Гори все адским пламенем

      Недели три Мия восстанавливалась. Было не очень приятно. Постоянная слабость и сонливость. КПД оладушка проще говоря. Все эти три недели Слендер таскал девушку с собой по дому. Ничего серьезного. Просто сидел с ней пока работал, давая те книги, которые она просила. Если девушка изъявляла нежелание, то не настаивал. Ведь он получил доступ к том, чего желал. Она в его власти.       Мия была рада, что Слендера не интересовали те книги, что она читала. Тем самым он развязал ей руки. Большинство книг были либо на мертвых языках, либо на старых, что затрудняло изучение и чтение. Еще было куча рисунков, схем и непонятных “заклинаний”. Все это девушка записывала в небольшой блокнотик, который не впускала из рук.       По изученному материалу она ставила эксперименты. В книгах было написано, что при заключении договора у обоих сторон появляются печати, если одна из сторон человек, то печать на монстра не накладывается. Печати не только подтверждают факт заключенного договора, но и в случае нарушения одного из пунктов нарушитель несет наказание, которые называют “уравновешивание”. Тем самым нарушитель чего—то решается, в зависимости от размера своего прокола, а пострадавший получает компенсацию. С человеком было сложнее. Точнее у печати расширялись возможности.       Мия прятала разные предметы определенным образом, а на следующей день искала их. Слендер легко находит спрятанные безделушки. Можно подумать, что он просто пиздец умный. Это, конечно, да, но не в этом дело. Девушка прятала вещи, потом не спала сутки или больше, и получался интересный итог. Безликий не мог найти то, что было спрятано. Мия нашла “дырку” в печати. Если она была. Так как никаких новых отметин на теле она не находила. Хотя вполне возможно, что печать заложена на органах или еще где. Где не видно. — Хочу в город. — говорит Мия, сидя на коленях у Слендера, внимательно рассматривая документы, что он перебирает. — Уверена, что восстановилась? — Более чем. — Хорошо. Иди одевайся. — Мия радостно пошла в комнату, быстро переоделась и уже стояла на улице, — Как ты быстро. — подмечает безликий, выходя из дома. Он берет ее на руки. Снова пресловутое перемещение. Снова головокружение и тошнота. Снова земля уходит из—под ног. Но желание наконец—то увидеть людей, погулять без присмотра, да и просто отдохнуть, гораздо выше. Так что Мия мгновенно приходит в себя. — Что вы за мной идете? — спрашивает она, когда понимает, что Слендер идет за ней. — Разве не очевидно? — Разве это правильно? Нарушать контракт? — она закуривает сигарету. — Что ты имеешь в виду? — Внимательнее читать надо было то, что подписывали. — Слендер сует руку во внутренний карман пиджака и вытаскивает договор, — Вы его с собой таскаете? — Здесь нет уточнений. — Уверены? — девушка берет листок, затем зажигалку, отсчитывает пару строк и, аккуратно прогревая, проявляет буквы, — Вот тут. Трое суток в городе без контроля. В ответ я ни с кем не общаюсь и не пытаюсь “спастись”. — она протягивает договор обратно, довольно улыбаясь, — Разве все, что на бумаге не является правдой, даже если ее не видно? — безликий молчит, — Увидимся через три дня. Здесь же.       Мия уверено направилась в город. Сиреневый Рассвет шумел, пел и вонял бензином. Этот мегаполис вырос крайне быстро. Многие говорили, что он рухнет так же быстро, как и отстроился, но власть попала в нужные руки и город устоял. Здесь в основном были офисы да отели, среди которых стояли казино. Такая своеобразная пародия на Сан—Франциско.       Как давно девушка не видела людей, их недовольных и раздражающих лиц. Как давно она не слышала шум города, который так оглушал ее, что хотелось закрыть уши. Как долго она не чувствовала такой пресловутой свободы, которую все эти люди ощущают ежедневно.       Чем конкретно можно было заняться не понятно. Денег не особо много. Проигрывать их сразу в казино не хотелось, но трое суток надо было как—то просрать и воспользоваться это мимолетно свободой, которая закроется потом на месяц.       Она сходила в кофешку, где целый час наслаждалась кофе и пончиком, потом прошлась по паркам и скверам, почти по половине улиц города, зашла в пару торговых центров, чтобы отдохнуть в кафетерии. Но это только полдня. Куда день еще двое с половиной суток? С учетом того, что она уже устала. Вряд ли в городе есть библиотека с книгами нечисти. Может и есть. Просто о ней никто не знает.       Мия уселась в парке, наблюдая на прохожими, что сновали туда и обратно. С детьми, с собаками, с друзьями и коллегами. Все это только сильнее расслабляло девушку. И она снова, как на балу, позабыла обо всем. Пока на ее плечо не легла рука. — Не думал, что Слендер выпустит тебя из стен дома. — это был Сатана. Он расположился рядом на скамейке, — А где он сам? — Дома. — Это как ты сделала? — Немного детской игры в шпионов и готово. — парень рассмеялся. — То есть ты просто намазюкала скрытые пункты, а он не проверил? — получив положительный ответ, он рассмеялся еще сильнее, — Молодец! Мы никогда не проверяем на такое документы. И на сколько ты “договорилась”. — Трое суток. Правда уже жалею, что так много взяла. Денег нет. Да и я уже устала. — Тогда давай со мной. Тут недалеко. Сутки потусим нормально. — видя сомнение в глазах девушки, он дополнил, — Никаких “монстров” не будет, обещаю.       Мия все же соглашается. Шли они около 10 минут. Вышли они к казино, которое судя по всему еще не было ни разу открыто. Сатана открыл дверь, на которой висела табличка “Скоро открытие!”, и пропустил девушку внутрь. Здание пахло новой мебелью, недавним ремонтом и еще выветрившейся до конца строительной пылью. Встретила их стойка регистрации, из—за которой парень достал ключи. Затем он открыл одну из больших дверей. За ней оказался огромный игровой зал с разными столами, барными стойками и игровыми автоматами. Тут так же было пусто. — Такое ощущение будто мы не должны здесь находится. — говорит Мия, осматриваясь. — Ха, есть такое. Просты мы пришли раньше остальных. — Остальных? — Ща придут. Выбирай, что будешь! — он достал пару бутылок алкоголя и некоторые закуски, Мия указала на коньяк и пачку чипсов, — Какая ты скромная! — Сатана же загреб всю еду и направился в самый дальний угол зала, где уселся да диван, поедая разные вкусности.       Мия располагается рядом, поедая чипсы, иногда бросая на парня смеющийся взгляд, тот возмущался, что ему не дают спокойно поесть и отворачивался, как пес, у которого пытаются отнять кусок. — Вижу вам весело! — к ним подходит Зек, широко улыбаясь, вместе с ней подходят еще Харон и Михаил, — Приятно видеть тебя на “свободе”, Мия. — Это все благодаря вам. Спасибо. — в ответ женщина рассмеялась. — Я, конечно, стара. Даже очень стара. Достаточно для обращения на “вы”, но не надо. Это слишком. — И к нам так же не надо так обращаться. — подмечает пернатый, садясь напротив. — Ты еще не дорос, чтобы к тебе на “вы” обращались. — шепелявит Сатана, доедая очередную пачку орешков. — То, что я здесь самый младший ничего не значит! — Это как? —встревает в разговор девушка, откровенно не понимая, как архангел может быть младше всех присутствующих, не считая ее. — Михаил самый младший, так как его создал Бог, а не Время и Пространство, как нас. — пояснил кратко Харон, усаживаясь рядом с Мией, ловя на себе довольный взгляд Зек, — Хватит. — А че? Я ниче. — женщина берет бутылку рома и отпивает из горла, — Так во что будем играть? — А Морган не придет? — удивляется Сатана. — Да там в Америке пиздец с казино. Вот и сорвался буквально сегодня утром. Так что обмывать без него будем. Есть предложения? — Покер. — предлагает Михаил, — Ставка — деньги? — Как всегда. — Сатана вытаскивает из карманов пару толстых конвертов, также поступают и остальные. — Мия, можешь просто наблюдать, если нет желания тратится. — предлагает Харон, видя в каком шоке Мия. — Пожалуй так и сделаю. — Мия усаживается поудобнее, понимая, что игра будет долгой.       И правда, играли они очень долго. Только через полчаса Сатана вышел из игры с проигрышем в сухую. Он с рычанием и матом вышел из—за стола, покидая зал. Потом капитулировал Михаил. После были раунды с одинаковым выигрышем у Зек и Харон. Эти двое никак не могли обдурить друг друга. В конце концов сошлись на ничьей и предложили сменить стол.       Группа переместила за стол для бильярда, где Мия уже приняла участие. Ей позволили играть без ставок, но в случае выигрыша она могла забрать деньги. Не очень честно, но на этом настояли все, так что девушка не имела возможности даже отказаться. — Тебя что—то гложет? — подмечает Харон, видя некую рассеянность в действиях Мии. — Да просто задаюсь вопросом: почему рядом с вами спокойно? — Мы не заинтересованы в людях. — отвечает МихМих. — Так как в плане договоров вы бесполезны. За 25 лет нормальных процентов не накидаешь. — продолжила Зек, натирая кий, — Можно сказать, что вы полезны в плане крови, но и тут промах. Каждый раз конвертировать “вас” в энергию не удобно. Проще нашу душу достать. — Ты хотела сказать спиздить. — Сатана продолжал доставать, уже не понятно откуда, еду. — Душу можно спиздить? — девушка окидывает всех присутствующих, — Как? — Да очень просто. Пару печатей и все. С учетом того, что нам не нужно в тело лезть за ней. — Аэ... Э? — Душа человека заперта в его теле. — поясняет смерть. — А наша поддерживает наши тела снаружи. — пернатый ударяет по шару, но промахивается. — Ведь наши тела на столько неудобны для здешней физики, что больно существовать. — Зек за один удар вывод с поля три шара. — Как—то нелогично. — Мия все еще озадаченно смотрит на оппонентов. — Ну, надо было как—то нас ограничить. Иначе бы люди вымерли. — То есть. Мне с вами спокойно, так как ваши души, что находятся “снаружи”, лишний раз не выебываются в мою сторону? — Проще говоря да. — Сатана оставляет кий, — Я курить. — Тогда зачем тебе люди? — обращается Мия к Михаилу. — Я как приют. Вытаскиваю кого могу и забочусь. — Все мы страдали такой херней. — Зек отпивает виски и морщится, — Ебать говно. — Особенно этим страдала Зек. — Харон хитро улыбается. — Нет, не напоминай о временах до нашей эры! — женщина тыкает в него кием. — Да ладно тебе. Ты приютила в один год 50 000 людей! Это рекорд! — Михаил налегает на женщину, которая недовольно что—то бормочет. — Слезь с меня! — она встала в стойку, выставляя кий перед собой, — Дерись или сдохни! — Зек делает выпад, и Михаил блокирует удар. Они смеются парируя друг друга. Мия, понимая, что это продлится не пару минут, садится на диван, широко зевая. — Устала? — Харон протягивает ей бокал с коньяком. — Да. — девушка отпивает столь приятный напиток. — Ложись тогда. Часов пять, шесть точно дадим поспать. А там этим двоим станет слишком скучно.       Мия решила воспользоваться возможностью поспать, улеглась на кожаном диване и быстро отрубилась. — Давайте перерыв. — Харон указал на девушку и парочка затихла. Они расположились за столом, обсуждая планы, политику, каждодневную рутину, сплетни, заговоры и многое другое. Чуть позже к ним подсел Сатана. — Мне вот интересно, а если бы ею завладел Кабадатх. Что было бы? — спрашивает парень, перебирая новую колоду карт. — Все тоже самое. Что отец упертый, что сын. Да и Мия им по упертости не уступает. Вот и получается конфликт интересов, который даже договор не до конца регулирует. — Зек что—то печатала в телефоне. — Я все равно не понимаю. Почему именно она? — подмечает Михаил, мельком смотря на умиротворённое лицо Мии, — У нее же в бригадах было как минимум трое таких же. — А ты не догадываешься? — женщина хитро улыбается. — Нет. — Я тоже не понимаю. — подтверждает Сатана. — Никого не напоминает? — А должна? — Присмотритесь. — парни приглядываются к Мии, а потом приходят в шок. — Не может быть! — тень шикает на них и они переходят на шепот, — Не может быть. — Может. Константа. Дочка крестьянина, работающего на фермера Юджина, что славился качественным мясом, которое закупал сам император. — официально проговорила Зек, посмеиваясь. — Но как? — Михаил посмотрел на Харона, — Как она опять оказалась в своем теле? — Это не ее тело. — отвечает смерть, — Похоже просто. В отличие от души. — А что не так? — Ты не помнишь характер Константы? — Такая же была. Разве нет? Ну, любила она его еще. — Зек рассмеялась, — Что смешного? — У тебя искаженное понятие любви! Не любила она его, а боялась до смерти! А эта “любовь” была вызвана тем, что она искала себе оправдание. Почему она не ушла? Почему не предприняла никаких попыток? И много других подобных вопросов, на которые она отвечала, что любит. А сейчас. Это уже не Константа, это Миаморе Розалин. Самостоятельная и волевая девушка, которая не желает принадлежать кому—либо без своего согласия. Которая самостоятельно нашла лазейку в “идеальной” печати Слендера. — Идеальной? — интересуется Михаил. — Там только две лазейки: алкоголь и одна бессонная ночь. — Да ладно! — с обидой произносит пернатый. — Добью тебя тем, что эту печать он создал в пятнадцать лет, а ты до сих пор этого не можешь сделать. — архангел обиженно показал язык и отвернулся. — Разве души меняются после переселения? — непонимающе спрашивает Сатана. — Обычно нет, но если часть души была “утеряна”, то ее восстанавливают за чужой счет. Вот и получилось, что из хрупкой трусихи, вышла независимая особа. — А как она “потеряла” часть души? — Помнишь, как она умерла? — Волки вроде загрызли. — Не, это пиздешь, который рассказали местные, когда нашли ее труп. — Зек потянулась, — Просто Слендер испил всю кровь, а когда кончается кровь, ее место занимает душа. Вот и все. А потом игра с жнецом, восстановление души, возвращение к жизни, проклятие, которое тянет все души в их родные края и вот мы здесь играем с ней в бильярд.       Слендер в замешательстве перечитывал договор, который он полностью прогрел, выявляя новые пункты. Она неплохо его ограничила. Даже очень неплохо. Как он так легко повелся? От размышлений его отвлекает шум, что раздается сверху. Безликий настороженно покидает кабинет и поднимается по лестнице. По мере приближения к комнате начал слышаться смех и ругань. Слендер распахнул дверь. В комнате были двое: Мия, что смеялась, и Сатана, который потирал ушибленную поясницу. — Что вы творите? — прорычал безликий. — НничЕго. — парень хихикнул, — Прпр... Просто! Вернул даму! — он подошел к окну, — Алливедерчи! — расправив черные перепончатые крылья, он покинул комнату. — Ты! — Мия встает с кровати, пошатываясь, — Взял и фсе испортил! — она падает обратно и больше не пытается подняться. — Не думаешь, что это перебор? — Слендер присаживается рядом. — Перебор — это было отказаться от работы ф столице! Перебор — это было терпеть начальника! Перебор — это было... было сунуться в этот лес! Перебор — это было не попытаться тебя прибить! — она тыкает в его грудь пальцем, смотря с нескрываемым гневом, — А это фсего лишь алкогольное опьянение! — она ложится на подушку, — Может ты это... Самое... Блять... Меня сейчас покусаешь? Все равно месяц в этой залупе торчать. — Под алкоголем может быть другой эффект. — Другой? Боль есть боль. Не хочешь, не надо! — она прикрывает глаза, но ощутив, что над ней нависают, открывает вновь, — Выглядишь как смущённый подросток! — Мия, неожиданно даже для себя, обвивает его шею руками, — Давай быстрее. Спать хочу.       Слендер аккуратно приблизился к ее шее. От горячего дыхания кожа покрылась мурашками. Мия ровно дышала, ее сердце было спокойно. Казалось, что она просто привыкла. Безликий вцепился в ее шею, от чего девушка вздрогнула, изгибаясь на встречу. Ее руки сжали ткань пиджака. Когда он отстранился и провел языком по шее, девушка томно простонала, ощущая странное возбуждение и желание. Желание чтобы ее продолжали “пить”. Это желание было на столько сильно, что она не могла сдерживать стоны. Слендер снова прижался к ее шее. Его руки притянули Мию ближе. Так приятно. “Почему? Я...” — думать получается плохо. Разум закрыть вуалью алкоголя и чего—то нового. Как можно получать удовольствие от того, что тебя жрёт монстр? Безликий чувствуя отдачу на свои действия иногда рычал, иногда, дразня, отстранялся, чтобы взглянуть на личико девушки, что выражало спокойствие и дикое желание, не свойственное ей. В такие моменты Мия сжимала его пиджак еще сильнее и притягивала монстра обратно.       Ее взгляд упал на дверь, что была закрыта. Ее разум сразу протрезвел, от чего стало больно, но Мия молчала. Заметив беспокойность девушки, Слендер отстранился. — Мия? — он взял ее за подбородок и повернул ее лицо к себе, — Что случилось? — Там... — она убрала его руку от лица. Ее холодные пальцы била мелкая дрожь, — Будто кто—то есть. — Я проверю, а потом принесу поесть. — безликий проводит ладонью по шее, заживляя укус и покидает комнату, оставляя дверь приоткрытой.       “Что это было? — Мия закрывает глаза, чувствуя слабость, — Такая эйфория. Было так... Это все алкоголь? Если так, то я готова каждый раз нажираться. Пусть сопьюсь, зато этот ад буду переносить легче.” Она распахивает глаза, ощущая чужое присутствие. Дверь приоткрыта, но в коридоре никого. На потолке тоже никого. Мия поворачивает голову в сторону. — Ну, привет. — рядом лежит незнакомец, но по голосу девушка сразу его узнает. Мия пытается встать, отползти, сделать хоть что—то чтобы увеличить между ними расстояние, — Какие у вас с моим братом высокие отношения. — он притягивает ее к себе, а затем прижимает к кровати, — А какой у тебя голосок! Знаешь, мне было бы плевать на тебя, но попробовать отобрать у старшего братика столь ценную игрушку интересно. — он жадно целует ее, покусывая губы. Неожиданно руки девушки ложатся ему на плечи, из—за чего мудила отстраняется. Видя взгляд полный желания, он расплывается в широкой улыбке, — Так эйфория еще не прошла. Хочешь меня? — Да... — как можно соблазнительнее отвечает Мия. И пользуясь всем своим актерским мастерством и техникой соблазнения, оказывается сверху, — Так интереснее, не думаешь? — руки монстра ложатся на ее бедра, нетерпеливо сжимая их.       “Тогда в подвале я думала, что ты страшнее, чем Слендер, но ошиблась. Ты такой же упырь! — она, прикусив губу, приблизилась к его шее, — Думаешь все эти полгода я тряслась от страха, не желая найти способ убить тебя?! Самовлюбленный мудак! — Мия провела языком по его шее, от чего тот замурчал, — Я нашла способ превзойти тебя по силе. Нужно всего лишь съесть тебя!”. Девушка вцепляется ему в шею, словно бешенная псина. Монстр орет от боли, отбрасывая ее в сторону. Откусить. Нет, скорее оторвать кусок плоти монстра оказалось куда сложнее. Об этом в книгах не писали. Прожевать тоже было проблематично.       Горячая кровь монстра отдавал не только железом, но чем—то еще, что обжигало рот и горло. Тепло растекалось по телу. Слабость от недавного “испития” покидало ее тело. Руки тряслись уже не от слабости, а от силы, что пронизывала организм, словно гвозди.       Мия встала, хрипя от приятного ощущения. Мудила все еще ругался, залечивая рану, но заметив взгляд девушки замер. — Теперь мне хватит сил, чтобы убить тебя. — она делает шаг в его сторону, от чего монстр отшатывается. Мию берут на руки. — Оффлендермен. — рычит Слендер, — Что ты о себе возомнил? — Да так. — тот расплывается в улыбке, — Просто нравится тебя доставать. — В таком случае. — безликий собирается отпустить Мию, — Думаю, что ничего страшного, если она еще раз вцепиться тебе в горло. — мудила капитулирует, явно не желая более пересекаться с девушкой. Слендер ощущает, как Мия поглаживает его ладонь, а потом заводит пальчики под рукав рубашки, — Что ты делаешь? — Я просто подумала. — она усмехается, — Если бы я знала, что вы такие вкусные, то в тот день убила бы тебя. — девушка поворачивает голову, смотря на безликого с широкой улыбкой.       В следующие мгновение Слендер хватает ее за горло, вытягивая руку и сжимая пальцы. Мия дергается и хрипит. Она царапает руку монстра. Пытается его пнуть. А он ждет. Ждет, когда на ее лице отразится язвительная улыбка. До боли знакомая язвительная улыбка и хохот. Но этого не происходит. Он ошибся. Слендер отпускает девушку. Та падает на пол, кашляя и давясь воздухом. — А вот это! — прошипела она, — Реальные перебор. — еще приступ кашля, за которым уже следует приступ неконтролируемого смеха, — Два упыря! Это же. Это! — Мия не может связать и двух слов, — Кто кого еще напугал! Одного укусила, другому улыбнулась, а они уже! — она давится собственным смехом, который не дает ей не вдохнуть, не выдохнуть. — Мия? — Слендер присел рядом, протягивая руки. — Не, не, не! Иди нахуй! — она вскакивает, смеясь так громко, что начинало казаться, что Мия плачет или кричит, — Вы блять одинаковые! Что тебе нужно мое тело, что ему! А по итогу меня кто—нибудь спросил?! Нет! Зачем я же ебанный ЧЕЛОВЕК! Нас же спрашивать не надо! — она перестает смеяться и начинает откровенно орать, — Взял и все! А все почему?! Кровь вкусная! Ахуеть аргумент! А не пойти бы вам нахуй?! А мои бригады?! Зачем тебе они были нужны?! Смысл было их убивать?! Среди них были обычные люди! У которых были семьи, планы на жизнь! А по итогу ты их просто сожрал! — девушка вскакивает на подоконник, — Если я попрошу жнеца сразу забрать душу, ты ведь не успеешь меня вылечить? — она пытается сделать шаг, но будто упирается во что—то невидимое. От осознания она кричит, — Даже такое предусмотрел. Сволочь. — Мия. — безликий подходит к ней, вытаскивая из кармана платок, вытирая кровь с ее лица, — Я не трогал твоих людей. Точнее, я даже не знал, что кроме тебя кто—то был. — В смысле? Как? Куда могли деться тридцать человек?! — она отшатывается от него. От ее ярости не остается и следа, — Хватит мне врать! — Я по договору врать не могу. — Тогда. Я... Это. — девушка усаживается на подоконник, опираясь локтями на колени, и зарывается лицом в ладони, — Они... Здесь есть еще пидорасы, как ты? — Нет. — он решает пропустить мимо оскорбление. — Ахуенно! Ахуенно! — Мия зарывается пальцами в волосы, — Они просто съебали! Куда?! Хуй знает! Почему? Хуй знает! — на колени упали капли крови, девушка прикоснулась к носу, на пальцах остался смазанный след. — Держи. — Слендер вручает ей платок, — Я схожу за льдом.       Мия прикладывает платок к носу. Ткань мгновенно пропитывается кровью. Она медленно дышит. Так много всего за столь короткий промежуток времени: алкоголь, эйфория, страх, ярость и тишина. Картинка резко вспыхивает яркими огнями. “Почему я сижу? — девушка убирает платок от лица, — Это кровь? Моя? Или чья? — она оглядывается, — Кто это? Почему он уходит? А кто я? — Мия осматривает себя, — Какое странное тело. Оно мое? Почему тут так ярко? Что я только что...?!” Ее легкие будто наполняются ледяной водой, которая, словно чистый спирт, вспыхивает обжигая и сжигая изнутри. Горло разрывается приступом кашля. Кажется будто сердце сейчас взорвется. Мозг плавится, пока картинка перед глазами танцевала, шумела и мелькала. — Очнулась? — Мия приоткрывает глаза. Она лежит под боком безликого. — Я такой трип словила. — хрипит девушка, чувствуя неприятную боль в горле. — Побочный эффект поедания нашей плоти. — Вы ходячая наркота? — Нет. Просто для твоего организма это слишком инородный “предмет”. — Какой неприятный урок жизни. — девушка двинула рукой и почувствовала неприятный укол по венам, — Что за? — Не дергайся. В этот раз я переборщил. Пришлось поставить тебе капельницу. — Фу. Поспать не получится. — гундит Мия. — Поэтому я и лег рядом. Ты не умеешь лежать спокойно. — он неуклюже потянулся, — Всю руку отлежала. — после привстал и аккуратно вынул иглу, девушка все равно поморщилась, — Это не так уж и больно. — Да, конечно. — Ты сама виновата. — Во сне нужно спать, а не думать о том, что из твоей руки что—то торчит. — она зевнула, — Падай уже обратно. — Мия притягивает безликого, роняя в постель и зарываясь в его объятья. — Это что за нежности? — Ты сам вызвался играть роль моей подушки. — девушка закрывает глаза, — Ты все равно ничего не сделаешь. — Уверена? — Полезешь ко мне в трусы и я отгрызу тебе член. Спокойной ночи.       “Ужас. Кого я приютил?” — Слендер смиряется с тем, что в эту ночь ему отлежат руку еще раз пять. Если только руку. Может еще что.       Безликий пару раз пытался “выползти” из—под девушки, но она его никуда не пускала. К утру все тело ныло. Когда солнце коснулось лица Мии, она зашевелилась, отпуская Слендера. Он победно выполз с кровати и потянулся, кряхтя. — Не дал нормально поспать, зараза. — ворчала Мия. — Я вообще удивлен, что ты всю ночь проспала в обнимку. — Не рассчитывай, что так будет и дальше. Мне нужно было отомстить. — За что? — За все хорошее. — она широко зевнула, — Хочу кофе. — Нельзя. Пока твой организм не восстановиться даже не рассчитывай. — Бубубубу. — девушка поднялась с кровати, шатаясь, — Сама сделаю. — Ты по лестнице не спустишься. — Отстань. — она хотела открыть дверь, но ее взяли на руки. — Упертая особа.       “Странно. — Мия делает глубокий вдох, — Так приятно пахнет. Будто... Что это? — Слендер вышел из комнаты и спустился по лестнице, — Пахнет чем—то теплым. Нет. Не могу понять. — безликий усаживает девушку за стол, собираясь уйти на кухню, но Мия не дает ему это сделать, хватая за галстук и притягивая, — Будто бы старыми книгами, лесом после дождя и... Что же это?” — она утыкается ему в шею, пытаясь выяснить. — Мия? — его голос выдергивает девушку из размышлений, и она, краснея, отпускает его. — Нет, ничего. — она усаживается по удобнее, — Что сегодня на завтрак? — Есть пожелания? — Ух ты! У меня появилось право выбора. — Мия думает пару секунд, — Хочу блинчики. — Хорошо.       Где—то через полчаса на столе стоит большая тарелка с горой блинчиков, от которых так приятно пахнет, что сдерживать себя получается плохо. Давно девушка не ела что—то столь простое, но столь вкусное. Будто в детство вернулась, когда по праздникам на часть из отложенных денег воспитатели в детском доме готовили на двести детей целые тазы с блинчиками, а ближайший завод молочной продукции предоставлял банки сгущенки и сметаны. Иногда даже бесплатно. Сколько счастья было тогда.       Этот день, как и последующие, Мия проводила с безликим. Сил на передвижение самостоятельно не хватало, а сидеть в комнате сутками не хотелось. Она опять читала, иногда заглядывая в документы, что бесконечно перебирал Слендер. Иногда попадалось что—то элементарное на уровне купли—продажи или обмена, а иногда что—то из ряда вон выходящие: отдать часть души, часть тела, продать сердце, человека. А какие проценты там были! Вот о чем говорила Зек. Такие проценты бессмысленно вешать на людей. Там только повесишь, как уже нужно приходить за выручкой. — Ты куда? — Слендер застает Мию в коридоре. — Хочу прогуляться. По лесу. Засиделась уже. — Уверенна? — Более чем. — она вышла на улицы, вдыхая жадно свежий воздух.       Лес не смотря на ранее утро уже пел и шумел. Солнце старательно пробивалось сквозь плотную листву деревьев. Свежо.       Мия зашагала прочь от дома. Заблудится ли она? Конечно! Был ли на это расчет? Еще бы! Каждый шаг был легче предыдущего, не смотря на то, что слабость еще чувствовалась. Сейчас ей хотелось бежать и прыгать. Почему? Не понятно. Внутри теплилась такая сильная активно, что сидеть на месте не хотелось, а сил на реализацию и поглощение этой энергии не было. Оставалось только идти.       Некоторая живность не особо желала пересекаться с человеком, а какая—то наоборот очень активно пыталась взаимодействовать. И ладно, если это зайчики, белки или олени. Так нет! Это медведи да волки, завидев которых Мия замирала, ожидая реакции. Животные замирали внимательно разглядывая незваную гостью, а потом подходили, чтобы обнюхать. Не почуяв ничего опасного они либо уходили, либо начинали ластится. Когда ластится волк это равноценно большой собаке, но когда ластится медведь это уже проблема. Но не смотря на весь интерес живность быстро покидала девушку.       Мия шал по лесу около 5 часов, делая остановки, так как иногда от бессилия мутнело в глазах. — Это что еще? — перед ее глазами, еле видно трепыхалось пространство, будто бы кто—то пленку натянул, — Ебу дала? — она протянула руку и уперлась в эту стену, — Еще одно ограничение по договору? — пройти сквозь не получалось, точнее получалось, но организм не очень одобрительно относился к таким действия. — Кто такая?! — за спиной щелкнул автомат. Мия подняла руки, — Лицом ко мне! — девушка развернулась. Перед ней стоял мужчина в спецназовской форме и тяжело дышал, — Кто такая? — Зачем тебе эта информация. — она опустила руки, после того как разглядела получше обмундирование, — Из какой ты группировки? — Какая тебе разница? — Ты не в нашей форме и даже не в государственной. — Откуда знаешь? — Живу в пяти городах. У нас таких как вы не любят. Кто вы? — Сначала назови имя. — Мия Роуз. Лейтенант. Участок номер тринадцать. — четко ответила Мия, выпрямляясь по рефлексу. — А, пропавшая без вести. — И как? Ищут? — Зачем искать наживку? — он передергивает затвор, готовясь выстрелить. — Что?       Солдата пронзает щупальца, извиваясь и разрывая тушку на части, заливая траву и листья кровью. Мясо падает с хлюпаньем. Мужчина выдает последний сдавленный хрип, а после затих. Даже кровь перестала булькать. — Ты в порядке? — на плечо девушки ложится тяжелая рука, — Мия? — А? Да. — Мия повернулась к Слендеру, — Просто немного... Противно. — она почувствовала легкую тошноту, — И что дальше? — Я тут приберусь, а ты пока иди домой. Я догоню. — он ловко и легко сгребает остатки того, кто раньше звался человеком.       Мия отворачивается, собираясь уходить, но замечает пистолет, что лежал у корней дерева. Похоже солдат был на привале. Девушка, оглянулась на безликого. Он стоял к ней спиной. Она схватила оружие и спрятала за пазухой.       Идти ровным шагом было трудно. “Вот и сработал пункт о найденном оружии! — Мия сдерживает улыбку, — Есть еще один пункт! Раз в два месяца я могу тебя пристрелить! — она проверила пули, — Целая обойма! Черт возьми!” Она хотела вернутся обратно, пока он был занят. Пристрелить. Освободится от этого всего! — Ты так далеко ушла. — раздается сбоку. Мия моментально вынимает пистолет, стреляя туда, где примерно стоял Слендер, — Зараза. — он хватает ее, прижимая к дереву и уводя руку с оружием в сторону, — Вот я еще думал. Как он и без пистолета. А ты ловкая. — он разминает плечо, — Почти попала. — безликий прижимается к нее шее, жадно вдыхая ее аромат. — Подожди! — он налегает на нее всем телом, не давая возможности сбежать или увернуться, — Постой! Не так быстро! Я еще! — Слендер проводит языком по шее, спускаясь к ключице, от чего Мия замирает, чувствуя, как ее тело покрывается мурашками.       Понимая, что он не отстанет, девушка обвивает его шею руками, растёгивая рубашку и убирая ее, после впивается ему в шею. В ответ слышится низкий рык с хрипом. Она явно рассчитывала, что он, как его брат, капитулирует, но что—то пошло не так. Слендер вцепился в ответ, жадно выпивая кровь, которая пачкала тело и одежду. Мии пришлось постараться, чтобы прокусить кожу безликого. Его горячая, почти обжигающая кровь полилась в горло, согревая изнутри. Согревая и наполняя голодный и слабый организм. К чувству насыщения прибавилось то странное возбуждение. То возбуждение, которого она опасалась и которого так хотела. “Я будто мазохиста!” — эта была последняя мысль перед тем, как ее разум заволокло пеленой желания. Она, словно голодный зверь рычала и рвала, иногда Слендер отвечал на чересчур резкие движения, громким рыком, но это не особо работало. Мия не слушала его. Она лишь жадно пила его кровь. Ее руки тряслись, тело горело, а разум просил, нет, он требовал большего.       “Нет! — девушка отстраняется, упираясь руками в плечи монстра, — Я хотела уйти отсюда, а не стать частью этого! — слезы разочарования неприятным комом встали поперек горла, — Не нужно себя останавливать! Посмотри, как тебе хорошо! Нет! Не правда! Разве? Хватит! Я... Нельзя! Можно. Просто прекрати держать себя под контролем! Тебе это уже не раз говорили! Заткнись! Кто ты вообще такая?! Я это ты, ты это я. Я часть тебя! Не правда!”. — от внутреннего конфликта ее отвлекает Слендер, который слизывает с ее лица кровавые следы и слезы. — Не сдерживай себя. — хрипит безликий.       Глаза Мии расширяются, будто она узрела истину этого мира. Девушка вновь впивается ему в шею. Слендер отвечает легким рыком, замирая от наслаждения. Она обхватывает его тело ногами, вцепляется руками в ворот пиджака, чтобы он никуда не ушел.       Безликий переносит их домой в комнату. Мия даже не обратила внимания. Слендер уложил ее на кровать, нависая и заставляя девушку отпустить его. Она нехотя разжала свои пальчики. Он смотрел в ее глаза, полные мольбы и желания. Он смотрел, как ее грудь вздымается от тяжелого размеренного дыхания. Она же чувствовала всем своим существом его наслаждение. И знала, что ему известны ее желания. Руки Слендера скользнули от шеи, где от укуса не осталось и следа, к груди, потом к животу, цепляя край футболки и приподнимая его. Когда его ледяные немного грубые ладони коснулись мягкой кожи, испещрённой шрамиками, Мия выгнулась на встречу им, прикусывая губу. Безликий провел пару раз по нижним ребрам, по прессу, дразня, потом своим когтями царапнул кожу, от чего девушка недовольно зашипела, но когда свежих ран, из которых сочилась кровь, коснулся горячий и влажный язык, она простонала, выгибая спину. Слендер придерживал ее за талию, легонько кусая в особо чувствительных местах и слизывая капли крови. Тело девушки горело от этого наслаждения, от этих прикосновений, от этого тихого рыка, в котором чувствовались нотки господства. Ее разум полностью погряз в этой странной не естественной похоти, которая завладела ею. Слендер отстранился, пыхтя от сладости ее крови, от ее реакции, от ее наслаждения и той похоти, что скрывалась за упертостью и волей. Он провел руками вниз, задевая застежку штанов, внимательно наблюдая за Мией, но в глазах девушки не было и намека на страх. Тогда безликий расстегнул ширинку и медленно стащил с нее штаны, оголяя ноги, покрытые множество шрамов. Каждый он обвел сначала руками, а после языком, от чего щеки Мии залились краской. Она даже закрыла свое лицо ладонями. Слендер нежно провел языком от щиколотки вверх к бедру, параллельно кусая и поглаживая пальцами каждую ранку. Мия отвечала на каждое его действие стоном или рычанием, иногда шипением. Ее тело извивалось в его руках, как поток воды, что ищет свободу. Слендер снова припал к ее шее. Мия обхватила его руками. Сил на то, чтобы укусить в ответ не было. Безликий отстранился, облизывая шею девушки, и надрезал свою руку, протянув ее Мие. Та сразу вцепилась в него, рыча, пыхтя и слизывая горячий “нектар”, не желая прекращать это удовольствие. Она, словно голодный вампир, пила эту кровь. Слендер чувствовал, как его пальцы немеют, как слабость захватывает его тело.       Мия отстранилась, в последний раз проведя языком по ране. Она тяжело дышала, ее тело дрожало от всего что сейчас произошло. Нормально ли это? Без понятия. — Есть хочешь? — безликий поправляет галстук и рубашку. — Не отказалась бы. — она, как кошка, вытягивается на кровати. — Тогда сначала переливание крови, а потом все остальное. — Неееет. — Мия отползает куда подальше, но безликий притягивает ее обратно. — Я готов еще раз сыграть роль подушки. — Не уговорил. — Тогда ставлю перед фактом.       Он ее накормил, напоил, восстановил запасы крови и уложил спать.       “Когда ты не сдерживаешься, — Слендер гладит ее по лицу, — я тоже теряю контроль. — Мия недовольно что—то пробурчала и отвернулась, — Теперь ты сможешь сбежать. — он обвил ее руками, прижимая к телу, — Чтобы я не пообещал Константе в прошлом, это не имеет значения. Ты не она. Тебе не нужны подачки.” Слендер медленно погружался в сон. Он знал, что в доме есть третий лишний, что уже продолжительное время ждет, но безликому было так лень вставать. Но все же он поднялся и спустился в кабинет. — Я думала, что вы переспите! — заявляет с порога Зек, — Позвал меня по срочному делу, а сам тут шуры муры устроил! Хоть бы пригласил. — Я вообще удивлен, что ты не присоединилась. — он садится за стол, вытаскивая бутылку рома и два стакана, разливая по ним алкоголь, — Ты ей все рассказала? — Что все? — Про договор и что там прописать, про нужные книги. — Не, только про договор. Она умная и без таких подсказок справилась. — женщина нервно постучала по столу, — Ты меня ради этого позвал? — Да. Изначально хотел морду набить. — М, какое расточительство моего времени. — она хотела встать, но не смогла. По ее лицу, задевая мышцы, пробежала волна боли. — Что с тобой? — Да так. — прохрипела Зек. — Врешь ведь. — Не договариваю. — ее лицо снова исказилось от боли. — Зек. Хватит. — Больно мне. До безумия больно. — почти шёпотом ответила она, — Жила в нескончаемой боли. — Нескончаемой? — Мое тело. Человеческое тело. Гниёт уже давно. И каждая отмершая клетка, будто глубокая рана, заставляла меня страдать. Вот он удел тени, что подобна человеку. — А за телом рассыпается и душа. — Да. Поэтому все мои контракты, точнее большая часть, направленны на души. Нужно же как—то выиграть у Харон. — Ты спорила с ним? — Да. Ляпнула, что проживу дольше всех кого он знает. Вот никак не сдохну. — она рассмеялась, но почти сразу скрючилась от боли. — Что происходит? — Я умираю. Это так... — Страшно? — Нет. Да. Не знаю. Спорное ощущение. — она замолчала, глядя на стакан рома, — Будто боюсь чего—то. — Чего? — Наверное того, что переживут мои близкие. Того, что умираю в одиночестве. — В одиночестве? — Я сейчас не здесь, а там. Далеко. — Копия? — Да, сама не смогла присутствовать. Уж прости. — она тихо смеётся. — Ты... Сожалеешь? — Да. О многом. В частности о своей трусости. — Трусости? — Вокруг меня всегда были те, кому можно было довериться: моя семья, Харон, Михаил, Сатана, ты и даже твой отец. Но мне всегда было так страшно рассказать вам хоть каплю всего того, что я возложила на свои плечи, что я пережила, чего боялась. Я... — с её лица исчезла улыбка. Улыбка, которая не покидала её лицо многие годы, столетия, тысячелетия, сейчас исчезла. Вместо неё были слезы и бездушные пустые глаза в которых догорала жизнь.       Слендермен встал, обошёл стол и сел на корточки рядом с Зек. Он развернул её к себе. Прикоснулся к щеке вытирая слезы. — Госпожа, не плачь. — женщина рассмеялась, так громко и искренне, как только могла. — Как давно ты меня так не называл. — А где возмущение на счёт того, что не надо тебя так называть? — У меня не времени на возмущение, хозяин болот. — О мертвый Бог! — он рассмеялся, — Не напоминай! — Как говорила Константа? — она поразмышляла, — У хозяина болот голос ласков, нрав жесток. — Издеваешься? — Конечно. — по её щеке поползла трещина, словно по стеклу, — Как это неприятно. — К кому ты ещё пришла? — Ко всем. — К семье? — Не знаю. К ним отправила в последнюю очередь. Может они уже бегут ко мне, а может узнают об этом от вас. — она улыбается через силу, — Надеюсь, что они узнают позже всех. Не хочу, что бы хоть кто—то из них видел меня такой. Я так злюсь на себя за такую глупую необоснованную слабость! Мои сожаления сожрали меня. — Могу ли... — Ты не сможешь ничего сделать. Не ты, ни я, ни кто либо еще. Я шла туда, зная, что не вернусь. — Что же там такое, что даже ты не справилась? — Ты преувеличиваешь мою силу. — Разве? — Я слабее всех кого знаю. Я трусливее всех. Я зависима от этого. — она стягивает перчатки, засучивая рукава. Её руки были полностью чёрными. — Что это? — безликий аккуратно коснулся её кожи, что обжигала неизвестным жаром. — Десять паразитов, что я поглотила ещё когда—то давно. Я так мечтала об этой силе, так желала её. Активно её использовала, пока не поняла, что и 500 лет не проживу. Тогда и поспорила с Хароном. Это была единственная возможность себя ограничить. Я прожила так много, но все еще желаю эту силу, что губит меня прямой сейчас. Хочу растворится в ней. Я просто загнанный ребёнок, которого... — она привычно заткнула себя, осознавая, что болтает “лишнее”. — Зек? — он заметил, как забегали её глаза. — Ха, я ничего не вижу. — её руки затряслись, — Почему это так страшно? Я даже не знаю чего боюсь. — Слендер сжал её пальцы, но у него самого предательски дрожали руки, — А ты то чего боишься? — Просто когда ты плачешь это означает что все очень плохо. — Плохо только для меня. — Что сейчас происходит? — Я медленно умираю. Меня поглощает давно забытая этим миром тьма. Когда умру, она займёт моё место. — Неужели? — Нет. Вам не придётся доделывать мою работу. Моё тело, точнее эта тварь не сможет сделать больше одного шага. Оно рассыплется. Исчезнет. Останется лишь огромный кратер и моя коса. — её глаза уставились на него с такой неестественной агрессией, что он отшатнулся, — Я... Прости, её сложно держать под контролем. Мне нужно ещё пару минут. — по её щекам сеточкой поползли трещины, — Я так устала. — Что я могу сделать? — Ты... — она задумалась, — Нет. Просто останься. — Зек. — Я не могу тебя ни о чем просить. — Хватит. Хотя бы сейчас. Попроси помощи. — Не хочешь, чтобы я умирала сожалея? — она рассмеялась, но тут же схватилась за сердце, хрипя, — В этот раз быстрее. — её глаза потухли. Она не смогла ещё раз улыбаться, — Пора прощаться. — её лицо полностью было испещрено трещинами, которые осыпались, её руки покрывались такими же трещинами, словно стеклянную статуэтку уронили. Ей было больно, но она изо всех сил пыталась сделать вид, что все не так плохо. — Прощай, ребёнок Хаоса. — произносит Слендер, сжимая её руки, зная, что это последняя их встреча. — Как ты меня назвал? — Зек рассыпается в пыль, которая мгновенно исчезает, оставляя за собой лишь блестящие облако.       Безликий поднимает стакан, выпивая ром, ставит его дном вверх и уходит, оставляя второй.