставленной задаче.       Он сразу заметил, что сундук был закрыт на замок. При свете фонаря он увидел, что бронзовый замок закрыт не ключом, а пятью вращающимися дисками, на каждом из которых выгравирован набор случайных символов. Прежде чем Вэй Ин успел подумать, как открыть сундук, по кровати к замку скользнула лоза и начала медленно закручивать каждый диск. Когда принц закончил поворачивать последний, появились пять иероглифов: 追 思 多 悲 愴. Сердце Вэй Ина упало, иероглифы навеяли меланхолию, даже когда замок щёлкнул, открываясь. Без особого контекста смысл иероглифов сводился к следующему: «как грустно помнить».       После того, что Вэй Ин узнал о потерянной любви принца, ему показалось, что он догадывается о причинах выбора этой комбинации и о том, что найдёт внутри... ― Хангуан-Цзюнь, ― мягко заговорил он, — это от человека, которого ты любил?       Вэй Ин почувствовал, как лоза, все ещё обвивающая запястье, мягко согласилась. Он потянулся, чтобы снять замок, и отложил его в сторону, после чего открыл крышку сундука и поднял фонарь, чтобы посмотреть.       Его взгляд сразу же привлекли два больших кувшина с вином, самые крупные и очевидные предметы, оба кувшина были плотно завязаны золотой шёлковой лентой. Рядом с кувшинами лежали... стопки бумаг, всяких мелочей и прочих вещей, которые Вэй Ин начал медленно разбирать, аккуратно выкладывая на кровать рядом с собой.       Там была длинная полоса красной ленты, полдюжины свитков, старые и частично замазанные талисманы и кучи скомканных бумаг, на которые Вэй Ин не сразу обратил внимание. Он нашёл книгу стихов, но заметил, что между страницами на передней стороне что-то было. Открыв книгу, он обнаружил засушенный цветок, поблёкший за века и такой хрупкий, что он боялся, что тот рассыплется, если до него дотронуться, и поэтому он сразу же аккуратно закрыл книгу и отложил её в сторону.       Но потом... он нашёл клочок ткани, в котором сразу же признал флаг для привлечения духов. Он нашёл тёмную штуку, похожую на компас, которая, конечно же, не указывала на север так, как должен указывать обычный компас... В голове начали складываться предположения, и он быстро переключил внимание на свитки и бумаги.       Страницы представляли собой сплошную мешанину: от хорошо написанной научной документации до, казалось, поздних ночных бредней человека, цепляющегося за последние остатки рассудка. Были впечатляющие, подробные заметки о ходе изобретений разного рода – от заклинаний до музыки и физических предметов, но эти заметки были перемешаны между страницами, испещрёнными ленивыми каракулями, фрагментами того, что казалось списками скучно написанных правил или стихотворных строк, которые Вэй Ин находил почти знакомыми, и другими страницами, которые начинались достаточно логично, пока символы не начинали нанизываться друг на друга, перескакивая с мысли на мысль так, что почти закружилась голова.       В самом конце стопки Вэй Ин обнаружил простой рисунок мужчины, сидящего с идеальной осанкой за письменным столом, в его волосах был большой цветок, а лицо было давно размыто чернилами, что, возможно, было каплей слезы, и Вэй Ин не знал, что с этим делать, но... Эти вещи... Он узнал их, он был почти уверен. Несмотря на то, что это все ещё не одобрялось, Вэй Ин всегда интересовался и увлекался демоническим совершенствованием. В мире совершенствования были разбросаны горстки практик этого искусства, существовали неясные книги о нём, как с практической, так и с исторической точки зрения, и даже без собственных интересов, он был уверен, что каждому в детстве рассказывали какую-то версию истории об основателе демонического совершенствования, историю о войне, которая была развязана и выиграна с помощью Старейшины Илина, но в последующие годы он оказался в оппозиции к другим орденам, и эта оппозиция в конечном итоге привела к его падению... Даже в анналах истории не могли сойтись имена и даты, события, связанные с его жизнью и смертью, но... истории о его изобретениях и методах совершенствования жили, а Вэй Ин достаточно читал и изучал, чтобы не сомневаться в том, что именно он обнаружил в сундуке, который хотел найти принц. ― Хангуан-Цзюнь, ― задыхаясь, проговорил он, почему-то радуясь тому, что держит в руках то, что держит, гораздо больше, чем тому, что его просто привели в комнату, ― ты... ты был влюблён в Старейшину Илина? Принц немного замешкался, как будто услышав титул был застигнут врасплох, но потом тихо ответил: ― Мгм.       Вэй Ин на мгновение оцепенел, взгляд снова упал на настоящую сокровищницу истории, которую он держал в руках, оригинальные рукописи Старейшины Илина, записи, сделанные его собственной рукой, и, несмотря на удивление, которое он испытал от этого откровения, и томительную боль от потери принца, эти чувства не могли затмить того волнения, которое он испытывал, держа в руках то, к чему когда-то прикасалась столь печально известная историческая личность.       По крайней мере, на все вопросы о том, что же произошло, из-за чего возлюбленный принца умер молодым, теперь был ответ, или, по крайней мере, столько ответов, сколько Вэй Ин собирался искать. Даже смерть Старейшины Илина была окутана тайной, вокруг неё ходили противоречивые сведения о том, что именно произошло с ним в Илине много веков назад... Но даже если принц знал правду, Вэй Ину не казалось правильным задавать столь болезненные вопросы о человеке, которого он так трагически потерял. Если принц захочет рассказать больше, он расскажет, а до тех пор Вэй Ин постарается держать язык за зубами. ― Ты... хочешь, чтобы я положил это обратно, или... Ничего, если я отнесу это в свою комнату и посмотрю? ― как бы он ни надеялся, что ему дадут возможность просмотреть каждое слово, оставленное на страницах, уважение к желаниям принца было важнее всего... ― Делай, что хочешь, ― мягко ответил принц, заставив Вэй Ина облегчённо вздохнуть. Он аккуратно сложил все обратно в сундук, закрыл его и с нетерпением понёс в свою комнату.

~~~

      Три ночи спустя, делая перерывы только на сон, еду, свою и принца, и на облегчение, он перечитал каждый клочок бумаги, оставшийся в сундуке, и сумел просмотреть все, что принц, должно быть, успел собрать. Это действительно было увлекательное собрание, похожее на дневник последних дней безумного учёного, и Вэй Ин прочёл его так быстро, что не был уверен, что усвоил половину, и наверняка перечитал бы ещё не раз.       Но, закончив первое чтение, он удовлетворил жучка в голове, который так увлечённо читал эту книгу, и смог вернуть своё внимание назад... и обратиться к бутылкам спиртного, оставленным в сундуке. Его собственный запас был исчерпан несколько недель назад, и ему просто не приходило в голову пополнить его. Мысль о том, чтобы выпить и расслабиться после долгого чтения, была привлекательной, хотя пить то, что принц явно собирался сохранить по какой-то причине, казалось в лучшем случае невежливым, слишком невежливым, чтобы даже предлагать это самому себе, и он не собирался делать ничего больше, чем исследовать кувшины, когда взял один и начал перекатывать его в руках. Не успел он с любопытством принюхаться, как принц вмешался: ― Если хочешь, можешь взять его. Вэй Ин замешкался, бросил короткий взгляд на лозу, обмотанную вокруг руки, и спросил: ― Ты уверен? ― Мгм, ― ответил принц, ― было бы жаль тратить его впустую. Если хочешь, выпей.       Ответ был достаточно искренним, чтобы Вэй Ин не стал задавать лишних вопросов. Он отвязал шнурок и открыл кувшин, запах вина был сильным и чистым. Что время сделало со вкусом, Вэй Ин сказать не мог, но когда налил немного в маленькую чашку, то оказалось, что после столь долгого хранения оно вполне пригодно для питья, вкус был искристым, а сама жидкость гладкой и тёплой.       Через два часа и две трети кувшина Вэй Ин лежал на кровати, его ханьфу было распахнуто, лицо и кожа перегрелись от тепла удивительно крепкого напитка. Он чувствовал себя пьяным и игривым, и тихонько хихикал, рассказав какую-то глупую шутку, которая, похоже, позабавила принца, по крайней мере, настолько, что Вэй Ин почувствовал сияние привязанности через их связь. Мысли были в тумане от приятной истомы, от присутствия принца, которое он ощущал вокруг, пальцы снова нежно касались лозы, когда ему вдруг пришла в голову одна мысль. ― Хангуан-Цзюнь, ― мечтательно проговорил он, ― знаешь ли ты кое-что, о чем я давно мечтал? ― О чем, Вэй Ин? ― ласково ответил принц, в голосе которого звучало удовлетворение от расслабленного состояния Вэй Ина. ― Мне было интересно... ― сказал Вэй Ин, слегка запутавшись в своих мыслях, ― каково это, управлять лозами? На что это похоже, я имею в виду. Чувствуешь ли ты это, когда прикасаешься ко мне? Или, когда я прикасаюсь к тебе? Это... что-то похожее на человеческие прикосновения? Принц задумался над вопросом на несколько секунд, прежде чем ответить: — Это другое. Это не похоже на человеческое прикосновение, но я могу чувствовать тебя.       Вэй Ин вздохнул, почти почувствовав облегчение. Он потратил так много времени, поглаживая лозы в качестве средства рассеянного или намеренного утешения, но так долго не знал, значит ли это действие что-нибудь для принца. Он был рад узнать, что его усилия, вероятно, не были напрасными. ― Через каждую лозу? ― продолжал он с любопытством. ― Через любую, не через каждую. И не все сразу, ― объяснил принц, ― я могу чувствовать только те, которыми управляю в данный момент. ― О, ― сказал Вэй Ин с внезапным пониманием, в этом был смысл. Лоз было так много, что принц не смог бы воспринимать и контролировать каждую лозу одновременно. Он потянулся к одной из лоз, лежащих на груди, и приложил к ней палец, ― итак, вот эта? ― Да, ― подтвердил принц. ― И... ― улыбка мелькнула в уголках губ, когда он начал медленно водить кончиками пальцев по лозе, ― ты чувствуешь, когда я так делаю? Вэй Ин почувствовал... что-то, какую-то слабую эмоциональную дрожь через их связь, хотя трудно было сказать, что именно это было. В любом случае, принц тихо ответил: ― Да. ― И что ты чувствуешь? ― спросил Вэй Ин, продолжая шевелить пальцами. Он не мог поверить, что не спросил об этом раньше, но полагал, что сейчас самое подходящее время узнать, ― приятно? Принцу потребовалась секунда, чтобы осмыслить вопрос, прежде чем он ответил мягким «мгм». ― Да? ― спросил Вэй Ин, улыбаясь все шире, и тут в голове мелькнула неожиданная мысль, от которой дыхание перехватило, а щеки запылали, ― тогда... ― продолжил он, сердце забилось быстрее, когда он обхватил пальцами лозу и поднял её, приблизив к лицу, а голос смягчился, ― как насчёт этого? Он поднёс лозу к губам и поцеловал её. ― Ты можешь... ― сказал он, практически задыхаясь, борясь с тем, что мысли начинают кружиться, ― ты это тоже чувствуешь?       Может быть, это было глупо, принц трахал его почти каждый день на протяжении многих месяцев, так что, возможно, такой целомудренный поцелуй не должен был заставить его сердце так колотиться, но... с тех пор, как он случайно наткнулся на сцену на кухне Чжу Аньчен, он не мог остановить мысли от возвращения к этой сцене. Он не мог перестать думать о том, каково это – целовать кого-то, быть поцелованным, влюбиться...       И несмотря на то, что принц был не в том состоянии, чтобы поцеловать его в ответ, идея поцеловать самому поразила Вэй Ина так внезапно, что он не смог устоять. Несмотря на то, что Вэй Ин был уверен, что принцу не нужно дышать в его нынешней форме, в голове прозвучало абсолютно бездыханное «да». ― Как ощущения? ― снова спросил Вэй Ин. Голос слегка дрожал, сердце билось так быстро, что практически трепетало, и он оставил ещё один поцелуй, затем немного сдвинулся и снова поцеловал, ― тебе нравится? ― Вэй Ин, ― голос принца был напряженным, напряженным и взволнованным.       Вэй Ин с трудом мог поверить, что принц взволнован, но прекрасно слышал это, как и чувствовал реакцию, просачивающуюся через их связь, читая её почти так же хорошо, как он мог бы прочитать румянец на чьём-то лице.       Реакция принца ободрила, улыбка вновь ожила в уголках губ, и он снова поцеловал, чувствуя, как лозы, обвивающие его, начинают извиваться и смещаться. Он вздохнул и поддразнил: ― Я могу остановиться, если ты хочешь. ― Не надо, ― тут же ответил принц, словно боясь, что Вэй Ин это сделает, ― не останавливайся.       Вэй Ин выдохнул ещё раз, но этот вдох разрывался между весельем и внезапным возбуждением, когда он почувствовал, как лоза проскользнула под пояс брюк. Ноги мгновенно раздвинулись, бедра поднялись вверх, и его охватило желание, чтобы к нему прикасались, и оно быстро переросло в потребность. ― Тогда ответь на вопрос, ― сказал он, задыхаясь от очередного игривого поцелуя, ― тебе это нравится? Ответ был очевиден, но Вэй Ин хотел услышать, как принц его произнесёт. ― Мне нравится, ― твёрдо сказал он, и лоза скользнула по члену, заставив Вэй Ина дёрнуться, а затем так же настойчиво повторил, ― не останавливайся. ― Не буду, ― согласился Вэй Ин, задыхаясь, и снова поцеловал лозу, чтобы закрепить обещание, потом ещё раз, и ещё, когда принц быстро переместился между ног и начал тереться о дырочку, ― я не буду.       За этими словами последовал сдавленный стон, кровь быстро прилила к члену, что только усилило головокружение и заставило радоваться, что у него нет причин вставать (потому что он был почти уверен, что если попытается, то упадёт обратно). Прошло не более нескольких секунд, прежде чем дырочка стала скользкой, а лоза легко вошла и стала извиваться внутри, и, хотя желание возникло на удивление быстро, Вэй Ин не был уверен, что когда-либо ещё испытывал такое отчаяние.       Он целовал лозу снова, снова и снова, потом перехватил другую лозу на груди и прижал её к первой, усеивая их обе поцелуем за поцелуем, каждый из которых только сильнее возбуждал принца, и уже через минуту Вэй Ин почувствовал, как лозы дёргают за пояс брюк. Он достаточно пошевелил бёдрами, чтобы помочь лозам стянуть их вниз и снять, после чего снова быстро раздвинул ноги и задрал бёдра вверх с ноющим хныканьем, которое было такой же явной просьбой, как и любая другая. Через секунду ещё одна лоза была около дырочки, проталкиваясь внутрь вместе с первой, а ещё через несколько быстрых толчков к ним присоединилась третья, толкаясь всё быстрее и быстрее, пока Вэй Ин не рухнул в оргазм, и лозы крепко прижались к его губам, когда он тяжело застонал.       Лозы внутри затихли, он тяжело задышал, перевёл дыхание и попытался успокоить свои мечущиеся мысли после внезапного возбуждения и ещё более внезапного оргазма... Когда он достаточно очухался, чтобы снова двигаться, первое, что он сделал, это ещё раз крепко поцеловал лозы, прижатые к губам, что заставило принца снова толкнуться, посылая ещё одну дрожащую волну возбуждения. Не раздумывая, он снова поцеловал его, пьянея от поцелуев не меньше, чем от вина, которое всё ещё текло по венам, и принц снова начал двигаться.       Стоны Вэй Ина стали ещё громче, ещё слаще, ещё отчаяннее, чем прежде. Вскоре его накрыло вторым оргазмом и прошёл он без перерыва. Вэй Ин не хотел, чтобы принц останавливался, и не только сейчас, он не просто не хотел, чтобы принц перестал его трахать, он... Он не хотел, чтобы это когда-нибудь прекратилось. Он не хотел покидать дворец, он не хотел покидать принца. Ему было интересно, каково это – влюбиться и построить новый дом с кем-то, но... разве не это он уже сделал? Разве он не создал новый дом здесь, с принцем? Разве он не нашёл кого-то, кто заботился о нем, кто крепко обнимал, кто хотел сохранить его в безопасности? Разве это не то же самое нежное чувство, которое наполнило его грудь, когда он увидел ту интимную сцену на кухне несколько недель назад? ― Ещё, ― выдохнул он, крепче целуя лозу и вздрагивая, когда принц вошёл быстрее, хотя этого все ещё казалось недостаточно, ― ещё, Хангуан-Цзюнь, ещё.       Он даже не знал, о чем просит. Его мысли были в тумане, грудь болела от переполнявших чувств. Он хотел, чтобы принц прикасался к нему так каждую ночь до конца жизни. Он хотел лежать с ним в постели, хотел рассказывать ему глупые шутки, хотел играть, смеяться и давать принцу всё, что он только мог попросить, также как и принц будет давать ему все, что он захочет взамен. Сейчас у него не было слов для всего этого, а если бы и были, он не был уверен, что у него хватит смелости их произнести, но... Через несколько секунд мысли уже не имели никакого значения, потому что все они были смыты, когда Вэй Ин почувствовал, как четвертая лоза начала проталкиваться внутрь. Дыхание перехватило, удивление, возбуждение и потребность застыли на месте, когда он почувствовал, как она извивается внутри, присоединяясь к трём другим с большей лёгкостью, чем он ожидал, пока не понял, что четыре маленькие лозы были гораздо ближе к обхвату толстой, что его тело настолько привыкло к полноте, что казалось правильным быть натянутым так туго.       Лозам потребовалось всего несколько секунд, чтобы сплестись и начать двигаться одновременно. Вэй Ину оставалось только задыхаться, хныкать и вздрагивать, пока принц трахал его, замедляя темп несколькими болезненно-дразнящими ударами, прежде чем начать набирать скорость, чтобы в конце концов входить в него почти в такт биению сердца. Каждый толчок вызывал всплеск наслаждения, словно фейерверк под веками. Он пытался не забывать о лозах на губах, прижимаясь к ним отчаянными поцелуями, исполняя желание принца, пока лозы снова и снова заполняли его.       Вэй Ин кончил ещё раз с очередным громким стоном, сжимаясь вокруг лоз, которые продолжали входить... и как только он перестал сжиматься, принц удвоил темп, толкаясь быстрее, входя сильнее, заполняя так сильно, как только мог. Вэй Ин забыл как дышать, чувствуя, как наслаждение снова поднимается все выше и выше, зрение погасло, а тело напрягалось все больше и больше, в голове временно исчезли абсолютно все мысли, не связанные с быстро наступающим экстазом...       Лозы, крепко прижатые к губам, были единственным, что не позволило ему задохнуться от стона, когда его накрыл четвёртый оргазм, тело выгнулось дугой, на несколько секунд, длившихся целую вечность, собственная сперма прочертила впечатляющую полосу по животу... прежде чем его отпустило, и он рухнул обратно на кровать, отчаянно пыхтя в поисках воздуха после того, как забыл дышать.       Он вздрогнул от тихой пульсации после оргазма, прежде чем полностью обмякнуть, мысли приятно витали в дымке посторгазменного блаженства. Только через минуту или около того лозы внутри зашевелились, как будто собираясь выйти, и прежде, чем Вэй Ин успел подумать, крепко сжал их, заставив себя задрожать и остановив их. ― Останься, ― выдохнул Вэй Ин. Он не знал, что собирался сказать, пока не произнёс это слово, но как только оно вырвалось, он понял, что имел в виду, ― останься внутри. Мне это нравится, ― слабо пробормотал он, прежде чем снова поцеловать лозу. Если принц мог честно признаться, что ему что-то нравится, то и Вэй Ин мог, ― я хочу заснуть вот так.       Принц заполнял его так основательно, что, когда он неизбежно выходил после того, как они заканчивали... Вэй Ин ненавидел эту пустоту. До той первой ночи за второй дверью Вэй Ин не понимал, как ему это нравится, что ему нравится засыпать, когда принц все ещё внутри, так что... Если бы принц остался внутри, ещё немного, пока Вэй Ин не заснёт... что ж, это было бы просто прекрасно. ― Хорошо, ― тепло согласился принц, ещё одна лоза обвилась вокруг руки Вэй Ина и ободряюще сжала её, ― я не буду двигаться.       На губах Вэй Ина расцвела мечтательная улыбка, и он позволил себе расслабиться, и глубоко вздохнуть, когда рука, державшая лозу у рта, наконец, безвольно опустилась. Прошла всего минута, прежде чем он погрузился в удивительно спокойную дрёму.