Сквозь бесконечные столетия вместе мы пройдем.

Конец сентября. Это то время, когда под ногами уже лежит пестрый ковер из листьев, но воздух еще не настолько морозный. По крайней мере в дневное время. Сейчас же полдвенадцатого ночи. Об этом услужливо подсказывает включившийся экран блокировки, свет от которого на самом деле не столь ярок, как от тех же уличных фонарей, расставленных по обеим сторонам доги, чтобы осветить ее, или неоновых вывесок, использующихся для привлечения внимания, но владелец гаджета все-равно недовольно жмурится. Юноша, на вид лет семнадцати, с довольно длинными каштановыми волосами ниже плеч, собранными в низких хвост белой объемной резинкой и перекинутые через плечо, и в бежевом пальто только что вышел со стороны служебного входа одной их множества кофеен и направился к автобусной остановке. Те самые уличные фонари, светившие теплым желтоватым светом, буквально указывали направление, в котором стоит двигаться, за одно рассеивая мрак ночи. Где-то тужа, на небосклон, уже выкатилась бледная луна. Только все то искусственное городское освещение - кричащее и в какой-то мере наляпистое - подавляло собой ее мягкие свет. Наверно, если выехать за город, то можно во всей красе лицезреть красоту ночи. Можно дойти до цветочной поляны или холма. Оттуда наверняка откроется чудесный вид. Только сейчас проверить догадку возможности не представлялось. Куда важнее было бы поскорее оказаться дома. Желательно - в своей мягкой кровати с множеством подушек, из которых можно собрать целый шалаш и спрятаться в нем. Да... От всего мира. Юноша тихо усмехнулся собственным мыслям. Он уже дошел до остановки, где было совершенно безлюдно. Удовольствие имелось лишь наблюдать за проезжающими мимо машинами и ощущать, как легкий веерок треплет локоны волос, словно стремясь распустить и так незамысловатую прическу. Тогда каштановые пряди бы разметались по спине и плечам, безусловно красиво контрастирую на фоне светло-бежевого пальто и подчеркивая золотые глаза, что сияли даже при искусственном свете. Сейчас их однако затмила полупрозрачная поволока усталости - незаметная сначала, но точно читающаяся после нескольких минут общения с собеседником. Впрочем сейчас общаться было абсолютно не с кем. Стоять долго одинокой бледной фигурой не приходится. Последний автобус подъезжает нерасторопно. Его задача - собрать тех редких пассажиров, которые по какой-то причине немного задержались на прогулке или, может, подобно молодому человеку из кофейни, работали допоздна, или... Или в последний момент передумали и отказались от шумной посиделки с друзьями в одном из ночных клубов. Все может быть... О, Пекин никогда не останавливается! Пусть с наступлением темноты улицы и кажутся довольно пустыми, но в заведениях особенного характера вроде баров и даже публичных домов точно собирается свой контингент. Там точно звучит громкая, режущая слух музыка. И если бы не стены со звукоизоляцией, эти басы давно бы подняли столицу на воздух. На танцполах, вероятно, толпы совершенно незнакомых друх с другом людей, хаотично двигаясь и про себя называя эти неумелые потряхивания всеми конечностями и туловищем танцем, пытаются завести новые знакомства. Продлятся они возможно даже одну ночь, но никто не станет жалеть, ведь каждый сам выбирает, как ему жить, и никто иной не вправе осуждать. Там в стороне, за барной стойкой, улыбчивый и вежливый парень будет смешивать очередной коктейль, ловко управляясь с оборудованием и даже успевая пококетничать с милой посетительницей. А этажом выше должны находиться отдельные комнаты, где можно с алкоголем, закусками и партнером провести целую ночь. Бред! Наверняка все не так однообразно. Но когда примером могут служить лишь зарубежные фильмы, при том не самого лучшего качества сценария, впечатление как-то само невольно складывается. С другой стороны впечатление и не нужно, когда нет особого интереса к подобной жизни. Всегда ведь можно заменить бутылку вина на ароматный капучино, а дольку лимона на стеклянном бокале с изящной тонкой ножкой - на нежнейший шоколадный чизкейк. Впрочем и тут у всех свои приоритеты. В жизни ведь так всегда: трудно найти человека, вкусы которого бы до мельчайшей крупицы совпадали с собственными. Это нормально. Да и будь все однообразно, был бы в жизни в обще интерес? Юноша проходит в довольно теплый салон. Здесь и правда гораздо уютнее, чем под прохладным ветром на улице. И даже столь неудобные и ненавистные многим сидения, кажущиеся жесткими и не имеющими достаточное расстояние между рядами для ног, сейчас ощущаются мягкими и комфортными. Вошедший пассажир лишь на краткий миг обращает внимание на два силуэта в самом конце автобуса. Кажется, это женщина с ребенком. Последнему на вид уже точно есть семь лет, однако мальчик все-равно устроился на коленьях матери и опрокинул голову на ее плечо. В столь позднее время и впрямь клонит в сон. Вот только и женщина сама выглядит неважно. Она обнимает ребенка, но и сама вот-вот заснет. Ее лицо бледно, словно кровь к нему давно не приливает, а взгляд опущен. Будь у юноши чуть больше времени, он бы уловил движения грудной клетки, а точнее - их отсутствие... А пока он просто садиться на переднее сиденье, ближе к выходу, не считая нужным уходить вглубь. И все же ехать ему далековато, так что примерно прикинув время, по истечению которого будет его остановка, тот подпер рукой голову, из-за чего она немного наклонилась в бок, и прикрыл глаза. Нет, он не уснет. Пусть усталость брала верх, но позволить себе спать прямо так казалось преступлением. Определенно стоит добраться до дома и лечь в кровать. Это звучало слишком хорошо. В стекле при свете в салоне - хоть и довольно приглушенном - можно было рассмотреть слабое отражение пассажира, но посмотрев сквозь него, можно было наблюдать, как мимо проносятся огни ночного города, стеклянные небоскребы, мчащиеся по полупустым дорогам машины и... поглощенные во рак деревья и кусты, что почти образовали единую массу, так что не разобрать где начинается ствол, или откуда растут листья. Только вот юноша не замечал ничего из этого. Он не поднимал взгляда, будучи уверенным, что водитель просто проезжает пустые остановки. В такое время ведь нет смысла лишний раз где-то останавливаться и выжидать, когда в салон кто-то войдет. Тишину в салоне прервал лишь жалобный всхлип. Это было похоже на начало детского плача, когда зрачки расширяются, в уголках глаз скапливается влага, а губы поджимаются и слегка трясутся. - Тише-тише, дорогой. Мы скоро приедем. - послышался шепот. Юноша все-таки открыл глаза и обернулся назад, увидев весьма милую картину: женщина гладила ребенка по спине и волосам, мягко улыбалась и нашептывала успокаивающие слова. Вероятно, мальчик сильно устал и для него эта поездка просто слишком затянулась. И все же под ласковыми руками матери тот и впрямь быстро успокоился, лишь поудобнее устроив голову на ее плече. Юноша же мог только молча наблюдать, про себя отметив, что мать - в любом случаи мать. Только ее руки будут так нежны, и только ее слова остановят поток слез. Это заставило в голове пробудиться воспоминаниям, но проявлением их стала всего лишь грустная улыбка. В ответ пассажиру улыбнулось тусклое отражение, и тот невольно устремил взгляд в окно. Вокруг было темно. Даже слишком. Ни одного фонаря, да и где все те неоновые вывески, режущие глаз, стоит на них взглянуть? Город тоже уже не виднелся. Только трасса, окруженная с двух сторон деревьями и кустами, явилась взору. Автобус ехал медленно и даже осторожно. И все же... Это ведь так странно! Юноша не мог перепутать маршрут, а учитывая, что в это время и вовсе ходил лишь один автобус, то единственным верным для него объяснением стало то, что он просто сам пропустил свою остановку. Ну, как так?! Неужто все-таки задремал? Это казалось настоящей катастрофой. И что ему теперь делать? Может после удастся вызвать такси...? Хорошо хоть к страху приехать не туда, заблудиться и искать дорогу всю ночь не добавился страх одиночества. Пока юноша в салоне не один. Интересно, та женщина тоже пропустила момент, когда ей нужно выйти, или ей изначально в эту сторону? А куда они в обще едут? Разве где-то впереди есть еще жилые районы? Пейзаж вокруг был готов немо возразить. Юноша сделал глубокий вдох, стараясь привести мысли в порядок, и достал телефон. Сейчас стоит хотя бы выяснить где он, и как отсюда добраться обратно? - Ммм... Нет! - в голос простонал он, осознавая, что в этом месте не ловит интернет-сигнал, и, кажется, даже связи нет. Плохо! Очень-очень плохо! Пожалуй, раздавшийся в тишине голос не мог не обратить на себя внимание. Пассажир же не сразу понял, что был слишком резок. Только когда его потянули за рукав пальто, тот повернул голову. Рядом сидел мальчик, лет семи-восьми. Его лицо не было каким-то примечательным, только слегка бледноватым. Но может от усталости, или свет так падает. В остальном же тонкие губы, носик с горбинкой и серые глаза, которые так и норовили скрыться под несколько неопрятной вьющейся челкой. Малик взял незнакомца за руку, будто желая подружиться. Юноша и не был против. Он весьма хорошо относился к детям, а этот еще и выглядел по-своему очаровательно. Только вот это очаровательное создание тут же одернуло ладонь и резко обернулось к матери. - Мама, мама! Он теплы! Руки теплые! Юноша так и не понял до конца, от чего столь бурная реакция. Да, руки мальчика показались ему гораздо холоднее, однако же в этом не должно быть ничего удивительного. Или же... Ох, точно! Они же ехали в одном автобусе! Так почему сам юноша успел за это время согреться, а бедный ребенок - нет? Окна вроде все закрыты, да и ни откуда не должно продувать... Впрочем всякое же бывает. Может кожа ребенка всегда такая прохладная. У людей ведь разные тела и разные особенности. Это не должно кого-либо удивить. К сыну подошла его мать, вновь одарив его мягкой улыбкой и подняв на руки. Она присела рядом с пассажиром, выражая лишь умиротворение и спокойствие. - Не нужно так кричать, - произнесла она, теперь одной рукой потрепав мальчика по полосам, а другую положив на плечо юноши рядом. Даже через одежду тот смог ощутить холод ее рук. Видимо, у них это наследственная особенность. Тогда удивление ребенка понятно. Он ведь в силу своего детского ума должен полагать, что все такие же, как он и его мать. - Простите его. - виноватый вид женщины просто не позволял сердиться, да и не за что в общем-то. - И не переживайте так, юноша, мы скоро приедем. В ответ кивок головой и невысказанный вопрос: куда? Это и впрямь было важно, однако случайная попутчица выглядела довольно изнуренно, и пассажир решил просто дать ей еще немного вздремнуть, пока они все-таки не доедут, куда бы там не было. Автобус и впрямь вскоре начал плавно тормозить. Остановившись, его двери распахнулись, оповещая о прибытии и впуская в салон холодный ночной воздух. Юноша аккуратно похлопал женщину по плечу, чтобы разбудить ее, и все втроем вышли из автобуса. Постепенно шум колес от них отдалился, и все вокруг погрузилось в тишину и кромешный мрак. Однако здесь, если поднять голову, можно было во всем великолепии рассмотреть ночное небо. Среди темно-синей пелены рассеялись сотни звезд, а в их центре возвышалась луна. Потрясающе..! Сегодня она была алой. Подобное явление и впрямь не могло не приковать к себе взгляд. Луна выглядела величественно, а звезды вокруг словно кружили рядом с ней хороводы. Даже чувство утомления на миг забылось, оставляя место лишь безграничному восхищению. И все же юноше хотелось бы любоваться светом алой луны в более непринужденной обстановке, а сейчас его мысли вновь вернулись к поиску решения по возвращению обратно в город. Страх постепенно все же зарождался в груди. Находиться одному в незнакомом месте - уже не особо приятное чувство, а когда рядом нет ни единого домика или хотя бы мобильной связи, чтобы вызвать такси, то паника становится чем-то совершенно естественным. Юноша хотел было обратиться к женщине, что вышла вместе с ним из автобуса, но та будто растворилась в воздухе. Долго всматриваясь в чернеющие очертания деревьев и не заприметив среди них ни одного человеческого силуэта, молодой человек совсем отчаялся. Кажется, эта поездка запомнится ему надолго... Неужто придется пешком назад идти? А вдруг что случится? Кто знает, обитают ли в этих лесах какие-нибудь дикие звери? Определенно не лучшая ситуация... Где-то сбоку мелькает серебряная вспышка. В темноте на нее нельзя не обратить внимания, нельзя не заметить. Юноша поворачивается в сторону, но не обнаруживает там ничего. Он чуть щурится в надежде уловить нечто, пронесшееся мимо него, но не найдя, подозревает про себя, что все лишь привиделось. Однако вспышка повторяется - теперь с другой стороны - и юноша оборачивается вокруг своей оси, вновь надеясь уловить странный серебряный блеск. Ничего. Только вот вместе с этим "ничего" до его слуха доносится звон. Тихий, мелодичный, словно маленькие колокольчики ударяются друг об друга, но не хаотично, а в строго определенной последовательности, как бы заставлял их петь настоящий музыкант. Серебряная вспышка совсем рядом вновь мелькает и растворяется во тьме. За ней следует еще одна, и еще... И когда юноша вновь резко оборачивается, то чуть ли не зажмуривается от света множества летающих вокруг бабочек. - Ах!... - с губ успевает слететь только вздох восхищения. Малютки словно выполнены из серебра, но живые! Их тусклый свет рассеивает тьму, и они так прекрасны, что хочется сейчас же усадить одну на ладонь. Юноша не видит смысла отказывать себе в подобном желании. Он делает шаг вперед и, затаив дыхание, протягивает ладони вперед. Одна из бабочек тут же подлетает к нему и садится на кончики пальцев. Улыбка озаряет лицо человека, когда и другие бабочки кружатся вокруг него. Они буквально создают вихрь из своего света, опускаются на руки, плечи и даже волосы. А одна вдруг отлетает в сторону. Юноша следит за ней взглядом и обнаруживает среди тьмы незнакомый силуэт. Это определенно парень. И когда бабочка садится тому на указательный палец, юноша убеждается в догадке. Тусклый серебряный свет не способен полностью явить черты лицо незнакомца. Но от чего-то в разуме молодого человека тот все-равно выглядит великолепно с этими длинным черными волосами, никак не заколотыми и только убранными в косичку у лица при помощи тонкой ленты и коралловой бусины, в простой и все же придающей особый шарм одежде и с той самой бабочкой на своей руке. На незнакомце темные брюки и красная рубашка, один рукав которой немного закатан, и запястье почему-то обвивает белая лента. Он взмахивает рукой - и все серебряные малютки взмахивают крыльями, отлетают и усаживаются на ветви и листья, словно готовясь указывать путь и вести за своим сиянием сквозь дебри темноты. Незнакомец, кажется, улыбается и делает уверенные шаги вперед, а после протягивает ладонь юноше с учтивым поклоном. - Позвольте вас проводить, Ваше Высочество...