Веера

      До представления оставалось минут десять, когда Сюэ Ян нахмурился и стал к чему-то прислушиваться. — Что случилось? — спросил Сяо Синчэнь. — Следящее. К нам приближается Сун Лань. Какого гуя он еще не ушел из Вэньшаня? Нечисти тут нашими стараниями нет, я думал, он сразу полетит кулон возвращать…       Они вышли из повозки, где переодевались к выступлению, и с ее крыши, спрятавшись за декорациями, стали наблюдать за улицей, по которой двигался Сун Лань. Сюэ Ян тихо матерился и нервно обмахивался тэшанем. Сун Лань вышел на площадь и расположился позади людей, собравшихся перед сценой, явно собираясь смотреть представление. Сюэ Ян и Сяо Синчэнь переглянулись. — Даочжан, надо предупредить шифу, что не сможем выступать. Она что-нибудь придумает. — Мы будем выступать, — сказал Сяо Синчэнь. — Сун Лань не станет устраивать прилюдный скандал, а после выступления я сам подойду к нему.       Даос развернул Сюэ Яна к себе и положил руки ему на плечи. Взгляд его был тверд, лицо светилось решимостью и спокойствием. Темный заклинатель восхищенно цокнул языком. Если даочжану что-то приспичило, то все, спасайся, кто может. Захотел поймать убийцу клана Чан — поймал. Решил, что гадский Сун Лань должен видеть — вырвал для него свои глаза. Задумал спасти полумертвого найденыша — спас. С добыванием денег на лекарство — та же песня. Не успели они вернуться из засады на Сун Ланя, даочжан пошел репетировать. Пока репетировали, он предложил шифу их участие в финальном танце Пяти стихий. Ближе к концу они должны были влиться в круг танцовщиц, один в черном ханьфу, другой в белом, держа в руках черно-белые веера-вейлы. Таким образом, в центре созидающего круга Фэн-шуй очень логично будет находится символ Инь-Ян, и зрители еще раз увидят двух героев, ради которых каждый вечер к сцене стекалось все больше людей. Вон, даже даочжан Сун приперся, видимо, услышал о необычном представлении и решил посмотреть на удивительных танцоров.              ***       Сун Лань с любопытством рассматривал сцену и красивые декорации. Слева он заметил небольшое возвышение, на нем лежала пипа и стояли барабаны. “Там будут сидеть музыканты”, — подумал он и встал поближе, почти у края сцены. Через несколько минут его догадка подтвердилась.       Се Фэн опять был одет в белое ханьфу, но на этот раз из дорогой ткани, которая переливалась блестками в свете фонариков, развешанных над площадью. Волосы были завязаны в высокий хвост и скреплены роскошной заколкой в виде лотоса. Две прядки, выпущенные у висков, подчеркивали его изящное лицо. Когда Се Фэн посмотрел на него, Сун Лань невольно сделал шаг вперед. На лице флейтиста мелькнуло узнавание, но он быстро отвел взгляд и снова стал сосредоточенным и отрешенным. “Конечно. Работа есть работа,” — уважительно подумал Сун Лань. Он отступил назад и с удивлением отметил, как быстро бьется сердце. *** — Нет, даочжан, ты посмотри! Посмотри, куда пялится эта глыба льда. А это что сейчас было? — возмущенно шипел Сюэ Ян.       Сяо Синчэнь потянулся вперед, чуть не свалившись на декорации. Зажмурился, потряс головой, снова открыл глаза. Видение никуда не делось. Сун Лань улыбался! — А-Ян, я впервые вижу его таким… — растерянно произнес он. — Нет, ты видел? Он же на нашего Се Фэна нацелился. Гляди, смотрит, не отрываясь! И что ему надо? — Не знаю что, но пока это к лучшему. Твой выход, А-Ян.       Сюэ Ян спохватился и прислушался к музыке. Зрелище улыбающегося врага выбило его из колеи. Он едва успел настроиться и спуститься на сцену в нужный момент. Во время танца темный заклинатель старательно избегал смотреть в сторону Сун Ланя, зато Сяо Синчэнь внимательно следил за происходящим внизу через щель в декорациях. Сун Лань едва взглянул на танцоров, и то, потому, что на них посмотрел Се Фэн. Пока все шло гладко, но что будет на их с Сюэ Яном общем номере?       Закончив танцевать “Поступь весны”, Сюэ Ян быстро переоделся и вернулся в объятия Сяо Синчэня. Он уткнулся носом в изгиб его шеи и нервно хихикнул. — Теперь я понимаю, что имела в виду шифу, называя труд артистов тяжелым. — Ты предупредил ее? — Нет, побоялся. Кто знает, что она подумает, а рука у нее тяжелая.       Сяо Синчэнь расхохотался, прикрывая рот руками, Сюэ Ян немного подумал и присоединился к нему: грозный даос с мечом и фученью померк перед лицом невысокой, худенькой главы “Лунных кроликов”. Стало немного легче, ведь они были не одни, а являлись частью труппы. Шифу обязательно им поможет. В крайнем случае прикроются Се Фэном — сказал Сюэ Ян, и Сяо Синчэня снова накрыл приступ смеха. — Даочжан, ну ты… Чего смешного, меня сейчас убивать будут, — возмутился Сюэ Ян. — Я не дам тебя убить. И шифу не даст, ты приносишь слишком много денег… — Сяо Синчэнь, ты хочешь сказать… Ты обратишь против него свой меч?       Даос перестал смеяться. — Я решил, что да. Не хочу тебя терять. Не могу… Надеюсь, что до этого не дойдет, но, если придется выбирать, я выберу тебя, А-Ян.       Глаза Сюэ Яна заблестели влагой, поэтому он прижался к Сяо Синчэню и спрятал лицо у него на груди. Нет, он не допустит, чтобы даочжану снова пришлось обнажать меч против невинного человека. На его руках больше не будет крови. — Нет, не смей. Он был твоим другом… Ничего не делай. Я не буду с ним драться, но и убить себя не дам. Пусть прольет мою кровь, ничего страшного. Я выкарабкаюсь, я привык.       Сяо Синчэнь не успел ничего сказать, Сюэ Ян разомкнул руки и пошел к выходу на сцену, оставив его задыхаться от чувств. “Выкарабкаюсь, я привык”... Вспомнился его рассказ о мальчике, который хотел пирожных. Теперь Сяо Синчэнь знал, чем закончилась та история, и ему до боли в сердце хотелось защитить этого ребенка, выросшего среди зла и несправедливости. Нет, Сюэ Яну больше не придется "выкарабкиваться". ***       Сун Ланю не хотелось отрываться от созерцания прекрасного флейтиста, но проигнорировать происходящее на сцене он не мог. Танец с завязанными глазами, летающие в воздухе иллюзии чудовищ, точные движения тэшаня поражали. А еще, танцор-заклинатель своей хищной улыбкой был похож на Сюэ Яна. Сходство усиливали такие знакомые, нетрадиционные для заклинателей боевые приемы. Даос стал приглядываться, но черная повязка на глазах танцора мешала, вместе с челкой она закрывала практически пол лица. Тогда Сун Лань посмотрел на его левую руку и заледенел — мизинца не было! Разум говорил, что кровавый и подлый убийца Сюэ Ян не стал бы танцевать на потеху простым людям, но сердце кричало, что это он, и требовало мести. На какие-то мгновения Сун Лань даже забыл про Се Фэна, а когда очнулся и посмотрел на него, то увидел влюбленный взгляд, направленный на танцора в черном. Кровь даоса вскипела.       Ничего не подозревающий Се Фэн тем временем перевел взгляд на край сцены и поднес флейту к губам. С ее первыми звуками на помост стал подниматься высокий заклинатель в белом ханьфу. Его взгляд был прямым и открытым. “Ты нашел меня!” — громко сказал он знакомым, родным голосом. Сун Лань покачнулся. Он потерял чувство реальности, потому что перед ним проходил Сяо Синчэнь. Зрячий Сяо Синчэнь! Он подошел к артисту в черном ханьфу, снял с него повязку, и Сун Лань перенесся в прошлое, когда он встретил друга, ведущего убийцу клана Чан на Совет орденов. Только теперь Сюэ Ян стал выше, крепче и сменил прическу. Длинная косая челка скрывала закрытый левый глаз.       Флейта заиграла громче, рокот барабанов тревожней, и два бывших врага принялись отбиваться от новой волны “чудовищ”, как будто они были верными друзьями. Против воли Сун Лань залюбовался их четкими, слаженными движениями. Сердце заныло: именно так они с Сяо Синчэнем действовали на ночных охотах, без слов понимая и дополняя друг друга. Даос взглянул на Се Фэна. Тот, не отрываясь, следил за танцем заклинателей, и его влюбленный взгляд, несомненно, относился к обоим. Сун Лань сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони, но он не обращал на боль внимания — душевная была сильнее. ***       Сюэ Ян хохотал, как ненормальный. — А-Ян, — пытался приструнить его Сяо Синчэнь. — Представь себя на его месте. — Аха-ха, даочжан, я не могу, аха-ха-ха. Ты просто не видел его лица!       Тут Сяо Синчэню возразить было нечего. Он сам за весь танец так и не набрался смелости посмотреть в сторону Сун Ланя. Боялся встретиться с ним взглядом и сбиться с танца.       Он поймал хохочущего Сюэ Яна, положил ладонь ему на затылок и жадно поцеловал. Темный заклинатель перестал смеяться, прильнул всем телом и ответил на поцелуй так, что у Сяо Синчэня перед глазами заплясали звезды. Они оторвались друг от друга, только услышав кульминацию “Пяти стихий”. Взяли веера-вейлы и вышли на сцену.       Пальцы Сун Ланя, сжатые в кулаки, побелели, грудь вздымалась, все чувства обострились до предела. В любую секунду он был готов сорваться с места, выхватив меч. По разговорам людей он понял, что представление заканчивается, значит, уже скоро он выяснит, что происходит. Несколько раз он ловил на себе насмешливый взгляд Сюэ Яна и теперь был уверен, что это он. Убийца, который должен был быть мертв, оказался жив. Но почему у него только один глаз и откуда глаза у Сяо Синчэня? Это сбивало с толку не меньше, чем то, что оба оказались танцорами труппы “Лунных кроликов”.       Наконец, представление закончилось, и музыканты вслед за танцорами выстроились в ряд на краю помоста. Перед сценой появилась невысокая женщина в бордовом с золотыми узорами ханьфу с небольшим ящичком в руках. Она поклонилась и стала обходить людей, собравшихся перед сценой. Кто-то просто бросал в монеты, но большинство сначала показывали на артиста, которому посвящали свое подношение, и только потом кидали деньги. Сун Лань заметил, что самой большой популярностью пользовался Сюэ Ян, затем Сяо Синчэнь, и только потом танцовщицы. На музыкантов никто не обращал внимания. Это было жутко несправедливо, ведь, если бы не они, никакого представления бы не было! Музыканты были главнее! Сегодня утром Се Фэн в одиночку увлек Сун Ланя своей игрой, заставил его переживать и меняться. А что может танцор без звуков музыки? Да ничего!       Но самого Се Фэна и барабанщика это, казалось, нисколько не задевало. Они кланялись зрителям, благодарно прижимая руки к сердцу. В какой-то момент Се Фэн повернулся к Сун Ланю, и сердце даоса защемило от нежности. Флейтист смотрел на него со сцены сверху вниз, невыразимо прекрасный в своем белом одеянии, и улыбался. А потом… Потом он подмигнул ему, Сун Ланю, и отвесил ему, Сун Ланю, поклон! Выпрямился и улыбнулся не широкой, радушной улыбкой артиста, а какой-то особенной, дружеской, вновь протягивающей между ними незримую крепкую нить. Сердце даоса взорвалось счастьем. Он забыл обо всем, перестал видеть происходящее вокруг. Сейчас для него в целом мире существовали только эти глаза напротив. Чуть раскосые, излучающие тепло и понимание. Этот взгляд был похож на шелковую шерсть Мар Го, Пушистой Старейшины ордена Дао. Которая сказала ему: “Не наделай глупостей, даочжан Сун. Не лезь туда, куда не просят, не суди, да не судим будешь, занимайся своей личной жизнью, не трогай чужую, и будет тебе счастье”.       Сун Ланю очень хотелось счастья. Теперь он понимал, в чем оно для него заключается. Не в воинской славе, не в силе Золотого ядра, и тем более, не в мести за Храм Байсюэ. Оно заключалось в человеке напротив. Под взглядом Се Фэна он заново переживал свое утреннее исцеление от прошлого. И Сяо Синчэнь, и даже Сюэ Ян вдруг стали далекими и неважными. Сун Лань достал кошелек. Он протянул его в направлении флейтиста, а затем аккуратно опустил в ящик, который как раз поднесла женщина в бордовом ханьфу. Все, кто видел это, громко ахнули. Раздались одобрительные возгласы. Се Фэн удивленно вскинул брови и смущенно прикрыл рот ладонью, а затем несколько раз поклонился ему. Сун Лань кланялся в ответ и тоже позволил себе улыбнуться, настолько счастливым выглядел музыкант.       Однако, счастье длилось недолго. Артисты ушли со сцены и перед Сун Ланем встал вопрос, что же делать дальше: разрушить жизнь труппы, убив Сюэ Яна, или же… Не лезть, куда не просят? Забыть о мести? О том, что Сюэ Ян уничтожил его учителей и товарищей? Его снова охватил гнев. Почему этот мерзавец жив? Почему он опять портит ему жизнь? Сун Лань закрыл глаза, мечтая, чтобы Сюэ Ян испарился с его пути, все равно куда, в Диюй, на другой континент, да пусть хоть на Небеса вознесется, лишь бы сейчас ничто не мешало ему поговорить с Се Фэном. — Сун Лань. Я так рад видеть тебя, — раздался рядом знакомый голос, и он открыл глаза.       Сяо Синчэнь немного повзрослел, как, наверное, и он сам. Но все же это был прежний Сяо Синчэнь. Прямая осанка, спокойный, решительный взгляд, скрытая сила в каждом движении. На первый взгляд его друг был мягким и уступчивым. Но это была мягкость воды, волны которой плавно катятся, а потом перемалывают в мелкую гальку прибрежные камни или же пробивают себе путь в неприступных скалах. — Сяо Синчэнь… Это правда ты, — сказал Сун Лань. — Да, это правда я, — мягко улыбнулся друг. — И нам надо о многом поговорить. Пообещай не доставать меч, пока не выслушаешь меня до конца. — Значит это… — Сун Лань сжал челюсти, его ноздри раздулись, а лицо потемнело.       Сяо Синчэнь прищурил глаза и упрямо вскинул подбородок. — Да. Это тот самый…       Но договорить не успел — к ним подошел Се Фэн. — Чэнь-Чэнь, Сун Лиин сказала, чтобы ты шел помогать убирать сцену. Она не собирается торчать на площади полночи, ожидая, пока вы соизволите наговориться. Вот так и сказала. — Передав послание, флейтист посмотрел на Сун Ланя. — Я могу помочь, — тут же выпалил тот и в который раз поклонился. — Меня зовут Сун Лань. — Хм… — задумался флейтист. — Хотя, идем. Пусть старшая сама решает.       Сяо Синчэнь, открыв рот, смотрел, как Сун Лань уходит за музыкантом. Рядом бесшумно возник Сюэ Ян. — И что это было? Куда они пошли? Даочжан, что он тебе сказал? — Ничего. Идем разбирать сцену, пока шифу нас не прибила.