Бери пример со снитча, Грейнджер

— Грейнджер, позволь-ка заметить, сегодня с утра ты выглядишь так, будто тебе срочно нужно прокатиться на метле… Погруженная в собственные мысли Гермиона вздрогнула от неожиданности и в ужасе застыла на месте. Нельзя сказать, чтобы она была робкого десятка. Совсем наоборот! Во всей магической Англии не нашлось бы и пары вещей, которые могли заставить её испугаться не на шутку. Должность лучшей подруги того-самого-мальчика обязывала… Ну подумаешь, размножавшиеся как грибы после дождя Пожиратели смерти и набившие оскомину неуклюжие потуги старины Волан-де-Морта возродиться на свет! Скукота смертная! Да и повторявшиеся из года в год головокружительные приключения в компании с легендарным Гарри Поттером уже давно перестали отдавать былой новизной. Прямо День сурка какой-то — иногда аж на зевоту пробирало! Но вот вид своего давнего врага — а по совместительству главного конкурента за титул лучшего ученика школы — Драко Малфоя, которому вдруг ни с того ни с сего приспичило полюбезничать с ней по дороге на завтрак… это было чем-то за гранью реальности. Гермиона подозрительно покосилась на до омерзения приветливое лицо. Фу-у-у, жуть какая! Ни следа былой неприязни! Такое впечатление, что ночью произошло нечто непоправимое, и теперь привычный мир уже никогда не будет прежним. Что ж, сюрпризы Гермиона не любила. Ничего не попишешь — такая натура, а потому она тут же тщательно просканировала возвышавшегося перед ней Малфоя на предмет злонамеренного магического воздействия, потому что, судя по всему, кое у кого неожиданно разом слетели все предустановленные родителями чистокровные настройки. Ну вот скажите на милость, куда же делись столь привычные презрение и холод в глазах? В тех самых глазах невероятно серебристого цвета, один лишь беглый взгляд которых гарантировано заставлял любую половозрелую ведьму умирать от желания прикоснуться к недоступному телу... Хотя, конечно, вот уж кто-кто, а сама Гермиона вовсе не собиралась умирать из-за слишком переоценённой мужской тушки. Да и желание Малфой у неё вызывал лишь одно — придушить мерзавца… Причём придушить с такой силой, чтобы тот уже гарантировано не смог составить ей конкуренцию в борьбе за лидерство в рейтинге… К тому же она всегда наивно полагала, что правила их общения были давно оговорены, а чувства взаимны: «Заглохни, грязнокровка!» «Пойди и приласкай мандрагору, хорёк!» Так было всегда. Что же пошло не по плану? Где они оступились? Сейчас глаза Малфоя светились из-под белобрысой чёлки с наводящей оторопь доброжелательностью, а в голосе не ощущалось и капли превосходства… Чёрт, да он ещё и улыбался! Дружелюбно так. По-приятельски. Мра-а-ак! Аж кровь стыла в жилах! Вот же гад! Испортил ей такое чудесное утро. А ведь Гермиона не сделала абсолютно ничего плохого. Она просто тихо-мирно шла на завтрак и, как и любая настоящая англичанка, мечтала начать день с бодрящего глотка свежезаваренного чая, одновременно размышляя над преинтереснейшей задачкой, которую умудрилась подкинуть ей лисица Джинни Уизли. Накануне они славно поболтали в общей гостиной, и та на условиях абсолютной секретности доверительно сообщила Гермионе, что, оказывается, Седрик Диггори весьма похорошел за лето. А если к этому добавить тот факт, что ладони у него просто невероятно больших размеров, выводы напрашивались сами собой. На этом месте Джинни кокетливо подмигнула подруге. Гермиона, естественно, подмигнула в ответ, но, по правде сказать, так ничего и не поняла. Однако признаться в чём-то подобном, означало бы навсегда подмочить репутацию самой эрудированной ведьмы современности. Тем не менее ребус с руками Диггори прочно засел у неё в голове, заставляя вновь и вновь возвращаться к вчерашнему разговору. Почему же, во имя Мерлина, площадь ладоней Седрика так сильно влияла на общий градус его привлекательности? В чём здесь была взаимосвязь? Разгадка незримо витала где-то в воздухе, но Гермионе никак не удавалось поймать её за хвост. Она думала об этом всё утро: пока чистила зубы, пока расчёсывала волосы и даже пока шла на завтрак в Большой зал, где её, собственно говоря, и подловил чёртов Малфой… И вот чего, спрашивается, его только принесла нелёгкая? Но, как и в случае с загадкой Джинни, в голову не приходило ничего путного, так что Гермиона уже всерьёз начала опасаться за собственные умственные способности. Вот если бы она, так же как и Седрик Диггори, невероятно похорошела за лето, тогда можно было бы предположить, что Малфой просто-напросто позарился на симпатичную мордашку. Но нет! Никаких изменений в её внешности не наблюдалось. Гермиона вовсе не считалась красоткой. Внешность как внешность: ноги ходят, руки колдуют, голова думает. И никаких вам точёных скул, пухленьких губок и прочих манящих изгибов крутых бедер. Даже ладони, как на зло, остались прежними: сухими и маленькими. Поэтому вариант, что многоопытный слизеринский ловелас пал жертвой её неотразимого обаяния, отметался сразу же. Безжалостно. На подлёте. Ну, как бы и ладно! Не очень-то и хотелось! Значит, для поиска решения нужно было копнуть немножечко глубже. Всё оказалось бы значительно проще, если бы их с Малфоем связывал какой-никакой социальный бэкграунд… Ну, к примеру, стань они оба старостами, и вуаля — повод для общения возник бы сам собой. А что? Отдельная башня, общая ванная и, разумеется, целая куча обязанностей, распределение которых подготовило бы благодатную почву для ежедневных споров и склок. Но Гермиона не желала быть старостой, она желала учиться, так что брать на себя сверхурочную нагрузку и нянчиться с первогодками ей не улыбалось от слова «совсем», а потому, как только на горизонте замаячил заветный значок, она тут же умыла руки, не забыв напоследок порекомендовать на эту ответственную должность чрезвычайно сознательного юношу по имени Драко Малфой. Коварный план был прост — если поганца придавят дополнительные обязанности, конкуренция за первое место в рейтинге сразу же подутихнет. Гермиона даже втайне мечтала, чтобы напарницей к Малфою поставили какую-нибудь соблазнительную фифу в коротенькой юбчонке. Сексуальную и с длинными ногами. А дальше — всё было просто. В фантазиях Гермионы Малфой окончательно сходил с ума от влюбленности, обрывал все имевшиеся многочисленные, но абсолютно незатратные по времени интрижки, и посвящал всего себя новой пассии. Ну и как итог — у него не оставалось ни единой свободной минуты на дополнительные занятия. А то, понимаете ли, кое-кто взял за правило регулярно выёживаться на уроках профессора Флитвика, демонстрируя всему классу невесть откуда взявшиеся замысловатые заклинания… Пусть уж лучше этот самый «кое-кто» послушно утюжит начищенными до блеска ботинками холодные плиты коридоров во время ночных дежурств. Разумеется, в компании напарницы. Ну а потом… потом хотелось бы надеяться, что гормоны сделают своё грязное дело… Однако, похоже, у мозговитого Малфоя тоже имелись определённые планы на предстоящий учебный год. Безостановочно спариваться он не желал, а может быть попросту не испытывал никаких тёплых чувств к романтике позднего патрулирования и колдовской притягательности тёмных ниш. В любом случае, от значка старосты засранец отказался. Наотрез! А жаль… Как бы то ни было, никакого — пусть даже и самого завалящего! — социального бэкграунда у них не наблюдалось, как не наблюдалось и никакого другого повода для столь раннего и весьма утомительного рандеву. Хотя подождите-ка! Кажется, Малфой что-то там пробухтел насчет полётов… Простите… Полёты? Какие там ещё полёты! Тем более в такую рань! Тем более с её боязнью высоты! Тем более в компании с Малфоем! Мерлин, да что же с этим болваном всё-таки было не так? Гермиона быстро смерила Малфоя изучающим взглядом. Вот вроде бы всем подлец удался: и смазливый, и богатый, и — ладно, наедине с собой можно признаться! — сообразительный, но все вышеперечисленные несомненные достоинства перечёркивал галстук серо-зелёного цвета. «Опасность, опасность! — так и кричал он. — Перед тобой коварный и очень непорядочный человек! Отбрось сомнения! Атакуй! Ну, или просто хотя бы соблюдай социальную дистанцию!» Что ж, этим прекрасным утром Гермиона вовсе не хотела бессмысленной и беспощадной резни на палочках. Ей было достаточно тишины, покоя и, разумеется, её любимого чая… «Что там сегодня в меню? — мысленно прикинула она. — Улун? Пуэр? Хотя… после всех пережитых мною волнений, может, стоит побаловать себя имбирно-цитрусовой смесью, которой всегда так славились хогварсткие домовики?» Весьма приободренная собственной мудростью Гермиона проворно попятилась немного назад, а затем аккуратно — по стеночке — заскользила прочь по направлению к Большому залу, ни на секунду не отрывая от Малфоя настороженного взгляда. Тот в немом изумлении таращился на неё во все глаза. «Вот та-а-ак, — мысленно подбадривала себя Гермиона. — Нужно просто представить, что передо мной опасное препятствие. Лужа бубонтюберского гноя, например! Да-да, именно лужа! Вонючая и мерзкая». Она настолько увлеклась собственной фантазией, что даже брезгливо наморщила нос, буквально наяву ощутив отвратный запах экскрементов. За версту пахнувший дорогим французским парфюмом Малфой обиженно засопел и поспешно принялся инспектировать свой внешний экстерьер. Видать, знатно перепугался, что по головотяпству допустил где-то промашку. Ну, зато паршивец занялся делом! А это значило только одно — ничто сейчас не стояло на пути между Гермионой и чашкой дымящегося чая. «Попрошу-ка я добавить немного мяты… Подлечу, так сказать, нервишки…», — мечтательно промурлыкала себе под нос она и, поправив мантию, чинно проследовала прочь. — Грейнджер, ты куда? — неожиданно раздался у неё за спиной раздосадованный голос. Чёрт, да это же снова Малфой! Вот и чего он, спрашивается, привязался? Нет, ну какой же всё-таки настырный! Да если бы он с таким же рвением за снитчем гонялся, цены ему не было. Гермиона, естественно, решила не оглядываться, усиленно делая вид, что оглохла. — Да погоди же ты! — в голосе Малфоя послышались первые нотки едва сдерживаемого, но такого привычного ей раздражения. Ну вот, совсем другое дело! А то будто бы с Луны свалился! «Всё равно тебе меня не догнать!» — усмехнулась про себя Гермиона и решительно прибавила ходу. До Большого зала оставалось не более ста ярдов… — Мы просто поговорим! Быстрее, быстрее, ещё быстрее! Не будет же Малфой унижать своё высочество безобразной публичной сценой? — Да притормози ты! — прозвучало уже практически над ухом, и Гермионе поневоле пришлось перейти на бег. «Чёрт, вот же придурок! — мысленно негодовала она. — И где же, позвольте узнать, наша знаменитая фамильная спесь? Как будто вожжа под хвост попала, ей богу!» — Ты… ты не понимаеш-ш-шь, — запыхавшийся Малфой своей настырностью начинал напоминать надоедливый бладжер. — Ты… ты… ты должна… нет… просто обязана сегодня взлететь! И лучше бы тебе это сделать до обеда! Гермиона надсадно застонала. Ох, только бы поскорее добраться до Большого зала! А там милые сердцу Гарри, Рон, Джинни, Седрик Диггори с невероятно огромными ладонями и… чай. Целое море чая, дарящего спокойствие и полное умиротворение… Она даже немного отвлеклась, представив, как сделает первый обжигающий глоток, а потому упустила момент, когда Малфой, поднатужившись, в невообразимом прыжке умудрился схватить её за краешек мантии. — Попалась! — с самодовольной улыбкой объявил ей он. Гермиона застыла на месте, в полнейшем шоке уставившись на малфоевскую руку. Интересно, и с каких это пор грязнокровки перестали быть разносчиками лютой заразы? Надо признать, её всегда забавляло, как некоторые чистокровные идиоты в панике отскакивали в сторону, стоило им только заметить на горизонте недостойную светлого звания волшебника персону. Ну а Малфой… Малфой всегда был отважным предводителем этих самых идиотов! И до чего же он докатился теперь? Стоял себе спокойненько рядом с грязнокровкой, напрочь игнорировал все мыслимые и немыслимые правила, а ещё… ещё крепко-накрепко сжимал в кулаке край её мантии. Причём сжимал с таким видом, будто скорее оближет ствол Гремучей ивы, нежели отпустит. Чёрт, только бы их никто не увидел! А то картинка вырисовывалась, прямо-таки скажем, двусмысленная! «Нет-нет-нет! — беззвучно взмолилась Гермиона. — Убери от меня свои наманикюренные культяпки!» Только ещё проблем с малфоевскими поклонницами ей и не хватало! Чего стоила одна когтевранка Франческа Родригес со своими безумными чикитос. Да эти фурии ей все волосы повыдергивают за подобные фривольные выходки! Чёртовы мексиканские корни! Нет, ну какой же всё-таки этот Малфой… легкомысленный. Родригес и так уже давно с катушек слетела из-за скандальных слухов о его бесчисленных любовных похождениях, а тут такое… Откуда берутся эти самые скандальные слухи, учитывая тот факт, что все рубежи к малфоевскому телу зорко охранялись латиноамериканскими бандитос, Гермиона не знала, но даже если допустить, что половина из них правда, то оставалось только удивляться, каким образом белобрысый гадёныш находил время на учебу. Да у любого другого от подобного расклада давно крыша поехала бы… Вот, кстати, и неплохое объяснение сегодняшнему инциденту. Ведь всё та же пресловутая Джинни Уизли всегда авторитетно утверждала, что с самыми завзятыми ходоками по ведьмам как раз нечто подобное и случается… Она назвала это явление весьма поэтично — сексологический Ступенфай головного мозга. Что ж, подобная идея была отнюдь не лишена смысла! Не секрет, что в любом деле самое главное — чувство меры, а если переусердствовать, то рано или поздно столкнёшься с серьёзными проблемами. Вот, видимо, Малфой и столкнулся. Это ж надо додуматься! Прилюдно! Обратиться к ней! С какой-то ахинеей! Да ещё и удерживать её силой! Даже без палочки! Так по-маггловски! Чё-ё-ёрт! Однако не зря же Гермиона Грейнджер была широко известна тем, что никогда не пасовала перед трудностями, а потому она решительно собрала в кулак все имевшиеся в наличие резервы, одним резким движением вырвалась на свободу, и, не тратя времени даром, что было мочи припустила к Большому залу. — Да ты издеваешься! — донесся до неё разочарованный голос. Нет, кто издевался, так это Малфой! Причём издевался самым форменным образом! Они же всегда враждовали. Всегда! С первого дня обучения в Хогвартсе! А сейчас уже шестой курс! Как-то поздновато было размениваться на излишний политес! Добравшись, наконец-таки, до спасительных дверей Большого зала, Гермиона с облечением выдохнула, а затем, быстро предав себе степенный вид, как ни в чём не бывало прошествовала к столу, за которым уютно расположились её лучшие друзья. — Ты опоздала, — с набитым ртом указал ей на и без того очевидный факт Рон. Нет, ну вот в кого он такой! — Сколько раз повторять, я никогда не опаздываю, — устало помассировав виски, пробормотала Гермиона, — я лишь изредка задерживаюсь. А ещё я хочу чая! С цитрусами и имбирём. И с мятой! Побольше мяты, пожалуйста! — Что-то случилось? — осторожно поинтересовался Гарри. Открыто признаваться в собственных проблемах, а уж тем более озадачивать этими самыми проблемами своих друзей было совсем не в характере Гермионы, поэтому она просто пожала плечами в ответ и принялась с энтузиазмом шарить по столу в поисках вожделенного чайничка. — Так в чём же всё-таки дело? — продолжал настаивать Гарри. — Спорим, это Малфой? Гермиона, тут же позабыв обо всём на свете, в полнейшем изумлении уставилась на приятеля. Интересно, и как только он догадался? К её несказанному облегчению, Гарри не стал особо тянуть интригу и просто кивнул на слизеринский стол. Ну а там… там царило поистине безудержное веселье… Громче всех гоготал капитан команды по квиддичу Маркус Флинт. Не отставали от него и остальные: Грэхэм Монтегю беззастенчиво ржал в полный голос, Эдриан Пьюси интеллигентно давил лёгкую улыбку, Крэб и Гойл ухохатывались, держась за бока, а трио, состоявшее из Люциана Боула, Перегрина Деррека и Майлза Блетчли, устав надсадно хихикать, утирали друг другу выступившие на глаза слёзы. Ну а в центре всей этой вакханалии восседал насупившийся и до предела сосредоточенный Драко Малфой, который, не обращая абсолютно никакого внимания на окружавшее его безобразие, слал в сторону гриффиндорцев весьма красноречивые взгляды и даже пытался что-то яростно проартикулировать. К своему несчастью, Гермиона прекрасно умела читать по губам, и она была готова поклясться на бороде Дамблдора, что этот придурок через весь Большой зал нахально спрашивал её: «Полетаем?» Она поджала губы. Вот же кусок идиота! Тем временем Флинт добродушно похлопал расстроенного Малфоя по спине и что-то тихонько шепнул ему на ухо. Тому бы насторожиться. В конце концов, не стоило забывать, что излишней заботой о ближнем Слизерин не славился никогда. Но, судя по всему, череда утренних неудач изрядно притупила малфоевские инстинкты, и он цеплялся за любую подвернувшуюся возможность. Но чтобы опуститься до такого? Гермиона обомлела от неловкости, когда увидела, как тот, высунув от усердия язык, изо всех сил пытался что-то показать ей на пальцах, вызвав тем самым новый — ещё более громогласный — взрыв хохота… «И что это за ерунда? — мрачно подумала вмиг покрасневшая Гермиона. — Какая-то пантомима? Неужели полёт? На долбаной метле? Серьёзно? Ну спасибо, Флинт! Услужил!» Нет, ну какие же всё-таки эти слизеринцы преотвратные! Взять хотя бы капитана их команды по квиддичу Маркуса Флинта. Ведь, по-хорошему говоря, ему бы следовало своим поведением подавать пример окружающим, ну а он вместо этого только подливал масло в огонь. То ли дело гриффиндорская сборная… Вот где была и бескорыстная взаимопомощь, и полное бесстрашие и настоящая отвага. А всё потому, что возглавлял её живое воплощение благопристойности, ходячий образец для подражания и, разумеется, просто замечательный парень Оливер Вуд. Гермиона доброжелательно покосилась на другой конец гриффиндорского стола, где сидели семикурсники, и чуть было не расплескала весь свой драгоценный чай. Нет, ну вы только подумайте! Тот самый Оливер Вуд, на которого она разве что только нимб не повесила, открыто и совершенно бесстыдно ржал вместе с чёртовыми слизеринцами, то и дело обмениваясь с Флинтом заговорщицкими перемигиваниями. Что бы тут ни происходило — он был в курсе. Хотя чему здесь, собственно, удивляться, учитывая, как часто эти двое зависали вместе на квиддичном поле. Вывод напрашивался сам собой — кругом были одни предатели! Гермиона бросила подозрительный взгляд на нервно теребившего прядь непослушных волос Гарри. Он ведь тоже играл за факультетскую сборную, а значит мог что-то знать. Но тот лишь аккуратно поправил очки, подлил взволнованной подруге кипятку и клятвенно пообещал сразу же после завтрака разнюхать у Вуда, в чём же тут дело. Немного успокоенная Гермиона попыталась было опять сосредоточиться на трапезе, но ни нежные бисквиты, ни аппетитные тефтели, ни даже — страшно сказать! — любимый ароматный чай больше не приносили ей никакого удовольствия. А из-за слизеринского стола на неё продолжала таращиться пара горящих странным огнём серебристых глаз… Гермиона поёжилась. Какое-то у неё было странное чувство… Вроде бы даже и не преотвратное… Как будто бы к ней в руки нежданно-негаданно попало нечто важное. Нечто такое, без чего Малфою точно не жить. Что ж, как ни удивительно, к подобному можно было и привыкнуть… Так началась самая долгая и изнурительная неделя за всю историю обучения Гермионы Грейнджер…