Гори все адским пламенем

      Год тянулся за два, а то и больше. Каждый день стал таким же, как и предыдущий. Отель, бар, отель, бар, отель, сон, другой город, отель, бар… И так по кругу. Алкоголь практически не переставал поступать в организм женщины, от чего тело ломило, болело и всячески протестовало против такой мощной попойки, который не было со времен института, но загнанную в угол Мию это не останавливало. Какая теперь разница, что с ней будет? Все равно душа приписана другому, а тело. Плевать на тело. Быстрее сдохнешь, быстрее все закончится.       Около трех лет Кабадатх никак не пересекался с женщиной. Единственное, что давало ему знать о том, что Мия еще не откинулась, за исключением отсутствия ее души в его кармане, были периодические списания с его счета, благодаря чему, он прекрасно знал, где сейчас она, и если ее местоположения совпадала с конечной точкой «спавна» одного из его сыновей, то безликий незамедлительно кидал той на карту небольшие суммы, после чего женщина капитулировала в другой город. Вот таким было поначалу их общение. До тех пора они не пересеклись в одном городе.       Вечерняя Вена шумела: где—то гуляли туристы, где—то на самых оживленных улицах громко играла музыка, где—то гудели многочисленные лампочки, которые заливали своим теплым желтым светом достопримечательности, такие как собор Святого Стефана, что величественно возвышался над суетой вместе с церковью Обета, и особенно красивые здания, а где—то шумели фонтаны, рядом с которыми было больше всего народу. Небо, которое давно было покинуто солнцем, сейчас было легкого сиреневого цвета, словно первые весенние цветки, а маленький серп белого месяца неспешно занимал свое место.       На улице этого прекрасного города пересеклись их взгляды: абсолютно пьяный, не выражающий ничего, и серьезный, сосредоточенный, в котором читалось некоторое удивление. Женщина явно была уже не в своем уме от алкоголя, поэтому даже не обратила особого внимания, уходя дальше в толпу. «Пьяная в хлам.» — подумал Кабадатх, собираясь вернутся в свой отель, но что—то его дернуло, и он направился вслед за Мией, которая успела затеряться среди людей, от чего безликому пришлось повозиться, прежде чем он смог отыскать ее в переулке, где она сидела на асфальте и отчаянно пыталась закурить сигарету. Без лишних вопросов он достал из кармана зажигалку и поднес ее к женщине. Она устало втянула в себя дым, от чего кончик сигареты разгорелся, после последовал тяжелый выдох, сопровождаемый хрипотой.       Он хотел у нее спросить в каком отеле она остановилась, но понял, что женщина явно не в состоянии связать и двух слов, поэтому в наглую начал шариться по карманам Мии, ища ключи, но кроме ключей от машины и документов с кошельком не нашел ничего. «Значит не успела приехать в город, как забухала. Ужас. — Кабадатх поднял ее с земли и, придерживая, повел в свой отель, — Сегодня останешься со мной. Возражения не принимаются. — мысленно он пояснил Мии, — Твое благо… Нет, это уже звучит как наглая ложь.». И они медленно побрели прочь от шума.       Зайдя в номер, он сразу уложил ее на кровать, после чего послышались некоторые возмущения и даже скулеж. «Похмелье? Или просто перебор с алкоголем? — Кабадатх осмотрел женщину, — Нужно ее раздеть. Спать в костюме неудобно. Хотя…».       — Мия. — он сел напротив нее, заглядывая в приоткрытые глаза, — Слышишь меня? — она ответила вздохом, — Хорошо. Я тебя раздену, чтобы ты не спала в костюме, и заверну в халат. Ты не против? — Мия подумала, потом медленно прикрыла веки, после снова открыла, — Хорошо. — но только безликий прикоснулся к ее руке и поднял ее, раздался жалобный, похожий на крик, стон, — Что такое? — он замер в нерешительности, — Что—то болит? — она хотела бы ответить, но из горла вырвался только хрип, — Понял. Буду перечислять. Голова? — вздох, — Еще что—то? — снова вздох, — Ноги? — хрип, — Так. Это твое отрицание или соглашение? — Мия лишь промычала, — Это вообще новый звук. Я плох в расшифровке пьяных звуков. — женщина закатила глаза и перевела взгляд на ладонь. Она слегка сжала пальцы, а после почти сразу зажмурилась, — Все тело? — она кивнула на сколько это было возможно, — Что с тобой? — Кабадатх, предположив, что это простуда, положил свою ладонь ей на лоб, но жара не было, — Тебя избили? Мия? — безликий заметил, что женщина была на грани со сном, поэтому решил просто сбегать за обезболивающим и чем—нибудь от похмелья.       Задача была не из простых: нужно было достать обезбол без рецепта и среди ночи, когда почти все аптеки в округе были давно закрыты, а ехать в соседний район не хотелось. Ему повезло найти одну из аптек, которая еще работала. Там он, к большому удивлению, получил нужные таблетки и уже через десять минут отпаивал Мию минералкой с лекарством. Через двадцать минут он спокойно раздел женщину, завернул ее в халат и укрыл одеялом. «Сколько мороки. — Кабадатх потянулся снять маску, но остановился, — Опять перепугается. — безликий осмотрелся, — Здесь хотя бы нормальный диван.» — он хотел встать с кровати, но его остановила ладонь Мии, которая слабо сжимала его кисть.       — Мия? — женщина смотрела на него туманным взглядом, который не давал четкого ответа, почему она его держит, — Еще болит? Хочешь воды? — но она лишь крепче сжала пальцы, — Понял. — Кабадатху ничего не оставалось как просто упасть рядом.       Он долго лежал, прислушиваясь к тихому сопению Мии, которая похоже полностью отключилась. «Длинные волосы. Зачем она их отращивает? Это же не удобно. — Кабадатх неосознанно протянул свободную руку и коснулся шелковистой волнистой уже седой пряди, — Мягкие. Интересно в детстве ты бегала с такой же пышной шевелюрой?» — неожиданно женщина распахнула глаза, от чего безликий дёрнулся, а ее брови изогнулись, выдавая немой вопрос: «Какого черта ты творишь?».       — Разбудил? — она нахмурилась, — Прости. Не удержался. — Мия закатила глаза и закрыла веки, но вновь открыла, как только безликий опять потянулся к прядям, — Извини. Не знал, что твой сон такой чуткий. — женщина рыкнула на него и снова закрыла глаза, а он более не рискнул ее тревожить, а то прибьет одним взглядом.       Поспать подольше не вышло. Около четырех утра Мия встала и уперлась в душ. «Протрезвела? — сквозь сон подумал Кабадатх, — Похмелье? Вроде дал вместе с обезболивающим еще таблетки, не должно было накрыть. — он открыл глаза и посмотрел на часы, — Прошло только полтора часа. Спать в маске хуже, чем в костюме. — безликий сел на кровать и снял маску, его тело сразу заныло, а суставы захрустели, ощущая «свободу», — И опять я не сяду за руль. Спине точно конец.» — он пару раз наклонился в разные стороны, позвонки с хрустом будто вставали на место, от чего было довольно больно и неприятно.       За дверью ванны слышались тихие хрипы и болезненные стоны, после зашумел душ, от чего все звуки смешались в симфонию умирающего человека или, по крайней мере, страдающего.       Вскоре в ванной стало тихо, потом зашуршало полотенце, а после дверь открылась. Мия вышла в одном нижнем белье и прищуренным взглядом оглядела комнату в поисках своей одежды, которая была обнаружена на пуфике, что стоял рядом с кроватью. Она села на краешек матраса, лениво потянулась за штанами, но ее остановили.       — Куда ты в такую рань? — сонно спросил Кабадатх, аккуратно беря ее за руку, и немного притягивая к себе, — Ресепшн откроется только в девять утра. Отоспись нормально. — женщина запрокинула голову назад, от чего затылком уперлась в его грудь, — Что такое? — Мия смотрела на него невидящим взглядом, а после ее брови изогнулись, а глаза немного расширились, выдавая некоторые удивление и облегчение, — Номер тебе оформлю, если хочешь. К завтраку тебя разбудить? А то думаю, что ты голодна. — будто осознав все, что ей сказали, она улыбнулась, а после, прикрыв глаза, упала на безликого, тихо посапывая, — Буду считать это за согласие.       Он уложил ее к себе под бок. Точнее, безликий рассчитывал просто положить женщину рядом, но Мия обхватила его руку, словно большую игрушку, и не отпускала, отчего Кабадатх просто смерился с участью не только больной спины, но и затекшей руки. Главное, чтобы женщина не просыпалась еще хотя бы три часа.       Ну, она и не просыпалась, даже когда он попытался разбудить ее к завтраку. Мия оставалась неподвижной, а поначалу вообще не отпускала руку Кабадатха, возмущаясь его попыткам встать, но один обмен на подушку, и снова воцаряется тишина. Так что номер безликий покинул в одиночестве, так же в одиночестве поел и оформил еще один номер. Когда он вернулся в свою комнату, в которой шумел кондиционер и было очень холодно, то обнаружил Мию сидящей на кровати с опущенной вниз головой, укутанной в одеяло. Она явно спала. Снова.       Мужчина вновь попытался ее разбудить, но Мия только подняла голову и что—то пробубнила из разряда: «Что блять тебе нужно?».       — Я оформил тебе номер. — женщина устало уронила голову вниз, вздохнув, — Так как к завтраку разбудить тебя не смог, то заказал тебе еду в постель. — он выключил кондиционер, от чего Мия заворчала, — Будешь морозится в своей комнате. — она вновь подняла голову и серьезно посмотрела на него, еле разлепив глаза, — Пошли. Я провожу тебя, а потом принесу твои вещи. Они же в машине? — кивок был ответом, — Хорошо.       Кабадатх помог ей встать. Она взяла его под руку и отчасти повисла. Шла она медленно, но все же твердо. Они поднялись на этаж выше и зашли в номер. Он был таким же, как и номер Кабадатха. Женщина сразу упала на кровать, дотягиваясь до пульта от кондея и включая его на минимальную температуру, затем она уселась на край кровати, который был ближе к столу, и схватила теплый сэндвич, после откусила от него приличный кусок, затем отпила горячий кофе и довольно замурчала. Мужчина покинул ее.       Найти машину, которую явно просто бросили на краю города по неизвестной причине, было сложно. Ведь машина была даже не на трассе, не на заправке или еще где, а около какого—то озера. «Ведь смогла на седане сюда забраться. — ругался Кабадатх, пытаясь выбраться из куска лесного массива, — Упертая женщина!». Когда было понятно, что машина не выберется, мужчина вызвал эвакуатор, который за приличную сумму не только вытащил машину, но и отвез ее в сервис, так как четко ощущалось, что шаровая пошла по пизде.       Затратив, приличное количество времени на все эти действия, Кабадатх вернулся в отель ближе к ужину. Он поднялся к Мии, собираясь отдать вещи, но не успел мужчина постучаться, как дверь распахнулась. Женщина серьезно на него посмотрела, явно не ожидав его увидеть.       — Я принес твои вещи. — Кабадатх протянул ей рюкзак, — Больше в машине я ничего не нашел.       Мия взяла рюкзак и швырнула его на кровать, после вышла из номера и направилась к лифту. «Ни спасибо, ни «добрый вечер». Какая наглость. — обидевшись на нее, безликий направился в свой номер, но около двери развернулся и побежал за Мией, — Опять напьется. В этот раз ей повезло, что ее нашел я, но так рисковать. — безликий выбежал на улицу, ища в толпе ее, — А на кой черт я это делаю? — толпа шла в центр, где шумела музыка, — Чем быстрее она помрет, тем раньше я смогу получить ее душу. — такси приезжали и уезжали, разбавляя своими гудками шум города, — Но… Что «но»? К черту! Я не раз ей говорил, что мне выгодна ее долгая жизнь, но правда ли это? — его отвлек плачь ребенка, — Да кто знает? — над толпой появился плачущий ребенок, его явно посадили на шею, — Потерялась. Такая же потерянная, как и Мия. Мия?» — сквозь толпу он увидел, что тем, кто взял девочку на шею, была именно Мия. Она покрутилась, чтобы девочка смогла найти кого—то, возможно своих родителей, затем направилась прочь, по наводке ребенка. Кабадатх поспешил их догнать.       — Мия? — женщина обернулась на его голос, на него уставились две пары глаз: одни пустые и глубокие, другие еще пока наивные и заплаканные, — Давай я. Рост у меня побольше, да и тебе, наверное, тяжело. — но Мия отрицательно покачала головой, — Поч…       — 这是你的王子吗？Это твой принц? — девочка склонила голову к Мии.       — 我是她的骑士. Я ее рыцарь. — ответил Кабадатх, женщина удивленно на него уставилась, — Я знаю много языков.       — 他们在这儿！Вон они! — Мия повернулась в ту сторону, в которую указала девочка. В толпе виднелись женщина с мужчиной, которые обеспокоенно бегали в толпе, явно ища ребенка, — 快点！ 妈妈！ 爸爸! Быстрее! Мама! Папа!       Мия молча двинулась к ним, Кабадатх проследовал за ней. Девочка, когда они достаточно приблизились, громко крикнула, и обеспокоенные родители обернулись на этот крик. Сначала они замерли, а потом, пробираясь через толпу, радостно подбежали. Мия сняла девочку с шеи, и та сразу убежала в объятья. Они тараторили друг другу что—то быстро и эмоционально, а потом, отвлекшись на мгновение, мать поклоном поблагодарила Мию, сразу вернув свое внимание дочери.       — Так почему ты не дала мне ребенка? — поинтересовался безликий, когда они приблизились к ярмарке, но вместо ответа женщина, еле касаясь, положила свою ладонь ему на спину, — Вот как. Мои страдания так заметны? — она кивнула и направилась к лавке, где продавали сахарную вату, — Так ты не пить пошла? — Мия вопросительно на него посмотрела, — Я просто подумал… — она сунула ему в руку сладкое облачко и направилась дальше, ближе к всяким конкурсам и аттракционами.       Они прошлись по всему, что там только было: от карусели с лошадками до воздушных шаров, от лавок со сладостями до глупых конкурсов по вылавливанию рыбок на время, от прогулки на карете до тира, где они уже задержались. Главным призом был огромный плюшевый медведь размером с ребенка. Сначала они наблюдали, как приходили и уходили дети и взрослые. В основном все уходили с небольшими игрушками или брелками. «Наблюдает. — подметил Кабадатх, — Сомневается? Или что—то выясняет? Или просто хочет игрушку?» — он осмотрел ассортимент.       Тут, когда очередной расстроенный ребенок отошел от лавки с небольшой игрушкой, Мия смело шагнула, протягивая деньги и беря в руки это легкое, считай бутафорское, ружье. Ей выдали небольшую крышечку с двадцатью пульками: два пристрелочных, а остальные на полное уничтожение мишеней в виде уточек. Будто робот, отточенными движениями, Мия встала в стойку и вскинула ружье, с крайне кривым прицелом. Раздался скорее не выстрел, а шлепок. Пулька ушла в молоко, затем туда же ушла и вторая. Тирщик, что стоял за стойкой, скрывал свою довольную улыбку, прикрывая рот рукой, будто зевая, но эта улыбка быстро исчезла, когда Мия, быстро перезаряжая, сбила половину мишеней, даже ни разу не промахнувшись, а после, сделав небольшой перерыв и размяв запястье, обстреляла оставшиеся мишени. Люди, которые замерли, наблюдая за четкими действиями женщины, взвыли и зааплодировали, а ахуевший от такого представления тирщик выдал всеми желаемый приз. Медведь был тяжелым, но очень мягкий и приятный на ощупь.       Мия закинула медведя через плечо и под восторженными взглядами пошла прочь, а вот Кабадатх задержался. Женщина шла через толпу к улочке, где стояли лавочки и где людей было мало. Она устала. Толпа начала раздражать и бесить, а тир не снял этого напряжения. Она села на скамейку, усадив рядом медведя. Плюшевый друг сидел неустойчиво и часто падал. «Раздражает. — подумала Мия, — Лучше бы взяла того кота...». Мимо нее прошла семья с расстроенным мальчиком, который явно что—то клянчил, а когда увидел большого медведя указал на него, родители, расстроенные чем—то, явно ответили что—то по типу: «Денег нет», — отчего мальчик окончательно утратил желание что—то просить. Мия лениво встала, взяла медведя и окликнула семью. Те остановились. Женщина вручила мальчику медведя, и детские глаза загорелись такой искренней радостью, что Мии стало неловко, и она, не прощаясь, вернулась к скамейке, но мальчик ее нагнал, большой медведь смешно трепыхался в его руках и в какой—то степени перевешивал, и вручил маленький брелок в виде черного кролика, затем что—то пролепетал и убежал к родителям, радостно крича.       Женщина наконец заняла желанное место и закурила. Хотелось спать, но больше хотелось есть, все—таки сладости не столь питательные, но встать и дойти до кафе Мия уже не могла. Тело снова начало ломить. Она прикрыла глаза, собираясь дождаться момента, когда боль стихнет или хотя бы уменьшиться.       Рядом с ней кто—то сел. Мия открыла глаза. На лавочке сидел Кабадатх: в одной руке был вкусно пахнущий пакет, а во второй длинный плюшевый кот.       — Думаю ты проголодалась. — мужчина протянул ей пакет, в котором было две коробочки: с большим бургером и с картошкой по—деревенски, — Очередь в бургерную была самая маленькая. — Мия, шурша пакетом, начала уплетать эту насыщенную вкусом пищу, — А это… Думаю с ним спать будет удобнее. — он усадил кота рядом, — А где медведь? — женщина махнула головой в сторону, — Отдала ребенку? — она кивнула, — Ожидаемо. Было видно, что тебе он не нравиться, но сработал принцип «победа или ничего»? — она вновь кивнула, — Какая ты тихая в этот раз. Даже непривычно.       Мия, доев свой ужин, выкинула пакет и коробочки, лениво встала с лавки, потянулась и перекинула кота через плечо, немного его пожамкав.       — Думаю он не так удобен, как ты. — и пошла прочь.       Далее они не раз пересекались в разных странах при разных обстоятельствах и в разное время года, но каждый раз проводили хотя бы сутки вместе, точнее Кабадатх просто в наглую каждый раз за ней ходил до тех пор, пока женщина не покидала город, вновь исчезая с радаров. Но одна встреча оказалась максимально странной.       Америка. Филадельфия. Зима. Теплая зима без снега. Город готовится к Параду ряженных, который пройдет первого января. Жизнь кипела: люди покупали подарки, гуляли, покупали еду, елки и елочные игрушки, украшали улицы, витрины магазинов, а отели и кафе ломились от наплыва туристов. Вот в этой суете Кабадатх решил затеряться, чтобы забыть о работе хотя бы на пару часов, а лучше на сутки. Он лениво брел по улицам, любуясь давно знакомыми видами, которые в разное время года, играли разными красками и акцентами. Среди всего разнообразия кафе и ресторанов, внимание привлекло кафе, в которое была большая очередь, а витрина была занавешена темными шторами, за которыми ничего не было видно.       Воспользовавшись тем, что у него куча денег, мужчина прошел без очереди. В первом зале все было, как в обычном ресторане: приглушенный свет, тихая ненавязчивая мелодия, бубнеж многочисленных посетителей и бегающие туда—сюда официанты. Но второй зал, в который пригласили Кабадатха, как почетного гостя, сильно отличался. Это был коридор, нежели зал, по бокам висели тяжелые темные шторы, за которые проходили редкие официанты с дорогими напитками и едой. Также здесь было очень темно и пахло сигарами, а из—за некоторых штор слышались смешки, комплименты и обсуждения.       Безликого разместили в одной из таких комнат. Большой стол, на котором уже стояли закуски, диван, что буквой «П» стоял вокруг, большие подушки, виниловый проигрыватель, коллекция пластинок, небольшая брошюрка с правилами, особым меню и услугами, о которых Кабадатх решил не читать.       Расположившись на диване, на котором получалось нормально только лежать, мужчина заказал чистый джин и попросил оставить шторы открытыми, так как в комнате было довольно—таки душно.       Проигрыватель, шурша, тихо мурчал что—то из классики. Бутылка джина опустела на половину, а закуски были практически не тронуты. Безликий просто наслаждался одиночеством и тем, как голова перестает гудеть, а тело расслабляется, угрожая ненужным сном. Но из коридора раздался звонкий смех, благодарности и обсуждения. Кабадатх лениво поднял голову, заинтересованный в причине шума. Мимо прошли официанты, которые радовались хорошим чаевым, затем пропархнул менеджер, а затем….       — Мия? — безликий не ожидал увидеть здесь ее.       — А? — она остановилась, — Какая встреча! — женщина помахала персоналу и подошла к безликому, — Что случилось в городе, что сюда прибыл ты? — Мия в наглую нависла над ним, упираясь одной рукой в край стола, а другой в спинку дивана, — Опять увяжешься за мной? — она улыбнулась, — Может я тебе нравлюсь?       — Что? О чем… — женщина рассмеялась, заметив замешательство на его лице, — Мия, ты в порядке?       — А не должна? — она удивленно на него уставилась, — Деньги есть, свобода тоже. Чего еще желать? — Мия выпрямилась, — Ну раз ты отдыхаешь, то я пошла! — и женщина быстро исчезла.       Какое—то время безликий прибывал в некотором шоке. «Откуда эта активность? — он лениво встал и оплатил счет, — Будто и не она вовсе. Еще громкая. Что—то тут не так. — мужчина вышел на улицу, — Может догнать ее? — посмотрел по сторонам, — Куда она могла бы?.. — в спину уперлось что—то острое, — Нож.» — была первая мысль, но за спиной раздался смех.       — Ты чего так напрягся? — безликий обернулся, — Что? Это всего лишь шпилька. — Мия с некоторым разочарованием собрала волосы, закрепив их украшением, на конце которого болтался черный кролик, — Готова поклясться — ты хотел мне ебнуть.       — Да. Ты права. — сдержано ответил он.       Только сейчас он обратил внимание. «Избавилась от костюма?» — подумалось Кабадатху. Женщина была в светло—голубом пальто, белые джинсы, черные полусапожки на небольшом каблучке, серую водолазку, а на шее в один оборот болтался длинный нежно—бардовый шарф.       — Ну не сердись! — она повисла на его плече — Пойдем гулять?       — У меня есть выбор?       — Ну ты же за мной каждый раз ходишь, хотя я ни разу тебя об этом не просила. Если не хочешь… — женщина отпустила его руку, — …Я найду себе компанию.       — И чем же ты займешься?       — Странный вопрос. Сейчас куча ярмарок, развлечений, сладостей и прочего! Новый год же! Всегда можно что—то найти!       — Тогда веди. — глаза Мии загорелись.       — Ура! — она потащила его за собой.       Пять часов. Пять гребанных часов без отдыха и перерыва женщина таскала Кабадатха по всему городу, по несколько раз по одним и тем же местам, словно забывая, что только недавно здесь проходила. Они скупали все, что попадалось женщине на глаза: брелки, сладости, магнитики, одежду, книги. Затем на пару секунд забегали на парковку, где стояла машина Мии, где скидывали все купленное и шли дальше.       Безликому откровенно не нравилось то, как Мия себя вела. Да, она жизнерадостна, не упивается в алкоголе и не курит, но черт возьми. Почему так внезапно? Что такого случилось? Что так могло ее обрадовать? Казалось, что она успокоиться только тогда, когда погибнут его сыновья. Что или кто смог изменить ее поведение столь радикально?       — Устала! — Мия падает на лавочку, немного сползая с нее, — Сейчас посидим и сходим поесть. — она запрокинула голову назад, отчего шпилька, упершись в лавочку выскользнула из волос, и те водопадом разились по плечам, — Да еб твою мать! Как же заебало! — женщина вскочила с лавочки, подняла шпильку, — Сиди здесь. Я скоро. — и убежала.       Кабадатх даже пискнуть не успел. Он устало опускается на лавочку, мечтая о том, чтобы это «приключение» побыстрее закончилось. Хотя странно было. Что ему хочется, чтобы она вновь стала овощем. Разве не лучше, когда она такая? Не ужели он хотел бы, чтобы ее душа после смерти была угнетенной? Или же нет? Честно говоря, безликий давно перестал понимать, что он будет делать с душой девушки. Да, изначально цель была в некоторых экспериментах и проверках легенд, которые он выцепил еще в детстве из книг, но правда ли это так необходимо? Его интерес к душе человека угас. Может, потому что он теперь общается с этим самым человеком уже напрямую, не по работе, просто так.       — Странно все это. — выдохнул мужчина.       — Что именно? — спросила Мия, падая рядом       — Какого?..       Длинный волосы были грубо отстрижены почти полностью, седина была лучше видна, теперь казалось, что женщина помолодела, словно освободилась от тяжести, но вместе с этим…       — Мия, это…       — Длинные волосы мне больше не нужны. — она провела рукой по голове, — Так что я решила отдохнуть от них. Слишком уж тяжелые, да и убирать их я уже устала. Поэтому похожу немного «лысой». Как тебе? — Мия посмотрела на него, ее глаза горели гордостью и радостью.       — Могло быть и хуже, но тебе даже идет. — он еще раз ее осмотрел, — Что за резкое изменение имиджа? Сначала костюм, теперь волосы.       — Перестала себя хоронить. — она довольно улыбнулась, — Надоело каждый день ждать, когда придется закопать себя на два метра. Так что, к черту костюм, к черту волосы, к черту все это. Какая разница в чем я буду, когда сдохну? — женщина посмотрела на Кабадатха, — Ты чего на меня так пялишься? — она улыбнулась еще шире, — Нравлюсь все—таки?       Кабадатх не успел среагировать, как Мия уселась ему на колени, лицом к лицу, как обхватила его шею руками, как от нее запахло коньяком, и как она его поцеловала. Нагло и грубо. Не пуская, не позволяя отстраниться. Желая, приказывая, чтобы он был здесь и сейчас с ней.       Безликий был обескуражен такой наглостью и бесцеремонностью, что какое—то время сидел неподвижно, пытаясь понять шутка это, сон или реальное желание. Он поднял руку и схватил конец шарфа, затем потянул, заставляя Мию изогнуться в пояснице и отстраниться. Женщина схватилась на шарф, когда ткань стала душить. Она захрапела, стараясь глотнуть хоть чуть—чуть воздуха, но Кабадатх оттягивал шарф все сильнее и сильнее. Он был зол. На столько, что желал, чтобы Мия потеряла сознание, чтобы упала, чтобы ушла прочь.       — Что ты творишь? — прорычал с шипением Кабадатх, — Не считаешь, что перешла черту?       Безликий отпускает шарф. Мия сразу начинает кашлять, сгибаясь, впиваясь своими пальцами ему в плечи и упираясь лбом в шею. Она тяжело дышит, пытаясь выровнять дыхание, но сердце так громко стучит, что больно. Больно. БОЛЬНО.       — Мия? — мужчина заметил, как неестественно напряглось тело женщины.       — Почему ты так со мной поступаешь? — неожиданно серьезный тон в какой—то степени пугает безликого — Врешь, что мое благополучие твоя выгода. Просто швыряешь в меня деньги, желая откупиться за грехи свои выродков.       Он молчит. Не знает, что ответить, что сказать. Сказать, что это не так? Вранье. Согласиться с этим утверждением? Но что тогда будет? Промолчать? Успокоить? Что нужно ответить на такие слова?       Кабадатх кладет руку ей на затылок. Проводит по коротким волосам, поглаживая, успокаивая, словно малого ребенка. «Что это?» — его пальцы касаются гладкого шрама. Он заставляет женщину отстраниться и вглядывается в ее лицо.       — Мия. Что это такое?       — О чем ты? — она склоняет голову, словно и не было сейчас ничего.       — Этот шрам. — безликий запускает пальцы ей в волосы, но неожиданно находит еще с десяток шрамов разных размеров, — Мия…       — Вот же. Все настроение попортил. — она встает и потягиваться, — Пошли есть. Я проголодалась.       — Не уходи от темы.       — Ага, да. Я видела тут неплохой ресторан можем в него зайти, если он еще работает.       — Упертая женщина. — Кабадатх хватает женщину за руку и тащит за собой.       — Надеюсь ты ведешь меня есть!       Но он вел ее в другое место. Они прошли около трех кварталов, прежде чем Кабадатх завел женщину в здание, которое пахло богатством и недавним ремонтом. Безликий махнул рукой консьержу, на что тот ответит кротким кивком и куда—то убежал. Мужчина затащил упирающуюся женщину в лифт, который молниеносно поднял их на сороковой этаж, где распахнул свои двери сразу в огромный номер с панорамными окнами, открывающими вид на уже ночную Филадельфию, приглушенным светом, огромным диваном, плазмой почти во всю стену, с не менее огромной кроватью и столом из красного дерева, что был повернут к окнам, дабы хозяин этого «замка» мог наблюдать за всем с высоты.       — Что с тобой происходит?! — рявкнул Кабадатх на Мию, — Что произошло?! Что изменилось?!       — А я думала!..       — Не смей переводить тему. Мия. — прорычал безликий, грубо притянув женщину.       — Так я все же… — на ее лице мелькнула довольная улыбка.       — Заткнись! — он отпустил ее и отошел к окнам, смотря на город сверху вниз.       Кабадатх выдохнул, понимая и принимая то, что ответов он не получит, но за спиной зашуршало пальто, которое с глухим звуком падает на пол. Безликий выпрямляется, когда слышит, как шарф падает вслед. И поворачивается к Мии, когда та стаскивает с себя водолазку.       — И правда хочешь знать ответ?       Он замирает в нерешительности.       — Посмотри на это! — женщина разводит руки в сторону, — Мое тело — моя слабость. Поэтому я возвела его в абсолют. — ни единого живого места, все тело было покрыто шрамами разной величины, разной причины появления, разной стадии заживления, — Каждая отметина моя гордость! Полюбуйся! — она повернулась к нему спиной, которая была изорвана и исчерчена уродливыми шрамами, — Я ничего не чувствую! Мое тело теперь моя сила! Мое величие! — в купе с ожоговым шрамом на ее руках картина выглядела шокирующей и пугающей, — От этого! — Мия вновь повернулась к нему лицом, — От этого ты пытаешься откупиться! Не так ли?! — крикнула она, — Что ты так уставился?! Страшно?! — громкий, истощающий смех, на грани истерики, — Смотри внимательно. Запомни все. Абсолютно все. Каждый бой продвигал меня, делал сильнее. — женщина, с хрустом суставов, напрягает руки, отчего мышцы взбухают и сквозь полотно шрама еле виднеются вены, — Даже если меня поймают и начнут пытать. — она роняет руки, словно тяжелый груз, — Даже если сломать мне все кости. — глаза Мии расширяются, а довольная улыбка становиться шире, — Я. Ничего. Не почувствую.       Кабадатх не решался подойти и даже шевельнуться. Словно, если он сделает шаг, то она кинется на него. Но… «Ее глаза.» — зрачки были неестественно расширены. В два шага мужчина оказался рядом с ней и схватил за подбородок, желая разглядеть ее глаза, но Мия сразу зажмурилась и схватила его за руку, царапая. Ей явно было не приятно.       Безликий глубоко вдохнул. «Что за запах?» — он приблизился к ней.       — Мия, что ты?.. — он не успевает задать вопрос, как она пинает его с огромной силой в район голени, отчего ноги подкашиваются, а мышцы сводит острой болью, — Сучка!       Он снимает с себя маску, от чего их окутывает облако дыма, от этого Мия в какой—то степени пугается и дёргаться сильнее, но ее не отпускает уже огромная ладонь, которая зажимает его рот. Второй рукой Кабадатх обхватывает женщину за спиной, не давай той возможности уйти.       Желая выяснить, что за запах он чувствует, безликий припадает к шее Мии, от чего та, словно напуганное животное, замирает. Ее тело каменеет и холодеет, когда теплой кожи, которая покрылась противными мурашками, касается тяжелое дыхание монстра.       Не двигайся       Кабадатх долго обнюхивает Мию, пока не почувствовал, как по его ладони проскользнуло пару теплых слезинок. Он отстраняется от женщины. Ее глаза широко распахнуты, брови подняты сильно вверх, будто неправильно нарисованы, кожа побледнела на столько, что видны все венозные сосудики, тело, словно камень, недвижимо, если бы безликий не чувствовал и не слышал, как бьется перепуганное сердце, то бы подумал, что Мия давно мертва, уж больно сильно она сейчас походила на мертвеца.       Он медленно отпускает ее. Она моргает, от чего слезы огромными каплями катятся по ее щекам. После закоченевшие ноги расслабляются, и она практически падает, но Кабадатх придерживает ее и опускается с ней на пол. Мия вцепляется пальцами в его одежду. Ее тело бьет крупная дрожь. До боли. До крика. Так страшно. Так...       — Не... — сдавленным хрипящим шепотом произносит она, — ...делай так больше.       Она роняет голову вниз. Слезы падают на пол.       — Прости. — еле слышно отвечает безликий, — Твое поведение... Я подумал, что ты под наркотиками. Потом уловил этот запах. Я не должен был так поступать.       Она молчит несколько секунд.       — Я давно не употребляю. — после этой фразы ее пальцы сжали ткань с новой силой, — Я убила себя. Свое тело. — она поднимает на него ее красивые большие синие глаза, — Каждый бой. Каждая доза. Я чувствую боль всегда. Каждый шрам. Каждый перелом. — короткий вздох, — Я ненавижу себя за это. Какой толк от силы, если практически не можешь ее применять? — Мия роняет свою голову ему на грудь, — Я принимаю лекарства, обезболивающие чуть ли не горстями. В моих карманах всегда таблетки. Я знаю, когда их действие спадет, а когда это организм просит... — в горле встал ком, — ...дозу. — истощенным голоском закончила она.       Кабадатх молча проводит ладонью, которая дрожит, по ее голове и немного покачивается из стороны в сторону, успокаивая и убаюкивая неспокойную душу и кричащие тело. Он и не думал, не догадывался, не знал об этом. Обо всем, что происходило. Да и откуда? Кто бы ему рассказал? Мия?       — Как долго ты принимала? — аккуратно спросил безликий.       — Те три года, что мы не виделись, я учувствовала в боях без правил и сидела на разной наркоте, пока Сатана оттуда не вытащил.       — Десять лет назад... Почему ты?..       — Не хотела, чтобы ты это видел.       — Ты… Ты могла попросить помощи.       — Нет, не могла. — Мия прижимается к нему, когда тело снова начинает бить дрожь, — Я и так слишком зависима от тебя.       — И что в этом такого? — он берет ее на руки, — Или ты и правда считаешь, что я откупаюсь?       — Нет. Точнее раньше так считала, но в таком бы случае ты бы не… — Мия прерывисто вздыхает, — Нас бы тут не было.       И они замерли. Замолчали. Он прислушивался к ее сбитому дыханию. Она же копалась в своей голове. Две молчаливые фигуры, что в полутьме номера, словно статуи были недвижимы и бледны в свете диска луны, который выглядывал из—за пушистых снеговых облаков, которые угрожали объемными осадками, и первые снежинки, крайне забавно, летели вверх, словно белые мухи.       — Кабадатх. — прохрипела Мия, — В моем пальто… Во внутреннем кармане, справа… — она замолчала, зажмурилась и зашипела, — Там таблетки…       Безликий молча дотянулся до пальто, пошарил сначала в правом внутреннем кармане, затем в левой и в обоих внешних. Только сигареты, чеки, пару конфеток, зажигалка, документы. Никаких таблеток.       — Мия, тут ничего.       — Пиздец. — прерывисто она выдохнула, — Это пиздец как плохо. — выпалила женщина. Глубокий вдох, глубокий выдох, раздаётся хрип с некоторым стоном боли, — Бля-я-ять… — проскулила она, — Я надеялась на «дозу», а не на реальную боль. Сука.       — У меня есть таблетки. — он поднялся с пола, держа ее на руках.       — Ай-ай-ай! — заскулила Мия, — Не двигайся, пожалуйста.       — Так больно?       — Достаточно, чтобы захотеть тебя ударить, но передумать, потому что слишком больно. — она замолчала, ее лицо побледнело снова, — И потому что потемнело перед гла-а-а-а-А-А-А-А-А!!! — ее крик раздался неожиданно, — СУКА! — женщина вцепилась в него со всей силы, слезы вновь потекли по щекам.       — Тихо-тихо. — он чувствовал, как скрипят ее суставы и как под натиском ее пальчиков рвется его плоть. В какой—то степени он теряется.       — В.. Во... — хрипит Мия, когда боль немного стихает. Дыхание ни к черту, говорить сложно. Будто все тело находится под прессом, — Вода... — волна боли усилилась. Она кричит, хрипя и моля лишь об одном, — Убей! УБЕЙ МЕНЯ! Я ТАК БОЛЬШЕ НЕ МОГУ!       Эти оглушающие крики в некоторой степени пугают безликого, но он идет в ванную, где включает горячую воду, в которую опускает Мию, которая все еще цепляется за него. Кабадатх терпеливо опускается на пол, позволяя ей рвать его тело, только бы она не рвала на себе волосы и не ломала себе руки.       Женщина пыхтит, ругается и иногда вскрикивает, когда боль в суставах достигает такого апогея, что казалось, что конечности выворачивают в обратную сторону. Она плачет, прося безликого убить ее, избавить от этого, а он же тихо шепчет, успокаивая и ожидая, когда она его отпустит, чтобы он мог принести ей лекарства, хотя с каждой минутой он все больше думал о том, что его не отпустят.       Но все же ее пальцы отпускают его, она роняет голову от бессилия на борт ванны, тяжело дыша и шмыгая носом. Безликий поглаживает ее по спине, чувствуя, как мышцы медленно расслабляются, как сердце замедляет свой стук.       — Купишь мне таблетки? — хриплым шепотом спрашивает Мия, — Рецепт лежит в кармане. Точно лежит. — она вздыхает, прикрывая глаза, — Прости за это. И за то, что было раньше. Таблетки сменила недавно. Нужно менять дозировку, причём конкретно. Недавно врача сменила, до этого был такой шарлатан. Мануальщик зато нормальный, хотя больно до обморока. — женщина открыла глаза, смотря на безликого, — Прости меня. — она видела его окровавленную порванную рубашку, из—под которой виднелась изорванная плоть, из которой сочилась темная кровь, которая так же капала с ее рук, — Прости.       — Не надо извиняться. Хотя стоит признать, что ты меня напугала, сначала своей активностью, а потом истерикой.       — Тебя пугают активные женщины? — Мия слабо улыбнулась.       — Такие как ты — да. — он погладил ее по голове, — Могу тебе пока дать свои…       — Не надо. Я бывший наркоман. Мне нужны именно мои таблетки.       — Хорошо. — он поднялся с пола, — Тогда ты пока отмокай. Я скоро вернусь.       И Кабадатх удалился.       Мия посидела немного в тишине, тупя в одну точку, а после, решив, что в мокрой одежде сидеть неприятнее, чем с болью, начала стягивать ее с себя. Это было сложно, ведь двигаться было адски больно, но маразм достиг своего апогея, и вместо того, чтобы подождать возращения безликого и попросить его о помощи, она, проклиная боль, изогнула руки за спину, пытаясь расстегнуть лифчик. Столько мата было, но больше его стало, когда женщина стала стаскивать с себя джинсы. Мокрые джинсы.       В конце этой эпопеи трусы почти сорвали, что уж говорить о носках. Пыхтя, ругаясь и проклиная. Мия наконец—то легка в ванную, позволяя себе немного расслабиться, ожидая своих таблеток.       «Нужно попросить терапевта сменить дозировку. — она прикрыла глаза, — Новый псих, новые таблетки. Накрыло еще знатно, нихуя не помню, все в тумане. Не забыть позвонить… врачу…» — она начала погружаться в сон под свои недовольные мысли.       — Вернулся? — крикнула она, когда ее дремоту нарушили шаги.       — Да. Ожидала кого—то другого? — безликий зашел в ванную с небольшой баночкой, — Остальные таблетки — это антидепрессанты и прочее? — он протянул ей баночку и стакан воды.       — Да. — она закинулась таблетками.       — Хорошие таблетки, новые считай. Не поскупился твой врач на такое.       — Михаил его для меня нашел. Они давние друзья, и он первый врач, с которым я могу поговорить обо всем, что было и что будет. — она повертела стакан в руках, — Удобно, когда психотерапевт нечисть. Таблетки еще хорошие выписывает. Хотя последнее, что он выписал, дает ахуенный эффект. Правда схожий с наркотой. Сам видел.       — Хочешь напишу Михаилу.       — Спасибо, но не надо. В новый год пусть отдыхает. — Мия лучезарно, но устало улыбнулась, — Дашь мне минут тридцать?       — Да хоть всю ночь. — безликий взял ее одежду, отжал и начал развешивать на всех доступных поверхностях, — Я принесу тебе другую одежду.       — Лучше принеси поесть. — она зевнула, прикрывая глаза.       — И это тоже. — он посмотрел на Мию, собираясь что—то сказать, но все же ушел.       Обезболивающее начало действовать, заставляя боль отпускать тело, суставы, кости и мышцы. В сон стало клонить сильнее: тепло, приятно, тихо, спокойно, сейчас еще и покормят, — значит можно уснуть.       Ну как уснуть. Когда боль ушла, оставляя за собой неприятную усталость, проснулся мозг, а с ним и шило в жопе, которое пробуждало детское любопытство, что привело к неожиданным мыслям. «Эта ванна пиздец огромная! —дошло до Мии, и она открыла глаза, — Я будто лилипут в доме великана! — женщина села, оглядываясь, — Словно ребёнка в огромный тазик посадили! Да это для меня как небольшой бассейн! Я тут утонуть могу. — она встала, — А как вылезать отсюда? Неужели ванная того выродка была столь же огромной? — неуклюже, боясь поскользнуться, Мия перелезла через борт и встала на пушистый ковер, — Я блять как из такой бандуры вылезала?! Паркуром? Я слишком стара для этого. — она осмотрелась, — Не могу же я выйти отсюда голой? Хотя почему не могу? — быстрый взгляд за дверь и осознание, что в номере холодно, — Так. Тут есть… О! Халат!» — подрыгивая и дергая тяжелую мягкую ткань, Мия скидывает одеяние с крючка, которое тяжелым ковром надает на нее, затем заворачивается в него и выходит, осматривая номер.       — Ахуеть. — женщина замирает в нерешительности, — Ахуеть какой большой диван или внеебически огромная кровать? — сложный выбор.       Она все же выбирает кровать, на которую буквально прыгает, словно ребенок. Немного жёсткий матрас слегка пружинит. Мия ощущает, как тело радуется столь удобной кровати. Она лежит пару минут неподвижно.       — Мне кажется или я лежу на кровати соизмеримой с чьей—то жилой площадью?       — Тебе не кажется. — Мия поднимает голову, — Удобно?       — Более чем. — она привстает, отползая к подушкам, — Каково это спать на такой кровати?       — Так же, как и на обычной. — Кабадатх сел на край, а на тумбочку поставил тарелку с разными фруктами, — Как ты?       — Пиздец, как довольна. Тепло, кормят, да еще и компания приятная. — она схватила чищенную мандаринку, разделяя на дольки, — И таблетки попустили. Жизнь наладилась. — долька отправилась в рот, — Кислятина! — она съела еще одну.       — Любишь кислое?       — Я всеядна, в какой—то степени. А мандарины любые вкусные. — Мия опустилась на подушки, затем поднялась, — Че за хуйня? — она провела рукой по голове, — Я опять отстригла волосы? — Кабадатх нерешительно кивнул, — Ахуенно. Отращивала, чтобы шрамов не было видно, а одни прием таблеток обнулил все старания… Ну и хуй с этим. Волосы не зубы. — женщина упала обратно на подушки, удобно устраиваясь, — Только спустя двадцать лет начала задумываться о том, на сколько вы сука огромны!       — Что ты имеешь в виду? — заинтересовался безликий, садясь по удобнее.       — То и имею. Ванная, — она указала на дверь, — халат, — Мия подняла край ткани, — и эта ахуеть какая огромная кровать! — руки разбросили в стороны, — Я когда из ванны вылезала, сообразила, что тогда ни разу не задумалась о том, как я оттуда выбиралась, как слезала с кровати, как спала под боком у этой твари. Времени не было. А сейчас, в трезвом уме, дошло, что вы далеко не два жалких метра, а все сука три. Даже твой выродок об этом напрямую говорил, но я была слишком пьяна и увлечена издательством над ним. — женщина доела мандаринку и взяла следующую, — Как вспомню, так вздрогну.       — Тяжело?       — Да нет. За столько лет немного спокойнее стало, хотя некоторые воспоминания… — она вздрогнула, — Я предпочла бы забыть. — Мия села, разминая спину, — Особенно твою ебанную косу!       — Чего?       — Я думала, что руки будут моим камнем преткновения, но так как воспоминаний о том, как жгла себя заживо особо то и нет, то и боли от этого нет. — безликий коснулся ее рук, заметив дрожь, — Прости. Стоит упомянуть, и вот моя спина кричит от боли.       — Было так больно?       — Да. Достаточно, чтобы я до гроба вздрагивала от мимолетной мысли о том, моменте. — женщина немного выгнула спину, от чего лопатки с ужасающим звуком захрустели.       — Твои руки… Честно говоря, завораживают. — неожиданно, для отвлечения, произнес Кабадатх, поглаживая ее ладони.       — Опять твои комплементы. — она лучезарно улыбнулась, — В какой—то степени даже соскучилась по этому.       — Это заметно.       — О чем ты?       — Щеки покраснели. Я тебя смутил?       — Самую малость. Хотя раньше думала, что ты просто не умеешь общаться, но после встреч с Сатаной и Михаилом, поняла, что все вы такие. Общительные, открытые. — Мия устало улеглась обратно, — Но вернемся к первоначальной теме — вы пиздец какие огромные.       — Это плохо?       — Ни сколько. Даже завидую в какой—то степени, хотя думаю ты собрал все косяки в этом мире.       — И ты права. Но мне интересно, что ты имела в виду под издевательством над моим сыном?       — Я была пьяна, отыгрывала полоумную, плюс он считал, что я в его власти. Складываем. Итог: тварь загнана в ванную. Сидит передо мной голый. И смущенный. Как я тогда над ним смеялась! — она хихикнула, вспоминая возмущения Слендера, — Он даже обиделся.       — Не могу в это поверить. — безликий сдерживался смех, представляя эту картину.       — Но больше он расстроился, когда я заговорила про его хуй. «Это же разрыв внутренних органов!» или «Ты можешь ебать свою жертву щупальцами и дрочить!». — Кабадатх громко рассмеялся, — Как ты можешь смеяться над своим сыном?! — Мия подхватила его смех, — Ему было страшно! Злая баба раздела его! — они засмеялись еще громче.       — Он мне об этом не рассказывал. — просмеялся безликий, — Но говорил, что ты вышла из окна.       — А, да. Он ушел, обидевшись, а я воспользовалась этим. Ванную разнесла, руки порезала, кровавую дорожку к окну организовала, а потом… — она загадочно улыбнулась, — …спустилась по лестнице и побежала куда глаза глядели.       — Подожди. Так ты…       — Конечно! Я бы не пережила падение с пятого этажа, даже не допрыгнула бы до ближайшего дерева. А потом беготня по лесу. Ну и по сценарию.       — Мне вот интересно. — Кабадатх упал на кровать, — Когда ты начала «играть»?       — После первой попытки изнасилования. — она улеглась на него, поедая очередную мандаринку, — Пересралась я знатно, так что реакция была настоящей. Страшно было. Противно. — мурашки коснулись позвоночника, — Он тогда нож у меня хотел забрать, а я истерику закатила. Он вернул. Тогда и подумала, что это мой шанс. Нужно всего лишь играть на его сцене. Хотя легче от этого не было. Страшно было. Что не выдержу, что поймет, что сделает что—то более… — женщина недовольно вздохнула.       — Коварная женщина. — он коснулся ее головы, — Сожалею, что с моей семьей ты познакомилась именно так. Может если бы встретила других…       — Других?! — Мия подскочила, — Каких блять других?! У тебя еще дети есть?!       — Да… Еще двое… — нерешительно ответил безликий, — Но они… Они спокойнее и адекватнее.       — Пиздишь! Не обижайся, но твои дети ебнутые!       — Знаю, но это правда. Младшие спокойные, внимательные, лишнего себе не позволяют. Как—нибудь познакомлю. — женщина покосилась на него, — Я не вру. Не избиений, ни изнасилований, ничего не будет. Даже спорить с тобой не станут… Хотя один станет. Он очень дотошен до моды, но наряды шьёт шикарные. Точно! — Кабадатх встал и направился к шкафу, — Я у него один наряд выкупил, уже очень понравился. — с верхней полки он снял коробку, — Примеришь?       — Ты выкупил платье для меня?       — Да. Помню на модели его увидел — о тебе подумал. Оно такое… не буду говорить. Сама увидишь. — безликий протянул коробку.       Мия аккуратно взяла тяжелую коробку и открыла. В ней лежало яркого пылающего красного цвета платье без лямок, со сборками на груди и с разрезом на обоих бедрах, тут же лежали аксессуары, явно из чистого золота.       — Сильным женщинам трусы не нужны? — усмехнулась женщина.       — Там есть белье под это платье.       — Серьезно?       — Абсолютно.       Мия подумала. Она сползла с кровати и направилась в ванную. Где сняла халат, надела достаточно откровенное белье. Ну как белье, скорее лоскуты ткани, что заменяли трусы, но зато их точно не будет видно из—под платья. «Пошлость. Кричащая пошлость.» — женщина улыбнулась. Хотела посмотреть в зеркало, но оно было высоко. Пришла очередь платья.       — Кабадатх? — раздалось из—за двери.       — Да? Что такое? — безликий подошел к ванной.       — Ты уверен, что… Это платье для меня?       — Да, вполне. Не нравится?       — Нет, нравится. Просто… — она замялась, не ожидав собственного смущения, — Не слишком ли это? Не по возрасту, мне кажется, такое платье.       — О чем ты? Мия, ты шикарно выглядишь. Не нужно переживать о такой мелочи.       — Я просто… Платья то не носила толком, а тут такое. — она высунулась из—за двери, немного хмурясь, — Извращенец.       — С чего вдруг?       — Такой откровенный наряд. Ужас. — Мия развернулась к нему спиной, — Помоги застегнуть. — молния легко взмыла вверх с приятным звуком, женщина поправила платье на груди, подтянув его вверх, потом тихонько звякнули цепочки, что были на бедрах, скрепляя края разрезов, — Босиком в нем явно не походишь. — подметила она, заметив, что подол волочится по полу.       — К нему идут туфли. — ей подсунули коробку.       — Я надеюсь там не шпильки.       — Они самые.       — Издевательство. Я с выпускного их не надевала! — женщина возмущённо посмотрела на безликого, он же невозмутимо опустился на одно колено, открыл коробку, доставая оттуда пару сверкающих бежевых туфелек на высоком тонком каблуке с заострённым носом, затем нежно взял Мию за щиколотку и, словно Золушке, надел туфельку, — Какой галантный. — саркастично проговорила женщина, явно позабыв о своем смущении, — Искренне завидую той женщине, которую ты любил.       — Почему любил? — Кабадатх позволил ей опереться о его колено, помогая Мии встать на каблук и доставая следующую туфельку.       — Во—первых, ты крайне откровенно возишься со мной, во—вторых, Михаил и Сатана. — Мия устойчиво встает на обе ноги, чувствуя, что вряд ли сможет сдвинуться с места, хотя...       — Все разболтали. — немного недовольно говорит безликий.       — Не беспокойся. Я не позволила им говорить слишком много.       — Почему? Разве тебе не интересно с кем ты проведешь еще пятьсот лет после смерти? — он берет ее за руки, помогая идти       — Интересно, но мы и так пятьсот лет будет неразрывны, рано или поздно ты что—то да расскажешь сам. — Мия выпрямила спину, расправляя плечи, немного горделиво вскидывая голову, делая пару неуклюжих шагов, а потом, опуская руки безликого, широким уверенным шагом идет к зеркалу, чтобы полюбоваться собой.       — Ну как? — Кабадатх встает рядом, облокачивая на стену.       Шикарное красное платье подчеркивает каждый изгиб ее тела, каждую ложбинку, каждую выпуклость, каждый ее мускул, каждое движение мышц, — все это платье подчеркивало и приукрашивало, а как шикарно смотрелись ее длинные ноги, выглядывая из—за лоскута ткани, а в движении все смотрелось так завораживающе, что дьявол не смог бы свести с нее взгляд.       — Да я ахуенна! — Мия широко улыбается, кладя руку на бердо.       — Что, верно, то верно. Выглядишь великолепно. — ее щеки вновь покрывает легкий румянец, — Ужин подадут только после полуночи, а до нее осталось, — он посмотрел на часы, — около двадцати минут. Не хочешь подняться на крышу и посмотреть на звезды оттуда?       — Какие звезды?       — Звезды Филадельфии. — Кабадатх открыл шкаф, достал свое пальто и накинул его на плечи женщине.       — Ты решил меня раздавить? — она ощутила нереальную тяжесть, которая была знакома всем детям, которых кутали в цигейку на два размера больше, хотя от этого в лютый мороз было только теплее.       — Нет, там ветер. Не хватало тебе еще простудиться.       — Это все хорошо, но как мне идти? Твое пальто слишком тяжелое.       — Не проблема. — безликий легко подхватывает Мию на руки, заворачивая ее в тяжелую ткань.       — Смотри — привыкну, что на руках носишь — не слезу потом.       — Я не против носить, столь прекрасную даму. — Кабадатх заходит в лифт, который устремляется вверх.       Крыша встречает ледяным ветром, снегом, что своим холодим режет лицо, темным, грязно—серым небом, и отдалённым шумом города, где вот—вот взорвутся сансары, приветствуя Новый год.       Двое походят к краю крыши. Город сияет яркими разноцветными огнями высоченных зданий, где в бесконечных окнах можно разглядеть людей, что танцуют, веселятся и поют, где одиноко стоят наряженные елки, разбавляя светом гирлянд тьму покинутого офиса, где на окнах рисуют незамысловатые рисунки, где уже царит праздник и чудеса.       — Красиво. — Мия немного отстраняется от безликого смотря вниз, он же ставит ее на борт крыши, придерживая, — Как быстро вы телепортируетесь?       — Достаточно.       — А как далеко?       — В зависимости от навыков.       — Твой личный рекорд?       — Ровно одна тысяча сто двадцать семь километров. Расстояние, на которое я могу прыгнуть, без вреда себе и своему телу.       — Вот как. — она подняла взгляд к небу, — Значит я могу сделать так? — и она прыгнула, — И в следующую секунду, я окажусь на твоих руках, в пяти метрах от края крыши. Удивительно.       — Издеваешься? — рыкнул Кабадатх, явно не ожидавший, что Мия сделает прыжок.       — Ставлю эксперимент. — женщина спрыгнула с его рук, сбросив пальто, — Позволишь мне такое безумие? — платье от ветра красиво развевалось, на ее теле проступили мурашки от холода, но на лице светилась нежная улыбка, а ее глаза, подобно лазуриту, переливались самыми темными оттенками.       — Зачем спрашиваешь?       — Чисто из вежливости.       — В таком случае. — безликий подхватывает ее на руки, — Прошу заметить, что я достаточно силен, чтобы сделать так. — и он ее подкидывает, скорее даже бросает вверх.       Мия пискнуть не успевает, как ее окутывает еще больший холод, затем глаза застилают облака, а воздух резко кончается, но все же…       — Ты спрашивала про звезды… — раздается голос рядом, и она ощущает тёплые руки и мягкое пальто, — …так открой же глаза.       Мия, трясясь от холода и страха, медленно открывает свои глаза, которые слезятся от ледяного воздуха. Темно—синие, практически черное небо усыпано роем блестящих, словно первый снег, звезд, которые образую чудаковатые узоры, расписывая небо, подобно старинному папирусу, рассказывая многомиллиардную историю всего, что они видели сами, и того, что было с ними, подобно спорящим и перебивающим друг друга рассказчикам, они поблёскивали, кто как мог. А луна, словно скучающий зритель, смотрела свысока на белую пелену облаков, что мешали ее холодному взору наблюдать за потехами людишек, шум и празднества которых, казалось, были слышны.       — Какая же ты сволочь! — засмеялась Мия, переводя взгляд на Кабадатха, — Напугал до смерти!       — Ты дурно на меня влияешь. — и они снова оказались на темной крыше.       И где—то в далеке громыхнул салют. Внизу послышались громкие визги и крики. Весь город загудел новой музыкой, оповещая о наступлении Нового года.       — С Новым годом. — произнесла Мия.       — С Новым годом. — ответил Кабадатх.

***

      С Новым годом, дорогие читатели! Спасибо, что продолжаете читать, даже несмотря на то, что от меня не было вестей полгода. Так сложилось.       Желаю, чтобы в Новом году не было такого пиздеца!

***

      Май. Поздний вечер. Время ближе к ночи. Черное авто подъезжает к зданию. Из машины выползает уставший мужчина. Он прощается с водителем, широко зевает, потягиваясь, и направляется в здание. На входе его приветствуют охранники, несколько, похоже, гостей, и администратор отеля, который обычно сидит на двадцатом этаже, где, собственно, и начинается отель.       — Жанн, — Кабадатх пожимает протянутую руку, — кто выгнал тебя с твоего места?       — Никто. — мужчина, как всегда, приветливо улыбается, — Мисс попросила вас встретить. Сказала, что вы будете уставши с дороги.       — Вот как. Тогда, где она сама?       — Мисс просила передать ее извинения. Сегодня, уже вторые сутки подряд, идет благотворительный бал, и она никак не может покинуть гостей. Так бы сама вас поприветствовала.       — Бал говоришь. — безликий взвесил все «за» и «против», — На каком этаже?       — Вы уверены? Вам явно не помешает отдых!       — Я всего лишь увижусь с ней и не более.       — Тогда вам на пятидесятый этаж. — Жанн заходит в лифт и нажимает две кнопки.       — Разве эти этажи не пустуют? — удивился Кабадатх, увидев, что кнопки лифта больше не заклеены.       — Раньше да, но за эти полгода мисс обустроила их. — лифт взмыл вверх, — Пятидесятый этаж был объединён с пятьдесят первым и вторым — получился трехэтажный шикарный бальный зал. Следующие пять этажей уходят под разные залы заседаний, потом три этажа под сад мисс, еще пять под фитнес клуб, а оставшиеся пять этажей были сданы мистеру Вест, под казино и его нужды.       — Вот это она разогналась. — ухмыльнулся безликий, — Не зря отдал ей эту игрушку. Как она сама?       — Вам лучше это увидеть. — двери лифта распахнулись на двадцатом этаже, — Прошу простить, я вернусь к своим обязанностям. — двери закрылись, и мужчина поехал дальше в гордом одиночестве.       «На сколько сильно она оторвалась на моем здании? — он прикрыл глаза, слушая гул лифта, — Да какая разница? Главное ей доставляет удовольствие. — лифт звякнул, сообщая о прибытии на место, — Интересно, будет ли она ругаться на то, что я пошел к ней, а не отдыхать?» — двери распахнулись.       Огромный зал закричал в лицо Кабадатха своим убранством, музыкой, смешением запахов алкоголя и сигарет, смехом, громкими разговорами, светом ярчайших сапфиров, блеском огромной люстры из хрусталя, и красивыми нарядами гостей, которые красовались друг перед другом.       Обескураженный такой красотой, безликий нерешительно вышел из лифта, проходя в глубь зала. Теплый желтый свет отражался в наполированном полу из крупной плитки. Белый потолок с лепниной был где—то очень далеко. Стеклянные лестницы со стеклянными перилами переливались и звенели от каждого шага по ним. Мимо пропорхнул знакомы силуэт в сопровождении его. «Опять он к ней лезет.» — подумал Кабадатх, смотря на то, как рядом с женщиной вился Маркус, всячески пытаясь привлечь ее внимание, но ей не было дела до надоедливого демона.       — Маркус, сколько раз мне нужно сказать, чтобы ты понял, что нужно отъебаться от меня? — ворчит Мия, поправляя прямоугольные очки, от которых на шее болталась золотая цепочка.       — Да ладно тебе. Я же вижу, тебе приятна моя компания. — он игриво улыбнулся, кладя руку ей на талию и притягивая, но на него не обращают внимание.       — Займись делом. — Мия осмотрела зал, — Вон. — она кивнула в сторону, — Отгони Михаила, пока он лишнего не спизданул.       — Будет по—вашему, госпожа. — он хотел поцеловать ее руку, но получил легкую пощечину, это рассмешило некоторых гостей, и ретировался.       Мия оглядела зал еще раз, убедившись, что больше проблем пока что нет, и направилась к бару, чтобы хоть чуть—чуть отдохнуть. Ее твердая осанка, не менее твердый шаг, высокоподнятая голова, длинные уже полностью седые волосы, глубокие темные глаза, что прятались за очками, морщинки, которые только начали появляться на ее серьезном, но все еще миловидном лице, шрамы, которые спустя столько лет практически стали украшением ее величественного стана, аккуратный маникюр с темным градиентом, лёгкий макияж с яркими алыми губами, в цвет того самого шикарного огненного платья, — все это производило нереальное впечатление на гостей и не только.       Женщина села за барную стойку, оперлась локтями о холодный мрамор, сняла очки, которые повисли на цепочке, потерла сначала глаза, а за тем виски, глубоко вздыхая.       — Мисс, вы в порядке? — спросил бармен, подойдя к ней.       — Нет. — твердо ответила она, — Налей мне, иначе я усну прямо здесь. — паренек плеснул ей коньяк, — Спасибо. — но выпить ей не дали.       — Мисс Роуз! — раздался за спиной женский голос.       — Да? — она повернулась к неожиданной собеседнице с таким умиротворенным и спокойным лицом, словно только что и не думала об усталости.       — Спасибо вам за приглашение. — дама лучезарно улыбнулась, но было видно как она устала, — Мы были рады здесь присутствовать, но вынуждены откланяться. — она бросила быстрый взгляд себе за спину: на диванах лежал пьяный мужчина, — Он совсем не умеет пить. — женщина грустно вздохнула.       — Тогда позвольте. — Мия лёгким движением руки подозвала одного из охранников, — Сопроводи господ в номер.       — Ох, не надо! Мне неловко! — замельтешила дама.       — Не нужно. Всем нам иногда нужен кто—то покрепче. — она подмигнула, в ответ собеседница засмеялась, и они удалились, — Даже выпить спокойно не могу. — заворчала Мия, — Ни поесть, ни поспать, ни выпить. З-а-е-б-а-л-а-сь. — женщина вновь оперлась на барную стойку, медленно выпивая коньяк.       — Мы тут… — нерешительно начал бармен, доставая из—за стойки тарелку, — …приготовили вам поесть.       — Вы ж мои солнышки! — оживилась Мия, — Но кухня должна была разойтись уже.       — Да, поэтому готовить пошли официанты, но наткнулись на шефа, и он сам вызвался вам приготовить поесть, правда его сил хватило только на котлету и картошку.       — Спасибо большое! — она принялась есть такой простой ужин, но такой сука вкусный, — Если ко мне кто—нибудь подойдет — я его сожру.       — Об этом мы тоже позаботились. — парниша помахал рацией, — Охрана в этот квадрат никого не пустит.       — Какие же вы у меня умнички! — Мия ярко улыбнулась, от чего бармен немного покраснел, — Подожди. Разве твоя смена не кончилась два часа назад?       — Да, но мной пересменщик попал в аварию и…       — Что?! Дай мне телефон! — парнишка достал из—за стойки ее клатч, пока она надевала очки, — Как много сообщений.       — Да, он пытался вам сообщить. Потом просил передать, но вы так порхаете по всему залу, что у меня никак не получалось. Простите.       — Ты все равно молодец. — она потрепала его по голове, параллельно набирая номер другого работника, — Да. Ты как? — из трубки раздался обеспокоенный голос, который явно приносил извинения, — Так, успокойся! Не надо извиняться. От тебя это не зависело. Как ты? — ей уже более спокойно ответили, — Ногу сломал. Ничего, заживет. Что врачи говорят? — еще ответ, — Ну хорошо, что так «легко» отделался. Лежи, выздоравливай. — снова затараторили, — Нет, не подставил. Все нормально. Да, ни о чем не беспокойся. — на том конце послышался своеобразный скулеж, — Так. Все. Иди спать. Тебе отдыхать надо. Спокойной ночи. — она убрала телефон, — Хорошо, что с ним все в порядке. Ты то сам не устал? — обратилась Мия к парнишке, — Больше двенадцати часов похаешь, хочешь найду кто тебя подменит?       — Не надо. Я до утра достою спокойно. Тем более, вы больше моего устали.       — И не напоминай, если бы не этот пьяный долбоеб… — начала рычать Мия, но успокоилась, — Сил нет ругаться. — женщина посмотрела на часы, — Скоро придет Морган. Он меня подменит. И я пойду спать. — она устало улыбнулась. — Если что можешь у него отпроситься. Я ему сообщу о ситуацию       — Вам не нужно беспокоится, мисс. Я правда в порядке.       — Ты ж мое солнышко. Молодой еще. Завидую.       — Я бы не сказал, что вы старая. — он замолчал, а затем покраснел, — Простите! Я не… — но женщина засмеялась.       — Не переживай. Но я на самом деле стара. — Мия нежно улыбнулась, — Хотя никогда не думала, что доживу до… Сколько мне? — она задумалась, — Та-а-а-ак… — она что—то посчитала, — Шестьдесят два. Ахуеть я старая. — женщина снова рассмеялась.       На ее талию легла теплая рука. Мия прогнулась в спине, пытаясь отдалиться.       — Маркус, ебанный твой рот. Сколько можно блять ебать мне мозги своим ебанным поведением и присутствием? Ты, конечно, всегда мне раздражаешь, но сейчас ты достиг такого ебанного дна, что ахуеть можно. Больше не смей появляться в моем отеле. — она повернулась, затем замерла на мгновение, а после расплылась в улыбке, — Ты вернулся! — Мия упала в его объятия, — Как я рада!       — Я тоже рад нашей встречи, Мия. — Кабадатх крепко обнял женщину, садясь рядом.       — Полгода шлялся хрен знает где! — рыкнула она на него, — Ни ответа, ни привета, а тут заявился! — все претензии женщина предъявляла, уткнувшись в его грудь лбом, — Почему ты не пошел отдыхать? Ты же после самолета, спать хочешь ведь.       — Не больше твоего. — безликий гладил ее по голове, — Не думаешь пойти отдохнуть?       — Я не могу бросить зал на Маркуса. Это будет мне дорого стоить. С учетом того, что он уже вторые сутки от меня не отлипает, лапает и пристает. Я первые часа три его отгоняла, потом силы кончились. Я думала, что смогу пойти спать, но два крылатых пидораса меня подвели.       — Сатана и Михаил? — удивился мужчина, — Как?       — Да просто! — она села ровно, готовая начать жаловаться, — Они!...       — Миейчка! — на нее со спины навалился пернатый, от него ярко пахло алкоголем, — Миюшенька! Пошли потанцуем! Или! Или! Эй! — его грубо оттаскивают назад.       — Прости, госпожа, он очень настырный. — Маркус приподнимает архангела и уносит, бросая на пару немного ревнивый взгляд.       — Клянусь. Я вырву ему крылья. — шипит женщина.       — Мия? — безликий поглаживает ее по спине.       — Щас. Мне нужно кое—кому закинуть угрозу. — она нервно набирает знакомый номер.       — Да? — раздался быстрый, немного грубый ответ.       — Пизда. — в рифму рыкнула Мия, — Если ты, ебучий гондон без доли здравого смысла, не заберёшь своего ебанного общипанного пьяного пидораса, то я вырву вам обоим крылья и засуну их туда, откуда они не должны расти! — на том конце молчали, — Чтобы я блять вас не видела и не слышала!       — Мия… — собирался оправдаться Сатана.       — Завали. Свое. Ебло. — она была в ярости, — Угораздило мне доверить вам эту работу. — Мия облокотилась на Кабадтха, он ее приобнял, чувствуя ее напряжение, — У тебя десять минут. После я отрежу ему крылья, зажарю и заставлю тебя их съесть. — она сбросила вызов и кинула телефон на барную стойку, — Михаил купил Сатане костюм. Хотел, чтобы они сочетались, но этот гондон уперся, не захотел надевать что—то кроме черной классики, тогда уперся еще и пернатый. Они срались три часа из—за ебанного костюма. А по итогу — один обиженка в номере, второй бухает по—черному. — женщина вздохнула, потирая уставшие глаза, — Они должны были подменить меня на вторые сутки, но по итогу… Как только придет Морган, я уйду спать.       — Можешь идти. — рядом опускается Морган.       — Ты ж моя радость! — Мия устало его обнимает, — Какое счастье! Мне больше не нужно париться об крылатых пидорасах, об надоедливом демоне и тем более о гостях!       — Неужели Маркус тебя умотал? — смеётся кукла.       — Он меня заебал. — женщина вновь облокачивается на безликого, — Вторые сутки, словно банный лист. Всю облапал, обслюнявил, все уши зассал комплементами. Я не знаю как от него избавиться!       — Странно. — Морган усомнился в ее словах, — Ему обычно достаточно одного отказа. До следующего раза. — он задумался, — Что—то не так. Он, конечно, упертый, но не на столько. — кукла залез в свой телефон.       — Я тоже удивлена. Зачастую он пару раз пойдет ко мне с тупым подкатом, а потом отстанет и найдет кого—нибудь, кто поведется на его харизму, но сегодня он даже внимания ни на кого не обращает. — она тяжело вздыхает, — Как он заебал. — Мия заметила, как мужчина активно копался в телефоне, — Что ты ищешь?       — Наш с ним разговор.       — Чего?       — С тех пор, как в телефонах появилась возможность записи разговоров, я всегда ее включаю, когда звонит Маркус, так как иногда звонки поступают не в самый удобный момент или вообще ночью. — он попытался что—то вспомнить, — Он звонил мне ночью за два дня до банкета. Я спал, поэтому, когда, он что—то тараторил, просто соглашался, а после Маркус меня поблагодарил и бросил трубку. — Морган включил пару записей, — Я очень сильно надеюсь, что он не поспорил со мной ни на что, пока я находился не в состоянии соображать. — очередная запись, — Нашел.       «— Да, алло? — сонно отвечает Морган.       — Слушай, я тут придумал новое пари. — заговорщицки сообщает Маркус.       — Ты время видел? Издеваешься в такое время звонить?       — Да—да, послушай. Ставлю свои десять, нет, пятьдесят зарплат на то, что...       — Маркус, твою блять мать! — слышится шуршание одеяла, — Отстань от меня. Я сейчас не понимаю ни единого слова. Все, что я хочу это спать!       — Я понимаю, друг, но послушай. Пятьдесят зарплат, если я проиграю.       — Да.       — А знаешь, что я сделаю? Я наконец—то завалю Мию в постель.       — Да. — почти шепотом отвечает мужчина, явно засыпая.       — Я уверен, что нашел верный способ…       — Да… да.       — Отлично! Если я выиграю отдашь одно из своих казино! — звонок обрывается.»       Повисает тишина, которая быстро заглушается громким гулом зала, гостей и музыки.       — Налей мне самое крепкое, что есть. — Мия садится ровно, бармен ей наливает, она залпом выпивает, не морщась, — Я убью его.       — Прости, Мия. Это моя вина. — Морган убирает телефон, виновато смотря на женщину.       — Нет. То, что он уже это предложил и воспользовался тем, что ты не в состоянии здраво мыслить, означает только одно — он заслужил таких пиздюлей, что Маркус пожелает сдохнуть.       — Мия, я понимаю, но убить его не позволю. К сожалению, этот наглый пидорас мне еще нужен.       — Тогда, что мне делать?! Эта тварь не поставила временных рамок. И на сколько я понимаю, это делает ваше пари бесконечным!       — Ну не совсем. — вмешался Кабадатх, — Его условие победы — он завалит тебя в постель. Значит, если он не поставил условие проигрыша, его проигрыш — кто—то другой завалит тебя в постель.       — Ахуенно! — возмутилась Мия.       — Необязательно прям так. — Морган заговорщицки пододвинулся ближе, — Можно разыграть спектакль. Главное убедить Маркуса, что он с самого начала проиграл.       — То есть ты предлагаешь мне всю ночь с кем—то обжиматься?       — Ну не всю ночь. Часа три. — на него укоризненно посмотрели, — Ну может полтора.       — Допустим. — женщина потерла переносицу, — Но с кем?       — Не думаешь, что это очевидно? — Морган улыбнулся.       — Это не слишком? — Мия повернулась к Кабадатху, — Не нужно ради меня такой хуйней страдать.       — Я не против.       — Что? Ты уверен, что… Кабадатх, это не шутка. Ты меня однажды чуть не придушил, а…       — Все нормально. — он придвинул ее ближе к себе, обнимая за талию и немного сжимая, — Если что мы закончим фарс раньше, золотко.       — Какие страсти! — засмеялся кукла, — Тогда, за мой проеб, что вы хотите?       — Морган, не на…       — Нет, надо. Я знаю Маркуса уже столько веков, а до сих пор позволяю себе забыться. Так что. Что вы хотите?       — Мне ничего не нужно. У меня есть деньги и этот шикарный мужчина. — она притянула безликого за галстук, немного напрягаясь при этом, а тот легонько коснулся губами кончика ее ушка.       — Как вы быстро вжились в роль! — искренне удивлялся Морган, смотря на эту парочку, — Не зная вас, подумал бы, что вы вместе. Так чего хочешь ты, Кабадатх?       — Архив. Хотя бы на сутки.       — Хорошо. По рукам. — кукла бросил взгляд на зал, — Пойду пройдусь, осмотрюсь. — ушел.       — С чего начнем? — шепнул безликий женщине на ухо, обжигая своим дыханием.       — С того, что я иду курить. Не могу больше терпеть. — она встала, все еще не отпуская мужчину и повела за собой, — Раз мы не идем спать, я хочу немного проветриться.       Весь зал обратил свой взор к этой парочке: женщины с завистью смотрели на Мию и с вожделением на Кабадатха, а мужчины, наоборот, с вожделением на Мию и с завистью на Кабадатха. Все хотели быть на их месте. Два статных, богатых и собранных человека, которые, не смотря на ужасную усталость, сейчас ровно и быстро идут через весь зал на балкон, которые здороваются с гостями, улыбаются им, которые всем своим видом говорят: «Он — мой» и «Она — моя». Мечта любого романтика.       Но дойти до заветной улицы им не дают. Музыка сменяется, а свет приглушается. Объявлен вальс.       — Вот же. — Мия разворачивается к безликому, понимая, что они просто так не пройдут сквозь толпу гостей, которые кольцом смыкаются перед ними, — Потанцуем?       — Как я могу тебе отказать? — Кабадатх подхватывает женщину, кладя одну руку на изгиб ее талии, а второй нежно обхватывает ее запястье.       Это вызывает у гостей больший восторг: они так легко влились в толпу, что со стороны казалось, что они планировали это изначально.       — Как много восхищенных взглядов. — Мия быстро окидывает зал, а после кладет голову на грудь безликого, — Я ща в голос смеяться буду.       — С чего бы?       — Раз все это не смешно? Притворяемся любовниками, вокруг все завидуют, а Маркус подгорает потихоньку.       — Коварная женщина. — он закружил ее, она же прогнулась в спине, немного выгибаясь.       — И тебе это нравится. — добавила Мия, вновь прижавшись к телу безликого, — Никогда бы не подумала, что буду играть любовницу, только ради того, чтобы унизить демона. Это даже звучит бредово.       — Унизить? Ты еще что—то придумала?       — А ты думал я так просто позволю Маркусу спорить на мою жопу? Ну уж нет! Это верх наглости! — гости расступались, давая им больше места, больше внимания, — Я слишком стара, чтобы подобно спускать ему с рук. А еще я злая и память у меня отличная.       — И какую роль я должен сыграть? — Кабадатх наклоняется, подставляя свою руку Мии под спину и заставляя ее фактически упасть, проводя второй по ее бедру и подхватывая под коленом, чем вызывает овации и восхищенные вздохи.       — Моего господина.       Безликий дергается, почти роняя женщину, хотя этого никто и не замечает, затем поднимает ее, все еще обескураженный таким заявлением, а после, словно послушный песик, которого вновь ведут за галстук, идет за Мией на балкон, где все еще холодный весенний ветер подхватывает ее мягкие волосы и заставляет кожу покрыться мурашками.       Мия же была невозмутима, почти. Если играть, то по—крупному. Она оперлась об стеклянные перила, смотря на засыпающий город. На ее плечи лег теплый пиджак. Ее осанка расслабилась, она уронила свою голову, тяжко вздыхая и явно проклиная тот день, когда в голову пришла идея трехдневного бала. Послышался запах табака, который заставил ее поднять голову. Безликий пару раз втянул в себя дым, а после отдал ей сигарету, в которую она жадно впилась. Обжигающий грубый плотный табачный дым мягко растекся по легким, принося долгожданное удовольствие. А когда на спину легли сильные руки, которые немного разминали мышцы, удовольствие стало практически невыносимым.       — Я так ща усну. — прохрипела Мия, ощущая столь желанное расслабление.       — Ничего страшного. — шепнули ей прямо на ухо, — Все что пожелаешь.       — Какой ты у меня заботливый, господин. — руки безликого дернулись.       — Звучит отвратительно.       — Ну уж прости, как получается. — она развернулась к нему, возвращая сигарету, — Я просто хочу как можно скорее закончить этот фарс.       — Вот как. — его руки упираются в перила, перекрывая женщине все пути и закрывая их от лишних глаз, — Чтож раз так надо, то… — он утыкается лбом ей в шею, да так чтобы со стороны выглядело как откровенное заигрывание, ведь безликий знал, что надоедливый демон смотрит.       — Ты щас так улыбку свою прячешь?       — С чего ты это взяла?       — Вот значит как. — Мия провела своими руками сначала по его торсу, — То есть я по—твоему не слышала, как ты хихикнул. — затем по плечам и шеи, кладя их на затылок, зарываясь пальцами в его волосы, — Г-о-с-п-о-д-и-н.       — Пфф! — он замер, но его тело предательски напряглось и даже подрагивало.       — Так и знала! — хихикнула женщина, — Ты так от гостей прячешься! А мне что делать? Я ржать хочу до невозможности!       — Госпожа? — раздался самый раздражающий смазливый голос, на который оба среагировали, — Позволите вас украсть? Вы так красиво танцевали, и я хотел бы…       — Хотелку свою завали! — грубо начала женщина, привлекая еще больше внимания, чтобы все или почти все слышали и видели, — Думаешь, что я идиотка? Липнешь вторые сутки, проходу не даешь! — Мия сделала несколько шагов в его сторону, чтобы Маркус лучше видел ее гнев, — А по итогу?! Наглый, несносный, жалкий, убогий, ни на что не способный, бесхребетный увалень! Как ты смеешь вообще смотреть в мою сторону?!       — А-а-а чем ты? Госпожа, я не…       — Завали свое ебало! — она сделала еще один шаг к нему, отчего демон сделал нерешительный шаг от нее, — Как ты можешь ставить на кон мою честь, мое тело, мои желания! — гости, что стояли недалеко зашептались, разнося по залу эту новость, — Спорить на меня! Да что ты о себе возомнил?!       — Откуда ты!?.. — он осекся.       — Так это правда. — холодно добавила Мия, — Я подумала, что от усталости просто паранойя разыгралась, но все оказалось куда прозаичнее. Чтобы ты!.. — женщина собиралась броситься на него, но сильная рука обхватила ее талию, прижимая к теплому телу, — Пусти! — она забарахталась, пытаясь убрать руку безликого, — Я так больше не могу! Я должна!.. — второй рукой Кабадатх взял ее за подбородком и жадно поцеловал. Послышались аханья и снова шепот.       Сначала Мия замерла, прибывая в шоке от действий мужчины, потом вновь попыталась освободится, но после ее веки опустились, затем упали напряженные плечи, а в конце гнев отпустил тело, давая приятное послевкусие этому поцелую.       Кабадатх отстраняется от Мии, она, все еще недовольная тем, что ей не дали избить Маркуса, кладет свою голову ему на грудь, прислушиваясь к спокойному биению сердца.       — Маркус, с этого дня тебе запрещен вход в этот отель. — холодно начал безликий, — Это крайняя наглость и неуважение к женщине. К моей женщине. — его острый взгляд проклинал, — Не беспокой нас. — и Кабадатх повел Мию прочь, под восторженными взглядами гостей.       — Н-и-ч-т-о-ж-е-с-т-в-о. — тихо прошептала Мия, когда они поравнялись с Маркусом.       Зал восторженно замер, следя за этой парой. Какие страсти, какая любовь, какая сила и верность! Как они прекрасны! Словно сошли с обложек журналов! О, черт возьми, как же все хотели оказаться на их месте, хоть на секунду почувствовать себя слабой принцессой, которая в одиночку сильнее дракона, которая неподвластна никому, и сильным рыцарем, который всегда сможет обуздать ее гнев, ее эмоции, взять ее под контроль.       Гости перешептывались, кто—то фотографировал нашу парочку, кто—то хотел подойди и выразить свой восторг, но под острым взглядом мужчины и под гневным взглядом женщины никто не решался нарушить их долгожданный покой. Все смотрели, желали, завидовали, насмехались над Маркусом, разносили новости и сплетни по залу и за его пределами, уже в некоторых СМИ засветились они, их лица, их статус, их поведение. Теперь они алмаз этого бала.       — Как же много внимания. — сдерживая улыбку, прошептала Мия, — Словно королей увидели. Да, господин? — рука безликого немного сжала ее талию, выдавая его похожую реакцию.       — Ты же так прекрасна, госпожа, как им игнорировать твою красоту? — женщина прикрыла рот, словно зевая, пряча свою улыбку.       — Прекрати! Я сейчас точно помру от смеха! — она тихо хихикнула, но все же взяла себя в руки, — Видел его рожу? А как он побледнел, когда ты меня страстно поцеловал?       — Нет. Я был увлечен тобой, госпожа.       — Пффф! — Мия спрятала свое лицо, повернувшись к Кабадатху, — Ну ты и сволочь!       — Ты плохо на меня влияешь. Отдохнем? — она кивнула.       Двое поднялись по звенящей лестнице на второй этаж, где стояли огромные мягкие диваны, небольшие столики, картины и цветы, которые Мия трепетно выращивала своими руками. Здесь и сейчас было меньше всего людей, ведь все ушли на первый этаж, дабы обсудить столь громкое дело.       Мия и Кабадатх разместились в темном уголке, как бы прячась от внимания, но оставляя зал в поле зрения. Так забавно мельтешили гости, которых явно стало больше.       — Слухи быстро распространяются. — женщина садиться рядом, а после падает в объятья безликого, — Моргану придется побегать.       — Мы устроили такое шоу. Думаю, что можно закончить на этом.       — Давай сначала в этом убедимся. — она берет его ладонь переплетая пальцы, а затем начинает ее разглядывать.       — Что такое?       — Мне не нравиться, что твоя маска прячет твои шрамы.       — Почему же?       — Не знаю, но мне твои руки больше нравятся без перчаток и прочего. Все эти шрамики, морщинки, немного выпирающие костяшки и вены — такая красота, которую ты так тщательно скрываешь.       — Я не горжусь ими. Большая часть шрамов нанесены моими же руками ради интереса.       — И что? Неужели все шрамы должны быть итогом великой битвы? В таком случае я тот еще лох, с учетом того, что большая часть шрамов это моих рук дела. — она смотрит на него невинным взглядом, — Нет ничего стыдного в интересе, неудачах и последствиях этих неудач. — женщина вновь переплетает их пальцы, но теперь уже сравнивая их ладони, — Забавно. Всегда считала, что покроюсь морщинами уже к шестидесяти, а так смотришь — и нихера. Словно все так же тридцать лет, только волосы седые. — Мия проводит по его ладони пальцами, — И ты блять вечно молодой.       — Это претензия или зависть?       — Не знаю. Может жалость?       — С чего бы?       — Так долго жить. Не устал? Я уверена, что ты уже успел перепробовать все, что предлагает этот мир. И ты не устал? Тебе не скучно?       — Нет. Пока что нет. — Кабадатх кладет свою ладонь ей на бедро, проводя пальцами вверх, немного залезая под подол платья, — Особенно, когда компанию мне составляешь ты. — он чувствовал чей—то пристальный взгляд.       — Пфф! Прекрати! — она легонько шлепнула его, — Романтик хренов! Я тебя серьезно спрашиваю!       — Такое лучше спрашивать у долгожителей. У Сатаны там или Харона, других я не знаю.       — Ага, одного убить хочется, другого не видела порядка сорока лет. Отличный набор.       — Ну выбор не велик. Была бы жива Зек, она бы тебе все точки над и расставила бы.       — Да уж. Два раза с ней пересеклись, еще раз я подслушала разговор и все. Интересная женщина пропала с поля зрения. Обидно.       — Подслушала разговор?       — Да, там они с твоим выродком что—то пиздели. Я не особо их слушала.       — Вот как. Считай ты застала ее смерть.       — Чего блять? — Мия с нескрываемым удивлением посмотрела на Кабадатха.       — В тот день Зек много к кому пришла, по старой дружбе в основном. Попрощаться, просто поговорить. Ко мне она пришла просто посмеяться и сказать, что ей пришел конец, а вот сыну наплела что—то невероятное. В принципе, не понимаю зачем она к нему пришла.       — В смысле?       — Они были в плохих отношениях. Я бы даже сказал в ужасных.       — И что твой сын натворил?       — С чего ты взяла, что именно он виноват?       — Он долбоеб.       — Аргумент. Прям не поспоришь. — Кабадатх выдохнул, прикладываясь щекой к затылку женщины, — Пять городов находятся на территории Зек. Когда—то там были деревни, которые она строила своими рука и развивала. Люди там всегда были под защитой, как и нечисть, которой нужно было убежище. Тишина и покой, как Зек и любила. Но в какой—то момент ей пришлось уйти оттуда, а оставлять все на самотек она не желала. Как раз в тоже время недалеко поселился мой сын и она попросила его приглядеть пару сотен лет за деревнями. Слендер согласился. Первые два века он сидел смирно и помогал людям, в ответ те задаривали его подарками и прочим, на третий век ему стали предлагать уже самих людей, от чего сын сначала отказывался, но в какой—то момент согласился и стал забирать людей к себе для простенькой работы на день, два, потом неделю, месяц. А потом наткнулся на человека чья душа сливалась с кровью и так маняще пахла. Он подумал, что вряд ли Зек сильно рассердиться, если за свою помощь он будет попивать кровь людей, при этом все еще защищая их и не убивая. Так прошло еще пару веков, пока к нему в руки не попала Константа. Она была не первой, кто воспротивился его желанию, до этого людей просто меняли на кого—то еще, но в то время в деревнях было только два человека с «открытой» душой, и второй был еще совсем ребенком. Поэтому Слендер приказал связать ее и принести ему. План был воплощен, но девчонка оказалась вертлявой, и он убил ее собственными руками. Осознав свое деяние, он выкинул ее труп волкам, наврал местным жителям и покинул деревни, зная, что рано или поздно Зек вернётся. И она вернулась через еще век, застав разруху в деревнях. Те, кто еще знал ее по рассказал, те кому еще передавали легенды о истинной хозяйке этих мест, узнали Зек и бросились к ней, поведав обо всем, что произошло за ее отсутствие, в том числе о смерти невинной Константы. — Кабадатх замолчал на секунду, его сердце забилось чаще, — Ее гнев пропитал те земли на несколько веков. Территория пяти деревень долгое время была проклята и необитаема. До сих пор помню, как сидел у себя в кабинете, как за милю почувствовал смерть и гнев, и как она заглянула в кабинет с неизменной улыбкой: «Слушай, Кабадатх, не отвлекаю? Разговор есть.». Я не успел ответить, как она зашла, затаскивая одной рукой моего сына. Как вальяжно и расслабленно опустилась в кресло и как швырнула его почти мертвое тело к мои ногам. Страшная женщина.       — Да уж. — немного погодя, переварив информацию начала Мия, — Это… Не хотела бы я видеть ее гнев. — она еще подумала, — Тогда реально странно, что она пришла к нему.       — Возможно, Зек пришла из—за тебя.       — Меня?       — Ты житель пяти городов, ее территории. Ты ее ответственность.       — И я попадаю к твоему выродку в руки, тем самым повторяя прошлую историю.       — И она приходит к нему перед смертью, чтобы напомнить о том, что даже тот факт, что она умирает, не дает ему права вертеть ее жителями как ему захочется. Можно сказать припугнула в последний раз.       — Странная женщина. — Мия окинула взглядом зал, — Такая непредсказуемая, громкая, прямолинейная и очень… Она словно ребенок.       — Ребенок? — удивился такому сравнению безликий.       — Да, мне так показалось. Не знаю почему.       И они замолчали. Их усталость окончательно навалилась на них. Потянуло в сон. Зал уже не так сильно шумел, хотя гости все еще активно бегали туда—сюда, рассказывая новоприбывшим о тех страстях, что здесь происходили. Где—то мельтешил Морган, помогая официантам разносить напитки, где—то в уголке сидел обиженный Маркус, который периодически кидал недовольные взгляды то на толпу, то на пару, где—то вновь заиграли музыканты и зал размеренно закружил в очередном вальсе. Кабадатх внимательно смотрел за Мией, которая периодически перебирала пряди волос, пуговицы на его рубашке, иногда снимала очки потирая глаза и тихонько зевала. Ее маленькое тельце грелось у него под боком, не желая более двигаться и куда—то идти, хотелось спать или разговаривать, но они молчали. Не потому, что не было тем для разговоров, их было навалом, а потому что обоим просто не хватало их посиделок, без целей, без обсуждений. Эти двое, что были самыми одинокими существами в мире, находили в друг друге то, чего им не хватало или чего у них никогда и не было в этой жизни: забота, внимание, переживания, умение слушать, даже не так, желание слушать и быть услышанными, желание, чтобы кто—то был рядом и быть рядом, желание нежности и дарить эту нежность. Человек и нечисть. Какой банальный ход истории. Но как им было хорошо. Как ей нравилось, что она может без смущений, без зазрений совести, без лишних мыслей и осторожных слов быть рядом, говорить, делиться эмоциями и открытиями, даже если они были глупыми и детскими, как она может просто обниматься с ним, когда ей захочется, зная, что он никогда не подумает лишнего, как она может приходить к нему спать, есть, да хоть жить. Как ему нравилось, что его просто слушали, без осуждения, без советов и напутствий, как она открыто на него смотрела, желая услышать больше, как он мог просто зайти к ней в любое время и словно большой кот улечься, ожидая, когда она, устав работать, подлезет к нему под бок, как она зовет его с собой погулять или просто посмотреть фильм, как она иногда, командуя, без его ведома устраивает обоим отпуск, увозя куда—нибудь, где она еще не была, как он может быть для нее той опорой, которой у нее никогда не было, и как она может быть его опорой, которая у него когда—то была.       — Мия?       — Да? — она подняла на него полусонный взгляд, похоже он ее разбудил.       — Иди сюда. — безликий легко усаживает ее на свои колени, лицом к лицу.       — И что ты задумал? — женщина кладет свои руки ему на плечи, но, замечая его взгляд, напрягается, — Кабадатх, что ты хочешь!...       Безликий нежно целует ее манящие пухлые губы, кладя одну руку ей на поясницу, а вторую на затылок, немного зарываясь пальцами в мягкие волосы. Ее сердце пропустило удар, а в легких кончился воздух. Там, где лежала его рука, горела поясница, как горели ее щеки в этот момент. Он был напорист и в тоже время податлив, давая некую власть женщине. Его рука невольно скользнула вверх, а после вновь опустилась. Кабадатх прижимал к себе Мию, не желая сейчас отпускать, желая ее чувствовать и ощущать, желая…       — Прекрати! — она кое—как отстранилась от него, пыхтя и негодую, — Что на тебя нашло?!       — Мия…       — И не говори, что это часть плана! Сейчас я в это не поверю. Что случилось? Что—то не так?       — Мия       — Ты не так много выпил, чтобы лезть ко мне. Да ты даже не пил! — женщина коснулась его лба, — И ты явно здоров. Кабадатх, что это было?       — Почему ты так обеспокоена?       — Потому что сначала ты спокойно соглашаешься играть любовников, потом спокойно меня целуешь ради плана, а сейчас ты меня поцеловал просто так, не потому что нам нужно что—то кому—то доказать! Кабадатх, я знаю о тебе достаточно, чтобы начать беспокоится. Я не думала и не хотела поднимать эту тему сейчас, но твое поведение беспокоит меня. — она серьезно на него смотрит. В глаза читается искренние непонимание и беспокойство, — В тот раз ты меня придушить был готов, а сейчас ты…       — А сейчас я просто нуждаюсь в тебе. — он легонько касается ее губ, которые немного подрагивают от напряжения.       — Что? — Мия озадачена таким ответом, от чего глаза стали темнее, а брови нахмурились, — О чем ты?       — Просто… Подумал, что ты такая нежная, заботливая и красивая, что хочется тебя поцеловать.       — Кабадатх, ты не шутишь?       — А почему должен?       — Ты… — видя, что он говорит вполне серьезно, она вздыхает и роняет голову ему на плече, — Я просто не хочу, чтобы твои сожаления были связаны со мной.       — Мия, что ты такое говоришь? — безликий проводит рукой по ее волосам.       — Ты ведь о многом сожалеешь. Ты никого не подпускал близко столько лет. И ты жалеешь об этом. Ты когда—то пытался вновь полюбить. И ты жалеешь об этом. Я поцеловала тебя тогда. И ты пожалел об этом. Ты жалеешь обо многом, даже если не говоришь об этом, я это черт возьми вижу! — Мия сжимает его плечи, — И я не…       — Я не буду об этом жалеть.       — Кабадатх… — она поднимает голову, смотря ему прямо в глаза.       — Я клянусь. Я не буду жалеть ни о чем, что связанно с тобой. — Кабадатх легко касается ее щеки, убирая прядь волос, — Мне захотелось — я сделал, если хочешь, то больше не буду даже пытаться. Только, пожалуйста, больше так не волнуйся. Тебе не к лицу переживания.       — Ага, утешил. А кто меня до этих переживаний довел? — она вновь расслабляется, хитро улыбаясь, — Решил войти в группу «Эти пидорасы сегодня меня заебали»?       — Только если оттуда можно выйти.       — Я подумаю. — Мия ложится на него, прикрывая глаза, — Больше так не пугай.       — Не хочется нарушать ваш покой, идиллию и прочее, но у нас проблема. — раздался голос Моргана из—за дивана.       — Ты серьезно прячешься за диваном? — невозмутимо спросила женщина, не поднимая головы.       — Да. Проблема следующая: Маркусу нужен свидетель.       — Чего?! — шикнула Мия, — Какой еще свидетель? Он совсем ахуел?!       — Не шипи. — заскулил кукла, — Я сам не восторге, но ему нужен кто—то кто вас застукает и подтвердит, что…       — Я его убью!       — Мия, прошу. Я выбрал несколько кандидатов, которые сыграют нам на руку. Увидят один ваш поцелуй в каком—нибудь закутке и хватит.       — А свидетелем ты быть не можешь? — жалобно спросила Мия, — Тогда вообще мозги ебать не придется.       — Нет, Маркус догадался, что именно я подсказал вам, что с ним не так, но проигрыш он отказался принять, ведь до этого об ваших отношения никто не знал.       — Вот сученыш. — прорычала она.       — И кого ты выбрал? — скучающе, вклинился в разговор Кабадатх.       — Ну, двое. Правда вы явно будете против одного кандидата.       — Кого?       — Твоего сына.       — ЧТ?!.. — Мия не успела крикнуть, как безликий зажал ей рот, — Пуфти! — он убрал свою руку, и она продолжила шипящим шепотом, — Эта сука не заявлялась в этот отель все эти годы, а сейчас сунулась на мою территорию?! Кабадатх, ты же говорил, что он в отель никогда не заглядывает!       — Возможно он тут, потому что я вернулся. В кабинете и в комнате меня нет, подошел к Жанну, тот и выдал, что я ушел сюда, а теперь он бегает по залу и ищет нас.       — Он уже вас нашел. — шепнул Морган, — Он сверлит вас взглядом. — кукла немного притих, потом продолжил, — Честно говоря, он лучший кандидат. Кабадатх, без обид, но если именно он увидит вас, то Маркус не то, что отстанет от Мии, он к ней подойти без спроса будет бояться.       — Кабадатх? — Мия внимательно на него посмотрела, — Ты прекрасно знаешь, что я лишний раз не упущу возможности поиздеваться над твоим сыном или Маркусом, но сейчас выбор за тобой. И я надеюсь…       — На этом этаже есть лифт?       — Да. — с сомнением ответила Мия, — Я сохранила все лифтовые шахты, так что они доступны для работников по пропуску.       — Он у тебя есть?       — Конечно.       — Морган, ты же расставил своих воронов по залу? — Кабадатх поправил пиджак на плечах женщины.       — Обижаешь.       — Тогда скажешь, когда он пойдет в нашу сторону.       Его руки жадно скользнули по ее спине, задевая те немногие чувствительные участки, от чего Мия изогнулась навстречу его чутким и немного грубым пальцам, открывая свою грудь и шею, тихо простонав. Безликий прильнул к ее груди, осыпая мягкими горячими поцелуями нежную кожу, чувствуя, как от каждого касания его немного шершавых губ женщина вздрагивает, будто ее обжигает огнем. Ее руки невольно прижимают его голову ближе, зарываясь в волосы, разбивая эту укладку, взъерошивая. Но когда его губы коснулись ключицы, когда он прикусил тонкую кожу, а после вновь поцеловал, оставляя темноватый след, по ее телу прошла волна удовольствия.       — Кабадатх, он не идет. — раздалось из—за дивана, — Он бежит сюда!       — Морган, спасибо. — безликий подхватывает Мию на руки, подрывается с дивана и, по указке женщины, покидает зал.       Они спускаются на два этажа, выходят из лифта, быстрым шагом направляются к кабинету женщины, в который влетают, словно вихорь, и когда дверь за их спинами закрывается, раздается два громких смеха: один звонкий и даже истеричный, а второй низкий и бархатистый.       Кабадатх отпускает Мию, и она от усталости и сильной дрожи в ногах опускается на пол, скользя по стенке. Безликий же снимает маску, пару раз наклоняется в стороны, а после падает на пол.       — Эй! — женщина, все еще хихикая, легонько хлопает его по ноге, — Ты как?       — Спи-и-и-и-на… — прохрипел безликий, — Двенадцать часов в самолете, еще три часа в машине, и тут еще.       — Бедный. Хотя твой выродок сейчас еще беднее! — она засмеялась, а после заскулила.       — Что с тобой? — он кое—как сел, поворачиваясь к ней.       — Ноги болят. — Мия потирала икры ног, — Это самые удобные туфли, но это все еще туфли и за двое суток ноги устали. Больно до ужаса.       — Сейчас.       Кабадатх сгребает ее на руки и кряхтя встает, после, прихрамывая, относит ее к столу, где усаживает на край, а сам опускается на пол.       — Ты специально меня так посадил?       — Как?       — Спиной к двери. Чтобы твой сыночка ахуел в двойне от такой картины?       — Какой?       — Не прикидывайся дурачком. — она склонила голову, хитро улыбаясь, — Если сейчас зайти в мой кабинет, то все будет выглядеть так, словно ты меня ублажаешь. — он лишь ухмыльнулся, подтверждая ее догадку, — Не слишком ли жестоко для отца так измываться над сыном?       — Не думаю. — Кабадатх коснулся ее щиколотки, затем провел ладонью вверх, немного сжимая пальцы, от чего Мия застонала, запрокидывая голову, — Жесток тот факт, что он тебя не узнал.       — Чего? Ммм!~ Сука! — безликий вновь провел рукой, но в этот раз останавливаясь, делая паузы и немного сильнее сжимая изящную ножку, — Какой блять кайф! Можешь чуть сильнее-е-Е! Да! Вот здесь!       — Ты постарела, поседела, а еще твои руки скрыты под моим пиджаком. Он не понял, что это ты.       — Ну и хорошо-о~ Ммм~ Да блять! Сильнее!       — Какая ты громкая. — безликий берет ее за вторую ногу.       — Да иди ты. Если сейчас разомну тебе спину… Ммм~ То ты… — Мия устало и прерывисто вздыхает, — Будешь стонать не меньше моего! А-а-ах Ммм~ Чуть сильнее! Да-да-да!       За спиной открывается дверь. Женщина замирает на мгновение. Ее лицо становиться серьезным, жестоким и крайне недовольным.       — Какого хуя? — она упирается ногой в плечо Кабадатха, отодвигая его от себя, — Какая наглая тварь позволила себе войти в мой кабинет без стука? — Мия легко встает, словно в ее ногах не было и капли боли, показательно поправляет платье, пряча руки под пиджаком, и разворачивается к «нежданному» гостю, — Не слишком ли много чести? Что ты себе позволяешь?! — рычит она, подходя к нему.       Ахуевший от такой картины Слендер не шевелится и не подает признаков жизни. Он просто встал как вкопанный в дверях, уставившись на Мию, которая продолжала причитать и поливать его грязью. Он не мог поверить, что его отец, что прожил столько веков в одиночестве и затворничестве, что отвернулся от семьи и покинул ее когда—то, что отрекся от чувств и эмоций и запретил себе верить в новую любовь, боясь забыть старую, сейчас был в объятьях этой…       — Шлюха… — невольно вырвалось у Слендера.       Он не думал так. Практически, но когда увидел отца в сопровождении дамы, когда увидел их развратное и показательное поведение, когда они умчались на его глазах, словно любовники от своих законных супругов, в нем что—то сломалось: стереотип или устоявшееся мнение? Неважно. Главное, что сейчас Слендер злился на отца, чувствовал к этой женщине некоторое отвращение и откровенно не понимал, почему пошел за ними, но еще больше он не понимал, почему Кабадатх так спокоен?       От размышлений его отвлекла звонкая, тяжелая и очень болезненная пощечина, которая была больше похожа на леща, которого мог дать только бухой батя.       — Не прихуел ли ты, мальчик?! — крикнула она на него, заставляя посмотреть в ее свирепые глаза, что за отблеском очков почти не были видны, — Кабадатх, я все понимаю, но это слишком! — Мия повернулась к безликому, что все еще сидел на полу за столом и заинтересованно выглядывал, — Наглости выше крыши! Ты же вроде его воспитывал!       — Вроде. — старший встал с пола и подошел к ним, — Слендер, это был перебор. Ты не имеешь никакого права так с ней обращаться. — он хотел положить руку на талию женщины, но она недовольно отшатнулась, вновь поправила пиджак, грубо оттолкнула младшего, уходя прочь, — Ты куда?       — Покурить! — крикнула она, — Выгони его и закрой кабинет! Не хочу, чтобы эта тварь пробыла там еще хоть минуту!       Кабадатх устало вздохнул, вернулся к столу, где из верхнего правого ящика вытащил ключи, после он за руку вывел своего сына и закрыл дверь, собираясь подняться на крышу к Мие, но Слендер схватил его руку, не давая уйти.       — Кто она? — его взгляд был пронзительным, допытывающим.       — Подруга, любовница, девушка, возможно… — старший подумал. Его немного взбесило то, как его сын обратился к Мие, —…будущая жена?       — Что?! Ты издеваешься?! Эта!       — Следи за языком. — он опустился на одно колено, — Послушай, давай не сегодня. Мы с ней очень устали, и я хотел бы поскорее оказаться в постели и забыть об этом бесконечном дне.       — Ты просто... Просто оставишь меня без ответа?! Кто она черт возьми?!       — Я тебе уже все сказал. Слендер, мы оба достаточно взрослые и самостоятельные, чтобы вертеть свою личную жизнь, как нам вздумается, поэтому позволь мне насладится ее обществом, пока есть такая возможность.       — Не смей меня игнорировать! — сын вцепился в шиворот отца, на сколько это было возможно в человеческом облике, боясь, что их здесь увидят любопытные глаза, — Не смей!       — Успокойся. — Кабадатх легко высвободился, — Не тревожь нас хотя бы до обеда. — и чтобы не давать сыну хоть мгновение, телепортировался на крышу.       Безликий выдохнул, ощущая облегчение, когда холодный ночной весенний ветер грубым потоком проникает под рубашку. Он постоял немного, подумал, а после двинулся к техническим боксам, среди которых спрятался старенький стеклянный парник, в котором виднелись уже красные помидоры разных видов, за которыми женщина трепетно ухаживает уже восемь лет подряд, хоть у нее и появилось два этажа шикарной оранжереи, но снести эту теплицу она не смогла, уж слишком к ней привыкла.       Кабадатх, согнувшись в три погибли, прополз по парику, параллельно подъедая некоторые помидорки, зная, что Мия не будет ругаться. Сняв одну из стеклянных панелей, которая была замотана пакетами и скотчем, открывая глаз в секретную локацию: из технических боксов получались отличные стены, на которых висела гирлянда, около края крыши, что был обнесен стеклом, укрывая от ветра, стоял столик, небольшой комодик, на котором разместился чайник, еще пару стульев и один шезлонг, на котором и разместилась женщина. Она сидела оперившись локтями о колени, держа в одной руке шланг, из которого на ноги лилась холодная вода. Голова ее была опущена, спина сгорбилась, очки болтались на шее. Мия похоже дремала.       — Мия? — Кабадатх заполз через лаз и легко дотронулся до ее плеча.       — А? — она вскинула голову, — Кабадатх, напугал. — широкий и громкий зевок, — И как наша обиженка?       — В шоке. — он забрал у нее шланг.       — Не-е-ет, — Мия потянулась вслед за ним, — оставь.       — У тебя уже губы синие.       — И что? Зато ноги не болят.       — Правильно. Они замерзли. Зачем ты так сидела? — безликий выключил воду, складывая шланг.       — Не смогла снять туфли. — она подняла на него жалостливый взгляд, — Толи ноги так сильно опухли, толи просто туфли пропитались кровью. — женщина улеглась на шезлонг, — Это самые удобные туфли, но ноги я стерла еще в середине первого дня, но гостей было так много, что не могла отвлечься даже на минуту, а когда ночью сунулась к крылатым крысам, они уже ругались и не слушали меня. Это вывело меня из себя, и я совсем забыла о боли, но сейа-А-А-А! — она закричала, когда Кабадатх снял быстро сначала одну туфельку, а затем и вторую, — Сука! — женщина пнула его и сразу заскулила, — Сволочь!       — Тише, прости, но думаю, в противном случаем ты бы не дала этого сделать. — он бегло осмотрел ее ноги: куча мозолей, которые были сорваны, царапины, пару синяков, особенно досталось пальцам, по ним явно прошли ни одни раз, и все залито кровью, которая до сих пор капала, — Всегда поражался силе воли женщин на каблуках. — под его пальцами засветился до боли знакомый кружок, раны стали затягиваться, а боль уходить.       — Я сама в ахуе. Думала, что никогда так не смогу, а нет, смогла. — Мия оперлась на локти привставая, — Скрытая сила женщин?       — Как находить вещи?       — Вы, мужчины, просто невнимательные. Все лежит у вас под носом.       — Не правда. Те перчатки ты достала из воздуха. — Мия хрипло рассмеялась, — Видишь. Простыла.       — Не простыла я. Устала. — она вновь упала на шезлонг и потянулась, — Кайф! Боли больше нет! — и снова вскочила, — Хочешь спину разомну?       — Да! — безликий упал на бетонный пол, на что услышал хихиканье, — Что ты смеешься?       — Ты как… — Мия еле сдерживаясь еще раз хихикнула, — Как песик!       — Так. Этот песик сейчас отгрызет тебе ногу.       Женщина рассмеялась и под причитания безликого встала ему на спину, как в детстве делали многие дети, когда ходили по спинам своих отцов. Под ногами раздался хруст, за которым последовал сдавленный рык, переходящий в тихий стон. Мия сделала шаг в сторону поясницы, на что хрустом ответил весь позвоночник, и Кабадатх, снова застонал.       — А говорил, что я громкая.       — Тихо! — шикнули на нее.       А она продолжила топтаться на нем, иногда даже бегая, что приводило Кабадатха в такой восторг, что в какой—то момент Мия услышала что—то похожее на мурлыканье, даже ощутила это ногами, от чего стало окончательно смешно, и она, уже не удержавшись, просто свалилась на него, дико угорая с такого исхода событий.       — Смешно тебе? — Кабадатх легко подбрасывает ее вверх, выгибаясь, переворачивается и ловит смеющуюся женщину в свои объятья, — Не стыдно?       — Ни капли! — она довольно на него смотрит, — Будто тебе не смешно. — ее взгляд сильно опьянел, похоже усталость и алкоголь начали забирать свое, — Какой ты…       — Какой?       — Краси-и-ивый. — Мия захихикала, утыкаясь лицом в его грудь, — С какой вероятностью выродок сюда придет?       — Сто процентов.       — Хы. — женщина замерла, понимая, что спалила сейчас контору.       — Что еще за «хы»? Мия? — он попытался разглядеть ее лицо, но она закрылась от него своей пышной шевелюрой, — Мия, что ты задумала?       — Ничего. — раздался еще один смешок, — Совершенно ничего.       — Мия. — Кабадатх сел, чтобы у женщины было меньше шансов спрятаться, — Что ты задумала?       — Ты не будешь ругаться?       — Да, не буду. — безликий убрал прядь с ее лица, открывая ее синие глаза.       — Врешь!       — КАР! — раздалось где—то в теплице.       — Вот сука чернильная. — шикнула Мия.       — Это ворон Моргана? — он развернулся в сторону строения: там, сидя среди кустов помидоров, красовался ворон, — Что вы двое задумали? — птица ретировалась, поняв, что ее заметили.       — Мы поспорили. — начала она, немного расстроенно, — Что тварь пойдет за нами. Если придет, то не сутки в архиве, а двое.       — Ты серьезно?       — Да. Честно говоря, сейчас мне стыдно. — женщина опустила взгляд, — Поспорила на твоего сына, без твоего ведома… Чем я от Маркуса тогда отличаюсь?       — Тем, что твой спор вряд ли навредит ему.       — Я бы не торопилась с выводами.       — Чего? — Кабадатх взял ее за подбородок, приподнимая голову, чтобы видеть ее лицо, что в тусклом свете гирлянд казалось таким молодым и открытым, — Вы еще на что—то поспорили?       — Да, на неделю в архиве.       — Мия.       — Я ничего не теряю в случае проигрыша. — она посмотрела на него невинным взглядом, — Всего лишь нужно как можно сильнее шокировать твоего сына. — женщина вновь опустила взгляд, — Прости. Это слишком эгоистично с моей стороны. Все—таки он твой сын и… — Мия утыкается в его грудь, — Я не подумала. Я плохо соображаю. Не нужно было… Это слишком.       — И как мы будем шокировать моего сына?       — Что? — женщина вскинула голову, не веря своим ушам, — Кабадатх, это слишком, не находишь? Разве не хватило того, что было в кабинете? Ты видел в каком ахуе он стоял?       — Мия…       — Он же тебя заебет теперь вопросами! Он же не отстанет!       — Мия…       — А если мы устроим что—то большее, то он же!.. — не зная, как заткнуть разволновавшуюся женщину, Кабадатх целует ее.       Сначала нежно, аккуратно, легко прикосновение к ее дрожащим губам, но потом напористее, проникая длинным языком в ее рот, чувствуя, как Мия начинает таять в его руках, словно первая снежинка. Как начинают гореть ее щеки и кончики ушей, как она сначала сопротивляется, упираясь в его плечи, как слабеют ее руки, как маленькие пальчики крепко сжимают его рубашку, как сбивается ее дыхание, как она отвечает на его действия.       — Сука. — на выдохе, отстраняясь, произносит Мия, — Никогда не понимала, на кой черт вам такие длинные языки?       — Это единственны вопрос, который тебя волнует? — безликий припадает к ее шее.       — Меня волнует все, что проникает в мой рот. — Мия выгибается на встречу ему, с плеч падает пиджак.       — Весь настрой сбиваешь. — хрипит он, расстегивая ее платье.       — Правда? — она хитро улыбается, — Значит мне показалось, что вниз…       — Молчи. — Кабадатх стягивает с нее ткань, оголяя это шикарное тело и припадая к груди.       — Какие мы сволочи.       — И тебе это нравится. — его язык обжигает нежную кожу, раздается томным, длинны стон наслаждения, — Какая же ты громкая.       — Кт… Ах~ Кто бы блять говорил! Бля~ Нежнее~ Ммм~       Его руки бережно исследуют это тельце, что вздрагивает от его горячего дыхания, от его влажного языка, от его грубоватых рук, что исследовали спину и оголённое бедро, забираясь под платье и поднимаясь ближе к низу живота. Он наслаждается ее вздохами и стонами, пока ее руки крепко сжимают его плечи, царапая. Его будоражит вид ее оголенного тела, ее красивого личика, на котором отлично видны ее желания.       Она так близко. Он так близок. Кажется, что весь мир схлопнулся до жалкого мимолетного мгновения и более не может их побеспокоить, что все проблемы решились сами собой, что жизнь приобрела новый смысл, что желания исполнялись, стоило только о них подумать. Это сводило с ума. Разум переставал задавать вопросы, принимая реальность, выключая здравый смысл, стремясь к большему удовольствию, к большему уединению, к большему…       Мия пискнула, пряча свое лицо ладонями и пытаясь спрятаться за массивным телом Кабадатха, чувствуя, как его когти немного царапнули по спине.       — Что…? — безликий не успел задать вопрос, как за спиной раздался грохот.       Он медленно повернулся.       В теплице, фактически упав на грядки и коробки с овощами, стоял ошарашенный Слендер. В его глазах читается еще больше непонимание, чем раньше, раздражение, некоторая злость, смущение и открытый вопрос: «Какого хуя?!». Он явно заметил женщину. Голую женщину. Или ему показалось?       Но когда отец бросает на него укоризненный взгляд, Слендер на негнущихся ногах выползает из теплицы.       — Мия. — шепнул Кабадатх, целуя ее ладони, — Посмотри на меня. — он убирает ее руки от лица, замечая легкую улыбку, смешанную с досадой, — Я скоро вернусь. — безликий легонько касается ее губ, затем усаживает на шезлонг и выползает прочь.       Женщина сидит несколько секунд без единого движения. После легонько касается своих губ, все еще чувствуя его тепло, а потом на ее лице появляется довольная улыбка, и она тихо смеётся.       — План пошел по пизде! — она поднимает глаза, видя свое отражение в стекле, — Не слишком ли ты стара для этого?       Мия посидела еще мгновение, вновь накинула на плечи пиджак, а после встала и вышла в теплицу. Ей было жутко интересно, какой концерт устроили эти двое.       — Смеешься?! — рычит Слендер, — Ты просто! Ты! — он пинает металлический бокс, который отвечает некоторым звоном, — Ты просто увидел ее и потащился за ней?! Ты думаешь я в это поверю?!       — Почему ты так злишься? Как я уже сказал и ты, и я имеем право жить так, как захочется. Так почему тебе так злит тот факт, что я нашел себе новую пару?       — Потому что ты позволил себе забыть о ней!!!       Повисает тяжелое молчание.       — Слендер. — Кабадатх вздыхает, опускаясь на холодный бетон, — Я давно забыл ее. — сын дёргаться от таких слов, собираясь снова что—то выкрикнуть, — Ее голос, ее тело, ее руки, лицо, ее манеры, ее… Образ давно исчез из моей головы. В моем доме нет ни одного портрета, где есть она. — он замолкает, прислушиваясь к тому человеку, чье дыхание слышит за спиной, — Я считал это проклятием, моим крестом, но, думаю, это было спасение.       — Да как ты! — вновь собирается броситься младший.       — Так. Завались—ка на секунду. — Мия выходит из своего укрытия, держа расстёгнутое платье, так как не сумела его застегнуть, — Я, я, я, я! Заебал! Кабадатх, застегни, пожалуйста. — она поворачивается к безликому спиной, тот легко застегивает молнию. — Так вот. — женщина подтягивает платье, — Ты заебал! Сел отцу на шею и мозги ебешь. Думаешь только тебе тяжело? Сколько раз ты будешь повторять одну и туже песню? Я восемь лет или больше слушала твоего отца. Заметь. СЛУШАЛА. И в нем больше сожалений, чем во всем мире вместе взятым. Может я не знаю всех деталей, но я знаю основу вашего конфликта, и этого достаточно, чтобы понять самое главное. Ты, — она указала на Кабадатха, — не умеешь говорить и за это огребешь чуть позже, а ты, — она указала на Слендера, — трус. Ты боишься услышать ответ на главный вопрос — почему? Ты вроде как старший брат, который защищал своих младших братьев от деспота отца, но по итогу ты оказался трусом. — Мия из неоткуда достает зеркальце и салфетку, — Хотя ты блять тоже не лучше. — рыкнула она на старшего, смотрясь в зеркальце и поправляя смазанную помаду, — Так вот. О чем я? А да. Два труса. А кто больше страдает? Думаю младшие, разве не так? — зеркальце растворилось в ее руках, женщина поманила пальчиком Кабадатха и начала вытирать с его лица помаду, — Думаешь Трендеру и Сплендору приятно видеть ваш вечный срач? Если не хочешь думать об отце, так подумай о них! — салфетка так же исчезает, женская магия, — Не знаю как заведено в семьях, но в детском доме мы стояли стеной за каждого, кто был младше, даже если терпеть не могли этих мелких заноз. На то они и мелкие, и глупые, да и вообще… — она вздыхает, снимая пиджак со своих плеч и протягивая его Кабадатху, — Прикройся. Так вот. Даже второй мудила в этом плане лучше. Он все говорит прямо, посылая Кабадатха нахуй, а ты устраиваешь своим братьям такие качели, что они в рот ебали! Заперся в своем маленьком мире, не желая даже попытаться разобраться в себе, в отце, в братьях! Все, что ты смог, это стать тем еще говнюком! — Мия поворачивается к Кабадатху, — Это он в тебя. — тот кивнул, соглашаясь, — Вам явно не хватает женской руки.       — Это намек? — быстро подхватил безликий.       — Только если ты предложишь.       — Предлагаю.       — О, это признание? — хихикает женщина, под шокированным взглядом Слендера.       — Это предложение руки и сердца. — он аккуратно целует тыльную сторону ее ладони.       — А ты что скажешь, чучело трехметровое? — Мия поворачивается к младшему, тот отшатывается.       — Ты…       — Я. — она широко улыбается, — Что тебе больше шокирует? Что я жива? Что я сосу твоему отцу? Или то, что он меня ебет?       — Мия, перебор. — Кабадатх придвинул ее к себе, обхватывая за талию.       — Извини, не удержалась. — она вновь обратила взор к Слендеру, — Ну, что будешь делать? Кричать? Убивать? Оскорблять? И хочу заметить, я проститутка, а не просто шлюха.       — Не-не-не может быть! Т-т-ты!.. — он делает несколько шагов назад, а после падает в обморок.       — Пф! — Мия зажимает себе рот, пытаясь сдержаться, но Кабадатх отчетливо ощущает, как трясется ее тело, — Прости, прости. Я не должна… — она тихонько хихикнула, — Не… Я не могу. — женщина выкрутилась из объятий безликого, сделала пару шагов в сторону и громко рассмеялась, казалось, что люди в самом низу могут услышать этот смех, — Он идиот! Это… Пфффф! — она снова рассмеялась.       — Жестоко.       — Ты! Ты сам еле сдерживаешься!       — Не… Правда. — он тоже рассмеялся.       — А вот это уже жестоко! Смеяться над своим сыном! — Мия оперлась о него, чтобы не упасть от смеха, но потом замолкает, — Так. Хватит. Где этот ворон?       — Кар! — раздается над головой и на край крыши садится птица.       — Этого достаточно? — женщина указывает на бессознательное тело, а ворон разливается в лужу, — И что это значит?       — Что Морган сам сюда прибежит.       — И бросит зал на Маркуса? — Мия раздраженно вздохнула.       — Перестань волноваться. — Кабадатх вновь сгреб ее в свои объятья, — Морган отлично со всем справится, даже если оставит гостей на пару минут.       — Угу. — она громко зевнула, — Еще чуть—чуть и спать.       Дверь на крышу распахивается, громко хлопая об стену, затем раздались спешные шаги, а после возник Морган. Он кинул быстрый взгляд на пару, затем на Слендера.       — ХА! — мужчина закрыл себе рот рукой, — Кабадатх, прости, но я не ожидал… Не ожидал… Ну такого!       — Не извиняйся, он сам над ним угорает. — женщина поудобнее устраивается на руках безликого.       — Какие вы. — кукла довольно улыбается.       — Вот такие мы сволочи. — Мия улыбается в ответ, — В секрете ото всех. — она тянется к Кабадатху, тот тянется к ней, оба готовы поцеловать друг—друга, от чего кукла приходит в неописуемы шок, но женщина разрывается в звонком смехе, — Да расслабься! Мы тебя наебываем!       — Правда? — безликий явно недоволен таким исходом событий.       — А теперь вопрос этого вечера. — она смотрит на Кабадатха в упор, а потом переводит шокированный взгляд на Моргана, — Кто кого наебывает? А еще. — ее взгляд меняется, становится серьезным, — Морган, кто следит за банкетом?       — А, ой. — кукла отползает к выходу, а после уносится прочь.       Как только дверь хлопнула, Мия отключилась, забывшись глубоким темным сном, который, словно тяжелая штора, закрыл эти ужасные двое суток, стирая грань между реальностью и выдумкой, давая приятную легкость уставшему телу и светлость перегруженному разуму, позволяя отдохнуть и даже выспаться.       Солнце настырно пробивалось сквозь веки, заставляя проснуться, но не встать. Женщина довольно, словно кошка, нежилась под теплыми лучами светила, позволяя себе еще чуть—чуть поваляться, так как проснулась раньше обычного, от чего эти ленивые валяния были еще приятнее.       А как приятно было телу без платья на мягком, упругом матрасе, на шелковых простынях под тоненьким одеялом. Как ликовали ноги без каблуков. Как ликовала голова, перестав ощущать постоянное напряжение. Мия прекрасно знала, что раздел ее не Кабадатх. Она, как обычно бывало в таких ситуациях, не открывая глаз и не приходя в себя, смыла макияж, сняла платье и белье, а сил на пижаму уже не хватило, от чего женщина спокойно завалилась спать голой.       И все же Мия разлепила свои глаза, потянулась с хрипением, кряхтением и визгливым стоном удовольствия, с которым могут потягиваться только женщины, и уставилась на спину безликого.       — Спишь? — хрипло спросила женщина, дотягиваясь до его спины и проводя по ней пальцами.       — Уже нет. — он поворачивается к ней, — Выспалась?       — Да~ — мурчит она еще раз потягиваясь.       — Зачем так рано проснулась?       — Были планы. Надо выполнять. — Мия посмотрела на него сонным взглядом, — Но так лень.       — Тогда давай запремся здесь.       — Тогда Трендер прибежит прямо сюда и будет ебать мозги нам обоим. — она поднялась с кровати, направляясь в ванную, — Сегодня буду поздно.       — Почему?       — Тебе напомнить, как долго могут идти наши беседы? — женщина много значительно выгнула бровь и улыбнулась, закрывая дверь ванной комнаты.       Зашумела вода. Послышались тихие напевания. Затем тишина. Шуршание полотенца. И громкое:       — Какого хуя? — немного погодя, — Ахуеть! — дверь с грохотом распахивается, — Два вопроса. Первый — с кем я блять переспала? — она указала на засосы на ее шее и груди, — Второй — я блять с тобой переспала?! — Мия повернулась спиной, где красовались широкие царапины, — И дополнительный вопрос: кто кого ебал?       — Ты… Ты не помнишь? — Кабадатх сел.       — Я не помню ничего с утра… вчерашнего? Да, вчерашнего дня. Более суток без сна. Мозг давно отключился. Так что. Что произошло?       Безликий, все еще не веря в то, что Мия все забыла, не спеша рассказал о том, что знал сам: и про спор Маркуса, и про их «союз», и про танец, и про унижение демона, про поцелуй на диване, про побег от Слендера, про шутку в кабинете, про то, что было на крыши, про обморок его сына, про спор с Морганом и про то, как она отключилась, как только все закончилось.       Мия уселась на кровать, тяжело вздыхая и потирая свое лицо ладонями.       — Что такое? — Кабадатх сел рядом с ней, видя это неестественное напряжение.       — Какую хуйню мы с тобой учинили! — она громко рассмеялась, — Как! Как блять мы согласились на это?! Как ты на это согласился?       — Не смог устоять перед такой женщиной.       — Ой, да прекрати. — ее щеки по обыкновению покраснели, — И как же нам теперь общаться?       — Как обычно?       — Ну не знаю. — Мия подумала, — Ладно, два месяца впереди, будет время все обсудить. — женщина встала с кровати, направившись к шкафу.       — Ты опять оформила мне отпуск без моего ведома?       — Да, ка… Бля-я-ять. — Мия обхватила свою голову руками и растрепала волосы.       — Что такое?       — Я же отменила билеты на самолет. — она взяла свой телефон, набирая номер отеля.       — И зачем ты их отменила?       — Затем, что ты должен был вернутся месяц назад, но мне передали, что ты задерживаешься. — Кабадатх встал и выхватил у нее телефон, — Эй! Отдай сюда!       — Когда мы должны были улететь? — он сбросил вызов.       — Да какая разница? Верни мой телефон! — она попыталась допрыгнуть.       — Мия. — безликий поймал ее, беря на руки.       — Завтра, а на месте оказались бы уже послезавтра. — Мия отчаянно тянулась к телефону.       — И куда ты собралась?       — На Мальдивы. Все детство мечтала там оказаться. — немного скуксившись, ответила женщина.       — Окажемся. — Кабадатх вернул женщине телефон и опустил ее на пол, — Просто возьмем у кого—нибудь частный самолет.       — У кого—то есть частный самолет? — Мия озадачено посмотрела на безликого.       — Да и не один. Оставь это на меня.       — Ты уверен? Ты и так вчера провел двенадцать часов в нем, а тут придется еще больше.       — Ничего страшного. Думаю это будет того стоить.       — Тогда… Еще сходишь к Моргану. — женщина достала спортивное белье, джинсы, кофту с длинным рукавом и кроссовки.       — Зачем?       — Ты же все равно встал, а я не горю желанием идти в зал к гостям.       — Я не вставал. — Кабадатх плюхнулся обратно на кровать.       — Ну нет. — Мия легонько пнула его по ноге, — Ленивое ты существо.       — Не ленивие тебя. — он накрылся одеялом.       — Тогда ставлю тебя перед фактом: ты идешь к Моргану за отчетом. — она быстро оделась и распахнула двери в кабинет, что прятались среди книжных полок, — О, Морган.       — Доброе утро. — кукла улыбнулся, — Как спалось?       — Ахуенно. Ты с отчетом?       — Да.       — Кабадатх в комнате. — Мия поспешила покинуть кабинет, чтобы у безликого не было и шанса на оспаривание ее решения.       — А ты куда? — мужчина непонимающе похлопал ресницами.       — Отдыхать! — дверь громко хлопнула.       Мия выбежала из здания, чтобы не пересекаться ни с сотрудниками, ни с гостями, ни с кем. Двое суток в пределах отеля почти свели ее с ума. Она побежала к немногочисленным черным седанам, что всегда стояли сбоку здания, запрыгнула в один из них и, выжив газ, поехала куда подальше, лишь бы не видеть это проклятое здание. Ее больше не волновало, как проходит банкет, как он будет закрыт, были ли еще проблемы, что там с крылатыми пидорасами, ушел ли Маркус, что говорят и сплетничают гости, на сколько громкой и красивой вышла вечеринка. Нет. Ее рабочий день кончился еще сутки назад. Сейчас выходной. «Думать могу только о еде — скучающе заключила Мия, стоя на светофоре, когда желудок в очередной раз заурчал, — А сколько времени? — она проверила часы, — Вот блять! Заранее же вставала! Как так?!» — женщина попыталась сделать все, чтобы не опоздать       — Прости за опоздание! — Мия падает в небольшое креслице напротив парня, что недовольно поднимает на нее взгляд, — Я не специально!       — Правда?       — Только не надо мне тут затирать, что у тебя нет времени! Уже наслушалась за эти годы! — она берет меню, но его у нее забирают, — Я есть хочу!       — Я тебе уже заказал. — Трендер, поправляя очки, а после растрепанные рыжие волосы, вздыхает, — И не скажешь, что ты взрослый человек.       — Захлопнись. — она осмотрела небольшое кафе, — Его ты обустраивал?       — Да. — довольно заявил парень, — Как тебе мое творение?       — Пол легко мыть, это хорошо, главное, чтобы он не становился адски скользким, когда будут осадки. «Скрытое» освещение — отличный выбор, меньше мест для пыли. Узоры на стенах нарисованы — тоже плюс, меньше пыли. Столики простые, от чего их проще обыграть. Кресла не удобные шо пиздец. Диваны подозреваю тоже. Хотя это играет в сторону того, что тут не будут засиживаться. Шикарное кафе.       — Ты только про функционал сказала. — немного расстроился он.       — Ты меня знаешь. Я и мода не совместимые вещи. — ей принесли кофе, сэндвич с курицей, а на десерт Киевские тортик, — Еда! — она сразу начала есть, — Так. — Мия отхлебнула кофе, наслаждаясь его приятной горькостью, — Что ты хотел обсудить?       И началась тяжелая, нудная и долгая беседа, в которой Трендер жаловался, что не успевает в сроки, что организаторы показа, как всегда проебались, что пришлось перешивать часть коллекции, так как его посетило другое вдохновение, что он собирается разорвать пару контрактов и подписать несколько новых, что он устал, что он хочет чего—то нового, похвастался обустройством кафе, попричитал, что так и не нашел главную модель на осенний показ, а уже май, что нет вдохновения, а потом его осенило и он замолк, что—то аккуратно вырисовывая на салфетке. А Мия выдохнула, что трехчасовой пиздеж подошел к концу.       — А у тебя что случилось? — вдруг спросил Трендер, не отрываясь от наброска.       — Все у меня нормально. — ответила женщина, допивая очередную кружку кофе.       — Не пизди.       — Ну залила кровью твои туфли. — на нее подняли многозначительный взгляд, — Что?       — Не договариваешь, замарашка. Что—то случилось.       — Хорошо. — она заговорщицки к нему приблизилась, — Мы конкретно наебали всех гостей на банкете в том числе Маркуса, что лип ко мне, как банный лист, двое суток. Крылатые крысы меня опрокинули на помощь. Потом мы наебали твоего брата в моем кабинете, а потом…       — Как наебали? — парень оторвался от своей монотонной работы.       — Неважно. Потом мы наебали его еще раз на крыше, да так хорошо, что он в обморок упал. Во-о-о-от. Все.       — Подожди. — он переварил эту сумбурную информацию, — Первый вопрос: как? Второй вопрос: с кем?       — Ты не хочешь этого знать.       — Мия. — Трендер схватил ее за руку, чтобы она не убежала.       — С вашим отца разыграли, что мы пара, но что—то пошло не так и мы почти поебались, и вроде все норм, а вроде нет, я сомневаюсь в том, что это было правильным решением, но Кабадатх вроде не против, да и я тоже, наверное, в принципе, я была не в своем уме и пьяна, но как бы мы оба были согласны. Я запуталась. — очень быстро оттарабанила Мия и замерла, — Чувствую себя подростком.       — Подожди. — Трендер выбежал на улицу, отбежал куда подальше, но все равно четко было слышно, — КАКОГО ХУЯ?! — после он вернулся обратно, — Мне нужны подробности.       И Мия начала свой долги пересказ, не забывая пожаловаться на Сатану и Михаила, на Маркуса, на то, как она устала и как почти падала там, где стояла от усталости, как была рада, когда пришел Кабадатх и Морган, как она с безликим сговорилась, с целью отвадить демона, их разговор на балконе, сплетни, их посиделки на диване, ее возмущение наглости Маркуса, как они решили сыграть по крупному и наебать Слендера, как они с Кабадатхом смеялись над ситуацией, как разыграли сценку на столе, как она въебала Слендеру за его грубое высказывание, и о том, что было на крыше.       — Вот вам на старости лет делать нехуй. — заключил Трендер, отправив очередное сообщение Сплендору.       — Обязательно было это все документировать?       — Да, не мне же одному смеяться со всего этого. — ему пришло уведомление, — Братишка осуждает вас, но признает, что ситуация комична.       — Комична это слабо сказано. — она откидывается на спинку кресла, — Я довольна и в тоже время жутко смущена. Вроде в жизни много парней и девушке было, часть была в моей постели, да и мне далеко не пятнадцать лет.       — Вам комфортно. Вот и срывает обоим тормоза. Разве это плохо? Вы вместе еще пару веков будите, не лучше ли как можно ближе стать при жизни?       — Верно. — Мия потерла лицо руками и кинула взгляд на висящие часы, — Минус пять часов моей жизни.       — Будто тебе противны мои жалобы.       — Ха, как такое произведение может быть противным? Ты каждый раз что—то новенькое выдаешь. — женщина заглянула в телефон, — «Ты где?» — хороший вопрос. — она немного подумала, — «Я все еще в заложниках у твоего сына. Буду не скоро. Нужно еще за одеждой заехать. Жди к…» — Мия задумалась, — «…десяти вечера. Забирать меня не надо, я на машине.». Все. Теперь можно дальше трепаться.       — И что за одежду ты собираешься покупать? — Трендер придвинулся к ней.       — Нужно что—то для пляжа и, в принципе, для жары. Тебя с собой не зову!       — Я и не собирался. Времени у меня нет. — он махнул официанту и попросил счет, — Был бы хозяин этого кафе здесь, познакомил бы.       — Зачем?       — Классный парень. Светлый до безумия и наивный, но умеет вести бизнес и знает толк в моде.       — Ты нашел брата близнеца? — Мия хихикнула.       — Фу на тебя! А? — он уставился ей за спину, — А вот и хозяин. Хей! — парень поднял руку привлекая внимание. Мужчина заметил его, махнул персоналу и направился к ним, — Вот. Знакомитесь, это…       — Лили. — произнес кудрявый блондин       — Фред. — поприветствовала старого другая Мия.       — Лили?! — дошло до него, и он бросился обнимать женщину, — Сколько лет, сколько зим!       — А ты ничуть не изменился. — она похлопала его по спине, но после тоже крепко обняла, ловя пристальный взгляд Трендера и отвечая на него, чтобы тот не задавал сейчас не единого вопроса.       — Что ты тут делаешь? — Фред уселся рядом.       — Управляю отелем.       — То есть, ты тогда сбежала без предупреждения ради отеля? — с небольшой обидой произносит мужчина, — Мы с мадам переживали.       — Как она?       — Переживет и тебя, и меня, но…       — Я приеду. — перебила Мия, — Обязательно. И все объясню. — ее взгляд стал серьезнее и в какой—то степени злее.       — Хорошо. — они замолчали.       — Так у тебя теперь жена есть? — заметила кольцо женщина.       — О, да! Такая красавица!       — И старше тебя       — И старше меня! Стоп. Это к чему?       — Извращенец!       — Нет! Лили! Нет, это не то!       — Надо было тогда маме твоей позвонить! Ведь ты так и остался мелким извращенцем!       — Лили! Я не подглядывал за тобой! Лили! — он, под громкий смех Мии, схватил ее за руки, готовый молить о пощаде.       — Ну ты и нытик. Ничего не изменилось.       — Только ты стала еще токсичнее. — обиженно заявляет Фред.       — Ну не ной. Больше не буду так шутить. — женщина тепло улыбнулась, — Сегодня.       — Так вы… — Трендер наконец отдуплил.       — Да, тот городок, о котором я рассказывала.       — Вот как. — он осмотрел Фреда, — Я представлял его, как… Как ты его описывала? Одуванчик?       — Вот же. Всю контору спалил.       — Ты меня с одуванчиком сравнивала? О, Лили! — мужчина вновь кинулся ее обнимать.       — Да ты! — в кармане зажужжал телефон, — Отлипни! — она легко оторвала от себя Фреда одной рукой, — Так. Мне пора, иначе Рей въебет и тебе, — Мия бросила взгляд на безликого, — и мне.       — Отца не устроило время, когда ты вернешься?       — Ага. Поэтому пойду сейчас.       — У тебя! У-у-у-у тебя! — Фреду заткнули рот салфеткой.       — Визжать от радости будешь через два месяца, когда вернусь из отпуска. — Мия встала, — А да. Фред. — она протянула ему руку. Он встал, пожимая ее, — Приятно познакомиться. Меня зовут Мия Роуз. — женщина лучезарно улыбнулась, а после, под вопросительный громкий крик, выбежала из кафе, оставляя старого друга в глубоком замешательстве.       Мия быстро оказалась в торговом центре, еще быстрее она купила пару купальников, кеды, несколько футболок, шорты, мыльнорыльные принадлежности, полотенца, да побольше, зачем—то надувные круг и матрас, а также шикарную шляпу и солнечные очки. Все это было закинуто в машину. И женщина уложилась где—то в час времени. Но все же дала себе шанс немного задержаться.       Мия бросила машина на парковке и зашла в парк, где под вечер собралось много народу: кто—то наслаждался природой, кто—то выгуливал собак, кто—то занимался йогой и пробежкой, кто—то, не смотря на запрет, жарил шашлыки, где—то визжали дети, кто—то купался в прудах, где—то играли музыканты и пели мимо проходящие люди. Это был райский уголок, заточенный в стекле и бетоне, заволоченный городской суетой, дымом и резкими запахами. Этот город — самый лучший город на Земле. Он шумит, кричит и лает на приезжих всех. Ну, а те, кто жил давно здесь поняли одно. Этот город — самый лучший город на Земле. Как бы здесь не шумели люди и машины, как бы тут не кричала реклама, как бы не рвал легкие грубый прокуренный воздух — Мия полюбила этот город, забывая про Сатанинск, в который ей более не было дороги.       Женщина уселась в тихой части парка, попивая холодный чай. Завтра придется проторчать в небе порядка двенадцати часов, а сейчас нужно собрать чемодан. Как же было лень.       — Надо было все скинуть на Кабадатха. — она улыбнулась этой мысли, но на затылке зашевелились волоски, — Бррр! — Мия встрепенулась, ощущая чужое присутствие, — Не гоже за женщинами шпионить. — шепнула она, вставая и быстро уходя, — Пусть это будет паранойя, пусть будет паранойя. — молилась, истерично набирая сообщение Кабадатху.       В какой—то момент Мия срывается на бег.       За ее спиной раздаются ответные спешные шаги.       Ее быстро настигают. И зверским ударом в голову, скидывают в кусты, за которыми скрывался овраг. Женщина, пересчитав все ветки, камни и бугорки, скатывается в самый низ, где ее никто не увидит, кроме нападавшего, который скатывается в след за ней, нанося еще один удар в ребра, чтобы жертва не успела сообразить, что в сонную артерию что—то вкололи.       — Какая удача. — этот противный, слащавый голос, который Мия предпочла бы забыть.       — Виктор. — прохрипела она, — Сукин ты сын! — женщина попыталась пнуть его, но ноги не слушались, — Что за?... — стало тяжелее дышать, словно легкие взяли в тиски, при этом быстро угасла боль от удара, — Что…ты сделал? — ее тело потяжелело окончательно, будто налитое золотом.       — Ничего особенного. Но вот, что сделала со мной ты! — мужчина опустился на корточки прямо над ней: его лицо было тронуто небрежной щетиной, синики под глазами больше походили на гематомы, но глаза остались такими же жадными, извращенными и злыми, — Тебе всего лишь нужно было посидеть в том лесу, пока я бы тебя не нашел. Ведь тогда бы, начальство не свергло бы меня в пучину ебучего ада! — он закричал ей в лицо, — Меня решили всего! Титула! Подчинённых! Заслуг! Лаборатории! Денег! ВЛАСТИ! А все из—за тебя! — дуло тяжелого пистолета уперлось ей в лоб, — Потерпеть не могла! Подождать своего спасителя! Сволочь! — Виктор ударил ее рукоятью пистолета, от чего во рту появился металлический привкус.       — Противно. — прохрипела Мия, — Ты отвратителен! — она решила вывести его из себя, — Ты просто!... — дуло заткнуло ей рот, уткнувшись почти в глотку.       — Не надо злить меня, Мия. — он провел по ее щеке пальцами, — Я ведь не желаю тебе зла. Я все делал ради тебя: повысил до зама, брал на все задания, даже дал руководить поисковой миссией. Все что тебе нужно было сделать — подождать. Я бы пришел. Схватил эту тварь, что живет в лесах пяти городов. Спас бы тебя. И мы были бы вместе. — Виктор схватил ее за щеки, приблизив свое лицо, — Но ты та еще упертая сука! Не могла чуть—чуть подождать! Ты сорвала мой эксперимент! — он встал, вынимая телефон из кармана, — Ты займешь его место.       Виктор отошел. Мия истерично начала осматриваться, пытаясь хоть чуть—чуть пошевелится. «Адреналин. Адреналин! Ебанный в рот! Разбавь эту ебучую жижу! — послышалось легкое шуршание травы. Рука дернулась, — Телефон. Где мой телефон?! — пришлось сделать огромное усилие, чтобы повернуть голову сначала в одну сторону, потом в другую, — Нашла! А теперь!» — Мия медленно, не веря в свои шансы на спасение, начала двигать руку в сторону телефона. Нужно было лишь коснуться экрана, чтобы сделать экстренный вызов. Из экстренных контактов был записан только Кабадатх еще давно, когда женщина покидала Германию. Только бы дотянуться. Только бы получилось. Ведь не только тело не слушалось хозяйки, но и пальцы, легкие, губы и рот, словно ночной паралич, а кошмаром был бывший босс, который всегда казался Мии фриком, но сейчас перед ней был маньяк.       — Да! Я тебе сказал куда подъезжать, тупой ты кусок дерьма! — Виктор, не стесняясь, ругался, ведь его никто не услышит, — Сука! Завали ебло! Ныть будешь своей мамаше! — он сбросил вызов, несколько раз пнул землю и выругался, — Бесполезные куски дерьма! Ну ничего. Тоже на мясо пущу. Лишним не будет. Да, Мия? — мужчина поворачивается к ней.       На экране телефона горит вызов. Мия практически уверенно сидит. Она прожигает его взглядом.       — Как… ты… Невозможно! Великолепно! Какой ценный экземпляр! — он бросается к ней, но женщина, приложив все усилия, пинает его, — Сука! — раздается выстрел — мимо, — Тварь! — кричит Виктор, когда в глаза ему кидают землю, — Убью!       — Мия? — раздается из телефона.       — А!... — рассекая щеку, пуля врезается в телефон, мгновенно вырубая его.       — Думала я тебе это позволю?! — мужчина достает из кармана очередной шприц.       — Что? — хрипит она, — Не можешь со мной справиться без помощи?       — Почему же. Могу.       Громко. Оглушающе. До звона в ушах.       Тонкая струйка крови стекает по лбу. Пуля застревает в голове. Тело, подобно тяжелому грузу, с глухим ударом падает на землю. Глаза, что широко распахнуты, все еще горят огнем. Рот немного приоткрыт. Кажется, что слышится ее дыхание. Или не кажется?       — Вот же. Зачем ты меня вынудила, Мия? — Виктор опускается рядом с ней, убирая непослушные пряди волос, — Теплая еще. — он мельком бросил взгляд на часы и хитро улыбнулся, — Ну—с время у меня еще есть.

***

      Темно. Душно. Словно в гробу. Два метра под землей. Это смерть?       О нет. Это было хуже смерти. Эта была проклятая жизнь. В пределах и за пределами тела. Разум давно покинул тело, а душа была неотрывна. Заперта в трупе, что не гниет, что не стареет. Но возможно ли такое?       О да. Еще как. В конце концов. В руках одержимого возможно все. Даже удачный выстрел. Бессмертное тело.       Темно. Был отдан приказ. Но не исполнен. Цель приказа покинула поле зрения. Попытки выйти из комнаты — провалены. Сводит тело. Больно. Приказ надо выполнить. Приказ надо выполнить. Приказ над…       — Солдат Мия Роуз. — раздалось по громкоговорителю, — Призываю вас остановиться. Я Майкал Браун, генерал третьего подразделения спецназа фонда SCP. С этого момента данный комплекс уходит под мою ответственность и власть. Так же были аннулированы все звания главнокомандующего №15486 Виктора, с этого момента он не более, чем гражданский. — он замолчал, — Это прямой приказ. Прекратить попытку ломания двери и встать в центре комнаты. — динамик замолчал.       Свет зажегся, когда последний звонкий шаг отзвучал. Дверь открылась. В комнату из темного коридора медленно и размерено зашел высокий мужчина в черных одеждах, на плечах красовались погоны. Он усталым взглядом окинул погром и солдата. Его серые глаза зацепились за ее лицо. Сделал шаг.       — Солдат. — она отдала честь словно по линейке, — Вольно. Какой приказ тебе был отдан? — молчание, —Солдат?       — Она немая. — робко раздалось из—за двери, оттуда выглядывало несколько людей в халатах и еще пару в военной форме, — Связки… Вырваны.       — Вот как. — Майкл еще раз осмотре ее, — Отчет.       — А! Да! — один из, видимо, ученых подскочил к нему, прячась за широкой спиной, — Мия Роуз. В прошлом работала…       — Давай к главному.       — Да—да. Она… Суперсолдат. Доведена практически до идеала. Единственно — не может действовать по своей воле. Извлечены практически все органы. Заменены некоторые кости и суставы. Невосприимчива к боли.       — И?       — Виктор ее использовал во всех смыслах и заданиях, которые ему давали на исправительном сроке.       — И никто не знал о его действиях?       — Знали только приближенные, но… Мы обнаружили только части их тел. Подозреваем, что их он пустил в расход. — ученый замолкает с ужасом глядя на солдата, — Вполне вероятно, что ей. Это всё.       — Все? — генерал повернулся к нему, — Вы тут почти две недели, а выяснили только это?       — Все записи Виктора шифровались иным образом. Его шифр — это бесконечная петля, мы просто не до конца понимаем, как расшифровать все это.       — Солдат. Ты знаешь как Виктор шифровал свои записи? — она кротко качнула головой, — Не знаешь. Плохо. Придется порыться у него в голове.       — Мы пытались! — заскулил ученый, — Но его череп… Это… Он сумасшедший! Весь череп заменить на сплав металлов! Весь! Черт возьми!       — Вот как. Что ж. — мужчина закатал рукава, — Не зря же фонд сотрудничает с нами.       — Вы собираетесь…       — Да. В конце концов, как демон не захочет вскопать мозги такому безумцу? — он останавливается в дверях, — Солдат. Приказ: слушаться этого, — рука указала на трясущегося ученого, — и выполнять все его просьбы до моего следующего приказа. Так же запомни — Виктор никто. — и Браун удалился.       Год. Два. Сколько она уже здесь?       Два года, шесть месяцев, две недели, четыре дня и два часа. Столько времени она была его игрушкой. Во всех планах: на ней вымещали злость, желания, извращения, мечты. Все, что только могло прийти безумцу в голову.       Виктора решили всего тогда, так как прознали о привлечении гражданского к делам фонда, что являлось грубым нарушением внутренних законов. Так же были вскрыты факты коррупции, опытов и проникновение на "чужую" территорию с целью попытки восстания против «грязной» власти — власти нечисти, которая в некотором роде сотрудничала с фондом. В конце концов в этом мире есть создания, которые мешают жить обоим сторонам конфликта, и им приходиться сотрудничать, даже если каждая сторона опасается своего оппонента. Кроме того, фонд стал тюрьмой для некоторых представителей нечисти. Ведь сложно наказать того, кому уготована долгая жизнь. Но стоит попасть в руки людей, любопытных людей. И ты захочешь своей кончины в туже секунду.       Сейчас Виктор был на неплохом счету. Исправлялся. Но кому—то не понравились его взгляды на жизнь, и вся его контора была спалена в один миг. Найдена лаборатория, записи, Мия. Точнее то, что от нее осталось. Когда Виктора схватили, он не особо вырывался, он ждал. Ждал, когда окажется близко к Мии, чтобы отдать приказ.       И когда приказ прозвучал. Мия, стоявшая все время захвата неподвижно, с неимоверной скоростью ринулась в сторону солдат. Ее улучшенное тело было легко в своих движениях, которые, словно самые холодные ветра, разрезали кожу, словно тяжелые валуны, ломали кости, словно самый горячий свинец, проникая под кожу, разрывали органы. Это была жесточайшая мясорубка. Пока им не удалось запереть ее в одно из камер. Но даже тогда им было страшно. Ведь Мия продолжала пытаться выполнить приказ. На протяжении двух недель. Гулкие удары не утихали ни на секунду. И только сейчас они поняли, как ее контролировать.       — Расскажи мне все. — спустя несколько дней Майкл заперся с ней в комнате, притащив кучу бумаги и ручек, — Я… Узнал все, что делал Виктор. Но хочу услышать твою историю. Распиши все, о чем думаешь. — но она стояла неподвижно, — Мия Роуз. Ты ведь все еще человек? — солдат отрицательно покачал, — Кто ты? — она быстро неотрывно написала, — «Солдат». Вот как. Тогда. Ты помнишь, что когда—то была человеком? — короткий кивок, — Тогда расскажи мне историю человека по имени Мия Роуз.       — И что вы думаете? — ученый увязался за генералом.       — Уничтожить.       — Что?! Такой ценный матери!... — его хватают за горло, впечатывая в стену.       — Не смей так о ней говорить! Эта искалеченная душа желает смерти! У нее нет цели, нет жизни, нет ничего! Ее всего решили! А ты! — Майкл пару раз прикладывает бледного мужчину о стену, — Хочешь использовать ее! Мы должны ей дать то, чего она заслуживает — достойную смерть.       — Но… — раздается хрип, — …руководство…       — В гробу я видел ваше руководство! — он отпускает ученого, — Они не получат эту машину для убийств. У них достаточно власти. Уничтожить все данные.       — А… не…       — На вас нельзя рассчитывать. — генерал возвращается к Мии, — Предпоследний приказ — уничтожить Виктора и все, что связанно с его работой. — он подумал, — Кроме себя.       Грохот стоял долго. Машина разносила практически весь комплекс: документы, оборудование, носители информации, фотографии, копии документов, личные записи, рисунки, видео и звукозаписи. А вместе с тем и само здание. Словно дикий зверь. Нет. Это был не зверь. А само проклятие, что бесновалось в своей клетке, руша печати, желая свободы, дабы раствориться в пустоте, издав последний рык на прощание этому проклятому миру.       А после стало тихо. Только громкий крик Виктора, что оборвался выстрелом. Затем еще одним. Вторым. Вся обойма ушла в это мерзкое тело.       Оставалось одно — убить Мию.       — Я отправляю тебя на последнее задание. С недавних пор мы начали получать постоянные просьбы и заказы на одну личность, что портит жизнь многим. Мы знаем где она сейчас. — Браун вручает солдату пистолет, нож и пару гранат, — Я сожалею обо всем. — он делает шаг назад и отдает честь, — Желаю удачи, Мия Роуз. Мой последний приказ — убей ее.       Он знал, что Мия не вернется. В этом и был план…       — Убить тебя моими руками! Гениально! У меня руки по локоть в крови! А тут еще тебя прикончить! С каких пор я стала центром утилизации? — женский смех смешивается с ревущим ветром на крыше, — Ты так изменилась. — Зек по—доброму улыбается, — Не дашь мне немного времени? — она наклоняется из стороны в сторону, — Все же не каждый день меня убивает суперсолдат. Верно? — Мия неподвижна, — Странно, что ты меня послушала. Что—то не так? Ах, да. Ты связана по рукам и ногам. — тело солдата сжимают черные нити, — Прости, но мне хочется поболтать. У тебя масса вопросов, наверное. По твоему лицу не понятно. — женщина опустилась на край крыши, — Но да, я жива. А вот ты не особо. Знала бы ты как Кабадатх о тебе переживает. Как отчаянно ищет. И не только он! Сатана и Михаил тоже! Ты всех с ума свила, напугала. Хотя ты была напугана больше их. Не умереть. Остаться запертой в своем теле. Не иметь возможности сопротивляется. Как много всего выпало на твою долю. Мы с тобой в этом похожи. — она изучает Мию, — Никакой реакции. Неужели душу можно убить еще в теле. Если так, то это очень плохо. Не хотелось бы чтобы ты стала фантомом. Их царство зеркал давно закрыто, так что ты просто исчезнешь. Навсегда. — женщина встает и подходит к солдату, нежно касаясь ее щеки, — По глазам вижу, что душа еще не сгорела до конца. Слышишь меня, Мия? Тебе бы лучше выбраться на «свет», слышишь? — Зек внимательно всматривается в глубину ее глаз, ее взгляд мрачнеет, — Бедное дитя. Как судьба тобой только не вертела. — по ее горлу молниеносно проводят ножом, черная кровь, скорее просто жижа, брызгает, заливая лицо Мии, — Вот хитрюга! — хрипит нечисть, пока ее рана быстро затягивается обратно, — Смогла выбраться. — раздается несколько выстрелов. Пули врезаются в тело, — Слабовато. — но достаточно, чтобы Зек отпустила ее.       Мия бросается на женщину, вонзая клинок в грудь, но он просто утопает в мягком теле. Тогда солдат резко, надавливая, разрезает тело и, срывая чеку, засовывает в самую глубь нутра гранату, после в два прыжка отдаляется. Раздается взрыв. Облако густого дыма ослепляет, пряча за собой. Чувствуется запах горящей нефти. Слышится приглушенный смех.       — Великолепно! — дым быстро рассеивается, — Подорвать мое тело! Прекрасно! — наполовину разорванное тело нечисти истекает кровью, но Зек все еще твердо стоит на ногах, разведя руки в стороны, — Давай так. — ее тело медленно «всасывает» в себя оторванные куски и лужи крови, — Я даю тебе пять минут. Делай что пожелаешь. Но по истечению времени. — улыбка становиться как у чеширского кота, — Я тебя убью.       Тело бросается вновь. Крыша озаряется выстрелами и смехом. Чертово безумие двух безумных созданий: той, что жива слишком долго, и той, что мертва недавно. Они стоят друг друга. Обе понимают боль друг друга, обе не готовы так просто отпустить свою жизнь, обе чертовски устали от всего мира и обе желают свободы. Они словно сплелись в вынужденном танце судьбы, из которого нет выхода, только смерть. Но возможно ли, что победитель будет один? О нет. Они обе проиграют этот бой, но каждая по—своему. Кто—то опуститься в желанную пучину небытия, тем самым выиграв, а кто—то останется, проиграв в очередной раз.       В очередной раз раздается взрыв, но результат тот же, а нож уже был потерян, его непринужденно вертела на пальцах Зек. Осталась одна обойма. Тело, неспособное выполнить приказ, начинает сгорать изнутри, уничтожая себя. Ведь за все это время она не смогла навредить. Даже те две недели, что она выносила дверь, тело воспринимало как часть приказа, но сейчас. Как добраться до нее? Как хотя бы ранить? Почему она все еще жива? ЧТО МОЖЕТ УБИТЬ ЕЕ?       — Тяжело, тело? — Зек поднимает взгляд на солдата, который практически стоит на коленях, — Расплавила сама себя. Нельзя так. — она глянула на часы, — Еще минута, но мне так тебя жаль что!... — два выстрела. Голова нечисти откидывается назад, ее руки опадают. Затем раздается, — Вот сука! — Зек сгибается, закрывая глаза руками, — Ты хоть знаешь, как сложно создать правдоподобные глаза? — она вскидывает голову. На месте глаз зияют черные дыры, — Вот же!       Тело воспринимает это как небольшую победу. Вскакивает, собираясь добить нечисть, но тут же падает.       — Сиди уже. Время вышло. — Зек старательно пытается создать новые глазные яблоки, но ее вывели из себя, — К черту. — она подходит к упавшему солдату, — Что? Суставы сплавились? Бывает. — нечисть легко ее поднимает, — Мия. Мне очень нужно, чтобы ты вышла ко мне. И тебе это тоже нужно. Прошу тебя. Я не хочу, чтобы ты исчезла, чтобы у тебя больше не было и шанса на перерождение, чтобы не была шанса вновь увидеть это отвратительный мир. Я прекрасно знаю обо всем, но лучше знаю, что ты конченная. Как и я. Сколько раз ты оказывалась на дне, и сколько раз выбиралась оттуда, даже если хотелось сдохнуть. Ты смогла перебороть все, что тебе было уготовано. Там. Тебя ждут. Ты это знаешь. В конце концов, разве плохо иметь возможность подтрунивать над Слендером? — Зек хитро улыбается, — Я… Сходите в мой архив. Там есть книга о простых печатях для людей. Возможно, ты сможешь их применить. — она легко касается лба Мии губами, — Теперь ты знаешь, где она лежит. Хорошо, Мия? — ее печальный взгляд читается слишком явно, даже без глаз, — Где же твой огонек, Мия? А как же подшутить над Кабадатхом? Представляешь, после смерти тебя заберет жнец и отнесет к этом наглому мальчугану. — Зек направилась к краю крыши, — А ты возьми и претворись неподвижной, тогда недели две никто трогать даже не будет. За это время научишься предметы поднимать. А еще! Найди мои белые одежды. Их в архиве много. Там должна была остаться ткань, можете ее взять. — она остановилась у самого края, готовая скинуть это бренное тело вниз, — Мне не хватает смелость убить тебя своими руками, прости. Но… Мия? — по щеке солдата катиться слеза, — Вот как. Приятно снова встреться, Мия Роуз. Прощай.       Свободный полет. Удар. Раздаются крики. А затем:       — Тебя уже заждались. Я жнец. Зови меня Ричард. Пойдем, нужно передать тебя Кабадатху.