Бери пример со снитча, Грейнджер

Не стоит будить в гриффиндорце спящего льва.

Народная мудрость.

Чего у гриффиндорской пигалицы оказалось в избытке, так это упорства. А ещё дотошности. Воистину пугающей дотошности. Драко на собственной шкуре довелось испытать и то и другое. Старт его невыносимым страданиям был дан сразу же на следующий день после их грандиозного рандеву в туалетной комнате. Грейнджер не стала тянуть книзла за яйца и приступила к воплощению своих угроз в жизнь прямо с самого раннего утра, так что Драко умудрился схлопотать первую порцию неприятностей, ещё даже не успев толком позавтракать… «Да Мерлина ради, что здесь вообще происходит?» — никак не мог взять в толк он, изо всех сил стараясь не обращать внимания, как странно поглядывала на него добрая половина Большого зала. «Женская половина…» — присмотревшись как следует, скрипнул зубами от досады Драко. Конечно же, справедливости ради, ему далеко не впервой приходилось ловить на себе пламенные взоры юных волшебниц, однако, надо признать, такого нешуточного интереса к его скромной персоне не наблюдалось ещё никогда. «Вот же чёрт! — угрюмо пробурчал он, безуспешно пытаясь слиться со слизеринским столом. — Да им всем будто долбаной Амортенции в тыквенный сок подмешали! Интересно, и какая же гадина меня так знатно подставила?» Что ж, вопрос и правда был чуть ли не на миллион галеонов. Ведь недоброжелателей ему хватало всегда. Однако, к несказанной радости Драко, интрига длилась недолго. — Салют, Малфой! — раздалось у него за спиной, а затем рядом грациозно приземлилась некоронованная королева всех местных сплетниц, больше известная окружающим под скромным именем Пэнси Паркинсон. — Как твои делишки? — А разве не заметно? Жизнь бьёт ключом! — огрызнулся Драко и с раздражением кивнул на соседний стол, за которым целая стайка розовощёких пуффендуек самозабвенно строила глазки в его сторону. — Ты ведь, кажется, у нас всегда в курсе последних событий, Пэнс, так может снизойдёшь до простых смертных и объяснишь мне уже наконец, что за дичь нынче творится в нашем всеми любимом дурдоме? — Лучше спроси-ка об этом у своей Грейнджер… — вместо ответа с самым загадочным видом посоветовала ему та. — А Грейнджер-то здесь при чём? — озадаченно нахмурился Драко. — О господи… — снисходительно закатила глаза Паркинсон. — Ну а кто же ещё тогда, по-твоему, может стоять за всей этой идиотской кутерьмой? Уж не знаю, где тут соплохвост порылся, но сегодня нашу примерную девочку будто подменили, и она трещит о тебе не затыкаясь практически всё утро напролёт… — Что значит «трещит не затыкаясь»? — настороженно уточнил Драко. — Неужели опять несёт свою обычную ахинею про отравляющего ей жизнь «мерзкого слизеринского хорька»? — А вот и не угадал! — ехидно захихикала Паркинсон. — Всё как раз наоборот — вообще-то, твоя ненаглядная Грейнджер поёт тебе такие дифирамбы, что поначалу я даже решила, будто в неё кто-то вселился, — она состроила глумливую физиономию. — Страшно сказать, но, если верить ей на слово, ты у нас, оказывается, чуть ли не самый фантастический волшебник на свете… — Э-э-эм… простите, что? — подвиснув на долю секунды, ошарашенно пробормотал Драко. Чего-чего, а подобных реверансов в свою сторону он никак не ожидал… Конечно же, всё ещё оставался шанс, что Паркинсон решила просто неудачно пошутить. Однако, судя по выражению её лица, та говорила абсолютно серьёзно. Так могла ли и правда «его ненаглядная Грейнджер» ненароком ляпнуть нечто настолько скандальное? «Ну что за глупости! Разумеется, нет! — тут же решительно отмахнулся от подобной нелепицы Драко. — «Фантастический волшебник»? Ага, как же! Вот «фантастический придурок» — ещё куда не шло…» Он с подозрением покосился на Паркинсон: — Слушай, а ты часом ничего не перепутала, Пэнс? — Да Мерлина ради… — обиженно поджала губки та. — Не тупи, Малфой! Ну сам посуди, с чего бы ещё тогда все местные ведьмы вдруг начали слетаться на тебя словно дикие пикси на мёд? — Она со значением кивнула в сторону двух пускавших на него слюни когтевранок. — Хотя, конечно же, справедливости ради, эти дурёхи и раньше тебе проходу не давали, однако теперь — благодаря стараниям Грейнджер — ты превратился для них в самого что ни на есть настоящего сказочного принца на белом грифоне… — Не мели-ка чепухи, Пэнс! — тут же попытался было отбрехаться от нового дурацкого титула Драко. — Ну какой ещё, к чёрту, «сказочный принц»? Какой «грифон»? Уж пусть лучше будет как и раньше — «мерзкий слизеринский хорёк»… — Он с раздражением откинулся на спинку стула. — И вот что только, спрашивается, на эту гадскую Грейнджер нашло? — Ну не знаю… Может, ей просто запали в душу ваши страстные каникулы в Больничном крыле… — с очаровательным цинизмом промурлыкала Паркинсон, а затем скользнула по нему цепким взглядом и небрежно добавила: — К тому же, ты почему-то упорно не желаешь замечать самого главного, Малфой! Грейнджер ведь у нас отнюдь не дура… Так задайся же вопросом, неужели она действительно не понимает, что, если и дальше будет продолжать в том же духе, тебя у неё гарантировано уведут? Драко вскинул голову в немом изумлении — по правде сказать, последние слова Паркинсон произвели на него эффект удара под дых. Как нельзя кстати в мозгу вспыхнули вчерашние, временно позабытые из-за всей этой утренней нервотрёпки угрозы Грейнджер. И вот только тут — с опозданием где-то этак на целую вечность — ему наконец-то стало кристально понятно, в чём же именно здесь было дело. Поражаясь собственной тупости, он обескуражено уставился на гриффиндорский стол… Ну а там в окружении своих тошнотворных друзей как ни в чём не бывало гордо восседала главная виновница всего этого балагана. Почувствовав на себе его пристальный взгляд, она тут же расплылась в ответной улыбке и победоносно отсалютовала ему чашечкой дымящегося чая. Драко недовольно скривился в ответ. Похоже, вывод напрашивался только один — вне всяких сомнений, эта гадина прекрасно понимала, что она делала, и, даже более того, всеми фибрами души желала, чтобы его — новоявленного «принца на белом грифоне» — поскорее у неё «увели». «Зря стараешься, дура! — так и хотелось прокричать ему прямо через весь Большой зал. — Предупреждаю, ещё одна подобная выходка — и, клянусь, я приклеюсь к тебе словно жвачка аж до самого выпускного бала!» Однако, хвала Мерлину, последние остатки здравого разума всё-таки восторжествовали — каким-то невероятным образом он сумел взять себя в руки, нехотя оторвал взгляд от гриффиндорского стола, а затем, скрепя сердце, сердито поинтересовался у Паркинсон: — Ладно, колись, Пэнс, что ещё эта идиотка успела всем наплести? — Ох, уж поверь мне, Грейнджер постаралась на славу, — с нескрываемой иронией сообщила ему та. — По её словам, ты у нас — парень хоть куда: милый, заботливый, внимательный… А ещё, — на этом месте Паркинсон игриво пихнула его маленьким кулачком в бок, — чертовски хорош, когда дело доходит до поцелуев. Так что надо отдать ей должное, образ получился что надо: белый пушистый клубкопух — днём, искусный соблазнитель — ночью. — Да твою же Моргану… — убитым голосом простонал Драко, в действительности не целовавший никого, кроме собственной матери перед сном. Если ему не изменяло его хвалёное чутьё следующая неделя предстояла отнюдь не из лёгких… И, разумеется, он словно в магический шарик глядел… Всего лишь за одно злополучное утро и без того непростая жизнь Драко успела превратиться в самый настоящий кошмар: Хогвартс накрыла любовная лихорадка, все половозрелые волшебницы будто посходили с ума… И если раньше его покой ещё хоть как-то охраняла аура «невыносимого засранца», теперь из-за коварных происков одной гриффиндорской заразы она развеялась будто туман, оставив Драко совершенно беззащитным перед целой ордой озабоченных ведьм. О Мерлин, и что они только не вытворяли, дабы привлечь к себе хотя бы толику его драгоценного внимания: наплевав на все правила приличий, подсаживались к нему за стол в Большом зале, смущали оголёнными формами на уроках, поджидали возле входа в слизеринскую гостиную, а одна особо предприимчивая пуффендуйка даже устроила целую настоящую засаду в мужской душевой… Но, конечно же, хуже всех в данной ситуации приходилось Мистеру ферзю — такого объёма доставляемых писем на его хрупкие крылья не ложилось ещё никогда, и, судя по злобному блеску в глазах, он уже всерьёз задумывался над тем, чтобы поскорее дезертировать в какой-нибудь отдалённый район Запретного леса. Короче говоря, обстоятельства и правда складывались хуже некуда. Спасало только одно — за долгие годы учёбы в Хогвартсе у Драко уже успел накопиться определённый опыт по части общения с особо навязчивыми поклонницами, так что он знал наверняка — в подобной ситуации следовало просто ненадолго затаиться и выждать, а затем всеобщий ажиотаж обязательно улёгся бы и жизнь снова вернулась бы в привычную колею. Однако, судя по всему, неугомонная Грейнджер вовсе не собиралась спускать ситуацию на тормоза, а потому, каким-то шестым чувством прознав, что её план находится под угрозой, решила не откладывать дело в долгий ящик и напала на него прямо перед уроком истории магии. — Мозгошмыга мне под мантию! — насмешливо хмыкнула она, по-хозяйски устраиваясь за соседней партой. — Неужто глаза меня не подводят и это действительно тот самый «фантастический волшебник» Драко Малфой, о котором в последнее время гудит практически весь Хогвартс? А, позволь-ка узнать, что забыл наш всеми обожаемый волшебник в этом тёмном неприметном углу? — её губы скривились в понимающей ухмылке. — Прячешься, да? — И ты ещё имеешь наглость об этом спрашивать? — негодующе воскликнул Драко, который, к своему величайшему стыду, и правда скрывался за дальней партой от вконец обнаглевших фанаток. — Признаться честно, я поражён в самое сердце, Грейнджер! Неужели ты больше не пытаешься отрицать нашу «интрижку»? Вот уж никак не ожидал подобного цинизма от гриффиндорки! — Рада узнать, что всё ещё способна тебя удивлять, Малфой! — самодовольно захихикала та. — Видишь ли, просто я тут на досуге подумала и решила — раз уж вся школа считает, будто у нас с тобой связь, почему бы не воспользоваться этим в своих корыстных целях? — Да Мерлина ради… — уронив голову на парту, простонал Драко. — Ну зачем ты со мной так? А я-то уже было решил, будто мы сумели поладить… — Так мы и поладили, — с самым невозмутимым видом заявила ему Грейнджер. — Иначе с чего бы ещё тогда мне оказывать тебе такую прекрасную услугу? — «Прекрасную услугу», говоришь? — злобно окрысился Драко. — Вообще-то, благодаря этой твоей «прекрасной услуге» я даже носа из собственной гостиной высунуть не могу! Ещё пара мгновений — и он выхватил бы из-за пазухи волшебную палочку. Однако ни на секунду не испугавшаяся Грейнджер вместо того, чтобы хотя бы немного осадить гиппогрифов и в страхе молить о пощаде, наградила его таким задумчивым взглядом, словно Драко был для неё чем-то сродни крайне заковыристому уравнению по Арифмантике. — Ладно, шутки в сторону, Малфой! — наконец строгим голосом распорядилась она. — Давай-ка разберёмся начистоту! Не буду утверждать, что всё это время преследовала исключительно бескорыстные цели, но, как по мне, в итоге мой план сыграл тебе только на пользу. Ну вот скажи, разве по слухам ты не меняешь своих пассий будто перчатки? — в её голосе внезапно прорезались обличительные интонации судьи из Визенгамота. Никак не ожидавший подобных нападок Драко счёл за лучшее просто промолчать в ответ. — Ну разумеется, меняешь! — тут же безжалостно припечатала его Грейнджер. — Что ж, теперь благодаря мне в твоём распоряжении оказалась чуть ли не целая перчаточная галантерея! Меняй — не хочу! Так позволь же узнать, откуда тогда столько злости, Малфой? Я всё преподнесла тебе на блюдечке с голубой каёмочкой! А ты почему-то опять раскапризничался… Ей Мерлину, детский сад какой-то! — её губы скривились в презрительной усмешке. Драко вздрогнул будто от пощёчины. Как же всё-таки в такие моменты Грейнджер напоминала его отца! Чего стоило только одно это снисходительное выражение лица… Бр-р-р, аж мороз шёл по коже… Не зная, как ещё справиться с подступившей к горлу досадой, он открыл было рот, дабы спрятать её за очередным крайне унизительным маглофобским экспромтом, однако Грейнджер не дала ему шанса вымолвить и слова. — А вообще, знаешь-ка что, Малфой, — сведя брови к переносице, небрежно обронила она, — если сопоставить все факты… Сдаётся мне, на деле ты предпочитаешь и вовсе обходиться без перчаток… Драко замер как вкопанный. Все маглофобские экспромты разом выскочили из головы, заставив его закашляться от неожиданности… О Мерлин, как же долго он мечтал о том, чтобы нашёлся хотя бы один здравомыслящий волшебник, способный разглядеть за скандальной репутацией «мерзкого аморального распутника» истинное положение вещей. Что ж, как говорится, бойтесь своих желаний, они имеют свойство сбываться, и словно в подтверждение этих слов «его ненаглядная» Грейнджер только что умудрилась устроить Драко такую грандиозную встряску, что он сразу же позабыл практически обо всём на свете. Хотя, конечно же, чему здесь было так уж сильно удивляться? Эта непостижимая ведьма всегда оставалась для него чем-то сродни персональному проклятию, из раза в раз путавшему все карты и не дававшему спокойно спать по ночам… Слишком напористая и амбициозная… Слишком непокорная и самоуверенная… Упрямая словно целое стадо диких фестралов Гермиона Грейнджер… «Железная леди» Гриффиндора, что б её… Поэтому, естественно, было совсем немудрено, что как раз именно она — самая невероятная из всех известных ему волшебниц — сумела распознать за карикатурным образом «главного школьного ловеласа» нечто иное… И всё-таки Драко оказался абсолютно не готов к её последним словам, а потому, как бы ни старался, так и не смог до конца определить, что же именно он ощущал. Восторг? Облегчение? Трепет? Признательность? Э-э-эм… погодите-ка… признательность? Признательность перед кем? Перед Грейнджер? О господи… Однако, похоже, даже это тревожное открытие оказалось далеко не самым пугающим из всех возможных, потому что где-то глубоко внутри — прямо возле бешено колотящегося сердца — он внезапно почувствовал смутное присутствие чего-то ещё… Чего-то нового, загадочного и совершенно необъяснимого… Не в силах дать точное определение этому странному чувству, он всё больше и больше погружался в себя, пока в конце концов с удивлением не осознал — вполне вероятно, это самое «необъяснимое» уже довольно давно скрывалось где-то на задворках его подсознания, коварно укоренялось, пускало ростки… И вот теперь, по какой-то одному Мерлину известной причине, оно внезапно расцвело буйным цветом, не позволяя Драко отвести взгляд от крайне сосредоточенного лица напротив, которое неожиданно показалось ему чуть ли не самым прекрасным лицом на всём белом свете. — Так и знала, что я права, — тут же довольно заулыбалось «лицо». Похоже, крайне заковыристое уравнение под названием «Драко Малфой» только что было с успехом решено. Он нервно сглотнул. От следующих слов Грейнджер зависело очень многое. — Да не паникуй ты так, — с самым что ни на есть понимающим видом заявила она, — я вовсе не собираюсь использовать эту информацию против тебя. Ну теперь-то, по крайней мере, ясно, почему ты так упорно отказывался сближаться с другими волшебницами… По правде сказать, Драко очень сильно сомневался, что ей действительно было что-то там «ясно». — Думаешь, на первом же свидании вскроется, что ты — полный профан в отношениях и тебя сразу же поднимут на смех? — тут же подтвердила его предположение Грейнджер. Но уж лучше бы она просто молчала… «Это кто ещё здесь полный профан? — хотел было возмутиться не на шутку раздосадованный Драко, хотя на самом деле, конечно же, прекрасно понимал справедливость сказанных слов. — К твоему сведению, глупая курица, я просто-напросто не хочу повторить судьбу окольцованного болвана Блейза Забини!» Однако разве объяснишь обычной маглорождённой ведьме особенности брачных договорённостей между чистокровными семьями… — Да ладно, не стоит так загоняться, Малфой! — с участием похлопала его по спине Грейнджер. — Уверена, если мы подберём тебе правильную волшебницу, она обязательно всё поймёт. «Вообще-то, до этого момента я и не думал загоняться!» — едва было не рявкнул Драко, но всё-таки успел вовремя прикусить себе язык. Да уж, такого унижения ему не доводилось испытывать ещё никогда. Он с возмущением уставился на соседнюю парту, однако не встретил там и тени раскаяния — с упорством, достойным лучшего применения, Грейнджер продолжала неосознанно втаптывать его чувство собственного достоинства в грязь. — Пойми же, Малфой, — деловито вещала она, — никто не ожидает, что ты и правда сможешь устроить настоящий волшебный водоворот в Ванной для старост. Просто найди себе милую достойную девушку, прогуляйся с ней вдоль Чёрного озера, пусти всем пыль в глаза… Драко передёрнуло… Она что, действительно сейчас на полном серьёзе пыталась научить его, как следует подкатывать к ведьмам? Мужское самолюбие обиженно шмыгнуло носом и сделало ручкой. Похоже, дальше падать ему было уже просто некуда. Неужели Грейнджер совсем позабыла о том, с кем разговаривала? Он ведь долбаный принц! На долбаном белом грифоне! Конечно, без опыта в отношениях… Но всё-таки принц! Да и вейловских чар пока что ещё никто не отменял… — Эй, Малфой, ты меня вообще слушаешь? — с лёгкой досадой пощёлкала пальцами у него перед носом Грейнджер. Судя по всему, она упорно не желала замечать сгустившихся в воздухе туч. — Неужели тебе так сложно оказать мне одну небольшую услугу? Ну вспомни, я ведь пошла на уступки, когда ты попросил меня о помощи с идиотским флинтовским пари… Чего-чего, а такого неприкрытого передёргивания фактов Драко стерпеть уже не мог… — «Пошла на уступки»? Это ты-то? — не веря собственным ушам, взревел он. На них сразу же уставилось несколько пар заинтересованных глаз, и ему пришлось понизить голос до чуть слышного шёпота: — Да для того, чтобы уломать тебя сесть на метлу, я чуть ли не целую неделю бегал за тобой словно какая-то собачонка! Ну а ты… ты… Откровенно говоря, вот тут-то Драко мог бы сказать очень многое: «Всего лишь за несколько дней тебе удалось высосать из меня столько крови, сколько не высосала бы и стая вурдалаков, своими дурацкими выходками ты вывернула мне всю душу наизнанку… Чёрт, да я даже замарал руки о твою грязнокровную спину! Ну а в благодарность за мою бесконечную доброту ты наградила меня целой кучей идиотских комплексов… Кстати, большущее тебе за это спасибо, бессердечная ты гриффиндорская гадина!» Тем не менее, несмотря на жгучую обиду, Драко прекрасно сознавал, что подобная позорная тирада гарантировано отправила бы его и без того сильно потрёпанное чувство собственного достоинства в полный нокдаун, а потому он покрепче стиснул зубы и счёл за лучшее просто замолчать. Справедливости ради, молчала и Грейнджер, продолжая лупиться на него своими огромными бездонными глазищами. — Ну, пожалуйста, Малфой… — наконец чуть слышно пробормотала она. И всё — Драко поплыл. В голову сразу же полезли предательские мысли… Интересно, в понимании его достопочтенного папочки, могла ли прогулка вдоль Чёрного озера под ручку с одной из местных дурёх считаться веской причиной для вступления в брак? Почему-то Драко казалось, что очень даже могла, а потому он изо всех сил постарался собрать волю в кулак и, стряхнув наваждение, решительно заявил: — Нет, прости, но всё-таки я пас! — Ну, а это мы ещё посмотрим! — с угрозой в голосе прошипела Грейнджер и начала с самым угрожающим видом копошиться у себя в сумке. — Что бы ты не затеяла, ничего у тебя не выйдет! — с бравадой, которую в действительности не ощущал, предупредил её Драко. — Поэтому просто смирись! — А с чего это ты так уверен? — ехидно осведомилась она и демонстративно выложила на стол слегка помятую упаковку леденцов «Бетти Бобс»… Драко судорожно вздохнул. Это были как раз те самые «шуршащие» леденцы, благодаря которым у него однажды получилось довести её чуть ли не до нервного срыва. — Вообще-то, я училась у лучших, Малфой! — злорадно сообщила ему Грейнджер. — Запомни, месть — это блюдо, которое лучше подавать холодным… — Ой, вот только не надо этих заезженных банальностей! — с раздражением отмахнулся Драко и торжественно пообещал себе, что ни за что не поддастся ни на одну из её дурацких провокаций.