Бери пример со снитча, Грейнджер

Однако, к величайшему изумлению Гермионы, никакой «охоты» объявлять не пришлось. Пропавший было без вести Малфой отыскался следующим утром на удивление просто — скрестив руки на груди, он с угрюмым видом подпирал стенку возле кабинета Зельеварения… Ведь, даже несмотря на всю разыгравшуюся между ними драму, занятия в Хогвартсе пока что ещё никто не отменял. — Есть разговор! — с решительным видом подскочила к нему Гермиона, а затем, не обращая внимания на изумлённые лица окружающих, поспешно впихнула его в соседний пустующий класс. — Ну надо же… — едва придя в себя, ехидным голосом протянул Малфой. — Напомни-ка, а не страдаешь ли ты часом от раздвоения личности, Грейнджер? Ещё вчера у тебя чуть ли пена изо рта не шла, стоило заикнуться, чтобы перестать скрываться по углам словно крысы… И, посмотри, до чего ты докатилась теперь… — Он осуждающе поцокал языком. — Налетела на меня средь бела дня точно фурия, оттащила в уединённую комнату… Страшно даже представить, что подумали бы о подобном возмутительном поведении твои ненаглядные «Гарри и Рон»… «А мне вот страшно представить, — мысленно поёжилась Гермиона, — сколько желчи может скрываться в одном обиженном слизеринце…» Что ж, по-хорошему говоря, ей следовало бы тут же преподать этому поганцу урок… Вот только вопреки всем доводам разума Гермиона почему-то намертво залипла на его нервно подрагивающих от напряжения губах, на крепко сжатых — до побелевших костяшек — кулаках, на чёрных кругах под глазами — явном последствии бессонной ночи… А затем неожиданно для себя вдруг с изумлением осознала — даже несмотря на всё присущее ему хладнокровие, в настоящий момент Малфоя прямо-таки корёжило изнутри… И корёжило его из-за неё — Гермионы… Тщетно старалась она раздуть в груди огонь праведного гнева… Тщетно напоминала себе об исчезнувшем докладе по Арифмантике… В конечном итоге оставалось лишь просто смириться: единственное, чего ей действительно хотелось прямо здесь и сейчас — крепко-накрепко прижаться к Малфою собственным телом, осторожно разгладить кончиком пальца морщинку на нахмуренном лбу, а затем прошептать ему на ухо что-нибудь нежное и успокаивающее… Что-то такое, отчего вся их дурацкая размолвка тут же — как по мановению волшебной палочки — сошла бы на нет. — Похоже, я разгадала секрет штопора Пламптона… — дабы окончательно не расклеиться, чуть слышно пробормотала она, весьма наивно полагая, что, едва услышав подобные новости, Малфой сразу же закружит её по комнате в вихре вальса, однако тот почему-то всего лишь скептически фыркнул в ответ: — Не обижайся, конечно, Грейнджер, но как-то верится с трудом… Да и когда тебе, скажи на милость, было размениваться на какой-то там идиотский штопор Пламптона, если вчера весь день напролёт ты провисела на шее у Диггори? Откровенно говоря, у Гермионы чуть ли глаза на лоб не полезли от таких обвинений. Что ж, судя по всему, кружить её по комнате в вихре вальса никто не собирался. — Да что ты, вообще, несёшь? — кое-как взяв себя в руки, искренне возмутилась она. — Говорю же тебе… Я разгадала секрет чёртового «штопора»! Так неужели тебе совсем не интересно узнать, почему нам никак не удавалось рассчитать эту дурацкую «точку невозврата»? Малфой окинул Гермиону долгим оценивающим взглядом, а затем она имела честь практически воочию наблюдать, как жгучая обида в его глазах постепенно уступает место не менее жгучему любопытству. — Ну что ж, ладно! — уже гораздо более миролюбиво кивнул ей он. — Можешь продолжать. Я весь во внимании, Грейнджер… — Тогда слушай… — тут же затараторила Гермиона. — Вообще-то, этой самой «точки невозврата»… её… её просто не существует! — Она увидела, как вытянулось от изумления лицо Малфоя, и быстро пояснила: — Видишь ли, расчёт штопора Пламптона включает в себя слишком много переменных: сила и направление ветра, сопротивляемость воздуха… Но… но их просто невозможно точно определить, когда ты на огромной скорости несёшься к земле… — О господи, Грейнджер… — разочарованно фыркнул Малфой. — Мы же с тобой уже обсуждали это тысячу раз. Конечно же, «штопор» считается практически невыполнимым элементом даже для профессиональных ловцов, но у самого-то Пламптона ведь всё получалось, а значит, существует некая секретная формула… — Да ничего у него не получалось! — нетерпеливо перебила его Гермиона. — Пойми же ты наконец… Похоже, выполняя свой дурацкий манёвр, этот ваш психованный Пламптон, он… он постоянно шёл на огромный риск… От удивления брови Малфоя тут же — как по команде — выгнулись домиком. Слишком уж невероятной казалась прозвучавшая теория на слух. — Погоди-ка… — после весьма продолжительной паузы недоверчиво пробормотал он, — то есть… ты хочешь сказать, что величайший ловец современности, каждый раз выходя на поле, ставил на кон собственную шкуру? — Ну-у-у… не совсем так, — немного замялась Гермиона. — Разумеется, он делал некие предварительные расчёты, тем самым снижая вероятность провала… Угол вхождения в пике, предельный набор скорости… Уверена, Пламптон заранее анализировал все эти показатели… Но решение о «точке невозврата»… — она беспомощно развела руками. — Судя по всему, оно всегда принималось на глаз. Малфой подозрительно прищурился, явно собираясь вступить с Гермионой в длительный спор, но тут же наткнулся на её полный уверенности в себе взгляд, и внезапно по его лицу проскочила первая тень мрачных сомнений. Эта тень всё росла и росла, растекаясь словно клякса чернил на пергаменте, пока в конечном итоге не стало понятно — Гермиона сумела его убедить. — Значит, ты и правда считаешь, что дневник Пламптона — бесполезный кусок мусора, а мои шансы наложить лапу на министерский грант близки к нулю? — не скрывая досады, пробормотал он. По спине Гермионы пробежал неприятный холодок. Чёрт, об этой части своего гениального открытия она как-то совсем не подумала. — Что ж, вынужден признать, Грейнджер, — между тем с унылым видом заявил ей Малфой, — что своим умением вгонять дурными новостями в депрессию ты могла бы поспорить даже с таким непревзойдённым мастером, как Трелони. — Вообще-то, всё не так уж и плохо… — попыталась было успокоить его Гермиона, но он лишь только горько усмехнулся в ответ. — Да уж, не задалась как-то у меня последняя неделька, не так ли: то гадский Диггори с упорством озабоченного кентавра бьёт своим копытом вокруг моей «гриффиндорской малышки», то моя «гриффиндорская малышка» наносит мне травмы, несовместимые с жизнью, — он угрюмо ткнул в пострадавшую после её вчерашнего рукоприкладства щёку. — Ну а теперь… теперь ещё и полное фиаско со штопором Пламптона… — Его губы разъехались в усталой улыбке. — Честно говоря, я уже даже не удивлюсь, если сегодня за ужином старина Флинт вдруг ни с того ни с сего решит объявить, что капитаном команды стал кто-то другой… — А вот этому не бывать! — не давая ему окончательно погрязнуть в жалости к себе, топнула ногой Гермиона. — Насчёт флинтовского пари… Обещаю, когда придёт время, я обязательно размажу всех остальных по квиддичному полю. Ну а ты… — она грозно наставила на него свой маленький пальчик, — ты во что бы то ни стало возьмёшь снитч в матче с Пуффендуем! Слышишь меня, Малфой? Несмотря ни на что! — в её голосе звучала непоколебимая уверенность в их скором триумфе. — Мы справимся с этим… Справимся вместе, Драко… — Вместе? — вскинул голову Малфой, и неожиданно в его глазах проскочила такая надежда, что у Гермионы на какой-то предательский миг даже защемило в груди. — Ну разумеется, вместе, балда, — дрожащим голосом подтвердила она, а затем, слегка покраснев, тихонько добавила: — Да, и кстати, не мог бы ты одолжить мне свой фирменный шарф на время игры с Пуффендуем? — Зачем он тебе? — удивился Малфой. — Ну а как же ещё иначе мне продемонстрировать окружающим, за кого я буду болеть в этот четверг? — нежно улыбнулась ему Гермиона. — Погоди-ка… — оторопело пробормотал он. — Насчёт того, чтобы повязать мой шарф… Ты сейчас и правда серьёзно? А как же Поттер и Уизли? — Думаю, они как-нибудь переживут… — с деланной беззаботностью отмахнулась Гермиона, и её тут же — без лишних слов — стиснули в крепких объятиях. Краем уносящегося куда-то вдаль сознания она прекрасно понимала, что этот их поцелуй кардинально отличался ото всех предыдущих. В нём ощущалась новая — пока ещё неизведанная доселе глубина, заставлявшая её тело пылать в порыве страсти, а сердце трепетать от восторга. Всё, что было «до, казалось теперь лишь жалкой пародией на реальную близость… украденными у судьбы мгновениями мимолётного счастья… Ну а теперь… теперь — после сказанных вслух самых важных признаний — они будто бы имели законное право в полной мере наслаждаться друг другом. И — о, Мерлин! — как же они наслаждались… Руки Малфоя творили нечто невообразимое, вынуждая Гермиону терять контроль над собой. Его губы безжалостно терзали беззащитную ямку у основания шеи. Всего было как-то слишком много и в то же время абсолютно недостаточно. Чувства обострились практически до предела… Каждый нерв был полностью обнажён… Пальцы Гермионы путались в белобрысых волосах, притягивая Малфоя всё ближе к себе. Воздух вокруг неё казался до краёв наполненным ставшим уже таким родным запахом корицы с лимоном… Этот манящий аромат… Каким-то невероятным образом он окончательного разбивал вдребезги последние остатки самообладания Гермионы, а потому, когда Малфой нетерпеливым движением толкнулся бёдрами вперёд, она жадно выгнулась ему навстречу дугой, предлагая себя всю без остатка. С каждой секундой их поцелуй становился всё глубже и требовательнее… — Мерлин тебе помоги, если ты возьмёшь свои слова обратно, Грейнджер… — глухо простонал ей куда-то в шею Малфой. — Не собираюсь я ничего забирать… — пробормотала Гермиона. — Но если ты ещё хоть раз посмеешь ляпуть что-нибудь насчёт моего «задротского досуга», клянусь, я за себя не ручаюсь… — и в качестве доказательства она легонько прикусила его за мочку уха. — Вообще-то, можешь даже не переживать по этому поводу, Грейнджер, потому что, если ты не возражаешь, я хотел бы сам стать твоим «задростским досугом», — взглянув ей прямо в глаза, хрипло прошептал Малфой. — Звучит, как угроза… — довольно захихикала Гермиона. — Но давай-ка начнём хотя бы с того, что ты вернёшь мне доклад… — В смысле, «вернёшь доклад»? — прокладывая дорожку из поцелуев у неё на шее, невнятным голосом отозвался Малфой. — Да брось, я же знаю, что ты прибрал его к рукам вчера в Хогсмиде… — с наигранной строгостью хмыкнула Гермиона и, тихонько всхлипнув, хотела было уже отложить все серьёзные разговоры на потом, как вдруг неожиданно Малфой слегка отодвинулся в сторону. — То есть… после возвращения из Хогсмида ты недосчиталась доклада по Арифмантике? — озадаченно уточнил он. Гермиона с беспечным видом кивнула в ответ. — И, естественно, ты тут же решила, что это — дело моих рук… Абсолютно не понимая, к чему задавать столько глупых вопросов, она легкомысленно кивнула ещё раз. — Поня-я-ятно… — внезапно резко изменившимся голосом буркнул Малфой, и его лицо тут же, словно по щелчку пальцев, покрылось толстой корочкой льда. — А ко мне ты сегодня, разумеется, припылила исключительно из-за пропавшего доклада? Гермиона уже собиралась было в очередной раз кивнуть, но, хвала Мерлину, вовремя остановилась. Зловещий вид Малфоя не предвещал ей ничего хорошего. — Так вот, значит, как… — впившись в неё колючим взглядом, с досадой хмыкнул он. — А я-то уже грешным делом было подумал, что тебе не даёт покоя наша вчерашняя ссора. Хотя о чём это я? Ведь передо мной сама Гермиона Грейнджер… Что, готова пуститься во все тяжкие, лишь бы не схлопотать долбаный Тролль? — А ну-ка, живо прекрати! — нахмурилась Гермиона, чувствуя, что находится в опасной близости от ещё одной пощёчины. — Всё было совсем не так… — Ну а как тогда, Грейнджер? — Ты ведь сам угрожал забрать у меня чёртов доклад… — попыталась было напомнить ему она. — И то правда… — ехидным голосом согласился Малфой. — Как же это было предупредительно с моей стороны… Да я, оказывается, просто ходячий образец скрытности и коварства… — Подожди… — растерянно пробормотала вконец сбитая с толку Гермиона. — Хочешь сказать, я что-то не так поняла? — Ну что ты, — хохотнул Малфой, — всё выглядит куда как логично! — он хохотнул ещё раз… и ещё… а потом и вовсе зашёлся каким-то нездоровым каркающим смехом, начиная смахивать на умалишённого. — Так ты брал доклад или нет? — в конце концов не выдержала Гермиона. — Ну разумеется, брал, — кое-как утерев выступившие слёзы, с самым что ни на есть серьёзным видом заявил ей Малфой. — Ведь я — мерзкий и гадкий слизеринец. Так чего же ещё от меня ожидать? — ну а затем… затем он сделал нечто совсем уже странное… Не обращая абсолютно никакого внимания на протесты Гермионы, этот несносный придурок аккуратно застегнул её мантию на все пуговицы, с заботой поправил съехавший на сторону красно-оранжевый галстук, положил руку к ней на плечо и торжественно произнёс: — По-моему, ты всё ещё пока не готова к чему-то большему, Грейнджер… Поэтому давай-ка вернёмся к этому разговору, когда у тебя мозги встанут на место. — Что ты имеешь в виду? — с недоумением выпалила Гермиона. Ну а гадский Малфой вместо того, чтобы хотя бы немного прояснить ситуацию, просто с досадой закатил глаза и разочарованно фыркнул в ответ: — О Мерлин, и как можно быть такой наивной дурочкой, Грейнджер? — Да если бы я была дурочкой, — несмотря на обиду, всё же нашла в себе силы возразить Гермиона, — секрет штопора Пламптона так и остался бы не раскрыт! — Что ж, поздравляю, Грейнджер! — горько усмехнулся ей Малфой. — Похоже, ты — дурочка, умная в Арифмантике… — а потом он наградил её ещё одним разочарованным взглядом и осторожно выскользнул за дверь.

***

Оглядываясь назад, Гермиона с трудом понимала, как ей удалось пережить следующие несколько дней. Из головы никак не лез недавний разговор с Малфоем, однако, даже несмотря на брошенные им обидные слова, она вовсе не испытывала к нему ни гнева, ни ярости. Вместо этого ей никак не давала покоя одна тревожная мысль — не слишком ли поспешными оказались её выводы насчёт пропажи доклада. Эта странная малфоевская реакция… Да у него, если честно, было такое лицо, будто бы Гермиона по самую рукоять вонзила ему в сердце меч Гриффиндора. Терзаясь в жутких сомнениях, она даже пару раз пыталась вызвать Малфоя на разговор. Вот только, вместо того, чтобы хотя бы немного пролить свет на текущую ситуацию, этот гад каким-то невероятным образом ещё больше сбивал её с толку. С одной стороны, он вроде бы и не отказывался идти на контакт, но стоило только заикнуться о пропаже доклада, как Малфой сразу же цедил сквозь зубы что-нибудь наподобие «да, ты всё правильно поняла, это именно я его умыкнул!», «да, ты всё правильно поняла, мне плевать, что я тоже получу неуд!», ну и, конечно же, больше всего раздражавшее Гермиону — «да, ты всё правильно поняла, похоже, тебе влепят первый в жизни Тролль, Грейнджер!» Что ж, получать первый в жизни Тролль Гермионе не хотелось, однако, после нескольких бесплодных попыток призвать Малфоя к ответу, стало ясно как день — раз уж ей не улыбалось оказаться в самом конце рейтинга школьной успеваемости, требовалось срочно что-то предпринять. В любое другое время Гермиона тут же придумала бы сотню и один способ, как обернуть ситуацию в свою пользу, вот только сейчас все её мысли крутились вокруг размолвки с Малфоем. Из-за абсурдности происходящего она никак не могла взять себя в руки, ей постоянно хотелось то смеяться, то плакать, ну а потом, словно огромное удушающее одеяло, её накрыла апатия… Гермиона просто продолжала плыть по течению, искренне надеясь, что решение, как вернуть чёртов доклад, найдёт её само. И, хвала Мерлину, оно действительно её нашло… В день долгожданного матча между Слизерином и Пуффендуем… Прямо за завтраком… — Ты пойдёшь сегодня с нами на игру? — даже не представляя, на какую больную мозоль он наступил, задал ей, казалось бы, вполне себе безобидный вопрос Рон. Гермиона нахмурилась и, не найдясь с ответом, осторожно бросила взгляд на другую сторону зала, где за обеденным столом гордо восседала сборная Слизерина в полном составе. Похоже, благодаря стараниям Вуда, Флинт всё-таки смог вернуть прежнюю уверенность в себе и теперь, грозно сотрясая кулаком воздух, раздавал последние напутствия товарищам по команде. Те с благоговением ловили каждое его слово. Один лишь Малфой был подозрительно бледен и тих. «Как же он переживает! — невольно отметила про себя Гермиона. — Даже не верится, что всего лишь каких-то пару дней назад я собиралась повязать его шарф на матч с Пуффендуем». Ну а теперь… теперь, если честно, было вообще не понятно, хотел ли Малфой, чтобы она присутствовала на игре. — Думаю, сегодня на трибунах квоффлу будет негде упасть, — продолжал между тем как ни в чём не бывало разглагольствовать Рон. — Кстати, Джинни с утра мне сказала, что сразу же после завтрака слизеринцы грозились всем факультетом выдвинуться на стадион… — И что, они даже не оставят никого охранять своё змеиное гнёздышко? — насмешливо поинтересовался Гарри. — Да кому оно, нафиг, сдалось! — прыснул Рон. Гермиона встрепенулась. Что ж, похоже, это и был её шанс — да за время игры она успеет несколько раз перевернуть комнату Малфоя вверх дном! Всего-то и требовалось — незаметно проникнуть в гостиную Слизерина… — Вы, ребята, здесь развлекайтесь, — с извиняющимся видом пробормотала она, — ну а я… я лучше ещё раз повторю домашнее задание по Чарам, — и с этими словами Гермиона поспешно выбралась из-за стола, а затем, изо всех сил стараясь не глазеть на Малфоя, быстрым шагом направилась в собственную спальню, где прямо возле кровати — под железным замком — хранилась оставшаяся после экспериментов на втором курсе склянка Оборотного зелья. Выудив её на свет божий, она отыскала на одной из своих мантий волос Малфоя, осторожно подцепила его кончиком пальца и застыла в мрачных сомнениях… Не слишком ли велик был риск? Возможно, ей следовало просто-напросто попросить мантию-невидимку у Гарри? Но тогда пришлось бы полностью посвятить его во все чарующие подробности их отношений с Малфоем, а в свете последних обстоятельств эти «чарующие подробности» выглядели, мягко говоря, немного удручающе… Гермиона тяжело вздохнула и, ещё раз прокрутив в голове свой незатейливый план, нехотя поплелась в сторону заброшенного туалета на втором этаже. Если всё пойдёт так, как нужно, она просто-напросто незаметно прошмыгнёт за кем-нибудь в гостиную Слизерина, тихонько отсидится где-то в укромном углу, ну а когда все наконец свалят на матч, дело останется лишь за малым… Плотно прикрыв за собой дверь в туалет, Гермиона кое-как постаралась унять беспокойство, а затем, боясь передумать, добавила волос в пресловутую склянку и сделала первый глоток. Давно позабытый вкус Оборотного зелья едким пламенем обжёг горло, по телу прошла неприятная дрожь, и оно начало быстро меняться. Гермиона едва успела трансфигурировать свою школьную мантию во что-то более подобающее случаю, как на неё из зеркала уже смотрела точная копия Драко Малфоя. Конечно, выглядела «точная копия» немного странновато — клетчатая рубашка в гриффиндорских цветах мозолила глаз. Что ж, в любом случае на тщательный подбор гардероба не было времени, и Гермиона, изобразив на лице одну из самых коронных малфоевских ухмылок, решительно выдвинулась в сторону подземелий…

***

Однако, как это часто бывает, всё сразу же пошло не по плану, и стоило ей только свернуть за угол — в неё тут же на всех парах врезалось нечто маленькое, пернатое и невероятно встревоженное. Отлетев к противоположной стене, Гермиона поспешно выхватила из кармана волшебную палочку, но это оказался всего лишь отчаянно спешивший куда-то со свёртком в когтях Мистер ферзь. — Что случилось, пирожочек? — стараясь говорить так тихо, чтобы её девчачий голосок не услышали проходившие мимо ученики, поинтересовалась она. На всклокоченной мордочке филина тут же отразилось полнейшее недоумение. Судя по его виду, он никак не мог взять в толк, что за паноптикум стоит перед ним, но потом голос и запах Гермионы всё же сделали своё дело, и Мистер ферзь прекратил выглядеть так, будто бы вот-вот выклюет ей глаза. — Просто отдышись, малыш… — осторожно протянула к нему руку она, но филин проворно увернулся от её ласк. Такого хамства за ним давненько не наблюдалось. — Послушай-ка, пирожочек, — оставив без внимания его выкрутасы, решила всё-таки попробовать обернуть их столкновение себе на пользу Гермиона, — мне срочно нужно найти пропавший доклад, и, если ты подскажешь, где он находится, обещаю, я скормлю тебе столько тунца, сколько влезет в твоё маленькое прожорливое брюшко. Всё ещё пребывая в крайне возбуждённом состоянии, Мистер ферзь громко ухнул в ответ, а затем нетерпеливо подёргал её за край рукава, приглашая следовать за собой. — Подожди, но ведь подземелья же совсем в другой стороне… — едва поспевая за ним, попыталась было образумить его Гермиона, но филин лишь только прибавил скорости, и она сочла за лучшее оставить свои возражения на потом.

***

— Пирожочек, а ты точно уверен, что доклад находится именно там? — застыв перед входом в мужскую спортивную раздевалку, с растерянным видом поинтересовалась Гермиона. Вконец осатаневший Мистер ферзь яростно захлопал крыльями и с отчаянной настойчивостью потянул её в сторону обшарпанных дверей. — Ну ладно-ладно… — махнула на него рукой она и, подойдя поближе, с опаской прислушалась к происходящему внутри. На её удачу, там царила полная тишина — по всей видимости, обе команды уже вовсю разминались на поле. Судорожно переведя дыхание, Гермиона с осторожностью потянула за дверную ручку, на цыпочках прокралась вглубь плохо освещённого помещения и уже было собралась приступить к поиску своей пропажи, как вдруг до её ушей донёсся жалобный стон. — У меня что, уже галлюцинации? — глухо спросил чей-то надломленный голос. Гермиона обернулась на звук и тут же обомлела на месте от неожиданности — возле дальней стены, опрокинувшись навзничь, корчился в муках Малфой. — О Мерлин, что с тобой стряслось? — опрометью бросилась к нему Гермиона, прямо на ходу подмечая: и расфокусированный взгляд, и посиневшие губы, и выступивший на лице пот. — А-а-а, Грейнджер, так это всё-таки ты? — тут же узнал её по голосу Малфой. — Что, успела где-то разжиться Оборотным зельем? Ну и чем я обязан твоему внезапному появлению? Спорим, здесь как-то замешан наш пропавший доклад? Гермиона поморщилась — похоже, Малфой читал её как раскрытую книгу. — Кто с тобой это сотворил? — не желая вступать с ним в напрасную перепалку, сразу же перешла к сути дела она. — С-с-сука Монтегю… — едва ворочая языком, выплюнул Малфой. — Отомстил мне, так сказать, сглазом на сглаз… — О господи, — ошарашенно пролепетала Гермиона, — так это из-за того случая, когда ты наслал на него своё родовое проклятие? Только не двигайся! — Она быстро пресекла слабую попытку Малфоя подняться. — Потерпи немного, я сейчас же сбегаю за мадам Помфри. — Да не паникуй ты, Грейнджер! — несмотря на дрожь в руках, сумел всё-таки удержать её за штанину Малфой. — Старушка Помфри здесь не поможет. Это же, как-никак, фамильный сглаз семейства Монтегю… К тому же я уже послал кое-кого к себе в комнату за нужным снадобьем, — и он кивнул в сторону свёртка, который всё ещё сжимал в лапах примостившийся рядом Мистер ферзь. — Так вот почему мой пирожочек вёл себя настолько странно! — всплеснула руками Гермиона и, быстро развернув свёрток, передала Малфою находившийся в нём драгоценный пузырёк. Тот, недолго думая, сразу же вылил его содержимое себе в рот. — Ну как, полегчало? — дрожащим голосом поинтересовалась она. — Немного… — с явным облегчением выдохнул Малфой, его лицо прямо на глазах начало приобретать более-менее здоровый оттенок. — Это что, был Раствор беозара? — покрутив пузырёк в руках, не смогла всё-таки удержать своего изумления Гермиона. — Но ведь его практически невозможно достать… — Тем лучше, что, зная мстительный характер Монтегю, я заранее попросил мать прислать мне пару пузырьков из дома… — пробормотал Малфой. — И как только этот гад посмел сотворить с тобой такое? — гневно вспыхнула она. — Да ещё и накануне важного матча… — А Монтегю вовсе и не думал, что сглаз сработает именно сегодня… — усталым голосом пояснил ей Малфой. — Похоже, этот придурок зачаровал мои запасные щитки, и, не поверишь, как на зло, прямо перед игрой на моей основной паре порвался ремень. Вот я и вернулся сюда, чтобы сменить инвентарь… В любом случае теперь участвовать в матче я точно не смогу. Даже не представляю, как скажу об этом Флинту… — Вот же чёрт… — только сейчас осознала весь масштаб бедствия Гермиона. — Послушай, мне не хотелось бы накручивать тебя ещё больше, но сегодня на стадионе должен присутствовать менеджер «Соколов»… Похоже, для Флинта это — последний шанс… И сдаётся мне, если отменят игру, этот псих не будет разбираться, кто прав, кто виноват… Да он с вас всех шкуру сдерёт! И тогда… тогда… — И тогда плакало моё место капитана! — закончил вместо неё Малфой. Его только-только было порозовевшее лицо вновь начало покрываться землянистыми пятнами. — Блядь-блядь-блядь! — он с силой приложился несколько раз затылком об пол, а затем невидящим взглядом уставился в потолок. Несколько минут прошли в полном молчании. — Вот скажи мне, Грейнджер, — наконец всё-таки подал голос Малфой, — почему у меня никогда не получается добиться того, чего я хочу больше всего? Никак не ожидавшая такого поворота разговора Гермиона с недоумением уставилась на него в ответ. — Наверное, мне уже давно пора бы смириться: некоторые мечты навсегда останутся лишь только мечтой… Выше головы ведь не прыгнешь… — Он на секунду запнулся, будто бы сомневаясь, стоит ли говорить с ней настолько откровенно, но всё же продолжил: — Даже не знаю, зачем мне и дальше заниматься самообманом? Почему бы просто не признать очевидный факт: что бы я ни делал, как бы ни пыжился, мне никогда не удастся заполучить ни места капитана команды, ни одобрения отца… — в его глазах промелькнула полная горечи безысходность, — ни, разумеется, тебя, Грейнджер… У Гермионы перехватило дыхание. Вот же чёрт… Это что, было такое извращённое признание в любви? Всё ещё сомневаясь в услышанном, она судорожно искала ответы на опустошённом малфоевском лице… Ну а тот… тот просто лежал на полу, будучи не в силах подняться… Истощённый, поломанный, утративший последнюю надежду на счастье… И тогда у неё в голове неожиданно прозвучал голос вездесущего Вуда: «Поверь мне на слово, Гермиона, сейчас твоя поддержка нужна ему как никогда…» Что ж, принять решение оказалось на удивление просто. — Ну, по крайней мере с одной мечтой я тебе точно помогу, — сдёргивая с крючка серебристо-зелёную спортивную мантию, грозно заявила она. — Запомни, что бы здесь сегодня ни случилось, Драко Малфой будет присутствовать на квиддичном поле! — и с этими словами, невзирая на протестующие крики перепуганного Малфоя, Гермиона стремительным шагом направилась к выходу.