Часть 14. Лилия Рихтер
9 июля 2023 г., 20:16
Примечания:
Шото коротенькое, зато вы долго не ждете)) Решил, что части буду нумеровать, может так будет удобнее ориентироваться. Вот. Приятного чтения
— Мия? — тяжелые шаги нарушили тишину магазинчика, что замер в ужасе и страхе, встречая новый день, — Было открыто. Мия? — сначала он проследовал к стойке, после к холодильнику и в конце концов дернул дверь каморки, — Мия? — на той стороне тишина, — Ушла уже? — мужчина осмотрелся, — Не могла. — он еще раз дернул дверь, — Открой.
— Свали нахуй! — раздалось истерично за дверью, — Съеби к черту! Проваливай!
— Что за детский сад? — он рывком распахнул дверь, ломая и вырывая замок, от чего ненадежное дерево жалобно заскрипело, — Пош!… ЭЙ! Какого!.. Прекрати! — в него кидали все предметы, что попадались под руки: книги, ручки, листы, стул, мусорка, камушки, скрепки, какие—то пластмассовые горшки, одежда, подушка, — Да черт тебя дери! — он начал походить ближе, от чего скорость и сила атаки возросла в два раза, а оскорбления и пожелания смерти стали громче, — Да угомонись ты! — он схватил ее за руки, сильно сжал запястья, но не особо помогло, — Какая ты!.. Аууу! — он завыл когда в пах пару раз прилетело коленом, но Мию не отпустил, — Послушаешь или нет?! — рыкнул он, от чего женщина вздрогнула и замерла, — Сучка. — Кабадатх вгляделся в ее заплаканное полное отчаянья, страха и обиды личико, — Ты ни черта не изменилась. Правда сейчас выглядишь не так жалко. А теперь слушай: тебе нужно уходить. — он потянул ее за собой, но Мия уперлась в косяк ногами, — Да ты издеваешься! — безликий легко перекинул женщину через плечо и вынес в зал. Возмущений стало больше. К ним присоединились удары по спине и груди ногами и руками, а когда прилетело ровно меж лопаток параллельно с ударом в солнечное сплетение, Кабадатх отпустил Мию, от чего та, с грохотом, свалилась на пол, — Сука! Тварь! Я помочь пришел, а ты!… — он развернулся к ней, желая хорошенько врезать, но замер.
Хрупкая фарфоровая кукла, разбитой хрустальной вазой, лежала на полу, прикрывая свое лицо ладонями и всхлипывая. Она не защищалась, не кричала больше. Ей хотелось, как и тогда, просто слиться с этим местом в одно единое целое, чтобы от нее отстали, чтобы не помнили о ней. Ее тело вздрагивало, пока разум приказывал успокоится. Сейчас Мия была похожа на маленького ребенка, которому некого позвать на помощь, который напуган ночным кошмаром. Кошмаром, который, казалось, шагнул из темного шкафа в нашу реальность, неся за собой черную тень, словно длинный плащ, который поглощал, закрывал собой все вокруг, особенно свет, забирая последнею надежду на пробуждение ото сна.
Кабадатх с глубоким вздохом сел рядом на пол. Он больше не собирался ничего говорить. Лишь положил ладонь на голову Мии, поглаживая. Она не ответила на этот жест ненужной жалости, продолжая лежать на полу и всхлипывать, пока безликий наблюдал, как солнце медленно заливает своим ярки светом темную улицу, которая ночью была подобна черному бесконечному коридору.
— Ты правда думала, что!.. — решил он нарушить тишину.
— Слишком много чести! — Мия вскочила с пола и вцепилась в грудки Кабадатху, несколько раз приложив того головой об стол, — Ты блять реально считаешь, что почти пятнадцать лет я ни разу не оглядывалась? Ни разу не боялась обернуться?! Ты думаешь, что я на столько наивная дура, что как только сбежала из ада, сразу забыло о его существовании?! Твой ебанный сынишка! Нет! Два твоих выродка отлично постарались, чтобы я всю жизнь вплоть до гроба боялась темноты! Боялась людей! Боялась собственной блять тени! Они отлично выполнили свою работу! Но сейчас! Слишком много чести, гандонский гнидоблядун! — от такого безликий замер, не смея даже дышать, но все же продолжил.
— Тогда почему? — женщина еще пару секунд сверлила его разгневанным взглядом, затем опустила глаза в пол и осела рядом.
— Потому что… — она хотела объяснится, но голос ее истощился и вместо слов из горла влетел только сдавленный выдох на пару с своеобразным скулежом.
Мия бросила быстрый взгляд на зал. А после закрыла глаза, прикрывая рот рукой. Кабадатх проследил за этим взглядом: фото, рисунки, плакаты, заклеенные изолентой в некоторых местах треснутые окна, недостающая панель потолка, отчего была видна проводка, журналы, небольшой диванчик и столик, на котором стояла миска с леденцами, мини бар с водой и соком, стол, на котором лежали остатки цветов, лент и упаковки, стойка, на которой была касса, стаканчик с канцелярией и зарядкой для телефона, дверь холодильника, на которой красовались разные наклейки и надписи, явно сделанные по ошибке перманентным маркером, запах кофе и сигарет, который похоже уже никогда не покинет стены этого здания, картины, которые не вписывались в интерьер, потрескавшаяся плитка на полу, выцветшая краска на стенах и старый, уже пожелтевший кондиционер, что висел прямо над входом, частично был заволочен яркими зелеными растениями, что от самого пола вились по стенам и потолку. Все это было причиной.
— Я потратила… — шептала Мия, — …двенадцать лет. В моей жизни появилось много новых друзей. Я так сильно этого желала, что даже не верила, что такое вообще возможно! Словно мне снова двадцать шесть и я только приехала в Сатанинск… — она приоткрыла глаза, устремляя заплаканный взгляд на улицу, — И мне снова придется со всем расстаться.
Кабадатх наблюдал за разбитым человеком, что совсем недавно смог склеить себя по кусочкам, а сейчас снова осыпался от удара судьбы. Весь этот магазин, даже сейчас, пел, шумел и звенел, будто тут много посетителей, будто кто—то ищет подходящий букет, будто кто—то грубо шутит, будто кто—то бубнит, будто где—то из—за кассы играет музыка, будто кто—то забегает в этот магазинчик с кофе, будто слышен смех и споры. И будто все это сейчас затихает. Уходить навсегда.
Он придвинулся ближе и обнял Мию, прижимая к себе. Она же сначала даже не отреагировала, пытаясь держать себя и остатки своего достоинства в руках, но истерика взяла вверх, и всхлипы перешли в рыдания, а пальцы вцепились в его рубашку. Женщина пыталась успокоится, заставить себя заткнуться, но многолетний страх потерять все сдавил горло, больно ударил по затылку, по ногам и рукам. Тело онемело и разгорячилось, словно после сильного леща, а после задрожало, словно от озноба. Разум поплыл, вслед за размытой картинкой, ускользая от Мии.
— Мия? — обратился к ней Кабадатх, когда истерика неожиданно прекратилась, а пальцы женщины перестали сжимать ткань рубашки, — Эй. — он немного шевельнулся, после чего она, тряпичной куклой, свалилась на пол. Из носа медленно потекла кровь.
Кабадатху пришлось серьезно побегать с Мией по врачам и по больнице, чтобы убедится в том, что ее здоровью ничего не угрожает, затем оплатить не хилый счет за услуги. После сходить за таблетками, отвезти женщину обратно в квартиру, где обнаружить полное отсутствие еды, сходить за едой, вернуться, приготовить поесть, накормить болью Мию, которая даже в сознание толком не приходила, из дома связаться с юристами и нотариусами, найти среди кучи коробок нужные документы, оформится, как партнер Мии по бизнесу, отдав кучу денег и взяток, так же оформить новый пакет документов для женщины, поддерживать вид отсутствия женщины в городе, ему сыграло на руку, что она собиралась в отпуск, пересечься на свою голову с мадам, представится старой вдове другом Мии, которому поручили приглядеть за квартирой, так как он тут как раз проездом по делам, под подозрительным взглядом мадам Гамильтон обменяться телефонами, отпаивать и откармливать Мию, которая уже пятый день не подавала признаков нормального существования, спать на полу, так как маленький диванчик, что стоял на кухне был до жути не удобен и буквально мал для безликого, да даже для самой Мии он точно был маловат, научится за короткий срок ухаживать за цветами, пару раз убраться в квартире больной. Все ради того, чтобы на шестой день этого мракобесия услышать:
— Ты хули здесь забыл?
Ни спасибо, ни пожалуйста, ни как дела, ни привет, ни пока. Ничего. Только…
— Хули ты здесь забыл? — Мия пьяным больным взглядом таращилась на безликого, который стоял на кухне, еле помещаясь в это маленькое пространство, подпирая потолок плечами, и готовил что—то, что пахло очень вкусно.
— И тебе доброе утро. — он поставил на стол тарелку с дымящимися пышными панкейками, рядом стукнул стакан с чем—то, что напоминало ягодный пудинг, — Как ты?
— Ты не ответил на вопрос: хули ты тут забыл? — женщина уселась за стол, придвигая еду к себе.
— Твое благополучие — моя выгода. Сколько раз это еще повторять? — Кабадатх сел на пол.
— Допустим. А где сволочь?
— Пока он у моих родителей, они его никуда не пустят ближайший месяц.
— Вот как. — она с недоверием откусила кусочек горячего панкейка, и ее глаза загорелись от наслаждения, — Вкусно! — хрипло произнесла женщина, начав быстрее уплетать еду, — Наконец—то вкус вернулся! Я душу готова еще раз продать, если ты будешь мне готовить!
— Как мало нужно, чтобы получить твою душу.
— Я ради нормальной еды доверила свои ключи от квартиры мальчишке, что работал напротив. Он приходил каждый день и что—то мне готовил.
— А сама?
— Я не умею готовить. Я скорее дом спалю, чем смогу что—то съестное сделать.
— Значит, я не зря остался?
— Да. В противном случае я бы откинулась от голода. — Мия вздрогнула и прерывисто выдохнула, — Как холодно.
— Холодно? — не вставая с пола, Кабадатх хотел дотянулся до лба женщины, но она дернулась, стараясь сохранить дистанцию.
— Не делай таких резких движений. — Мия посидела немного, а потом взялась за голову, — А теперь угадай кому я это сказала: тебе или себе? Ой, какие у меня холодные руки! — она замурчала от удовольствия, — Или это лоб горячий?
— Похоже жар еще не до конца спал. Снова озноб.
— Как тяжело болеть, когда ты взрослый.
— Иди в кровать.
— Сначала доем! Я голодная!
— Хорошо, хорошо. Только не торопись.
Есть быстро просто не получалось. От озноба руки тряслись, поэтому Мия, словно старушка, медленно подносила еду ко рту. Ее это явно раздражало, а Кабадатх смеялся про себя. «Такая же бойкая, как и в тот день» — он вздохнул, вспоминая, как быстро она тогда упорхнула прочь.
***
Звонок оглушил квартиру. Мия распахнула дверь. — Заходи. — шепотом произнесла она, а после захлопнула за гостем дверь. — Поздравляю те… — Завались! — громким хрипом произнесла Мия, закашлялась и продолжила собирать вещи, — Хули надо? — Думал помочь вещи собрать. — Не надо. Уже все готово. — она выставила чемодан с рюкзаком в коридор. — Это все? — Я мне что всю квартиру надо с собой забрать?! — девушка снова закашляла, — Остальное распродадут. Не мешайся! — она пихнула его, и ему пришлось отойти в сторону, — Свалишь, нет? — Мия открыла шкаф, на нижней полке которого стоял сейф. — Думал еще кое—чем помочь. — безликий сунул руку во внутренний карман плаща, — Вот, чтобы было проще. — Ща. — она достала из сейфа пару пачек денег, — Должно хватить на первое время. — деньги были убраны в отдельную сумку, — Что там у тебя? — ей вручили конверт. — Все нужные документы и билеты на самолет. — Что за лишняя любезность? — девушка внимательно рассматривала врученные ей бумаги, — Даже права сделал. — Подумал, что вряд ли ты сможешь так быстро и просто исчезнуть. — Вопрос тот же: к чему эта любезность? Ты уже вытащил меня из ада и получил мою душу, что еще надо? — Твое благополучие — моя выгода. — Пизди больше. — она кинула документы в сумку, в дверь позвонили, — Три, дав, один… — в подъезде с грохотом распахнулась соседняя дверь, раздался чей—то крик, затем выстрел и грохот тела, что скатилось по лестнице, — Заебал. — Что это было? — Кабадатх подошел к двери и глянул в глазок: на лестничной площадке стояла бабушка с ружьем в руках, — Это?.. — Моя соседка, баб Аня. А тот кто скатился десятый раз за эти два дня — Виктор. Сукин сын, который всем напиздел, что я в другом городе на временной работе, поэтому меня никто не искал. Я об этом всем распиздела, наш участок разошелся и этот гондон остался без власти и внимания, а теперь он бегает ко мне и просит прощения. — Мия помолчала, оглядывая квартиру, — Я надеюсь он тебя не видел. — В смысле? — Он накопает на тебя любую инфу, а потом попытается тебя засадить, дабы избавить меня от «пагубного» влияния. — она села на кровать, перевести дух, — Кто ж знал, что он отправит меня на смерть ради своих амбиций. — Ты думаешь это… — Подозреваю. — женщина хотела закурить, но вспомнив про горло, отложила пачку, — Солдат. Я пересеклась с одним солдатом. Он сказал: «Зачем искать наживку». Это явно было запланировано. И я явно по плану не должна была так рано вернуться. Я должна была сгнить там. — она посмотрела на безликого, в глазах во всю танцевала боль, — Я бы с радостью докопалась бы до истины, но… — Оставим это на потом. Хорошо? — Кабадатх взял в руки чемодан и рюкзак, — Пошли. Машина уже заждалась. — Ты еще и подвести меня решил? — Твое благополучие — моя выгода. Мне не сложно довести тебя до аэропорта к нужному времени. — Тц. Джентльмен. Они вышли из квартиры. Ключи были вручены соседке, которая долго и крепко обнимала Мию. Затем они спустились вниз по лестнице, где, к счастью, уже не было Виктора. Перед подъездом стоял шикарный черный Range Rover «Autobiography». — Это сколько ты зарабатываешь? — Мия встала в некоторый ступор, а после подошла к машине. — Достаточно. — безликий убрал сумки в багажник, после подошел к девушке и галантно открыл дверь, — Хотя я изначально собирался взять Rolls-Royce, но подумал, что ситуация требует меньшего внимания. — Так и скажи: решил не выебыватся. — она села в машину, мельком оглядывая салон: в черном «крокодиле» салон был обит белой кожей с деревянными вставками и большим люком на крыше. Машина так и благоухала роскошью. — Поехали. — сказал Кабадатх, когда оказался на соседнем сидении, и машина тронулась. — Все—таки выебываешься. — Не понимаю о чем ты. — он аккуратно положил рядом сложенный плащ, который снял еще на улице. — Не понимает он. — Мия бросила взгляд вперед, на дорогу, затем нехотя посмотрела в зеркало заднего вида, где пересеклась с внимательным взглядом водителя. «Убийца. — промелькнуло в голове, — Хотя чему я удивляюсь.» — Мия мельком глянула на Кабадатха, а после уставилась в окно, где быстро проплывали виды Сатанинска, где гуляли дети после школы, где носились кошки и взрослые, что спешили с работы, где жизнь пела и цвела, где хотелось задержаться, успеть наладится первыми осенними деньками в уже родном городе. Но пейзажи серых бетонных дом вскоре сменились сплошной зеленой стеной леса, которая пролетала еще быстрее, отчего взгляд замыливался, расплывался, и Мию потянуло в сон. Она не стала сопротивляется и закрыла глаза. До аэропорта было минимум двадцать часов беспрерывного пути на машине, потом еще три часа на самолете до Испании, куда решил спрятать девушку безликий. Дорога была не то что скучной, она была нудной и однотипной, а всякие коротки пути отсутствовали и появлялись только за пределами республики, то есть через минимум восемь часов пути через сплошной темный лес, где иногда, словно маяки, стояли всякие заправки и стоянки для дальнобойщиков. Больше здесь ничего не было, кроме одиноких путников, что иногда блуждали, сверну не туда. — …странная. — донесся до сонного мозга девушки обрывок фразы. — Я бы сказал интересная. Непредсказуемая еще лучше. — раздалось прямо над ухом. «Меня на органы отдали?» — именно такая мысль пришла в голову, но Мия решила не выдавать того, что она уже не спит, и послушать дальше. — Смелая и несуразная. Ей было страшно, но она все равно рискнула. Да даже сейчас. Она явно понимает, что не находится в безопасности, но все равно спит в наглую на моей руке. Видел бы ты ее, когда она, напугав Слендера, подняла вверх мою косу. — Серьезно?! — Серьезней некуда. Правда позвоночник поломала, но это легко исправить. — Кабадатх ухмыльнулся, — А руки? Она осознано шагнула в пекло ради свободы! Брр! — он немного встрепенулся, — Тот взгляд я никогда не забуду. Будто мстительный дух. Но ее «перепады» настроения это что—то очень странное и неподвластное объяснению. — Адреналин. — пробурчала Мия, садясь ровно и потягиваясь, — Мой организм вырабатывает сверх нормы, от чего меня можно считать адреналиновой наркоманкой. Отсюда алкоголизм. — она потерла глаза, затем прищурилась пытаясь сфокусировать взгляд, — Я с таким рвение бухала в институте, а все эти вписки? Как я выжила без всяких болячек тот еще вопрос. Дело начинало пахнуть кокаином и тяжелыми наркотиками, но один человек отбил полное желание к ним прикасаться. — девушка посмотрела на Кабадатха, который явно не ожидал таких откровений, а затем бросила взгляд в зеркало, где вновь пересеклась с водителем, чем ледяной взгляд потеплел, словно он пережил тоже самое, — Вот меня и шатает от: «Я всесильна, вам всем пизда» — до: «Избей, но не трогай.». Забавно. — Мия зевнула, — Хотя из—за твоего пидараса мои… Чувства? Притупились, так что сейчас мне страшно. — Почему же? — с некоторым странными интересом спросил Кабадатх. — Потом что с одной стороны сидит трехметровый монстр, а с другой машину ведет серийный убийца. — она снова пересеклась взглядом с водителем. — Как догадалась? — Глаза. У всех кто хоть раз убивал взгляд холодный, а тут… Хуже. Тут просто лед. Как и у тебя. — обратилась она к безликому, — Ахуенная поездка. — Мия прикрыла глаза, — Все. Не будите меня больше. — Обратно не уляжешься? — девушка открыла глаза и с улыбкой упала под бок безликого. — Ура! Хозяин позволил шлюхе спать на нем! — с водительского сидения послышался смешок. — Что за прекрасное создание. — Так. Свои недокомплименты с приглашением в постель оставь себе. — она глубоко вздохнула и до конца поездки более не просыпалась. А после, когда уже прибыли в аэропорт, не прощаясь, растворилась в толпе и покинула страну.***
— Прекрати надо мной смеяться! — отвлекает Кабадатха от размышлений возмущенный голос Мии. — С чего ты взяла, что я смеюсь? — На лице написано. — На лице? Я думал у меня сковородка. — Ты… А? Ты блять и это запомнил? — У меня хорошая память. — Ужас. — их отвлек звонок телефона, — И кто мне названивает? Посмотри. — Мадам. — сообщил безликий подойдя к тумбочке, где лежал телефон. — Вот блять. Скажи, что нашел этот телефон… Не знаю. В Амстердаме! — С чего?.. — Просто скажи! — Алло? — нерешительно ответил Кабадатх. — Это еще кто? Где Лили? — раздался на той стороне немного обеспокоенный голос мадам Гамильтон. — Я не знаю. Я нашел этот телефон на улице. — В каком городе? — Амстердам. — Вот как. — послышался вздох, — Лили, это не прилично заставлять людей врать! — раздалось громче. — Не прокатило. — Мия протянула руку, забирая телефон, — Да, мадам? — Ты заболела? У тебя охрипший голос. — Да, мадам. — Опять небось в своем холодильнике сидела? — Да, мадам — Ну сколько раз я тебе говорила! — Простите, мадам. — Тебе нужны лекарства? — Нет, мадам. — Правда? Неужели тот сексуальный мужчинка о тебе позаботился? — игриво спросила мадам. — Мадам, он вас прекрасно слышит. — Ой! — хихикнула женщина, — Не суть. Я хотела сказать, что Фред в порядке. — Он вам написал? — Нет, я приехала к нему. — Вот как. Передайте ему от меня подзатыльник. — Уже, милочка, уже. — вдову кто—то позвал, — Мне пора бежать, позже пришлю фото и отчет от Фреда. — Спасибо, мадам. — звонок оборвался, — Ты ведь не давал ей свой номер? — Давал. — настороженно ответил Кабадатх. — Ну готовься к бесконечному флирту с ее стороны. Она таких как ты обожает. — Мне не привыкать. — Мия дернулась от волны озноба, — Так. Все. В кровать быстро. — Ну нет! Я хотела еще в душ! — Нет. Нельзя. Спать сейчас же! Он заставил ее выйти из—за стола, дойти до кровати и завернуться в два одеяла, пока женщина бурчала на него, говоря, что она не ребенок и может о себе позаботиться, но кто будет слушать больного человека, который явно теряется в пространстве, времени и даже в собственных мыслях. «Слишком спокойна.» — в очередной раз подумал Кабадатх. Безликий немного побродил по квартире, пытаясь понять, чем можно заняться, ведь Мия пришла в себя, а значит ее сон стал чутким, от чего шуметь вообще не хотелось, а выслушивать саркастические замечания уже тем более. Поняв, что дел у него нет, он все же решил лечь спать, хоть на улице стемнело совсем недавно. Но спать на полу он больше не хотел. Он посмотрел на женщину, что свернулась калачиком на двуспальной кровати. Кабадатх выложил своеобразную стенку из подушек дивана, чтобы не нервировать женщину, когда та проснется, и лег рядом. Ну как лег. Тело лежало, а вот ноги, словно два тяжелых каната, свешивались на пол. «Все равно приятнее, чем на полу. — он немного потянулся, позвоночник недовольно захрустел, — Я вряд ли завтра сяду за руль.». Не смотря на то, что матрас был достаточно жестким, чтобы поглощать инерцию, безликий все же чувствовал, как немного трясется кровать, от того, что тело Мии била крупная дрожь. Сначала он пытался уснуть, потом считал баранов, а после, не выдержав приговора еще одной бессонной ночи, нарушил лично выстроенные границы, взял Мию на руки и, словно котенка, уложил на себя. Во время всех этих действия слышались неоднократные сонные возмущения, а когда горячие тельце с холодными конечностями ощутило под собой тепло, женщина приподняла голову, явно проснувшись, но Кабадатх положил свою тяжелую руку ей на затылок, от чего голова медленно опустилась обратно, женщина вздохнула и больше не подавала признаков бодрствования. Где—то перед рассветом жар окончательно спал, а Кабадатх, чувствуя, что на нем теперь лежит просто теплое, а не горячие тельце, порадовался во сне, что оставшиеся часа три, четыре может спать спокойно. И, будто не желая больше мучить кого—либо, на улице зарядил ливень, прохлада которого проникла в комнату, приятно охлаждая и давая надежду на спокойный день, без приключений. Но куда ж мы без приключений. Что за бред? Утро Мии началось не с самого приятного пробуждения. Остатки недельной простуды, долго не давали проснутся, организм буквально заставлял лежать и спать, от чего мозг начинал уставать ото сна. Все же женщина смогла пошевелится. Она привстала, опираясь на руки. Глаза не хотели открываться. Она просидела так пару минут, словно решая: упасть спать обратно или все же дойти до душа. Сделав усилие Мия все же разлепила глаза. Картинка долго фокусировалась, будто в глаза насыпали песка. Когда же женщина увидела свою квартиру, она выдохнула. «Какой херовый сон.» — но под ней глубоко вздохнули. Мия с ужасом осознания перевела взгляд на кровать, но перед ней предстал безликий. Женщина с грубой грацией кошки соскочила с монстра, свалилась с кровати, отшатнувшись к стене и больно приложившись затылком о подоконник, отчего острая боль прошла насквозь отозвавшись во лбу, размазывая картинку по новой. Тело закоченело, словно его охватили тысячи грубых рук, вжимая в стену. От того, что Кабадатх буквально пнули, он проснулся, согнулся почти пополам, так как прилетело в район солнечного сплетения, а затем обернулся на грохот с боку. На него, проклиная, ненавидя, ужасаясь, смотрела перепуганная Мия, чьи пальцы практически впились в пол, а лицо так побледнело, что сливалось с некрашеными стенами, и только глаза горели синем пламенем. — Мия? — нерешительно произнес безликий. Услышав знакомый голос, Мия сначала вздрогнула, но потом, когда туманная пелена сна окончательно спала, расслабила руки, от чего сползла немного вниже. — Я думала… — захрипела она, — Мне… показалось. — голова закружилась, а тело обдало жаром, сбросив «руки», что сковывали, — Я блять… Словно почувствовала… — старые ожоги заныли, словно руки подожгли вновь, — Они… Голоса. Я… — Кабадатх встал с кровати, подошел к ней, собираясь прикоснуться, успокоить, но женщина дернулась ударяя его по руке, — Убирайся. — в горле встал ком, а глаза защипали слезы, — Убирайся! — через силу крикнула она, после зажала себе рот, чтобы не закричать еще громче. Кабадатх молча отошел и начал собирать вещи. Это не заняло и двух минут, в течении которых Мия неподвижно продолжала сидеть на полу, следя взглядом за безликим. Прежде чем уйти он положил на стол новый пакет документов. — На всякий случай. Все тоже самое. — он надел маску, дым окутал его, скрывая, а после рассеялся, открывая взору знакомый образ, — Еще хотел сообщить, что теперь я твой партнер по бизнесу, так что можешь не переживать на этот счет. Захочешь уехать — напиши. — Кабадатх пригладил волосы, — Вот еще новый телефон, там есть мой номер. — мужчина всмотрелся в заплаканные глаза, — Моя машина за углом. — он положил ключи на стол, — Точнее твоя. — Мия отрицательно замахала головой, — Перестань. Твое благополучие — моя выгода. Считай ты под моей опекой до самой смерти. И еще. — рядом положил карточку, — Можешь тратить столько, сколько захочешь. Можешь не тратить и копейки. Отказы не принимаются. — бросив последний взгляд на Мию, Кабадатх вышел прочь. Женщине не потребовалось много времени. Как только дверь за безликим закрылась, она вскочила и бросилась к шкафу. Распахнув дверцы, Мия выволокла большой чемодан, который легким пинком был направлен в коридор, она быстро переоделась, сгребла новые документы в сумку и, не оглядываясь на квартиру, выбежала прочь. Все это было выполнено так быстро, так четко, что Кабадатх даже не успел далеко отойти от дома. Он только решил закурить, стоя под козырьком магазинчика, а когда Мия слетела, словно вихор, вниз по лестнице, выронил сигарету. От истерики, испуга ничего не осталось. Словно ничего и не было. Ему сунули старые документы, ключи от квартиры и магазина. — Делай, что хочешь. — прошипела она, нажимая кнопку на брелке, за углом пискнула машина. Не прощаясь, Мия развернулась и скрылась в потоке ливня. Женщина открыла багажник, фактически швырнула туда чемодан с вещами, затем запрыгнула в салон, завила двигатель, выжила газ и помчалась прочь из города, который тоже стал для нее запретной зоной. Прочь из головы. Прочь. Куда подальше. Прочь. У тебя больше нет дома. Визг тормозов, поворот на лесную тропу, шуршание веток по корпусу машины, резкая остановка перед озером. Дверь открывается и на мокрый песок падает бессильное тело. Легкие хрипят, желудок словно скрутился в трубочку. Тошнит, рвет. Слезы застилают глаза. Руки и ноги не слушаются, но все же тянут тело к воде. Вместе с раскатом грома по небу по позвоночнику раскатывается острая горячая боль, которая иглами проникает в органы. Кожу обжигает холодная и темная вода озера, забирая, утягивая на дно, предлагая исчезнуть. Тело погружается под воду. Сквозь толщину воды раздает приглушенный дикий крик, полный ненависти к себе, к миру, полный отчаянья и боли, полный мольбы о том, чтобы все завершилось, прекратило бить, прекратило насиловать, прекратило напоминать. Прекрати. Прекрати. ПРЕКРАТИ. Невольно, словно кто—то потянул за ниточки, Мия всплывает, делая глубокий вдох и кашляя. Тело уже не ноет, оно скулит. Ноги, что увязли в иле, нехотя выбираются из ловушки, руки поднимаются над водой. В несколько махов женщина оказывается на берегу. Она садится в машину. В сумке раздается звонок телефона. Старого телефон. Забыла отдать Кабадатху. На экране горит: «Мадам». Машина разворачивается, Мия открывает окно и выкидывает телефон в озеро. После выезжает на трассу. На этом кончается история Лилии Рихтер.
Примечания:
Да, да. Аля "пожри стекла" :D
