Песня для разбитого сердца

Было тёплое безветренное утро. Июнь только-только вступил в свои права, а природа в Фаунтинс-холле буквально кричала о своём расцвете. Из окна библиотеки на втором этаже Кейли могла разглядеть большую часть подъездной дороги, аллею и загон для лошадей с западной стороны ограды. Последние три недели, почти каждое утро, девушка просыпалась пораньше ради одной единственной цели. В это время Александр обычно делал физические упражнения возле конюшен, затем объезжал два загона на своём коне Бойле. Однажды Кейли просто встала очень рано, прекрасно зная, что спешить ей некуда, а Оливия придёт лишь через пару часов, и краем глаза увидела своего мужа, разъезжавшего на Бойле. В тот момент она с радостью обнаружила две вещи: во-первых, у Александра всё-таки было увлечение, во-вторых, во время таких утренних прогулок он был весьма легко и небрежно одет. Ворот его белой батистовой рубашки обычно всегда был распахнут, а саму рубашку в бриджи он не заправлял. Иногда он бегал от одного края забора до другого, иногда таскал весьма тяжёлые мешки или разминал руки и ноги. Кейли и не планировала глазеть на него каждое утро. Так уж вышло. Его было хорошо видно из окна её спальни и из библиотеки. По какому-то неясному желанию её тянуло посмотреть, чем он там занимался, хотя было ещё слишком рано. Только потом он приходил на завтрак, затем весь день проводил либо в кабинете, либо выезжал по делам. Кейли раздражало, что он так упорно игнорировал её существование, но она знала: он упёртый, как баран, и по каким-то причинам нелюдимый, как старый отшельник. Иногда она с ужасом представляла, что в городе у него имелась любовница, а то и парочка таковых, но проверить это можно было лишь одним способом — проследив за ним. Что было весьма трудно сделать. А затем появился Джордж, который, хоть и был тем ещё прохвостом и повесой, оказался дружелюбным и весёлым молодым мужчиной. За завтраком он любил рассказывать Кейли о своём беззаботном детстве здесь, в поместье, а также о своих последних похождениях, о коих, впрочем, уже половина Англии знала. Когда Кейли тактично пыталась выяснить о детстве его брата, деверь с ухмылкой говорил, что тот был болезненным и закрытым ребёнком. А стоило девушке упомянуть тему с любовницами, как Джордж начинал хохотать. Он заверил её, что это невозможно, и его брат — настоящий монах в «этом плане». Он попытался спросить об их супружеских отношениях, но Кейли сумела выкрутиться, переведя разговор на другую тему. Несмотря на поведение мужа и его обычное молчание, она понимала, что привязалась к этому человеку так, как и представить себе не могла. Она украдкой следила за ним за ужином, примечала, во что он обычно был одет, подсматривала, какие книги он брал из библиотеки, и тому подобное. Кейли тайно желала узнать о нём любую мелочь, не говоря уже о причинах его нелюдимости. Красивый, умный и молодой офицер — и такой отчуждённый? Она не верила, что этому не было объяснений. Нынче утро выдалось ещё теплее, чем прежде, так что Кейли заметила, что из-за физических нагрузок он быстро вспотел, и даже его волосы стали мокрыми. Что уж говорить про одежду. Из-за тонкой ткани были хорошо видны рельефы его мышц, и любая леди признала бы, что у него очень сильные руки и мощное тело, несмотря на явную стройность. А ещё он улыбался, когда гладил морду своего коня. Александр улыбался, и Кейли ощущала себя на седьмом небе, пусть даже со стороны его улыбка казалась такой скромной. «Если бы он снял эту дурацкую рубашку, — подумала Кейли в то мгновение, — я бы точно потеряла сознание». И она тут же одёрнула себя за непристойные мысли. Судя по всему, он и не собирался консумировать их брак. Они не делали ничего из того, что рассказывала ей Анита в своё время. Из-за этого Кейли ощущала себя странно, будто она сама была неполноценной. Она знала, что бывают случаи, когда мужчины занимаются таким даже без любви, но, видимо, она была настолько противна мужу, что ему даже наследник не требовался. Кейли хотелось его ненавидеть, хотелось иногда даже ударить и посмотреть на его реакцию. Но каждый раз, стоило ей услышать его голос, или просто увидеть где-нибудь в коридоре, она ловила себя на мысли, что до сих пор любит его. И она понятия не имела, что с этим делать. В то утро она чуть не забыла, что мистер Блэк собирался отправить в поместье своего племянника, Роджера Стивенса. Он слыл отличным садовником, а помимо этого разбирался в архитектуре. Экономка позвала её около полудня, и Кейли, одетая в простое хлопковое платье, скромное и миленькое, спустилась в холл, где встретила мистера Стивенса. Это был очень высокий худощавый мужчина, лет тридцати, с коротко стриженными русыми волосами. Кейли отметила острые черты лица и неприятную ухмылку, которая, скорее всего, появлялась на его губах непроизвольно. У него были светло-синие глаза и взгляд, как у хищной птицы. Этим он напомнил Кейли свёкра, которого она уже сотню раз прокляла. — А вы гораздо красивее, чем описывал дядя, — ляпнул гость прежде, чем Кейли успела спуститься с лестницы. «Весьма непрофессиональное приветствие», — решила она и подумала, что с ним будет неприятно общаться. Когда он улыбнулся, поцеловал её руку и немедля пригласил осмотреть сад, она немного поменяла своё мнение. А к концу прогулки окончательно поняла, что он был интеллигентным и учтивым мужчиной. Его аура злодея оказалась лишь обманкой внешности. Кейли боялась, что он не воспримет её, как хозяйку поместья, всерьёз в силу её возраста, однако все пожелания и замечания он встретил с профессиональной выдержкой. Он понравился ей, к тому же, он с радостью согласился, чтобы она участвовала в воссоздании прежнего сада, и по возвращению в особняк Кейли уже видела себя среди сотен новых цветущих кустов. Возможно, супруг и не похвалит её, но она надеялась, что он хотя бы немного порадуется. Кейли любезно пригласила Стивенса на обед, но тот отказался, потому что спешил в Рипон по делам. Надевая пиджак и шляпу, он улыбался и уверял, что к осеннему сезону большая часть сада будет готова. — Вот увидите, миледи, я устрою здесь всё так, что по окончанию работ вы будете визжать от восторга! Кейли засмеялась, прикрыв ладонью рот, и лишь в тот момент заметила своего мужа, вышедшего из тени коридора на свет. — А, Стоун! Благо, я успел застать тебя дома! Когда Стивенс протянул капитану руку, тот и пальцем не пошевелил. Кейли так напряглась, что почти забыла, как дышать, потому что заметила, как на его лице отразилась такая паника, будто новый садовник угрожал ножом. Александр взглянул на жену, очень внимательно её осмотрел, словно на ней что-то потерялось, и лишь потом взял себя в руки. На приветствие Стивенса он не ответил, только слегка кивнул головой. — Не думал, что вы так скоро приступите к работе, — заметил он. — Да, мы решили, что не стоит медлить. К тому же, казалось, что я единственный, кто ещё не знаком с твоей супругой! — Стивенс с восхищением посмотрел на Кейли. — Дядя мне все уши прожужжал. Она просто молодец! За несколько недель привела тут всё в надлежащий вид. — Да, верно… — Мы с тобой тоже давно не виделись. А ещё слышал, что Джорджи приехал. Где он пропадает? — Мистер Эшбёрн сейчас в городе, — сказала Кейли. — Он вернётся к ланчу. Может быть, вы останетесь? Она не видела, но в тот момент Александр наградил её таким ненавистным взглядом, что у любого волосы встали бы дыбом. — О, нет, нет, опаздывать мне нельзя! Пропущу с ним стаканчик-другой бренди в следующий раз. — Стивенс кивнул и обратился к Алексу. — Надеюсь, мы славно поболтаем все вместе. Всё-таки, несколько лет учились в одной школе… — Как это замечательно! Обязательно расскажите мне подробности. Кейли снова не заметила удивлённый, почти шокированный взгляд мужа, потому что тут же поспешила проводить гостя за порог. Зато мистер Грэм, стоявший неподалёку, всё видел. В то мгновение он подумал вдруг, отчего молодой хозяин так напуган. Или зол. Впрочем, со стороны было непонятно. Что же до Кейли, то радость от нового знакомства сменилась негодованием. Едва Стивенс ушёл, она обернулась к мужу и сходу выпалила: — Как же так можно?! Он ничего дурного не сделал, а вы повели себя грубо! Вы же капитан, а ведёте себя, как… — Я позволил тебе делать в особняке всё, что захочется, — перебил её Александр резко. — Но, видимо, я позволил слишком много. Он вдруг развернулся и ушёл, оставив её гадать, что это такое было. Кейли молча проглотила обиду, украдкой взглянув на старика Грэма, и сделала вид, что ничего не произошло. Внутри же ей хотелось стонать от такого позора.

***

Он ощутил это мерзкое скользкое чувство, едва только услышал, как Кейли смеялась над двусмысленной шуточкой Стивенса. Не ревность, нет. То была настоящая паника. Потому что он знал, что именно с таких сцен и начинались глупые женские увлечения. Стивенс не был женат, и его часто видели на Финкл-Клоуз в Рипоне, известной своими борделями и проститутками. Такому ничего не будет стоить соблазнить девятнадцатилетнюю девицу, а она не заметит, как окажется у него в постели. Александр ощущал, как ледяной пот стекал у него по спине. Если такое случится, она запросто может забеременеть от Стивенса, а значит, появится ублюдок, которого не скрыть от Эшбёрна. Если отчим узнает, что Кейли потеряла невинность с каким-то племянником простого землевладельца, весь его гнев и злоба обрушатся на него. Алекс представил всё это ещё там, в холле, когда жена пыталась пригласить Стивенса на ланч. Он буквально почувствовал ледяную руку отчима, сжимающую его плечо, и мгновенно запаниковал. За пять дней Эшбёрн успел прислать ещё одно письмо с намёками на консумирование этого брака. Плюс ко всему, пообещал нанести визит в конце месяца. А там наверняка приедут мачеха Кейли или её отец. Скоро здесь будет столько пар глаз, от которых не скрыться, что даже подумать страшно… Александр долго мерил шагами свой кабинет. Нельзя больше тянуть. Нужно сделать так, чтобы девчонка забеременела от него, и пусть уже родит ребёнка, а там делает, что хочет. Пусть спит хоть со всем Лондоном, лишь бы первое дитя было от мужа. Пришлось присесть за стол, чтобы унять тошноту. Его буквально воротило от этих мыслей. Жаль, нельзя всё это прекратить. Нельзя… нельзя… нельзя… Следующим же вечером Александр верхом и в одиночку отправился в город. Уже горели фонари, когда он въехал на Финкл-Клоуз, где буквально каждый угол источал запахи порока. Сам он никогда здесь не был, как не посещал даже тёмные закоулки Уайтчепел в Лондоне. Зато Джордж часто бывал в местных заведениях и пару раз рассказывал, какие «славные и нежные женщины работают на Финкл-Клоуз». Александру ненавистно было даже находиться здесь, но нужно же с чего-то начать. Нельзя было просто прийти к Кейли и, в случае провала, опозориться перед нею. Поэтому он решил взять хоть какой-то опыт из места, где этим опытом торговали ночами напролёт. Ему хватило и пяти минут, чтобы наткнуться на первую «претендентку». Оставив Бойла у коновязи возле трактира, капитан прошёл буквально пару домов, и в арке, в полутьме он, как смог, разглядел даму лет сорока, одетую в поношенное, давно вышедшее из моды платье. От неё несло затхлостью и алкоголем, возможно, дешёвым вином. Дама с прокуренным голосом обозвала Александра «красавчиком» и предложила свои услуги за гроши. Но он даже не остановился перед нею, а пошёл дальше. Джордж говорил не подбирать девиц на улице, а спрашивать женщин в местном притоне, находившемся около трущоб, где и жили эти самые проститутки. Алекс едва терпел, чтобы не развернуться и убежать прочь, схватиться за Бойла и поскорее умчаться назад. Оказавшись среди запахов гниения, помоев и отходов человеческой жизнедеятельности, он к своему удивлению понял, что уже соскучился по Фаунтинс-холлу и его начищенным до блеска полам. В трёхэтажном здании, где воняло не столь отвратно, как на улице, но и не настолько приятно, чтобы дышать тут полной грудью, его у самого порога схватила за руку миловидная брюнетка. По крайней мере, когда она улыбалась, было заметно, что все зубы у неё находились на месте. Женщина отвела его в свою комнату этажом выше, прикрыла дверь, затем сняла с себя шаль и шляпку, видавшие лучшие времена. — Какой-то ты скромник! А ещё и молоденький! — подивилась она, разглядывая его, как диковинку. — Чего замер, как жена Лота? Раздевайся. Не волнуйся, с тебя возьму меньше. А то одни пьянчуги да старики приходят… Александр снял пальто и вдруг понял, что не может заставить себя сделать больше, чем уже сделал. Когда женщина, выдав на лице улыбку опытной обольстительницы, подошла и обняла его, обвив руками шею, Алекс с шумом втянул воздух. Он понял, что ничего не получится. И когда она стала торопливо расстёгивать пуговицы его рубашки, он слышал лишь пульсирующий шум в ушах и ощущал, как тошнота подкатывала к горлу. Ему сделалось дурно. Стоило только представить обнажённые бёдра, или живот, или ноги… Или как чужие жадные руки будут хвататься за него, сжимать там, где этого не нужно делать, а противные сухие губы прикасаться к его коже… — Я так не могу… — прошептал он, зажмурившись. Тогда женщина медленно отстранилась и посмотрела на него с любопытством: — Это твой первый раз, дорогой? Надо же… Она хмыкнула и перевела взгляд ниже. Тогда он открыл глаза и понял, что она смотрит на его пах. И когда её рука уже потянулась туда, Александр не выдержал и оттолкнул её. — Так у тебя серьёзные проблемы. Бедняжка. Кто же сделал это с тобой? И давно ли? Он уже ничего не слышал, потому что судорожно пытался одеться и отыскать в кармане деньги. Десять пенсов он бросил на прикроватный столик, ещё несколько монет упали на пол, но ему было плевать. Александр выбежал из комнаты, спустился по кривой скрипучей лестнице прямиком на улицу, и там, возле ограды, под чьими-то окнами его стошнило. По дороге домой он то и дело проклинал себя, проклинал свою слабость, свою зависимость, и просто не мог дождаться приложиться к хересу. Что, собственно, он и сделал, едва оказался в особняке. Свечи уже были потушены, и кругом было тихо. Спали даже собаки во дворе. Александр долго сидел за столом в своём кабинете, выпивал рюмку за рюмкой и думал о том, что, если не лишит Кейли девственности следующей ночью, то не сможет сделать этого уже никогда. Как назло утро выдалось погожее. И в целом день обещал быть солнечным и жарким. Мало того, что настроение Александра было испорчено, так ещё и этот знаменитый племянник Блэка пожаловал. Капитан видел его и Кейли из окна хозяйского кабинета. Они шли почти бок о бок и о чём-то болтали. Девчонка яростно жестикулировала, видимо, указывая на газон или поредевшие кусты поблизости. Алексу показалось, что он услышал её смех, счастливый и искренний, и снова поддался зависти. Иногда, ещё до свадьбы, он думал о том, как жила эта беззаботная маленькая виконтесса, и представлял себя на её месте. Счастливое детство, любящие родители, и всё, чего бы ты ни пожелал… Александр прикрыл усталые глаза, которые он так и не сомкнул ночью. Сейчас ему почудилось, будто вокруг витал запах трущоб. В конце дня, около десяти вечера, он неспешно поднимался по мраморной лестнице, нарочно отсчитывая каждую ступеньку, чтобы хоть чем-то разбавить гнетущие размышления. Напротив двери спальни своей жены он остановился, да так и простоял, несколько минут слушая смех Кейли и её горничной. Затем, постучавшись, вошёл в комнату. — Капитан… сэр… Что-то случилось? Вас не было за ужином. Его жена сидела на краю постели и казалась искренне встревоженной столь поздним визитом. Или тем фактом, что он действительно пропустил ужин. В это время он сидел в библиотеке, заперевшись, пытаясь взять себя в руки. Заставить себя пойти и переспать этой ночью с собственной женой. Александр лишь кивнул в ответ и бросил беглый взгляд в сторону Оливии. «Ей не помешало бы лопать меньше сладкого, — подумал он. — Скоро она станет упитаннее и здоровее своей хозяйки». Вслух же произнёс строгим голосом: — Оставь нас. Конечно, Оливия никуда не собиралась уходить без позволения Кейли. Сообразив, наконец, чего хотел её муж, девушка кивнула, и лишь после этого горничная, склонив голову, вышла. Алекс в сотый раз повторял про себя, что они оба тут жертвы. И Кейли не виновата ни в чём, ведь ей предстояло вынести боль и унижение, которые она не заслужила. Но он должен был сделать это, чтобы Эшбёрн отвязался, наконец, или переключился на перевоспитание Джорджа. — Что-то не так, сэр? Вы так поздно заглянули, — заметила Кейли встревоженно. — Я даже немного растерялась. — Я не «просто заглянул». Не стану ходить вокруг да около. Пусть это всего лишь обязательство, но консумировать брак придётся… Видимо, до неё не сразу дошёл смысл этих слов. Сначала она удивилась, затем нахмурилась, а потом вдруг побледнела. Она стала почти такой же белой, как и воздушное домашнее платье на ней. Александр только сейчас обратил на него внимание. Это была довольно тонкая ткань, и он, наконец, сообразил, что под этим платьем на Кейли ничего не было, кроме белых чулок на ногах. Его дыхание участилось, и он сам не понял, почему. — Нет… Он качнул головой, не поверив в то, что услышал. — Нет! Кейли настойчиво повторила своё последнее слово, затем поднялась и отошла вглубь комнаты. Она напустила на себя строгость и попыталась спрятаться за маской обиды, это он понял сразу. Однако почему-то её ледяной тон всё равно его поразил. — Ты не поняла? Я пришёл за тем, что по праву моё. Больше тянуть нет смысла. — А раньше вы не торопились… — То было раньше. Он и сам уже начал нервничать, но заставил себя этого не показывать. Нельзя показывать ей свою слабость, иначе она посмеётся над ним и велит пойти прочь. Алекс видел, что её стойкость уже сходила на нет. Видел и то, как дрожали её руки. Она боялась, и это было естественно. Но всё это уже не важно. — Твоя мачеха всё тебе рассказала, верно? — спросил он, затем почти рывком снял с себя рубашку. — Если так, то нечего тянуть. Раздевайся и ложись. Я потушу свечи, конечно. Он бросил рубашку в кресло, мимолётно обратив внимание на раскрытую книгу на ближайшем столике. Какое-то девчачье садоводство. Александр тут же вспомнил о Стивенсе и недовольно фыркнул. Разумеется, он заметил и то, с какой смесью страха, удивления и восхищения Кейли посмотрела на него. На самом деле, она просто продолжала смотреть и заметно было, как тяжело она дышала. Её высокая грудь вздымалась часто-часто. Александр обратил внимание на её приоткрытые розовые губы и вдруг вспомнил прошлую ночь. Но здесь уютно и чисто, и пахнет цитрусом и воском. А девушка, стоявшая перед ним, была привлекательной, юной и такой же неискушённой и невинной, как и он, когда ему было десять лет… Ему было всего десять. Прошло столько времени, а он не может забыть… Александр сделал глубокий вдох. Несмотря на то, что больше всего ему хотелось уйти и забыться сном, он сжал кулаки и сделал шаг к своей жене…