Гори все адским пламенем

      И снова на утро девушки не оказалось рядом. Слендер встал, умылся, застелил кровать и спустился вниз. Сначала он загляну в кабинет, наведя небольшой порядок, и подготовил нужные документы, после направился на кухню, но остановился в гостиной. — Мия? — безликий подошел к дивану, где лежала девушка. — Чего тебе? — прохрипела та, открывая глаза. — Что случилось? — Ебет? — Да. — Просто опять это...! Блять! — она еле села, ругаясь и шипя. — Больно? — Да. В этот раз легче, гораздо. — Мия заметила, как безликий приблизился к ней, — Иди на хуй. — она встала. Слишком резко, но все же устояла, — Сказала же. Видеть тебя не хочу, а значит прикосновения и прочее тоже ощущать не желаю. — девушка шатаясь прошла мимо, собираясь подняться на вверх, — Бля. — она с кем—то столкнулась, — Что за хуйня? — Мия рассматривает нового оппонента, — Не поняла. — она смотрит на Слендера, потом на незнакомца, — Ебать. Тебя теперь двое. Ахуеть. А нахуй мне двое тебя? А, похуй. — девушка собиралась продолжить свой путь на вверх, но ее не пустили. — Позволь. — ей на лоб положили теплую ладонь и псевдо боль растворилась в небытие. — О! Ахуенно. Спасибо, пидор номер два. — Мия поднимается по лестнице. — Забавно. — Я удивлен, что ты ее за такую наглость не порвал, отец. — Я прибываю в некотором шоке от ее дерзости и отношении к тебе. Где же эти горящие глаза? Сладкие речи и прочее? — Не сложилось. — они прошли в кабинет, где расположились за столом. — Тоже оставил. — подмечает Кабадатх наличие стакана рома. — Да. Как—то странно. Чтобы она и умерла. — Я свято верил, что Зек будет единственной, кто увидит конец света. Слишком она живучая. Как таракан. — он быстро просмотрел протянутые ему документы, — Думал разыгрывает меня, но судя по Моргану, она и правда покинула нас. — Как они? — А как они могут себя чувствовать? — старший быстро проставил подписи, возвращая бумаги, — Было страшно наблюдать ее смерть. Все жду. Какой ужас нас накроет. — Она сказала, что за ней работу не придется доделывать. — Надеюсь. Кто знает с чем столкнулась эта женщина. — они помолчали, — А с этой что не так? — С Мией? Я допустил ошибку. Вот и получил результат. — Ты и ошибку? Разыгрываешь меня? Если память мне не изменяет, то люди раньше сами к тебе шли. — Она тут не по своей воли. — Слендер вздыхает, откидываясь на спинку кресла, — Как ты знаешь, последние лет пять в пяти городах начал активничать фонд. Пришлось даже всех отсюда увести. Вроде все затихло. Думал, что они забили на это место. Но этой зимой вернулись. Сто двадцать человек. Только вот вели себя они странно. Обычно оседают на одном месте до упора, а тут. Прибегали, убегали. Без оборудования. Как солдаты обычные во время поисков. В какой—то момент они пропали. Подумал ушли, не найдя ничего, но тут обнаружил Мию. Забрал ее. В конце концов, завладеть человеком фонда очень выгодно. Но она вела себя как незнающий. Подумал, пытается втереться в доверие, ослабить бдительность, но ее реакция, действия говорили о другом. Когда она сбежала. Она бежала, как перепуганный зверь. Она даже рискнула утопится. Снова посчитал, что просто играет роль. Потом пришел Офф. И тут я начал сомневаться. Он попытался ее изнасиловать. Солдат фонда не был бы сломлен, а она. Я буквально видел, как она, словно фарфоровая кукла, рассыпалась. Ей было страшно.Тогда же она попыталась второй раз покончит с собой. В эту же ночь сбежала, но наткнулась на Оффа. Я до сих пор помню тот оглушающий крик. Потом бегала за мной, как ребенок. После заключили договор и похоже это придало ей уверенности. — Так значит, ты принял ее за солдата фонда. Пытал. А потом решил оставить, вместо того, чтобы подчистить память и отправить обратно. Ты слишком жесток. — Кто бы говорил. Тем более грех отказываться от нее. — В смысле? — Ее кровь. В ней есть частички ее души. — Вот как. Снова вернулся к зависимости. — Это не зависимость. — рыкнул Слендер. — Называй как хочешь. — Кабадатх замолчал, прислушиваясь, — Так тихо сопит. Ты ее обидел? Она явно недовольна. — Да. Немного повздорили. Мне интересно, что ты сделал, чтобы ей стало легче? — Немного залез в ее разум. Псевдо боль это в первую очередь проблема разума, а не тела. Достаточно убрать воспоминая о боли и человек перестает страдать. — Вот как. Не хочешь выпить? — Нет, у меня еще дела. — старший встал и покинул кабинет. Он прошел пару шагов по коридору, — Кого я вижу. — Мия замирает в нерешительности, — Пришла в себя? — девушка кивнула, — Хорошо. До свидания. — он проходит мимо. — Ты похоже не заинтересован в людях. — он лишь ухмыльнулся.       Несколько дней Слендер практически не видел Мию. Она была словно призрак. Иногда он видел ее в коридоре, но, когда хотел посмотреть, что она делает, девушка пропадала. С одной стороны забавно, но с другой. Неужели, ее так обидело то, что он ослушался? — Хочу в город. — заявляет Мия, заходя в кабинет без стука. — У тебя же денег нет. — Во—первых, ты слишком сильно надоел мне своим присутствием, во—вторых, ты вроде предлагал. Или это была шутка? — Нет, вполне реальное предложение. — он встал, подошел к шкафу, где висели несколько пальто и костюмов, и протянул девушке карту. — Ты мне доверяешь кредитку? — Ты вряд ли превысишь ее лимит.       Они вышли на улицу. Снова телепортация. И Мия уходит в город не прощаясь.       Теперь есть деньги. Можно отрываться по полной. В первую очередь она зашла в парикмахерскую. Состояние ее волос не устраивало. Она подстригла их, вернув свой натуральный черный цвет. После направилась в дорогой бар, где взяла самый дорогой коньяк, который ей только могли предложить. Раз уж дали такую власть, то почему бы не воспользоваться. Потом было несколько казино, прогулка на вертолете, и люкс номер в дорогущем отеле. — Как хорошо! — Мия падает на кровать, наслаждаясь тишиной и одиночеством, — Вот бы это не кончалось.       Она заказала ужин в номер. Всю ночь смотрела фильмы, а под утро отправилась гулять с бутылкой вина. Мия даже не трезвела. Она пила вторые сутки и не собиралась останавливаться. Правда ближе к вечеру второго дня стало скучно только пить и просирать деньги в казино, и Мия направилась в ресторан, где расположилась на террасе. Она заказала мраморный стейк, вино, на десерт лимонный тарт.       Девушка сидела в гордом одиночестве. Солнце медленно сползало за горизонт. Небо потихоньку осыпалось звездами. Прохладный воздух вечера окутывал Мию, успокаивая и забирая с собой все тревоги. Официанты начали разносить пледы и расставлять небольшие обогреватели. Хорошо, что ресторан работает сутки на пролет. — Ты решила разорить моего сына? — рядом появляется мужчина с черными коротким волосами, что были уложены, черными глазами и острыми чертами лица. — Мы знакомы? — Мия немного раздражена неожиданным гостем. — Да. В малой степени. Можно? — она позволяет ему сесть рядом, — Пару дней назад пересеклись. В стенах одного дома. — при этих словах девушка напряглась, готовая бежать куда подальше. — Я до последнего надеялась, что мне показалось. — Правда? А мне казалось, что в коридоре ты мыслила достаточно осознано, чтобы понять. — Не понимаю о чем ты. — Не нужно меня опасаться. Я не заинтересован в людях, в их душах или крови. — И что тебе тогда нужно от людей? — Ничего. Хотя может только исполнение своих обязанностей, прописанных в трудовом договоре. Не более. — Нанимаешь людей? — Да, есть места, в которые может проникнуть только человек. Но я хорошо плачу, так что никто не жалуется. — он посмотрел на город, — Я удивлен, что ты поверила мне, хоть я перед тобой сейчас явился человеком, и что ты крайне спокойна. — Просто я пьяна. Когда придет осознание и трезвость, думаю я попытаюсь сбежать. — И куда же? — У меня ест выбор? — она облокотилась на стол и немного приблизилась, — Если ты не заинтересован в людях, то что тебе нужно от меня? — Дай подумать. — он постучал по столу, — Прогуляемся? — Серьезно? — Мне скучно. Я давно никуда не выбирался, да и ты, видно, желаешь отвлечься от проблем. Составим друг другу компанию. — Теперь я думаю, что ты просто местный чудак, а не трехметровый монстр, способный разорвать меня на месте. — Кабадатх рассмеялся. — Какие мы прямолинейные. Думаю мы сможем развлечь друг друга. — И как ты хочешь меня развлечь? — К примеру, рассказать про особый способ оплаты в этом ресторане. — он подозвал официанта, — Закройте чек и запишите его на имя Роджера Элликтона. — официант кивнул и ушел, — Пошли? — И в чем особенность? — В том, какие проценты будут капать. Некоторые имена в этом городе имеют существенный вес. Тем более Слендер редко бывает в городе: раз в год, может в два. — Мия довольно улыбнулась, и они вышли на улицу. — Какие еще приколы есть? — Ты же остановилась в отеле? — девушка кивнула, — Тогда есть еще более крутая идея. — они пошли в отел, — Потом можем в казино. — Уже была в пяти. — Даже в “Кукле”? — Это было первое место, куда я заглянула. Хотелось посмотреть, что изменилось после открытия. — После? — Я была в нем до. — Неужели тебе повезло пересечься с Зек и ее компашкой? — Да. — И как они тебе? — С ними комфортно, спокойно. Жалко, что по договору не могу с ними снова встретиться. — она немного погрустнела, — Как я заебалась. — Тяжело? — Не то слово. Невыносимо. Так хочется домой. На работу. К серым дням. Твой сын сволочь. — Весь в меня. — Ты тоже сволочь? — Редкостная. — они зашли в отель, — Предоставь это мне. — Кабадатх направился к ресепшену, где что—то обсудил с девушкой и вернулся с довольной улыбкой, — Все. Теперь... Мия? — Похоже мой организм решил протрезветь. — девушка выглядела бледной и ее заметно шатало, — Я была бы не прочь отоспаться или выпить еще больше. — мужчина не ответил и молча повел ее в номер, — Это ты так за меня решил? — Да. Как много ты выпила? — Могу сказать в сутках, но не в литрах. — Зачем себя так изводить? — он шарится по карманам девушки, находит ключ и открывает дверь, практически занося Мию в номер, — Организм так пропьешь и сдохнешь лет в 50, если не раньше. — Ха мне 28 и печень пропила уже на половину. — Нашла чем гордится. — Кабадатх усаживает ее на диван, — Так что тут есть. — он заглядывает в мини бар и достает несколько бутылок минералки, — Держи. — Мия жадно выпивает одну из них, — Уже сушняк? — Не, просто знаю, что мне потом легче будет. — она тянется к пульту и включает телевизор, — Сорян, что наша прогулка закончилась вот этим. — Это тоже подойдет, чем меньше я думаю о работе, тем лучше. Так что забота о пьяном человеке отлично вписывается. — Звучит так, будто ты меня за питомца принимаешь. — Мия перебирала каналы, ища что—то, но что конкретно сама не знала. Разум был слишком пьян. — Я не могу принимать кого—либо за питомца. — Кабадатх забрал у нее пульт и включил канал толи с оперой, толи с балетом. — Ты решил меня нахуй усыпить? — девушка поворачивает к нему голову. — Ты против? — он замечает пристальный взгляд, — Какие у тебя пьяные глаза. — она рассмеялась, — Что смешного? — Не знаю. — звонкий смех повторился, — Так давно не смеялась! — она затихла, — Что—то я много позволяю себе. — Потому что тебе комфортно. — Кабадатх внимательно ее рассматривает, — Позволишь мне одну дерзость? — Какую? — Мне всегда было интересно: что такого в тех, чью душу можно попробовать на вкус? — Ты хочешь вцепится мне в горло? — Что? Нет, ни в коем случае. Я не смею вести себя так с тобой. По крайней мере, сейчас. — Какие мы! — она смеется, — Ладно. Давай, хуже не будет. — он на самое короткое мгновение припадает к ее губам, а потом отстраняется с задумчивым выражением лица, — Что ж, это было странно. — Удивительно. Правда можно почувствовать вкус твоей души. — И какой же у меня вкус? — Дай подумать. Крепкий кофе с нотками алкоголя и что—то кислое. Какая—то ягода толи малина, толи вишня. Не пойму. — Теперь я хочу попробовать это сочетание. — Не раньше, чем протрезвеешь. — Скучный ты! Я всего лишь выпила... Пару бутылок. Разной крепости. От кофе хуже не будет. — Нет. Я на пьяные уговоры не ведусь.       Мия еще повозмущалась, что ей не дают пить, потом притихла, наблюдая за плавной картинкой на телевизоре, а после и вовсе отрубилась. Кабадатх аккуратно, стараясь не разбудить девушку, хотя это и было сейчас невозможно, перенес ее на кровать, укрывая одеялом.       Первые лучи солнца медленно ползли по постели, поднимаясь к подушкам и к лицу Мии. Будто крались, желая застать врасплох. Когда сквозь веки ударил яркий свет, девушка невольно дернулась, закрывая глаза руками, и заворочалась. Зашумели шторы. Затем свет исчез. — Что ты делаешь? — сипло произнесла Мия, пытаясь открыть глаза. — Думал дать тебе еще поспать. — ответил Кабадатх, зашторивая окна. — Не надо. Не люблю шторы. — тогда ткань снова была распахнута и солнечный свет ударил в глаза, которые так старательно пытались открыть. Девушка сипло засмеялась. — Как спалось? — Лучше некуда. Ни снов, ни рассуждений. — она все же открыла свои глаза. — Мия? — Кабадатх замечает перепуганный взгляд девушки.       Мия прикрыла рукой рот, чтобы не закричать. Ее дыхание замедлилось. Будто бы она ждала. Ждала чего—то страшного, чего—то ужасного, чего—то, что убьет ее прямой сейчас. Девушка зажмурилась, пытаясь прийти в себя, успокоится. Чего она так испугалась? — Я тебя напугал? — Мия активно закивала, — Сейчас. Подожди. — Кабадатх уходит на несколько секунд, а потом возвращается, — Так лучше? — он снова предстает перед ней человеком. Она кивает, — Прости, не подумал об этом. — девушка завертела головой, как бы говоря: "Это не твоя вина". — Я... — пискнула она, пытаясь что—то сказать, — Почему я... я так испугалась? — Мия убрала руку, которую била мелькая дрожь, — Я подумала, что он... Я... — ее нижняя губа задрожала, а из глаз покатились чистые горькие слезы, — Это так... глупо. — В этом нет ничего глупого. — он садится на край кровати. — Все было бы проще, если бы он просто... — она захлебнулась слезами, — ...убил бы меня. — Тебе было бы проще, если бы ты знала, что он рано или поздно убьет тебя? — Да! — прокричала Мия, рыдая уже в захлеб и не пытаясь успокоится.       Она свернулась калачиком на кровати, крича и плача от боли, от страха, от того, что ее все это заебало, что она хочет домой, что она знает, что это кончится не скоро, если вообще кончится. Ее ломало и сводило с ума отсутствие свободы, иллюзия выбора. Ее уничтожало то, что делали с ней, что делала она. Всё это все эти полгода действовали ей на нервы, разум, тело. Ее постоянная усталость, сонливость — все это было плодами этих долгих месяцев. Кто мог подумать, что желание помочь людям, спасти их или хотя бы сообщить их родственникам, где они, приведет ее сюда. На эту сторону мира. Сторону, которую она никогда не знала и вообще не догадывалась о ее существовании. И даже не хотела знать.       "Она выглядит так жалко. — подумал Кабадатх, — Она такая ничтожная. Словно ребенок, напуганный темнотой. Мия, это же ненастоящая ты. Скажи. Ты ведь сильнее этого. Правда? — ему так хотелось увидеть ее "рассвет", — Я это чувствую. — его интересовало только одно, — Ты ведь... — Мия делает пару вдохов и полностью успокаивается, смахивая слезы, — Она только что проглотила всю эту истерику? Все эмоции?" — Что—то я забылась. — почти ровным голосом произносит девушка, садясь, — Ты не должен был это видеть, — она собирается встать и уйти в ванную. — Как ты думаешь, почему ты себе это позволила? — Что? — Почему ты выплеснула эти эмоции именно сейчас? — Потому что... ты меня до усрачки напугал? Потому что я еще не достаточно протрезвела? Потому что позволила себе забыть, что ты монстр? — неуверенно, не понимая к чему это, отвечает Мия. — Потому что я воспринимаю тебя, как личность, а не как человека. — он сел ближе, — Однажды, я хочу увидеть настоящую тебя, хочу увидеть, что ты умеешь! — Если это подкат, то очень несуразный. — Мия уходит в душ.       "Она будто сама не замечает своего потенциала." — невольно пронеслось в голове у Кабадатха.       На сборы ушло около пятнадцати минут. Потом завтрак. После чего был закрыт, таким же образом, что и в ресторане, счет. И они отправились на прогулку по городу. Обычную прогулку. Мия думала, что он будет требовать чего—то активного или эксцентричного, но они просто гуляли. По улицам, по паркам, по торговым центрам. Разговоры были не о чем. Ни о работе, ни о монстрах, ни о жизни. Сначала было сложно найти тему, но когда Кабадатх упомянул свой скрытый интерес к мотоциклам и року, Мия стала его буквально допрашивать. Они даже заглянули в парочку салонов. А за музыкой направились в винтажный магазин, где безликий купил парочку пластинок.       "Ее шаг. Действия. Взгляд. Осанка. Сколько силы и уверенности скрыто в ней. — он внимательно наблюдает за тем, как девушка убирает волосы в хвост, — Даже в столь простом движении она вольна. Как же сильно тебя ломает. Тебя хватает только на оскорбления. Такая интересная личность. Ты сильна. Раз продержалась в этом аду так много времени. А то, как ты поглотила истерику. Стало страшно. Какие же еще эмоции бушуют в тебе?" — Будешь так пялится, глаза выколю. — она пристально смотрит в ответ. — Прошу прощения. — Кабадатх смотрит на часы, — Когда говоришь тебе нужно вернутся? — Примерно в... — Мия прикрывает глаза, вспоминая, — ...20:00. — Значит еще час. Чего еще желаешь? — Не знаю. Вымоталась я. Целый день ходить. — девушка облокачивается на лавочку, из кармана выпадает небольшой блокнот. — Что это? — безликий берет эту немного потрепанную книжечку и пролистывает, — Сколько всего уместилось на этих маленьких листочках. Даже печати перерисовала! — Ага. Это было сложно. Особенно вот эта. — она указывает на еле умещенный рисунок, — Даже не знаю, что делает эта печать. — Не знаешь? — Ее описание было на старом языке, но мне показалось, что она может пригодится. — И ты не ошиблась. Это печать Слепого и Глухого или печать Идиота. Вообще применяется для сокрытия целых комнат или домов, если сил хватит, но можно и человека спрятать, если на тело нацепить. — Нацепить? — Ну, нарисовать или прикрепить листочек с печатью и активировать. Тебя не будет не слышно и не видно. — И как ее активировать? — Магией. — Объяснил блять. — Заинтересована? — Конечно! — Просто представь, как по телу бежит кровь, только вместо крови что—то более... Сложно объяснить. Это даже на практике не покажешь. — Сама разберусь. — Мия начала допытывать Кабадатх на предмет тех печатей, которые она зарисовала, параллельно делая пометки об их возможностях.       Так незаметно прошел час. Возвращаться не хотелось, но испытывать наказание от договора тоже желания не было. Даже не то что испытывать, знать то не хотелось, что может произойти, если Мия не вернется. — Не хочу туда идти. — говорит Мия, когда они оказываются около дома. — Страшно? — Почему—то да. И еще противно. — девушка сжимает кулаки, — Убежать хочется. — Наблюдает. Как интересно. — Наблюдает? — она внимательно осматривает окна дома. — Ты его не увидишь. Он хорош в слежке. Как мне это не нравится. — Тебе не нравится? Это я тут заложник, а не ты. Да и сил у тебя побольше будет. — ответа нет, — Чего...? — Мия поворачивает голову и не обнаруживает Кабадатх рядом.       Дверь дома распахивается. Мия замирает, не желая делать и шага в сторону Слендера, что ждет ее в дверях. Ей хочется обратно в город, туда где его нет, где она в безопасности, где идет своим чередом жизнь. Она невольно делает шаг назад, прочь от дома. Затем второй. Девушка разворачивается, готовая бежать прочь. Почему так страшно? Почему инстинкты говорят бежать? Почему именно сейчас? — Куда же ты? — Слендер появляется перед ней, от чего девушка отшатывается и, запинаясь, падает на землю, — Что случилось? — Просто... — она почти задыхается от страха, от боли, от желания убежать, — ...Погулять решила. — Не нагулялась? Неужели, мой отец не утомил тебя? — он грубо схватил ее за руку и резко дернул вверх, поднимая, — Я думал, что после насыщенного отдыха в городе, ты будешь нуждаться в покое. — Не... Все нормал...! — безликий начинает тащить ее за собой, сжимая руку, — Пусти! — она пытается освободится, дергаясь и упираясь ногами в землю, — Мне больно! Пусти! Хватит!       Слендер не обращает и малейшего внимания на возмущения девушки, таща за собой. Он был крайне зол. Его отец и Мия. Черт возьми! Как они пересеклись? Почему именно он? "Если он посмел! — рычал про себя безликий, — Если она..! Я прибью обоих. Но сейчас, сейчас...". На удивление, его и правда разозлил тот факт, что домой девушка вернулся в сопровождении Кабадатха. Как он посмел к ней приблизится? К его собственности? Ох, если от нее будет исходить его запах! — Да хватит! — крикнула Мия, когда они зашли в дом, — Да что с тобой не так?! — безликий толкнул, почти швырнул ее в сторону лестницы, от чего девушка упала, больно ударяясь ребрами об ступени. — Поднимайся. — она смотрит на него волком, тяжело дыша и держась за ушибленное место, — Что—то не понятно? — Да. — хрипит, — Что за хуйня происходит?! — вместо ответа Слендер ударяет ее по лицу, а после, хватая за волосы, ударяет об стену. Мия хрипит, задыхаясь. Нос защипала неприятная горячая боль, а кровь ручьем побежала по губам. — Какая ты. — не отпуская ее волос, Слендер поднимается по лестнице, пока девушка отчаянно царапает его руку, хватается за все выступы, что встречаются на пути, ломая ногти, но это не помогает.       Они заходят в комнату. Безликий швыряет ее на кровать, прижимая. Девушка кричит, ругается и пытается освободится. Слендер припадает к ее шее, втягивая воздух. Легкий. Практически незаметный запах. Он отстраняется, чтобы рассмотреть лицо Мии: залитые кровью губы, разбитый нос, глаза такого темного грязного оттенка сейчас были мутные из—за слез, и бледные щеки. "Она все еще не в моей власти. — безликий сжимает ее запястья, — Она все еще не подчинилась. — это выбивает его из колеи, — Почему ты столь не покорна?! — слышится хруст. Затем крик. Одно запястье сломано, — Разве я не слишком много допустил, чтобы ты была моей? Разве моих уступков недостаточно? Как ты посмела?! Убью. Сломаю. Ты станешь моей.".       Слендер вгрызается в ее руку, но не успевает ничего более сделать, как Мия, со всей дури, которая в ней осталась, ударяет его по ребрам и по животу ногами. Он разжимает пальцы, но не челюсть, поэтому девушка, разрывая руку в мясо, дергается, освобождаясь, а после ударяет безликого в шею и в солнечное сплетение. Слендер шипит, давая шанс сбежать. И девушка им пользуется.       Мия сваливается с кровати, потом вскакивает и несется вниз по лестнице. "Куда?! Куда?! — спрашивает она сама у себя, — На улицу! Нет! — она бросается в его кабинет, — Догонит. Нужно. Нужно... Что нужно?! Думай! Думай! ДУМАЙ! — девушка забирается под стол, — Найдет. Думай! ДУМАЙ! ДУМАЙ! — она бьет себя по лицу, пытаясь привести мысли в порядок, — ДУМАЙ!" — она слышит, как спешно спускается вниз Слендер. — Где ты, маленькая тварь?! — рычит он за дверью, проходя мимо, — Найду же! — дверь в кабинет распахивается, с грохотом ударяясь о стену, — Вылезай! — безликий проходит по кабинету, разбрасывая вещи, открывая шкафы, заглядывая под стол, но, не обнаружив никого, уходит, рыча и ругаясь.       "Работает? Работает. — Мия прижимает к сердцу клочок бумаги, что был вырван из книжки, под ладонью, еле светясь, переливается печать, — Работает. Работает. — повторяет девушка себе, пока захлебывается слезами, болью и страхом, пока кричит и молит о спасении, пока ее никто не слышит и не видит, пока он крушит дом в поисках ее, пока сердце бешено стучит, пока вторая рука до боли, до хруста сжимает письменный нож, пока глаза закрыты в страхе, что печать рассеется, исчезнет, что ее обнаружат и что будет... — Не нашел. Не нашел. — над головой что—то с оглушающим грохотом упало, — Не..." — дышать стало еще сложнее, нос забила кровь, рот пересох, а ребра заныли. Теперь нужно было думать не только об печати, но и о том, чтобы не отключится.       Тяжело. Клонит в сон. Сколько она уже здесь сидит? Пять минут? Час? Сутки? Или пару секунд? Мия практически не дышит. Пальцы практически не держат нож, а продолжать прижимать к себе печать становится невозможно. Рука падает. Листик с тихим шуршанием опускается на пол. Девушка делает глубокий, на сколько возможно, вдох, который сопровождается хрипом и кашлем. Она пугается, что печать больше не действует, но дотянутся до листка у нее не выходит. Она в принципе не может двигаться. Все ее тело будто бы парализовало. Она словно тряпичная кукла, лежала там, под столом, где ее забыли.       Мия прислушалась к звукам. Дом заснул. Вся истерика, беготня и страх покинули эти стены, оставляя после себя осадок усталости и апатии. Она пытается открыть глаза. Веки будто слиплись, а ресницы будто намазали клеем. Девушка поднимает руку к лицу, касаясь сначала губ, затем носа, а после и глаз. Они тоже оказываются залиты кровью. Но когда? Когда это произошло? Она аккуратно расклеивает ресницы, открывая глаза. Картинка размыта, воздух режет глаза, а тусклый свет из коридора выжигает глазницы. "Так и не нашел?" — думает Мия, чувствуя, что больше не сможет продолжать находится в сознании.       Дверь открывается. Девушка поднимает взгляд. Слендер замирает, а после кидается к ней, но между ними возникает нож, который Мия сжимает с новой силой. Ее рука сильно трясется, она ничего не видит и даже, кажется, не слышит, но продолжает защищаться. Ее глаза бегают по окружению. Девушка пытается точно определить какое между ними расстояние. Безликий терпеливо ждет. Ждет, когда Мия отключится, чтобы помочь. Он уже заметил лист с печатью.       Голова тяжелеет. Глаза становится тяжело держать открытыми. Мия пару раз зажмуривается, но в конечно итоге закрывает глаза, ее голова тяжелеет, затем расслабляется тело и только после этого на пол падает нож.       Прийти в себя пришлось из—за того, что щек коснулась мокрая холодная тряпочка. Мия заворчала и отвернулась, пытаясь отмахнутся. — Не вертись. — ее берут за подбородок, поворачивая лицо обратно и продолжая протирать, но Мия вновь отворачивается, ворча, — Что за упертая особа? — Слендер больше не предпринимал попыток вытереть кровь с лица девушки. — К... — хрипит девушка, пытаясь что—то сказать. — Подожди. — безликий приподнимает ее, поднося стакан воды, который она жадно выпивает. — Какая же ты сволочь. — шепчет Мия, — Я надеюсь, что ты сдохнешь в самых страшных муках и попадешь туда, откуда никто не возвращается. И гореть ты будешь вечно. Вечно страдая. Не имея возможности спастись. — Удивительно. Ты продержала затратную печать около трех часов, а сейчас уже активничаешь. — он провел по ее лицу ладонью, — Я хотел бы извинится... — Извинится? — Мия начинает хохотать не смотря на боль в горле и отсутствие сил, — Нахуй мне твои извинения?! Чем они помогут?! Я уже десят раз мертва. Да даже если я когда—нибудь покину это место! Я... Ты такой гондон, такая мразь, такая тварь! — она вновь смеется, пока, обжигая, из глаз льются слезы, — Ты..Да... Я бы... — девушка истерит, пытаясь послать Слендера, но не получается.       Остается только смеяться и плакать.