Край ночи

Серые облака, словно огромные киты, лениво проплывали над головой. Свет едва ли проникал сквозь них. Он придавал окружающему пространству мягкое, приглушенное освещение. Тишина прерывается тихим шепотом холодного ветра и звуком разбивающихся о каменный пол капель. Дождь моросил совсем нехотя, то замирая, то снова орошая не успевшие высохнуть волосы. Поля и луга, покрытые яркими оттенками зелени в обычное время, сейчас казались бесцветными. Даже макушки эльфийского леса, виднеющегося впереди, не вызывали прежних чувств. Пожалуй, только Аберлин сохранял свой вид. Всё так же строг, бесстрастен и величественен. На бело-сером фоне, напоминающем холст художника, который кроме контура не успел ничего нанести, черные фиалы замка притягивали к себе все внимание. Однако и его особенно яркий в этот день облик не позволяет избежать атмосферы грусти, скуки и уныния. Наоборот, здесь было более мрачно, чем в городе. Меланхолия погружала в себя с головой. Какое бы мучительное ощущение тоски не вызывало это место, выхода отсюда все равно не было. Кроме варианта шагнуть вперед и полететь вниз с высокой башни, разумеется. К слову, со временем он становился все привлекательнее. Настолько, что внезапный импульс заставил сделать пару шагов к краю, перевеситься через невысокое ограждение и всерьёз оценить риски. Порыв ветра резко ударил в лицо, отрезвляюще плеснув в лицо дождевыми каплями, будто водой из стакана. Вдалеке разразился гром. Если бы судьба подавала знаки, они бы выглядели именно так. Но ничего, кроме улыбки, этот предупреждающий жест не вызывает. Азарт разгорается. Ведь это вызов, не так ли? — Что ты делаешь? — звучит холодный голос за спиной. Он не отвлекает темную эльфийку. Её взгляд все так же устремлен вдаль, а сознание максимально отвлечено от ситуации. — Наслаждаюсь ощущением свободы. — с жалкой иронией усмехается девушка. Она выпрямляется, готовая обернуться, но маневр не завершает. Отчего-то на собеседника совсем смотреть не хочется. — Мы не враги. Не стоит скалиться на меня. — нотки сожаления и искренней жалости проскальзывают. Очередную усмешку вызывают. — Как же не враги? Ты – правая рука герцога, а я – ничтожный демон. Карина, наконец, оборачивается. Пылают в серой полутьме её яркие глаза. То янтарным блеском заливаются, то кровожадным алым светом. На её лице былой задор, нахальность и немного безумия. Словно она уже приняла вызов и вот-вот, назло всем неверующим, назад без тени страха шагнет. И она бы сделала это, обязательно сделала. Но что-то все ещё мешает. Надежда? Как наивно. — Это не имеет сейчас значения. Я помню тебя такой, какой ты была прежде. Безрассудно с твоей стороны предполагать, что ты не более, чем инструмент в моих руках, Карина. Валентина шествует к ней так плавно, будто вовсе над полом парит. Приближается без задней мысли. Совсем бесстрашно. Диких животных держат в клетках, опасных преступников в тюрьмах, а Карина, собственной персоной, на свободе. Неужто они все на удачу понадеялись? — Моя сестра мертва, мой дом разрушен, а титул жестоко отнят. И ты все ещё надеешься, что я совсем не изменилась с тех пор? При этих словах на её глаза не наворачиваются слезы. Она выплевывает это все в лицо равнодушно, бесчувственно, больше чувства уделяя несправедливо мягкому отношению, чем ужасным событиям. Кажется, что совсем чужую историю рассказывает, даже для вида через себя её не пропуская. — Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это все. С тобой обошлись незаслуженно жестоко. Я во многом разделяю твоё горе, когда-то и на мою долю выпали подобные испытания. — Валентина подходит совсем близко, заглянуть в лицо пытается, найти хоть намек на истинные чувства, — Ты можешь мне довериться, я обещаю, что помогу. Но только после того, как ты огласишь мне подробности, иначе мои выводы будут субъективны, а решения неправильны. — Почему ты не спросишь о произошедшем у него? — губы искажаются в насмешливой улыбке, эльфийка подается вперед. — Я пыталась. Всё тщетно. Он отказывается говорить с кем-либо. — женщина подавленно опускает голову. Кто бы мог подумать, что жестокая тиранша, столько сотен лет мечтавшая разрушить дом Паксли до основания, когда-то станет питать особо трепетные чувства к его детям. — Первая хорошая новость за сегодня. — на лице бывшей ближайшей подруги герцога, наоборот, только злорадство сияет. — У меня даже поднялось настроение. Так значит, ты хочешь, чтобы я рассказала, с чего все началось? Валентина молча кивает головой, не в силах спорить. Это было необязательно — ещё не дождавшись её согласия, Карина мигом запрыгнула на ограждение и гордо выпрямилась, приготовившись расхваливать себя в предстоящем рассказе. — Начну издалека. Итак, как Вам известно, многоуважаемая госпожа ведьма, я сменила Алису на её посту Королевы. Не то, чтобы она действительно признала меня своей преемницей при жизни, но эти идиоты поверили без доказательств. К тому же, в Бездне не нашлось никого, кто был бы привлекательнее, обаятельнее, харизматичнее… — Можно чуть ближе к ключевым событиям? Карина с неприязнью поморщилась, до глубины души оскорбленная отсутствием восхищения и хамской попыткой перебить её рассказ, но промолчала. Ещё будет возможность припомнить это. — Эймон был первым, кто попытался свергнуть меня с трона. Я великодушно пощадила его и предложила заключить контракт, в условия которого входило соблюдать границы и не мешать друг другу. Увы, люди порой неблагодарны и заносчивы, так что не прошло и месяца, как Эймон нарушил его. У меня не оставалось выбора, кроме как вторгнуться на территории герцогства в ответ. Но благодаря моему превосходному умению вести переговоры, мы обсудили все разногласия, договорились впредь следовать условиям договора и решили разойтись мирно. К сожалению, на тот момент я уже нанесла непоправимый ущерб. Исключительно по своей инициативе я вызвалась отправиться в Аберлин и отработать за все потери. Собственно, поэтому я здесь. Никаких угроз, насилия, рабства, между нами только мирное сотрудничество. — Судя по твоей версии произошедшего, это было обоюдное решение, по итогу которого ни одна сторона не понесла убытков. Так отчего ты лишилась титула, открыто заявила о враждебном настрое и трижды совершила попытку побега? К тому же, я привыкла не доверять слухам, но уж слишком многие твердят, что именно после твоего визита Эймон не желает идти на контакт ни с кем. — Вы совершенно правы, госпожа Валентина, доверять слухам — глупая затея! Кто-кто, а уж я точно не имею никакого отношения ко всем перечисленным Вами событиям! Даже не знаю, кто мог обмануть Вас таким наглым образом. — Хорошо, попробуем по-другому, — Валентина вздыхает, устав от очевидной лжи, — Я лично видела, как ты с такой же злорадной гримасой покидала его кабинет. — Ах, это! — Карина совсем невинно усмехается, попутно новую версию произошедшего выстраивая, — Мы немного повздорили утром, ничего серьезного. Уверена, Эймон не в обиде на меня. Я не имела плохих намерений. — Вот как… — задумчиво протягивает женщина, быстро разворачивается и направляется к лестнице, — Тогда я немедленно передам ему твои слова. Отмечу, что ты извиняешься за возможные резкие высказывания. — Не стоит приносить мои извинения, мне искренне не жаль, если я его задела. — Но вы ведь в хороших отношениях, почему ты против? — через плечо бросает хитрый взгляд. — Поэтому я и против, разве можно посылать кого-то заглаживать мои огрехи, вместо того, чтобы сделать это самой?! — тон Карины, только что бывший бесстыдно-насмешливым, снова становится обеспокоенным. На этот раз она даже не скрывает фальш. — И все же, я сделаю это сама. — строго завершает Валентина, обесценивая все проявленное к ней доверие. — Хорошо, как скажешь. Могу я попросить тебя дополнительно к глубочайшим сожалениям упомянуть, что я считаю его способности выше твоих? — В каком смысле? — теперь она действительно насторожилась и, кажется, уже оскорбилась, — По твоему, я, тысячелетняя волшебница, владеющая обоими видами магии, слабее него? — О, нет, я вовсе не об этом. Помнишь нашу первую встречу, когда я поцеловала тебя? Так вот, мне совсем не понравилось. Эймон в этом плане был лучше в разы. Я даже не учитываю явно неудачно подобранный момент, у тебя явно проблемы с техникой, чувством ситуации и… — Да как ты… Это возмутительно! С громким хлопком закрывается дверь. Раскрасневшаяся от стыда и возмущения, Валентина буквально сбежала с крыши башни. И ведь сама же поговорить пришла! Ну что за неуважение. “Можешь довериться, я не буду ни в чем тебя винить”, а сама свои недостатки выслушать не в состоянии. Казалось, взрослая женщина, а при откровенных разговорах так смущается. Впрочем, Эймон этим от неё не отличался. Ну и скучные же они оба. Карина поднимает голову вверх, глядя на почерневшие облака. Сквозь них больше не проникал мягкий свет. Однотонно-серые пейзажи, имеющие свою особую эстетику, незаметно стерлись, словно тот же неумелый художник ненароком весь холст залил черной краской. Ни ярких звёзд, ни трелей ночных птиц, ни освежающей ночной прохлады. В эльфийских лесах ночи не уступали по красоте рассветам, здесь же даже самый влюблённый в природу человек не нашел бы чего-то особенного. Скучно стало бы и заядлому интроверту, больше жизни обожающему гробовую тишину и отсутствие людей, что уж говорить о Карине, ни дня без происшествий не представляющей. Она раскидывает руки, закрывает глаза и отклоняется назад. Ветер сразу же заботливо подхватывает тонкое эльфийское тело, но, очевидно, не может удержать. Карина стремительно падает вниз. Мимо проносятся огоньки горящих в многочисленных окнах свеч, украшенные гербами дома Паксли стены, острые пинакли более низких башен. Все замирает в этот миг. Кто бы что не говорил, а мгновение перед смертью наполнено самой истинной красотой и демонстрирует исключительную власть над самой жизнью. Жаль только Карине его испытать сегодня не придётся. Объявившаяся на зов своей хозяйки Воля Бездны вмиг распахивает пасть и целиком поглощает тело. Каждую клетку наполняет невыносимой болью, сознание заставляет в ужасе вопить от чудовищных ощущений. Но эта боль для Карины неизменно значила цену власти, и потому была приятна до безумия. За пару мгновений до столкновения распахиваются широкие дьявольские крылья и Королева изящно приземляется на землю, не получив ни единой царапины. Настало время развеять скуку.