Край ночи

Карина стерла кровь с губы и подняла абсолютно обезумевший взгляд. Грудь её вздымалась тяжело, порывисто, в такт сбитому дыханию. Изящное эльфийское тело напоминало собой осенний лес, на земле которого яркими пятнами алеют листья. От кровопотери кожа побледнела настолько, что светло-розовый оттенок едва стал различим. Она запрокинула голову, обнажив такую же изрезанную шею, и усмехнулась в лицо собственной смерти. Из-за нескончаемой боли осторожные прикосновения и настойчивые попытки привести её в чувства остались незамеченными. Мир поплыл перед глазами. Шум в ушах перекрыл шелест листвы. Карина зажмурилась, слепо веря, что, когда откроет глаза, следы недавнего сражения исчезнут сами собой. Но глаза открыть так и не смогла. Рана снова открылась, кровотечение усилилось, тело перешло в аварийный режим и, не спрашивая согласия хозяйки, погрузило её в долгий, беспробудный сон. Обморок.  Внутри все похолодело. Эймон прижался к девушке, в надежде лишь услышать её сердцебиение. Но отпустить уже не хватило сил. Невозможно поверить, что все это происходит наяву. Хочется отважно выступить вперед, защитить, пожертвовать собой ради спасения Карины. Но защищать уже не от кого. Ведь он сам виноват во всем. Он сам нанёс ей такие травмы. Сам почти что… лишил её жизни. От этих мыслей руки непроизвольно задрожали. Страх, как смертельная болезнь, быстро распространился по телу. Эймон, не думая, убил бы в тот момент себя, но от этого его сдерживало только слабое сердцебиение девушки и призрачная надежда, что она выживет.  После искреннего признания все должно было наладиться. Старая вражда с каждым днем забывалась все сильнее, на её место пришли теплые чувства. Карина больше не пыталась устраивать разборки на пустом месте, наоборот, стала сама задерживаться, только чтобы провести лишние пару минут вместе. Улыбка перестала напоминать коварный оскал, янтарные глаза сверкали не так кровожадно, а в голосе больше не слышалась былая надменность. Тогда казалось, их отношения — лишь вопрос времени. Всё шло хорошо, даже слишком, и падение этой иллюзии было неизбежно, но от этого не менее больно. В один день, словно по щелчку, все изменилось. Карина порвала все связи с Монийской империей и вместе с этим перестала появляться на заданиях, которые до тех пор были единственной причиной их встреч. Ощущение брошенности усилилось тогда, когда эльфийка начала явно намеренно избегать любых встреч, а после и вовсе призналась, что не хочет больше иметь ничего общего. Эймон пытался поговорить с ней, узнать хотя бы причину, но каждый раз она находила отмазки, а порой даже открыто игнорировала. В тысячу раз больнее физической боли. Таким разбитым и преданным герцог не чувствовал себя с того дня, как узнал о проклятии брата. Карине было не легче. Она бы с радостью продолжала делить одинокие вечера на крыше замка Аберлин, или мчаться за осколками в самый центр сражения, или, скрываясь за темной мантией, подкармливать бездомных кошек, но разъедающее изнутри чувство вины не давало ей близко подойти к нему. Хуже всего то, что причин не знала она сама.  Безотчетный страх был глубоко зашит в подсознательном. Родители были убиты прямо на её глазах. Смотря на это, будущая убийца медленно сходила с ума. Это ощущение, как ей казалось, уже давно забылось. Но что-то похожее вновь сдавило сердце в тисках, когда Селена, любимая младшая сестра, была захвачена Бездной. Карина снова испытала тот невыносимый страх и жуткую боль. Одержимая ненавистью и злобой, она все же нашла в себе силы взять клинки и восстановить правосудие, отвоевав сестру. На этот раз все точно кончено. Карина клялась себе, что больше никогда не потеряет никого из близких. Но как бы она не пыталась убеждать себя в этом, страх, словно черная дыра, продолжать поглощать чувства и отдаваться неприятной дрожью. Страх, что не сможет защитить тех, кто дорог. Поэтому, стоило ей только почувствовать, как громко бьется собственное сердце при виде Эймона, она тут же бросилась бежать без оглядки. Карина хотела исчезнуть, не дожидаясь, когда настигнут последствия её кармы. Только не осознавала, что делает этим хуже.  Внезапно нахлынувшую грусть и боль от расставания пришлось глушить работой. Эльфийка наивно полагала, что может ежедневными сражениями заменить заботу герцога и вытравить все неугодные мысли. До последнего теневая убийца не признавала, что совершает что-то невообразимо глупое, и ради результата погружалась глубже во тьму. В этот раз Карина должна была вместе с посланным отрядом первоклассных воинов, собранных исключительно из лунных эльфов, разрушить чудом уцелевшую армию демонов. Но дожидаться военного отряда в её планы не входило. Чем больше врагов — тем меньше времени думать о нем. Карина бросилась в одиночку.  Спустя пару часов, армия была полностью разрушена. Убийца сильно ранена. По-хорошему, она должна была вернуться домой, но цель её до сих пор оставалась незавершенной. Карина обезумела от беспомощности перед своими чувствами и отчаянно бросилась искать новых соперников, только бы отвлечься. К счастью или сожалению, тогда на её пути возник сам герцог Паксли. Кровавая пелена застилала глаза, она уже не видела, кого атаковала. Эймон быстро заметил нападение и отразил удар, откинув девушку на десять метров. Сильно ударившись о ствол дерева, а после и о землю, эльфийка потеряла последние силы. Узнав в нападавшей Карину, герцог, забыв о её желании ограничить все контакты, поспешил на помощь. Увы, было уже поздно.  Кровь все не останавливалась. Дыхание становилось тише. Пульс едва уловим. Единственный утешающий звук, биение сердца, и то постепенно сходил на нет. Вокруг лишь давящая пустота. Высокие деревья с давно опавшими листьями, выжженная трава, нагнетающая тишина, беспросветный туман. Отряд должен быть где-то совсем рядом. Среди них обязательно окажется целитель. Карина обязательно будет спасена, нужно лишь…  Эймон резко вздрогнул. Тишина. Убивающая, травящая, пожирающая внутренности тишина, что не нарушалась сердцебиением. Кожа жутко похолодела. Перестала вытекать кровь. Карина замерла. Девушка оставалась недвижима, сколько бы сил он не прилагал, чтобы разбудить её. Очень долго и целенаправленно она убивала себя. Было ли это осознанным желанием или последствием гнетущего чувства вины — неизвестно. В очередной раз, оказавшись на краю, эльфийка не стала медлить. Теперь уже не важно, при каких обстоятельствах они познакомились. Как много ран нанесли в пылу сражений. Что совершенно не понимали друг друга. Лгать уже некому. Разум внезапно оказался захвачен лишь одной фразой. Той, которую так и не хватило решимости произнести. Теперь он бы не стал тянуть. Как жаль, что уже поздно.  Карина мертва.  Догорел яркий свет заката. Так коротка и быстротечна оказалась жизнь, искрой вспыхнувшая и тут же растворившаяся в ещё большем пламени. Дотла её душа выжжена болью. Измучена ложью, слезами и горьким послевкусием сладких обещаний. Лишь в поднебесной звёздной глади, быть может, обретет она покой.  Карина выглядит такой хрупкой. Ей ли пришлось пережить столько предательств? Ей ли пришлось сойтись в жестокой схватке со своей судьбой? Ей ли пришлось похоронить себя, будучи ещё живой? Не верится, что нечто столь маленькое и беззащитное способно выдержать столько испытаний. Ненавистна всем, кем только можно, бедняжка так и не узнала, что находится за пределами тьмы. Ни любви, ни признания, ни уважения не было в её жизни. Добро ведь всегда главенствует над злом. Так почему же боги не позволили ей прожить немного дольше? Неужели можно позволить ей умереть? Даже если поддержка прибудет совсем скоро, спасать им будет некого. Эймон мог бы броситься за ней в бесконечную черную пропасть, но в голове вдруг что-то щелкнуло и на передний план всплыла самая безумная идея. Древнее заклинание дома Паксли. Бессмертие. Родители строго запретили использовать его на ком-то, кроме себя. Маги настолько эгоистичны, что думать о других среди них было запрещено на официальном уровне. Причиной этому послужило то, что заклинание может быть использовано магом всего один раз за всю жизнь. Дать второй шанс кому-то, не имеющему столь благородную кровь, было непростительно. Глава дома, герцог осколков должен чтить эти законы, как никто иной. К черту их. Когда дело касается первой и, возможно, последней возлюбленной, законы последнее, о чем хотелось думать. Ни старики из совета, ни угрызения совести, ни осуждение общества не заставят передумать. Высокомерие и эгоизм — то, что вбивалось в сознание первым. Страх потерять власть над домом годами заставлял старейшин воспитывать в юных наследниках то, что совсем не вяжется с благородством. Их совсем не волновало настоящее проклятье, нависшее над домом. Оно не давало прервать бесконечную цепочку страданий, что были вынуждены испытывать все те, кому не посчастливилось занять место главы дома.  Боль утраты. То, с чем сталкивался каждый в своей жизни, становилось истинным проклятием для сотни поколений Паксли. Кто-то, под давлением совета, добровольно отказывался от любых проявлений чувств. Кто-то не испытывал их изначально. А кто-то страдал до последнего, сражаясь за свою любовь. Дочь герцога Аберлина, будущая наследница престола, Кармилла Ансаак, собственноручно лишила себя жизни, не согласившись оставить своего возлюбленного. Первая герцогиня Паксли, великая волшебница, Валентина, сошла с ума после тысячи отчаянных попыток вернуть к жизни любимого мужа. Та же участь ждала и Эймона. Но он был решителен в своих намерениях разорвать проклятие. Это необходимая месть за столько разрушенных жизней. Единственный способ сделать это — спасти Карину.  Яркая вспышка. Отчаянный шепот. Поднимается вихрь. Происходит что-то невообразимое, нереальное, неподвластное, слишком сложное для человеческого разума. Стихает так же резко, мгновенно, словно ничего и не происходило. Проходит секунда, пять. Эймон осторожно прижимает к себе хрупкое тело эльфийки, в надежде уловить хоть какие-то признаки жизни. По-прежнему, ничего. Вера в лучшее угасает медленно. Так же медленно, как загораются факелы на дороге к собственной могиле. Слезы горькой скорби оставляют на щеках мокрые дорожки. Она очнется. Обязательно очнется. Это не может не сработать… так ведь?  Тишину нарушает резкий вздох. Сердце забилось так громко. Карина дернулась, но тут же застонала от сильной боли, пронзающей тело. Боль заставила её замереть на пару секунд, чтобы восстановить воспоминания. Демоны. Много. Нападают со всех сторон. Карина отбивалась. Вырвала победу. Но ей было мало. Почему?... Дальше все как в тумане. Отчаянно срывается с места и бежит в неизвестном направлении. Впереди что-то есть. Человек или монстр — неясно. Карина атакует. А после становится больно. Ужасно больно. И вот она снова здесь. И снова… больно.  — Почему… я жива? — хрипло стонет девушка. В её голосе, увы, не радость, а бесконечная обида и разочарование.  — Ты не должна умереть. Не в этот раз. — сдерживая слезы, наигранно спокойно ответил Эймон. В сердце, словно кинжал, вонзились её слова, но он все ещё старался сохранять хладнокровие.  — Разве это стоило твоего внимания? — горько усмехнулась она.  — О чем ты говоришь, Карина? Ты ведь знаешь, как дорога мне, — страх снова холодил душу. Страх, что она на самом чувствует лишь безразличие.  — Ложь, — грубо перебила Карина и тяжело вздохнула, прикрывая глаза, — Маги слишком эгоистичны, чтобы тратить на других вторую жизнь. Зачем ты это сделал?  — Извини… — единственное, что он смог сказать. Сознание просто отказывалось принимать сказанное ей. Эймону стоило многих усилий признаться самому себе в любви к ней и, казалось, сложнее испытания уже быть не может. Но теперь, вместо милой, доброй девушки, которая непременно ответила бы взаимностью, перед ним была отрешенная, бесчувственная убийца, насмехающаяся над любыми проявлениями чувств. Образ. Всего лишь созданный ей образ. Пожалуйста, пусть это будет так.  Неожиданно эльфийка приблизилась и пристально посмотрела в холодные голубые глаза. Словно гладь бескрайнего океана, покрытая сумеречными звездами. В её собственных лишь бездонная пустота, эхо измученного разума и блеклый отблеск тех звёзд. Что она испытывает понять было невозможно. Губы исказились в жалостливой улыбке. Несколько секунд в тишине мелькал её блуждающий взгляд, а вздох проиграл целую мелодию.  — Я ненавижу тебя. — тихо прошептала Карина, прежде чем, затаив дыхание, нежно коснуться его губ.  Более был не заметен и ледяной туман, и нарастающий ветер, и растекающаяся по траве ещё свежая кровь, ведь на душе в этот момент было так тепло. Её слова шли вразрез с её действиями, эмоции вразрез с чувствами, ложь старательно выдавалась за истину, но все вокруг кричало об обратном. Сложно поверить, что разгоряченная девушка, так настойчиво целующая его сейчас, пару минут назад лежала на холодной земле без единой надежды на жизнь. Ещё сложнее поверить, что эта девушка — та самая Карина, что ворвалась в тихую, скучную жизнь герцога словно ураган, и заставила наконец почувствовать себя живым. Даже если это сон или иллюзия, чувствовать её мягкие прикосновения, пусть и мнимые, крайне приятно. Почему бы просто не отдаться во власть искушения и перестать искать оправдания?  Увы, эти несколько секунд, показавшиеся вечностью, закончились так же внезапно, как и начались. Эльфийка медленно отстранилась, приоткрыла один глаз и лукаво улыбнулась, ожидая ответной реакции. Но вдруг резко сжалась в комочек и болезненно застонала, держась за живот. Вряд ли это способ отвлечь внимание.  — Что с тобой? — как и ожидалось, Эймон тут же заволновался о своей подруге. Недавний поцелуй выветрился из головы, как и все предыдущие события. Он даже не сразу вспомнил, что теневая убийца ранена и, вообще-то, сейчас ей нужно спокойно дожидаться помощи, а не поддаваться секундным страстям.  — Я… Кх… В порядке, — уверенно заверяет Карина, прежде чем снова задрожать от боли. Как настоящая воительница, она никогда не признавала своей слабости. Спроси её о самочувствии перед самой смертью — она ответит то же самое.  — Я могу помочь, — неожиданно, герцог ласково улыбнулся и аккуратно убрал её руку, открывая вид на то, что она так старательно скрывала. Бинты, наложенные ранее самой Кариной, безнадежно промокли и уже не приносили никакой пользы. Как он и думал, от сильного волнения кровь быстрее начала течь по венам, это не могло не отразиться на её травмах. Кажется, ждать отряд было уже бесполезно, а дать ей умереть во второй раз стало бы верхом глупости.  Когда эльфийка в очередной раз зажмурилась, чтобы пережить вновь нахлынувшую боль, Эймон воспринял как сигнал к действию. Магия способна творить невероятные вещи, особенно, если ей управлял сильнейший маг своего поколения. Вот только Карина в очередной раз воспротивилась и грозно нахмурилась, заметив таинственные сгустки маны. Она оставалась верна своим принципам до самого конца, несмотря на то, какими абсурдными они были.  — Не надо… Не трать силы. Я без тебя справлюсь. — недоверчиво прищурилась эльфийка, вжимаясь в ствол дерева позади себя.  — Ты правда думаешь, что я способен навредить тебе после того, как сам же и спас? — он мило улыбнулся и осторожно прикоснулся к рваным ранам на её животе.  Боль тут же сошла на нет, приятное жжение разлилось теплом по всему телу. Тяжёлые ранения, что так долго мучили самоуверенную убийцу, на глазах стали затягиваться. Заработала даже собственная регенерация, о которой Карина уже и думать забыла. Так же, как и забыла все слова в тот момент. Будучи в полном шоке, девушка переводила удивленный взгляд то на своего спасителя, то обратно на гладкую розовую кожу, без единой царапинки. Поразительно. Даже многолетние шрамы исчезли. Она, конечно, не в коем случае не думала, что герцог хочет убить её сейчас, но и не думала что он хочет на самом деле ей помочь. И вообще, не думала, что он так умеет. До этого Карина видела лишь как он причиняет боль своей магией. Осколки маны, невидимая броня, смертельные заклинания — все, что имелось в его арсенале, было направлено только на убийства. Но оказывается, Эймон способен и на другое.  — С-спасибо? — в душе смешались тысячи чувств, внутренние голоса кричали, перебивая друг друга, а сама Карина сидела и неловко улыбалась.  Стало вдруг так стыдно за недоверие. И за то, что так долго избегала. А ещё за нечаянно сказанное "ненавижу". Резкое желание извиниться было перебито желанием ударить. На её теле до сих пор оставались шрамы, напоминающие об их прошлых сражениях. На душе оставались шрамы, напоминающие о всех тех унижениях Карины, как воительницы. Неожиданно на все это навалилось огромное желание заплакать. Почему? От чего? Зачем? Неизвестно. Но она поддалась.  — Извини. Я не достойна твоего внимания, но… Я люблю тебя. Умоляю, прости меня за все, что я успела сделать… Мне жаль… Мне так жаль.. — эльфийка вдруг прижалась к своему недавнему врагу и, не в силах больше контролировать орду демонов внутри себя, расплакалась. Она ворвалась сюда, охваченная безумием. После равнодушно взирала на такое же безжизненное, серое небо, насмехаясь над смертью. Грубо отвергала все чувства и признавалась в чистой ненависти. Внезапно поддалась этим же самым чувствам. Снова охладела, проявив самое обидное недоверие. А теперь признавалась уже в любви. Пытаться понять её в самом деле бесполезное занятие.