Живые пешки

Я стою у столика – можно сказать, что в клубе это моё рабочее место. Лысеющий белый мужик, которого я встретила на входе в клуб, озирается, осваиваясь. Привыкает к громкой музыке, к яркому свету прожекторов, к сверкающим зеркалам. К тому, что тут полно других мужчин-клиентов. Похоже, в клубах он нечасто бывает. Именно для этого и нужны хостес вроде меня. Чтобы бухгалтеры и клерки, годами протиравшие штаны в офисе и на склоне лет решившие хапнуть прелестей жизни, не терялись в таких местах. Им нужно показать, как тут правильно расстаться с деньгами. Этот, похоже, откуда-то из Европы. Такого нельзя упускать. Он врубается в ситуацию медленно, и я жду, хоть мне и скучно уже. Работа, надо сказать, непыльная. Не то, что в начале, на панели родного нищего квартала. Это было давно, целых пять лет назад, а вспоминать всё равно тошно. Сейчас-то мне уже двадцать три, и я при такой работе ухитрилась не спиться и не сесть на наркоту. И пробилась в этот клуб, в «Каса Нову». Тут куда легче. И одеваться надо не в дешёвые тряпки, которые не жалко, а в нехреновое такое платье, усыпанное мелкими блёстками. Оно короткое, едва прикрывает задницу – но это уж издержки профессии. Вот на Джен одежды куда меньше – танцуя на сцене, она прямо сейчас срывает с себя лифчик и продолжает лихо отплясывать на высоченных платформах. Через минуту она лишится и трусиков, хотя они и так почти ничего и не прикрывают. Кожа у неё бледно-коричневая, светлее моей – видно, больше в белого папу пошла. Прожекторы, естественно, направлены прямо на неё, и в свете выделяется россыпь чёрных звёздочек, вытатуированных у неё на бедре. Дженни извивается вокруг шеста, сверкая своими прелестями перед мужиками в зале. Что поделать. В жизни кто как умеет, тот так и вертится. Интересно, какие клубы в Америке? По-любому такие же, как в кино. Наверно, после них и «Каса Нова» будет мне казаться убогой дырой. Скоро, скоро уже доведётся мне увидеть своими глазами, как оно там, в этой спокойной прекрасной стране. Уже очень скоро. Лысеющий турист успел всадить два коктейля и, видать, дозрел до того, за чем сюда пришёл. Вот он, оглядывается, думая, у кого бы спросить. Они всегда так делают. Я подсаживаюсь к нему. Улыбаясь и глядя в глаза, спрашиваю, не нужна ли ему девушка. Он мнётся и потеет, но всё же признаётся – да, нужна. И я парой слов даю ему понять, что девушку он уже нашёл. Вот та часть работы хостес, о которой большинство из них ни за что не станет рассказывать. Все будут в один голос отрицать, что занимаются чем-то подобным. Я веду его в одну из маленьких комнаток за занавесками. Он всё тушуется, хоть и понятно, что он только этого и ждал. В комнатке большой кожаный диван – его легко отмывать после клиентов, достаточно салфеткой махнуть. Задёрнув тёмные шторы, я называю ему цену. У него брови взлетают к макушке, но, помедлив, он соглашается и суетливо достаёт бумажник. Лох. Опытный сразу понял бы, что цена подозрительно низкая. Я мягко так отвожу в сторону его руку: – Потом, дорогой. Деньги подождут. Сначала удовольствие. Он бросает бумажник на столик и, осмелев, притягивает меня к себе и впивается мне в губы. Ещё раз лох. Знал бы он, что я за сегодня уже два минета сделала, побрезговал бы. Резинка у него всё же есть, но я протягиваю ему свою – толстый плотный презерватив, который точно не порвётся. Не хватало ещё подцепить что-нибудь на работе. Он неловко возится с ремнём, не выпуская из пальцев кондом, и я сама спускаю с него штаны. – Снимай совсем, – говорю я. – Так удобнее. Он переступает на месте, избавляясь от брюк и туфель, и я заваливаю его на диван, игриво толкнув в грудь. Его член торчит вертикально вверх – стоит уверенно, хоть и не впечатляет размерами. Ещё бы. После года работы хостес любой уже кажется маленьким. Пока он натягивает презерватив, я успеваю сбросить платье, достать из тумбочки под столиком смазку и как следует втереть её между ног. Сажусь на него сверху, одно отработанное движение – и он попадает куда надо. Мужичок откидывается назад и закатывает глаза. Он тащится. Я притворяюсь, что тоже ловлю кайф. Рутина и рутина. Привычно двигаю бёдрами, пытаясь попасть в ритм музыки – просто чтоб было не так скучно. Диван под коленками знакомо пружинит, напрягаться почти не приходится. Это как на тренажере в спортзале – сначала непривычно, когда только начинаешь заниматься, а потом нарабатываешь сноровку, и всё получается само собой. Я принимаюсь в голос стонать, изгибаюсь как кошка. Так надо. Чем сильнее клиент заведётся, тем быстрее кончит. Ему удаётся продержаться минуты три, а потом он весь дёргается и сжимается – я чувствую резкие сокращения внутри, пока он палит спермой в презерватив. Дав ему отстреляться, я встаю, беру из тумбочки салфетки и вытираюсь, став к нему спиной так, чтобы закрыть от него столик. Чтоб он не видел, что ещё я делаю. Уж чем хорошо платье – его можно быстро натянуть прямо через голову. – Пока, дорогой, – я посылаю развалившемуся на диване мужику воздушный поцелуй и быстро выхожу в зал. Ему понадобится секунд пять, чтобы понять, что бумажника уже нет на столике. И ещё секунд десять он будет натягивать штаны и обуваться. Так уже было много раз. Я ускоряю шаг, надеясь скрыться на втором этаже прежде, чем лох выйдет. – Стой! – раздаётся крик за спиной. – Верни деньги! Он оказался проворнее, чем я ожидала. Я кручу головой в поисках кого-нибудь из вышибал, но, как назло, ни одного не видно. – А ну верни! Мужичок бежит ко мне, на ходу застёгивая ширинку. Джен выворачивается из-за кулис – на ней одни трусики. Она бросается наперерез лоху и упирается голыми сиськами ему в грудь. – Эй, дорогой, хочешь особое шоу? – задорно выкрикивает она ему в лицо. Джен виснет на нём, не давая пройти. Он отталкивает её, пытаясь меня догнать. Вышибалы тут же будто вырастают из-под земли. Ещё бы – стриптизёрш лапать нельзя. Такое правило. Будь ты хоть трижды ограбленный клиент. Мужичка скручивают и тащат к выходу. Вышвырнут его на улицу, вот и всё. Он сколько угодно может орать, что у него спёрли бумажник, это ничего не даст. Даже если он прямо сейчас пойдёт в полицию. Копы не станут сюда соваться – у них там все знают, что клуб принадлежит картелю. Так что очередного ограбленного туриста никто слушать не станет. Что поделать. Кто как умеет, тот так и вертится. А мелкая сошка всегда становится добычей крупной рыбы. С бумажником в руках я поднимаюсь по лестнице на второй этаж, к кабинету хозяина клуба. Вот там действительно крупная рыба. Хозяин не один. У него этот здоровенный губастый тип, Надиви. Он частенько здесь бывает. Хозяин кому-то звонит. Он манит меня пальцем, и я отдаю ему бумажник. Не отрываясь от телефона, он свободной рукой умело потрошит кожаные кармашки: карточки и документы отправляются в стол, деньги падают передо мной. Это моя доля. Не знаю, зачем им каждый раз нужны карты и документы. Для каких-то махинаций картеля, не иначе. Может, счета его будут потрошить. Я в эти дела не суюсь. С меня достаточно денег. – Что значит, Абрафо взяли? – громко спрашивает хозяин, прижимая мобильник к уху. – В каком ещё отеле? Несколько секунд он что-то слушает, потом кладёт телефон на стол и озадаченно глядит на Надиви. Рожи у обоих мрачнеют на глазах. – Иди работать, – бросает хозяин, заметив, что я ещё здесь. – Чего встала? – Да ушла уже, – говорю я, выходя. Мне их секреты не нужны. Но в моей жизни есть особенный человек, которых хочет знать обо всём, что происходит в картеле. Для этого он меня и завербовал.