Бери пример со снитча, Грейнджер

Гермиона с дрожью в сердце смотрела вслед удалявшемуся Малфою и прекрасно понимала — вполне вероятно, своими неосторожными словами она только что положила конец их странной и весьма запутанной связи… Хотя, конечно же, справедливости ради, вся эта безумная авантюра и так была обречена на провал практически с самого начала. Ведь, даже несмотря на то, что по большей части они с Малфоем как нельзя лучше подходили друг другу, в некоторых — особенно щекотливых — вопросах между ними разворачивалась чуть ли не целая пропасть. Наверное, именно в этом и заключался парадокс их отношений… Да, разумеется, во многом они были очень похожи: врождённая тяга к знаниям, своеобразное чувство юмора, поразительные целеустремлённость и прагматизм… Вот только там, где перед потомственным магом Драко Малфоем — словно по щелчку пальцев — раскрывались все двери, грязнокровная ведьма Гермиона Грейнджер уныло прозябала в самом конце «чёрного списка»; там, где перед ним почтительно расступались, склонив головы в знак уважения, на неё поглядывали лишь с лёгким презрением; там, где он, особо не задумываясь о последствиях, вовсю щеголял привилегиями своей фамилии, ей приходилось полагаться исключительно на собственные смекалку и ум… Да что там говорить… Практически весь мир лежал у ног чистокровных волшебников — ярчайшим представителем которых, в общем-то, и являлся Драко Малфой — ну а Гермиона… Гермиона во всё это великолепие явно не вписывалась. Так о каких же тогда «долго и счастливо» могла идти речь? «Однажды он обязательно опомнится, — мрачно размышляла она про себя, — пошлёт меня куда подальше, а затем как ни в чём не бывало отчалит к свадебному алтарю вместе с какой-нибудь Маргарет Флоренс. Ну, а я… Что ж, по всей видимости, единственное, что я смогу тогда сделать — принести новоиспечённой паре свои самые наилучшие пожелания». Откровенно говоря, эта ужасающая картина так и стояла прямо у неё перед глазами… И всё же, даже несмотря на твёрдую уверенность в скором разрыве, окончательно запутавшаяся в собственных чувствах Гермиона никак не могла выбраться из поглотившего её водоворота страстей. Иногда казалось, будто бы ей завладело какое-то странное, до жути озабоченное «существо», и настроено это «существо» было весьма однозначно — ему хотелось больше Малфоя: уединиться с ним где-нибудь в заброшенном классе, крепко прижаться к поджарому телу, услышать возле уха тихий будоражащий голос — безумие, да и только… К тому же вдобавок ещё и сам Малфой вовсе не делал ситуацию проще. То, как он всеми силами старался ей угодить, то, как постоянно стремился стать ближе, и то, как по-собственнически сверкал глазами, когда рядом оказывался кто-то другой — наполняло глупое сердце Гермионы настолько идиотской радостью, что, если честно, порой она не узнавала сама себя. Вне всяких сомнений, ей следовало как можно скорее разорвать этот порочный круг, следовало забыть о жадных губах, заставлявших её сердце идти наперекор воле разума, следовало стать прежней «всезнайкой Грейнджер» — любимицей учителей и гордостью Гриффиндора — однако вместо этого Гермиона всё глубже и глубже погружалась в пучину непрошеных чувств. «Да Мерлина ради, хватит уже страдать по пустякам… — всякий раз, стараясь не думать о будущем, настойчиво повторяла себе она. — Ты же счастлива прямо здесь и сейчас… Ну а с Малфоем… с Малфоем всё обязательно разрешится как-нибудь само собой». «Разрешится само собой»? Ага, как же! Нет, ну что она была за наивная дура! Гермиона с раздражением одёрнула мантию и, смахнув набежавшие на глаза непрошеные слёзы, уныло поплелась искать оставленного без присмотра Седрика Диггори. Сказать по правде, впервые осознав, что Малфой и впрямь настроен серьёзно, она поначалу полностью растерялась, однако, понадеявшись на его хвалёное здравомыслие и прагматизм, попыталась было вправить этому идиоту мозги. Вот только, похоже, вконец осатаневший Малфой плевать хотел на все её доводы и даже в открытую заявил, будто бы не прочь предать огласке их связь… Надо ли говорить, что к подобному повороту событий Гермиона оказалась совершенно не готова? Наверняка, любая другая ведьма тут же запрыгала бы на месте от радости и, бросившись на шею к возлюбленному, принялась бы восторженно рисовать у себя в голове чудесные картины совместного будущего. Однако — хвала Мерлину! — излишней наивностью лучшая ученица Хогвартса никогда не страдала, а потому прекрасно отдавала себе отчёт в том, что все эти воздушные замки — всего лишь пустые мечты. Тем временем не на шутку обозлённый Малфой всё сыпал и сыпал в её адрес какими-то идиотскими обвинениями, ну а у Гермионы в этот момент перед глазами стояли разочарованные лица Гарри и Рона. Милые, всецело доверявшие ей Гарри и Рон… Интересно, как бы они отнеслись к тому, что их лучшая подруга посмела связаться с главным врагом всего Гриффиндора? «Наверняка, устроили бы мне жуткую головомойку», — тут же поморщилась от досады она, прекрасно сознавая тот факт, что для предотвращения катастрофы межфакультетского масштаба ей требовалось срочно утихомирить Малфоя. Гермиона уже даже собралась было с духом, приготовившись к долгому и тяжёлому разговору, но тут этот гад неожиданно выдал нечто такое, отчего её рука сама собой — как по команде — сразу же взметнулась в воздух, оставив болезненный след на бледной щеке. «Да как он только посмел? — грозно чеканя шаг по дороге к замку, на чём свет стоял костерила Малфоя она. — Нет, ну в самом деле… Ляпнуть, будто бы я встречаюсь с ним, чтобы разбавить свой «задротский досуг»…» Вне всяких сомнений, подобное нелепое заявление и впрямь было просто мандрагорам на смех, и всё же оскорблённая до глубины души Гермиона безостановочно прокручивала его у себя в голове вновь и вновь, будучи не в силах понять, чем же оно зацепило её больше всего. Преднамеренной жестокостью? Уничижительным выбором слов? Или же всё-таки тем, что своими идиотскими замечаниями чёртов Малфой нежданно-негаданно заставил её посмотреть на себя с новой — крайне неприглядной — стороны… В сердце невольно закралось сомнение — а может, этот гад действительно был в чём-то немножечко прав? Нет-нет, конечно же, Гермиона вовсе не считала свой досуг таким уж «задротским». И, разумеется, не собиралась его ничем «разбавлять»… Вот только, если отбросить излишнюю грубость формулировки и сопоставить все факты, на поверку выходило, что как раз именно этим она и занималась — наслаждалась моментом, стараясь не думать о будущем — в то время как Малфой, похоже, оказался единственным, кто был готов стоять за их отношения горой. «Вот уж не думала, что в нём скрыто так много отваги… — обогнув парочку весело галдящих когтевранок, буркнула себе под нос Гермиона. — Ведь это девиз именно нашего факультета всегда гордо гласил: «Смелость — превыше всего»!» Так почему же тогда вместо неё напролом сейчас шёл никто иной как самый завзятый слизеринец во всей грёбаной школе? Она пнула лежавший на пути ни в чём неповинный камень. Если честно, ей не нравилась такая Гермиона… Трусливая Гермиона… Слабая Гермиона… А почувствовать себя такой трусливой и слабой заставил её никто иной как Малфой! Естественно, мириться с подобным положением дел она не собиралась. А потому, по возвращению в замок, решение созрело само собой — нужно было срочно найти главного виновника всех её бед, высказать ему всё, что накопилось на душе, а уж потом… потом будь что будет. Однако найти Малфоя оказалось далеко не такой простой задачей, как ей представлялось на первый взгляд — этот гад будто бы сквозь землю провалился. Его не было в их излюбленном месте в Библиотечном крыле, не было возле статуи Десмонда Долговязого, где они встречались украдкой, и даже не было за ужином в Большом зале. И тогда злость Гермионы сменилась жуткой тревогой. — Куда подевался твой приятель, Винсент? — выцепив из толпы слизеринцев слегка прибалдевшего Кребба, сразу же припёрла его к стенке она. — Вообще-то, он мне не докладывается, Грейнджер! — попытался было аккуратно отмазаться от неё тот. — А давай-ка ты не будешь нервировать мою волшебную палочку! — с угрожающим видом надвинулась на него Гермиона. — Ой, да ладно тебе, Грейнджер! — истерично хохотнул вмиг оробевший Кребб. — Хватит уже корчить здесь из себя приспешницу Тёмного Лорда! Если честно, я и правда не знаю… С самого утра Малфоя не видел. Может, он всё ещё не успел вернуться из Хогсмида, может, просто слоняется по школе без дела, а может, и вовсе отправился отрабатывать финты на квиддичное поле… Скоро ведь как-никак игра с Пуффендуем… Ну конечно же… И как только она сама не догадалась… Игра с Пуффендуем… Долгожданный матч и впрямь должен был состояться не далее, как в этот четверг, поэтому в словах Кребба определённо точно имелся некий резон. — Спасибо за помощь, Винсент! — улыбнулась ему на прощание Гермиона, а затем что было духу стремительно бросилась прочь. Уже на подходе к стадиону она с облегчением обнаружила, что высоко в небе — прямо возле колец — и правда кружилась одинокая фигура, завёрнутая в серебристо-зелёную мантию. Вот только вместо того, чтобы устраивать смертельное дерби наперегонки со снитчем, эта фигура яростно и методично расстреливала створ пустующих ворот, раз за разом с филигранной точностью исполняя пресловутый «бросок с налёту». «Василиск меня раздери, да это же Флинт!» — внезапно с изумлением осознала Гермиона. Но позвольте-ка, а разве не из-за этого самого — ставшего по итогу роковым — «броска с налёту» они поцапались с Вудом? Она в растерянности проследила за очередной старательной попыткой Флинта поразить одно из колец. Как странно… Вуд ведь весь мозг ему проел, умоляя должным образом отработать этот дурацкий бросок, но даже тогда Флинт отказывался смотреть правде в глаза, считая себя чуть ли не венцом квиддичного мироздания. Так неужели каким-то магическим образом их конфликт с Вудом помог выбить из него всю дурь? И что гораздо более важно — Гермиона в замешательстве поводила глазами по сторонам — раз уж этот громила единолично оккупировал всё поле, куда же, в конце концов, запропастился Малфой? — Ищешь кого-то особенного? — внезапно раздался из-за трибун слегка надтреснутый голос. Гермиона подпрыгнула на месте от неожиданности, но это оказался всего лишь уныло полировавший свою метлу Оливер Вуд. И, надо сказать, выглядел Оливер Вуд крайне неважно: на плотно сжатых губах ни тени улыбки, потухший безжизненный взор… «Да он словно с дементорами только что целовался…» — отчего-то пришло на ум Гермионе, хотя, вообще-то, если отбросить иронию в сторону и присмотреться внимательнее, кого-то весь этот пришибленный видок ей напоминал… Она ещё раз тщательно просканировала Вуда с головы до ног, и только тут её наконец-то осенило — Малфоя! Да-да, именно с таким убитым выражением лица этот гад и упорхнул куда-то в неизвестном направлении после их явно незадавшегося разговора в Хогсмиде. «Неужели у меня так сильно разыгралось воображение?» — не на шутку изумилась Гермиона и даже потрясла головой, чтобы стряхнуть наваждения, однако определённое сходство действительно бросалось в глаза Что, наверное, было и неудивительно! Ведь, если подумать как следует, за сегодняшний день эти два идиота умудрились наломать одинаковое количество дров. Ну посудите сами: оба стали зачинщиками ссоры с близкими людьми, оба в сердцах наговорили им кучу гадостей, оба получили в итоге по морде. — Флинт всё ещё не остыл? — с сочувствием кивнула в сторону колец Гермиона. Вуд лишь удручённо пожал плечами в ответ. — Так может не стоило тогда нарываться на ссору? — усталым голосом поинтересовалась она. — Ну вот зачем ты раскритиковал его манеру игры? Почему нельзя было просто по-дружески посочувствовать? — Марк вовсе не нуждался в сочувствии! — мятежно вскинул голову Вуд, на его лице читалась полная уверенность в собственной правоте. — А вот в чём Марк действительно нуждался — так это в хорошей взбучке. — Он смерил её задумчивым взглядом. — Ты знаешь, Гермиона, есть такой тип людей, которые уж если что-то для себя решат, их потом ни в жизнь не переубедишь. Им хоть Нимбусом на голове чеши, хоть статистику из спортивных журналов приводи, хоть мелким бисером рассыпайся — бесполезно, всё равно дальше собственного носа ничего не видят. Просто стадо упёртых фестралов какое-то… Гермиона с подозрением покосилась на Вуда. Откровенно говоря, последняя фраза неприятно резанула ей слух… Нет-нет, разумеется, она прекрасно понимала — произнося эту пламенную речь, тот несомненно имел в виду своего ненаглядного Флинта, вот только её никак не хотело отпускать странное — и оттого немного гнетущее — ощущение, что при желании те же самые слова можно было бы сказать и о ней — о Гермионе Грейнджер… Причислять себя к стаду упёртых фестралов, конечно же, не хотелось, но всё же, если быть до конца откровенной с собой, она ведь и правда свято уверовала в отсутствие у них с Малфоем совместного будущего. Да чего уж там… Одна лишь только мысль о том, что самый чистокровный из всех ныне живущих волшебников обосновался в её жизни всерьёз и надолго, казалась ей такой же несусветной чушью, как если бы сказочный единорог вдруг неожиданно решил связать свою судьбу с обычным дворовым гномом. Слишком уж много между ними было противоречий… Слишком много недосказанностей… Слишком много преград… Так неужели лучшая ученица Хогвартса и впрямь не видела дальше собственного носа? — Но знаешь, что интереснее всего, Гермиона, — продолжал между тем как ни в чём не бывало осыпать её мудростью Вуд, — иногда на кону у этих самых фестралов стоит слишком много… Место в команде «Соколы», например… И тогда рядом должен найтись человек, который, несмотря ни на какие условности, не побоится всё-таки взять удар на себя и откроет им на правду глаза. Нужно просто отыскать подходящие слова. Ну-у-у… это как правильно подобрать заклинание, чтобы поскорее снять проклятие Слепоты… — А нельзя было подобрать заклинание помягче? — решила всё-таки заступиться за Флинта Гермиона. — Ты ведь явно задел его за живое… — Помягче никак! — отрезал Вуд. — Видишь ли, в особо запущенных случаях такая болезненная встряска — единственный выход! Ну, это как пластырь отодрать! Резкое, но действенное средство… И посмотри, помогло! — он кивнул в сторону колец. — Марк снова на коне… Точнее, на метле… В любом случае к матчу с Пуффендуем его броски будут выше всяких похвал! Гермиона в растерянности прикусила губу. Если хорошенько подумать, ей тоже сегодня устроили подобную «встряску» — брошенные в пылу ссоры слова о «задротском досуге» до сих пор звенели в ушах… Но ведь, положа руку на сердце, именно благодаря этим обидным словам у неё и получилось наконец-то посмотреть на отношения с Малфоем совершенно под новым углом… — Да, и кстати, насчёт предстоящего матча… — напряжение в голосе Вуда практически можно было резать ножом. — Поговаривают, к нам на огонёк собирался заглянуть менеджер «Соколов», так что, сама понимаешь, Маркус просто обязан блеснуть… В связи с чем у меня возникает вопрос, Гермиона… — Он неловко прокашлялся и следующими словами буквально выбил почву у неё из-под ног: — Не могла бы ты всё-таки попытаться убедить своего скунсообразного парня прекратить наконец-то маяться дурью и не запороть Слизерину всю игру? Гермиона во все глаза вытаращилась на Вуда. Чего-чего? «Скунсообразного парня»? Это он про Малфоя, что ли? Да вашу ж Моргану… — Э-м-м-м… — только и смогла ошарашенно промычать вместо ответа она, прекрасно сознавая, что прямо сейчас ей нужно было срочно пресечь все эти грязные инсинуации на корню. Вот только мысли кружили в голове словно стая перепуганных пикси, а потому единственное, что выдавила из себя Гермиона было лишь жалкое: — Ну какого ещё парня, Оливер? — Ой, да ладно тебе… — тут же безжалостно обрубил все её попытки закосить под дурочку тот. — Врёшь ты точно так же плохо, как Маркус забивает с налёту. — Он придвинулся к ней чуть ближе и заговорщицки сообщил: — Вообще-то, последние пару недель весь Хогвартс только и гудит о том, что скоро должна состояться помолвка Малфоя с Маргарет Флоренс. Но у меня-то ведь глаза на месте. Всё-таки, как-никак, я вратарь… — Э-м-м-м… — в очередной раз ошарашенно промычала Гермиона. По всей видимости, задушевная беседа с Вудом крайне печально сказывалась на её способности мыслить здраво. — Я же не ослышалась? Ты сейчас и правда что-то сказал насчёт помолвки Малфоя с Маргарет Флоренс? — Ну, он ведь публично проявил к ней свой интерес, — как нечто само собой разумеющееся пояснил ей Вуд, — теперь должна состояться помолвка… В высокородных магических семьях именно так и заведено… — Какая прелестная — и самое главное, ни разу не идиотская — традиция… — мрачно буркнула себе под нос Гермиона. Похоже, худшие опасения по поводу Маргарет начинали сбываться прямо у неё на глазах… Зато теперь, по крайней мере, становилось понятно, почему в последнее время никто не обращал на их тесное общение с Малфоем никакого внимания. Оказывается, этого высокородного простофилю уже успели сосватать и даже… даже обвенчать… — В любом случае не переживай понапрасну, — бесцеремонно вклинился в её размышления Вуд, — я вовсе не собираюсь распространяться насчёт вашей… э-э-эм… связи… Ну а ты… ты всё же передай Малфою, что, если он до сих пор заинтересован в капитанском значке, матч с Пуффендуем станет для него проверкой на прочность. — Флинт уже определился с выбором кандидата? — сразу же навострила ушки Гермиона. — А чего тут определяться? — фыркнул Вуд. — Подопечные Пьюси и Монтегю с тобой и рядом не стояли, так что вывод как-то напрашивается сам собой… Он ненадолго отвлёкся, проследив за очередной попыткой Флинта поразить одно из колец, а затем взглянул ей прямо в глаза и, по всей видимости, решил добить окончательно: — Вот только, если Слизерин не возьмёт снитч и Маркус пролетит мимо «Соколов», пусть Малфой пощады не ждёт! О Мерлин, да его даже из факультетской команды попрут… Поэтому, поверь мне на слово, Гермиона, сейчас твоя поддержка нужна ему как никогда… — Моя поддержка? — прекрасно памятуя о сегодняшней ссоре, горько хмыкнула она. — Ну и что бы ты сделал на моём месте, Оливер? — О господи, да откуда мне знать? — грустно усмехнулся тот. — Вообще-то, если ты не заметила, у меня на руках имеется свой — крайне озлобленный — слизеринец, — и с этими словами он по-залихватски оседлал метлу, эффектной свечой взмыл в небо, а затем, подрезав Флинта на крутом повороте, занял привычную позицию возле колец. Не ожидавший такого наглого вторжения Флинт на несколько секунд просто подвис в воздухе, явно не зная, что предпринять. Вуд подначил его издевательским кивком, призывая продемонстрировать, на что тот способен. Флинт набычился и, не желая вестись на провокацию, крепко вцепился в древко метлы. Вуд язвительно ухмыльнулся. Флинт сплюнул. Вуд решил отбросить излишние реверансы и насмешливо поманил Флинта пальцем к себе, и тогда тот, громко взрыкнув, принялся выписывать в воздухе такие пируэты, что у Гермионы на какое-то мгновение даже закружилась голова. Ворота Вуда начали расстреливаться с удвоенным остервенением, но, судя по улыбке от уха до уха, пышным цветом расцветшей на его лице, именно этого он и добивался. «Похоже, кое-кто уже нашёл способ, как поддержать своего озлобленного слизеринца… — фыркнула про себя Гермиона, а потом, заметив, с каким выражением лица Флинт иногда поглядывал в сторону колец, не выдержала и улыбнулась: — Нет, ну какие же они всё-таки смешные. Да и мы с Малфоем, если честно, не лучше…» Так или иначе, после настолько содержательной беседы с Вудом ей следовало очень о многом подумать… А где было проще всего собраться с мыслями и проветрить мозги? Ну разумеется, на высоте… Пребывая в каком-то странном — немного взвинченном — состоянии, Гермиона быстро добралась до квиддичных раздевалок, на скорую руку переоделась в спортивный комбинезон и, захватив из шкафчика свою любимую метлу, во всеоружии вышла на поле. Сказать по правде, расхваливая её навыки управления метлой, Малфой нисколечко не погрешил против истины — она и впрямь весьма поднаторела в последнее время. Замысловатые манёвры давались всё проще, изящные пируэты получались всё легче, да и вообще — Гермиона чувствовала себя в небе словно русалка в воде. Работа над дневником Памптона не прошла даром. Теперь она могла с абсолютной точностью просчитать практически каждое движение снитча, а потому стоило ему только хотя бы немного вильнуть в сторону, как у неё в голове тут же выстраивался целый ряд стройных формул. Ну а ещё… ещё Гермиона попросту наслаждалась… Наслаждалась умопомрачительной скоростью, ветром в лицо и, разумеется, собственной ловкостью. Заложив пару крутых виражей над стадионом, она перевела дыхание, а затем, вытащив из кармана тренировочный снитч, принялась усердно отрабатывать один из вариантов погони. Уже через пару минут стало понятно — снитч попался ей с норовом. Он беспрестанно юлил и финтил, то замедляясь, то ускоряясь, однако Гермиона уверенно сидела у него на хвосте. Вначале погоня проходила по привычному сценарию: снитч резко менял направление — она не отставала от него ни на дюйм, снитч вспарывал небо рваным зигзагом — она следовала за ним по пятам… И тут внезапно он взмыл высоко ввысь, превратившись в маленькую блестящую точку, и Гермионе вдруг с кристальной ясностью стало понятно — сейчас он свалится в отвесный штопор… Штопор Пламптона… Это был её шанс. Её момент истины… Попробовать на практике, что из себя представляет этот дурацкий манёвр, ощутить трепет от перепадов давления, на своей шкуре испытать, как перегрузка отзывается дрожью в метле… И тогда, вероятно, проблема с расчётом пресловутой «точки невозврата», над которой они бились с Малфоем, могла бы наконец-то получить своё долгожданное решение. Не особо задумываясь о последствиях, Гермиона быстро спикировала вниз, двигаясь практически по вертикальной траектории. Крылышки снитча трепетали прямо у неё перед носом. Казалось бы, рукой подать… Но скорость была настолько ошеломительной, что ещё чуть-чуть — и её метла, наверняка, развалилась бы на куски. Перед глазами Гермионы мелькали арифмантические переменные и сложные интегралы, желудок ушёл куда-то в пятки, земля неслась ей навстречу… Но, разумеется, она вовсе не собиралась отступать. И вот, когда до столкновения с поверхностью оставалось не больше каких-то пары ярдов, все формулы у неё в голове будто бы разом сложились между собой… и до Гермионы наконец-таки дошла вся суть штопора Пламптона. И самое главное — почему его загадка так и осталась до сих пор не раскрыта… Она резко затормозила и выровняла метлу. Снитч смылся куда-то в неизвестном направлении. Где-то на заднем фоне каменными изваяниями застыли изумлённые лица Флинта и Вуда, ну а Гермиона… Гермиона убрала со лба растрепавшиеся волосы и оглушительно рассмеялась.

***

Она почти что бегом вернулась в Гриффиндорскую башню — пока ещё были живы в голове свежие воспоминания о полёте, требовалось срочно внести правки в доклад. Гермиона на всех порах влетела в женскую спальню, сдёрнула со стены свою многострадальную сумку и, не собираясь размениваться на излишний политес, вывалила всё её содержимое на кровать. «Реферат по Травологии, эссе по Истории магии… — принялась торопливо перебирать разлетевшиеся свитки она. — Да где же, в конце концов, этот чёртов доклад?» Желудок тут же скрутило дурное предчувствие. Гермиона на всякий случай перетряхнула вещи ещё раз, но, разумеется, это нисколечко не помогло. С каждой секундой становилось всё более ясно — доклад по Арифмантике безвозвратно пропал. Она обессиленно опустилась на пол, в панике пытаясь сообразить, кто же мог подложить ей такую свинью, и тут… внезапно… откуда-то из самых глубин подсознания всплыли сказанные в порыве жуткой ревности малфоевские слова: «Убери чёртов доклад или я сделаю так, что больше ты его никогда не увидишь!» «Вот же гадство, — с лёгким раздражением подумала Гермиона, — интересно, и почему он у меня такой слизеринец…» — а затем клятвенно пообещала себе, что прямо завтра с утра обязательно откроет сезон охоты на белобрысых хорьков.