Веера

      Пока в городе И бушевала метель, целитель Чжоу уговорил Сяо Синчэня отправиться в Цзиньлинтай. Там жил его старший брат, Чжоу Исин, мастер по изготовлению украшений и предметов роскоши из драгоценных металлов, фарфора и натуральных камней. “Я залечил глазницу, крови больше не будет. Брат сделает и вставит вам фарфоровый глаз. Не переживайте, даочжан Сяо, вы у нас далеко не первый. А пока я запечатаю веки талисманом, так что повязка больше не нужна,” — сказал целитель. Он написал письмо для брата, и Сяо Синчэнь положил его к тому, что предназначалось для Сюэ Яна.       Как только метель стихла, они с А-Цин вылетели в столицу ордена Цзинь. Большую часть пути пришлось идти пешком, так как на мече А-Цин быстро замерзала. Зато по дороге она шла вприпрыжку, обгоняя Сяо Синчэня и сбивая шестом снег с придорожных кустов. Еще она развлекалась тем, что требовала с даочжана обещание не подбирать окровавленных незнакомцев, валяющихся у дороги. Сяо Синчэнь поначалу приводил доводы, призывал не судить всех людей по одному убийце, но потом устал и начал отвечать монотонное "Нет". А-Цин хохотала в голос, когда в ответ на "Даочжан, пообещай, что ты поможешь умирающему у дороги человеку" услышала очередное "Нет, я не могу так поступить". Сяо Синчэнь измучился. Он отвык от неуемной энергии девочки, потому что в городе И большую часть ее внимания забирал Сюэ Ян, с которым они постоянно спорили и переругивались. Даос вздохнул с облегчением, когда они дошли до города, и внимание А-Цин переключилось на происходящее вокруг.       Пока искали мастерскую Чжоу Исина, Сяо Синчэнь узнал последние новости. Оказывается, глава ордена Цзинь умер, и его место занял Цзинь Гуаньяо. Люди хвалили благочестие нового главы. Он навел порядок в делах ордена, поручил установить сторожевые башни и избавился от своего ручного убийцы. Сяо Синчэнь подумывал, не пойти ли на прием к новому главе, чтобы рассказать, что Сюэ Ян жив, — пусть преступником занимаются те, кто его упустил. Но, когда отдавал Чжоу Исину письмо от брата и наткнулся на письмо, предназначенное Сюэ Яну, то передумал. Нет. Сначала он найдет врага сам, и узнает, что на самом деле означал его поступок, и какой план за этим стоит.       На изготовление искусственного глаза ушло два дня. Черный оникс, темно-коричневый топаз, фарфор и подложка из тонкого слоя серебра в руках мастера превратились в настоящий шедевр.       Сяо Синчэнь, затаив дыхание, разглядывал себя в зеркало. Если смотреть прямо и держать взгляд слегка рассеянным, то глаза не отличить! Он повернулся к Чжоу Исину. — Лао Чжоу, вы сотворили чудо. Вы и ваш брат. — Ох, ну что вы такое говорите, — замахал руками мастер. — Я рад помочь такому красивому молодому человеку. Зеркало тоже вам, забирайте. Тренируйтесь держать лицо прямо, когда с кем-то беседуете, тогда неподвижность левого глаза будет незаметна. И смотрите человеку не прямо в глаза, а на переносицу.        Еще две недели назад Сяо Синчэнь был слеп, теперь же видел и мог не скрывать свое лицо! Он не удержался и обнял старого мастера. Тот похлопал его по спине. — Идемте, даочжан. А-Цин переживает, порадуем девочку.       Они вышли из мастерской в задней части торгового дома, прошли мимо прилавков и полок, заставленных драгоценными изделиями, и направились в боковую комнату. Она предназначалась для приема клиентов, и сейчас там сидела А-Цин. Увидев их, девочка вскочила.       Сяо Синчэнь подошел к ней и улыбнулся. Как и советовал лао Чжоу, он держал голову прямо и смотрел ей на переносицу. Ликующее выражение лица А-Цин оказалось убедительнее зеркала — замысел целителя Чжоу Цзюня удался!       Сердце Сяо Синчэня преисполнилось благодарности ко всем, кто в отличие от Сюэ Яна, помогал ему искренне, без задних мыслей и мстительных планов. Он пока не разгадал тайный замысел своего врага, но не сомневался, что тот был чудовищным, раз уж ради него он пожертвовал своим глазом. Сюэ Яну Сяо Синчэнь благодарен не был. Не благодарить же за то, что теперь каждую минуту он думал только о нем, гадая в чем кроется подвох. — Гэгэ опять думает, почему он отдал тебе свой глаз? — надулась А-Цин, заметив, как изменилось лицо Сяо Синчэня. Она замолотила кулачками по груди даоса. — Хватит, хватит, хватит! Ненавижу его, ненавижу, зачем только ты вытащил его из тех кустов, пусть бы сдох там… — Она прекратила бить Сяо Синчэня и задумалась. — Надо было забрать у него оба глаза и добить.       Лицо Сяо Синчэня дрогнуло. — А-Цин! Как ты можешь так говорить? — Хочу и говорю. Говорю то, что думаю, я же обещала тебе не врать! — закричала девочка. — Давайте успокоимся, — сказал Чжоу Исин. Из письма брата он знал, что приключилось в похоронном доме И. — Даочжан Сяо, А-Цин права, вам нужно перестать думать об этом.       А-Цин указала на мастера обеими руками. — Братец, если мои слова мимо ушей пропускаешь, прислушайся, что тебе говорит мудрый мастер Чжоу. Забудь ты уже этого… как его там? Сяо Яна? — Сюэ Яна! — крикнул Сяо Синчэнь. Тут же устыдился своей реакции и покраснел, но было поздно. — Ай-яй-яй, — покачал головой Чжоу Исин, сдерживая усмешку. — Да уж, даочжан Сяо. Выкиньте его из головы, но лучше разыщите и поговорите с ним. — Так и сделаю, — упрямо поджал губы Сяо Синчэнь.       Расплатившись и попрощавшись с Чжоу Исином, даос и его юная спутница вышли на шумную улицу. Сяо Синчэнь огляделся. Да, Сюэ Яна надо было найти, но расспрашивать о нем напрямую было нельзя. Если в ордене Цзинь догадаются, что преступник жив, то Сяо Синчэнь может и не успеть поговорить с ним. Зато был человек, о которым даос мог расспрашивать, не таясь. Пусть Сун Лань и сказал, что им незачем больше встречаться, но Сяо Синчэнь имел право знать, как живет тот, кто пострадал из-за него. Куда бы они ни пошли, они будут искать сведения о Сун Лане, попутно расспрашивая о других заклинателях-одиночках. Сяо Синчэнь не сомневался, что, как и в прошлый раз, Сюэ Ян оставит после себя заметный след из ограбленных и избитых людей, и он обязательно услышит о нем.       Закончилась зима, пролетела весна, наступило жаркое лето. Все эти месяцы Сяо Синчэнь ломал голову, какую опасность для него может представлять глаз Сюэ Яна. Не доверяя себе, первых же встреченных после города И заклинателей даос попросил проверить глаз на наличие следов темной энергии. Их не было. Сяо Синчэнь прислушивался к себе, но тяги к убийствам и разрушениям не ощущал. Ничего плохого, кроме хорошего, с ним не происходило. Его больше не стремились обмануть на рынке, не надо было стирать окровавленные повязки, глазницы перестали болеть. И он видел. Он снова мог любоваться красотой этого мира! Для полного счастья ему теперь не хватало только Сюэ Яна.       Шли дни. К середине июня Сяо Синчэнь и А-Цин обошли множество городов и деревень, но ни Сун Ланя, ни убийцы из Куйчжоу нигде не было. В Гуйлине видели молодого одноглазого заклинателя, и сердце Сяо Синчэня забилось быстрее, но оказалось — зря. Приструнил задир, пристававших к танцовщицам, очистил таверну от плохого фэн-шуя, подправил пару заборов и одну крышу. Снабдил постоялый двор охранными талисманами. Расплачивался за еду, не торгуясь. Про мизинец никто ничего сказать не мог, но перчатку он точно не носил. Сяо Синчэнь даже не стал спрашивать, куда делся этот благочестивый человек. Они с А-Цин отправились искать дальше. ***       “Выше подбородок, Чжоу Пэн! Чжан Лу здесь надо быстрее, ты опять отстаешь! Ли Цинь, ру-у-ки!” — громкому голосу Сун Лиин мог позавидовать любой полководец. Сюэ Ян высунулся из повозки. Он всю ночь отводил душу на лесной охоте и рассчитывал отоспаться днем. — Вы какого гуя творите? — ошарашенно спросил он артистов, которые в полном составе собрались на лужайке возле повозок. — Не обращай внимания. Мы репетируем, — махнула рукой старшая и снова повернулась к девушкам. — Мэй-Мэй, сыграй еще раз с того места, где они раскрывают веера.       Сюэ Ян понял, что никто не собирается прекращать это безобразие. Он зевнул. Ладно, пусть пляшут. Ночная охота была удачной. Он вдоволь намахался мечом, пытаясь попасть по призракам, набегался за одержимыми зайцами, помуштровал ходячих мертвецов, поэтому залез обратно в повозку и заснул, наплевав на шум.       Но на следующий день история повторилась. И на третий тоже. Сюэ Ян пошел к Сун Лиин. — Сун-аи, какого гуя… То есть, зачем вы столько репетируете?       Старшая непонимающе уставилась на него. — Сколько столько? Это обычная рутина — повторяем программу и тренируемся для поддержания формы. Сам-то с мечом каждый день занимаешься. — Так то для боя. Чтобы быть готовым в любой момент, — он сорвал травинку и начал покусывать ее, глядя, как танцуют девушки. — Так и мы должны быть готовы в любой момент. Представления на городских площадях не приносят много денег. Наш основной заработок — выступления на различных торжествах. И кто знает, в какой день нас позовут радовать гостей танцами, может быть прямо сегодня.       Сюэ Ян вспомнил Цзиньлинтай. Он тогда удивлялся, почему Мэн Яо платил танцовщицам столько денег, ведь каждый танец длится всего несколько минут. Теперь понятно, почему. За каждой минутой выступления стояли часы тренировок. Он еще немного посмотрел на девушек, догрыз травинку, взял футон и потащил его в тенек.       Через час репетиция закончилась, и к нему присоединился Се Фэн. Тонкие губы флейтиста покраснели от игры и он облизывал их, пытаясь убрать сухость. Светло-карие глаза преданно смотрели на Сюэ Яна. Красивый. Соблазнительный. Темный заклинатель подвинулся и похлопал по футону. Щеки Се Фэна заалели, когда он прилег на бок рядом. Он не был похож на Сяо Синчэня. Другие черты лица. Другой характер. У него не было причин испытывать к Сюэ Яну ненависть. Напротив, после танца с веером, флейтист влюбился в него. Сюэ Ян прислушался к себе, пытаясь обнаружить в присутствии Се Фэна тот же трепет, который испытывал, когда на ночной охоте Сяо Синчэнь случайно касался его. Сердце молчало. Наверное, надо зайти чуть дальше.       Как-то по пьяни они с Мэн Яо поцеловались. Тот разнылся, что скучает по Первому нефриту, и Сюэ Ян предложил в следующий приезд Цзэу Цзюня подрезать ему коленные сухожилия. Ну, чтобы оставался рядом с Мэн Яо и никуда больше не уходил. Мэн Яо этот план почему-то не одобрил и кинулся на Сюэ Яна с кулаками. Оступился, упал темному заклинателю на грудь и долго ревел, вцепившись в него обеими руками. После всего выпитого Сюэ Яну было лень шевелиться, поэтому он обнял Мэн Яо, уложил поудобнее и почти уснул под его жалобный скулеж. Тот же преисполнился чувствами за эту “молчаливую поддержку”, назвал Сюэ Яна лучшим другом и полез целоваться. Особого возбуждения у Сюэ Яна это не вызвало, но все же было приятно. С Се Фэном должно быть лучше. Все-таки они трезвы, и музыкант испытывает к нему романтические чувства, а не пьяную дружескую признательность. Сюэ Ян лег на бок, лицом к Се Фэну. Взглянул поверх него на лагерь — артисты разбрелись, на них никто не смотрел. Он перевел взгляд на губы флейтиста, потом посмотрел ему в глаза. Взгляд Се Фэна стал томным, дыхание взволнованным. Он приоткрыл губы и потянулся к Сюэ Яну…