Old and New past

Никогда не останавливаться. Никогда не задерживаться на одном месте надолго. Никогда не сдаваться. Никому не доверять. С самого детства его жизнь состояла из этой мантры. Сегодня - студент экономического колледжа, завтра - путешественник, предпочитающий кемпинг, через неделю - активист благотворительной организации. А в конце - пепел, оставшийся от очередной маски. И так до бесконечности. Его существование ничего не стоит, оно эфемерно. Утром ты просыпаешься, планируя начать новый нудный день. Всё те же школьные коридоры, давно изученные предметы. Всё тот же "свежий" материал. Прячешь испуганные пустые глаза, контролируешь внутреннюю дрожь. Потому что вдруг начинаешь думать, что мог бы привыкнуть к этому. Тебе страшно. Возвращаешься в пустую халупу, которая на неопределённый срок служит тебе домом. Рассказываешь матери о прошедшем дне. Никого подозрительного. Ничего настораживающего. "Точнее, Абрам. Детали важны". Ложишься в холодную постель, сжимая рукоять пистолета. А всего через несколько часов срываешься на крик, чувствуя обжигающую боль от острой иглы, когда мать в спешке зашивает рану, оставляя новый неаккуратный рубец. Потому что привыкать нельзя. Усвой, наконец, этот ёбаный урок. Откинься в кресле и расслабься. Тебе недолго осталось. Может быть не сегодня, но в одно из "завтра" чужое лезвие или пуля найдут нужное место. Хорошо, если протянешь ещё год. Это просто. Смотреть, как сверстники без забот проходят мимо, обсуждая нашумевший фильм, может быть музыкальную группу. Наблюдать за мальчишкой, обеими руками цепляющегося за ладони взрослых. Мама и папа. Любимые родители, смеющиеся открыто и ярко. По-другому. По-доброму. В этих улыбках нет кривых углов или обещания скорой жестокой смерти. Эти руки не держали топора или охотничьего ножа, загоняя жертву в угол. Они наверняка растили ребёнка в тепле и заботе, не смея даже думать о том, чтобы вручить дитятку оружие, устраивая спаринг с профессиональным киллером. Зависть - мерзкое чувство, на которое не имеешь права. Оно опасно, когда подбирается к разуму, предлагая пожалеть себя. Всего на  минутку. Оно отвлекает. Тебе не выпала счастливая карта. Нужно отвернуться и идти вперёд, к бескрайней темноте и отчаянию. Это же так, сука, просто. "Будь сильнее, Абрам. Слабые не задерживаются в мире надолго. Будь храбрее, Абрам. Трусы не умеют стоять за себя, достигать собственных целей. Не привязывайся, не расслабляйся, не вздумай хотеть. Ври, увиливай, прячься. Беги. Никогда не прекращай бежать." Когда собственное отражение впервые открывается ему в прозрачной поверхности зеркала, желудок покрывается ледяной коркой. Отцовские глаза казались чужеродными в прилипшем облике беглеца, они ярко горели на побледневшей коже, словно насмехаясь над неудачником сыном. Волосы всё ещё выкрашены в тёмный тон, но Нил хорошо знал, что скрывается под слоем лжи. Смотреть на себя тогда было выше его сил, поэтому взгляд Джостена падает на одежду. Он не привык к таким вещам. Кричащие, дорогие, выделяющие из толпы. Никто не давал гарантий, что поездка в Колумбию хорошо закончится и где-то в глубине души он знал, что случившееся станет кошмаром. Его всё ещё ждали и он с явным облегчением отходил от зеркала, открывая дверь в неизвестность. Беглец Нил Джостен оказался в команде Пальметто и отлично понимал, что это ненадолго. Через пару месяцев очередная маска будет забыта, станет новой цифрой в бесконечном числе фальшивых имён. Ему просто хотелось получить глоток свежего воздуха перед неминуемой смертью. Остальное не имело значения. В следующий раз испытание зеркалом проходило после удушающих стен Эвермора. Квартира тренера стала чем-то смутно знакомым, но даже это не спасло от сильнейшего приступа паники, когда в отражении появился Натан Веснински. Именно в тот момент Нил со всей ясностью осознал: конец близок. Впервые за много лет он видел точную копию отца, неприкрытого серой вуалью. Татуировка на щеке была единственным, что отличало Джостена от монстра, который с каждым днём становился более реальным, но и она чувствовалась как ведро ледяной воды, опрокинутое за шиворот. Его тянуло блевать, а лучше вырезать мерзкую четвёрку с лица, что он и пытался осуществить, пока крепкая рука Ваймака не выхватила нож, предусмотрительно откладывая тот подальше. Вся тяжесть мира резко опустилась на плечи, придавливая к земле, и Нил рухнул, роняя отчаянные слёзы. Он так сильно устал. Нападающий Нил Джостен вернулся из Гнезда и знал, что время на исходе. Его команда стала большим, чем просто безликое пятно, и в своё время за это придётся заплатить. Лисы, как и экси, были слабостью, от которой лучше бы избавиться, но он не мог. Эндрю дал ему обещание, защиту, дом. Ещё никогда Нил настолько сильно не хотел остаться. Последнюю проверку он устраивает сам, занимая место напротив стеклянной рамы. Руки осторожно опускаются на керамические борта раковины, взгляд прилипает к отражению. На него смотрит испуганный зверёк, чей облик сильно отличается от всего, что ему довелось видеть раньше. Характерные черты отца никуда не делись, но в то же время Нил замечает что-то новое и эта мысль больно колет в груди. Две полосы, расположенные почти параллельно друг другу, тянутся от правого глаза, совсем чуть не доставая до подборка. Неровные круги автомобильного прикуривателя красуются на щеке, так сильно напоминающие рабское клеймо. Нападающий подавляет приступ тошноты, заставляя себя смотреть. Он ненавидел эти шрамы. Он их ценил. Потому что у Мясника их не было. Потому что Нил жив, а он мёртв. Потому что они разные. Нил Абрам Джостен больше не маска. Он пережил отца, Гнездо и Рико. Остался жив, нашёл семью и Эндрю. Впервые пустил корни, построил планы на жизнь. У него есть будущее. И Нил останется.                                          

***

Смерть наступает тихо. Забирает боль, страдания и всё бремя существования, протягивая костлявую руку, которая обещает долгожданный покой. Умирать не страшно. Страшно жить. Нил с ней хорошо знаком. Некоторые люди приняли свой конец от его руки, но зачастую он сам становился несчастным свидетелем завершения чужого пути. Это странно, наблюдать как человек перестаёт биться в агонии, устремляя глаза в никуда. Как расслабляется тело, больше не стремясь закрыть рваную рану. Как некогда реальная личность превращается в горстку пепла. И после всего - оглушающая тишина, что давит на череп, порождая тихие крупные слёзы. Его отец носил безмолвную тьму в голове и на кончиках пальцев, щедро делясь этим с десятками людей. Смерть - отражение монстра в её широко раскрытых глазах, так похожих на его собственные. Нил никогда раньше не видел эту женщину, не знал и мужчину, застывшего молчаливой тенью рядом с ней. Собственная рука, зажатая кем-то в железном капкане, указывала на то, что он пробыл в своей голове слишком долго. Джостен позволяет себе перевести дух, сделать несколько коротких вдохов и, наконец, вернуться в реальность. Как и следовало ожидать, стадион совершенно не изменился с его недельным отсутствием. Огромный, поражающий яркими красками и современной отделкой, он возвышался над людьми подобно неприступной крепости. А внутри находилось то, что в своё время стало для Нила надеждой и смыслом одновременно. Впечатления портили только две тени, расположившиеся почти у входа. — Мы всё ещё можем сделать вид, что ошиблись местом назначения, - как бы между прочим сообщил Эндрю, крепко сжимая его руку. И это правда. Никто из них не обязан рассыпаться в приветствиях или хотя бы отдалённо казаться обходительными. Они могли сесть в машину, попросить тренера усилить охрану и забыть всё, вернувшись к спокойной и размеренной жизни. Но наравне с этим Нил понимал: как раньше уже никогда не будет. Увиденное так просто не забыть, а делать вид, что происходящее не заедает на подкорке бесконечным гулом, теперь поздно. Эндрю понимал это не хуже него. Просто старался предоставить возможность выбора даже там, где тот не ощущался вовсе. Джостен трепетно погладил костяшки пальцев Миньярда, пытаясь выразить хоть толику благодарности, которая прямо сейчас затопила его сердце. Он знает, что вратарь будет рядом и сумеет подхватить, если костлявые руки демонов снова подберутся достаточно близко, но это только его война и втягивать Эндрю больше, чем уже есть, Нил не собирался. — Будь здесь, - попросил нападающий, с трудом освобождая руку из тепла чужой ладони. — Мне нужна отправная точка. Миньярд промолчал, однако холодная решимость карих глаз сказала всё, что нужно. Джостен отвернулся, стараясь как можно сильнее загородить от внимательного взора Эндрю собственное лицо. Два человека, уже успевшие стать проблемой за столь короткий срок, не имели к Нилу никакого отношения. Поэтому говорить с ними будет кто-то другой. Сделав первой шаг на пути к зияющей пропасти, он почувствовал, что его обычная походка изменилась. Вместо слегка пружинящей и лёгкой, та превратилась в твёрдую и размеренную, как если бы была поступью хищника, выслеживающего свою жертву. Плечи расправились сами по себе, превращая сгорбленную спину в несокрушимую сталь. Лицо вытянулось, моментально становясь пустой маской. Обычно глубокие и чистые глаза заледенели. Общаться с дражайшими родственниками он будет только абсолютно уверенным, что готов встретиться с любыми последствиями. Настоящие цели статуями застыли у ворот стадиона, неуловимо напрягаясь с его приближением. Натаниэль Веснински знал, какой эффект способен произвести один только внешний вид и сейчас намеревался выжать из этого всё. В прошлый раз с течением обстоятельств ему не удалось как следует рассмотреть отвратительные лица, испачканные страхом и осторожностью, но сегодня даже подступающие сумерки и нехватка нормального освещения не мешали изучить детали. Девушка, его точная женская копия, в свободном джинсовом комбинезоне и, видавших лучшие дни, кедах, обеими руками цеплялась за спутника, стискивая тёмную водолазку брата своими тонкими пальчиками. Лицо незнакомки горело паникой и в то же время мрачной решимостью. Неинтересно. А вот эмоции её сопровождающего - куда более занимательная картина. Молодой человек едва не зевал от скуки, лишь иногда морщась из-за крепкой хватки сестры. Парень даже не трудился выглядеть заинтересованным, пустыми глазами наблюдая за приближением Натаниэля. Холодный расчёт и небольшой анализ подметили расслабленные руки и низко опущенные плечи. Интересно. Натаниэль остановился, выбирая место прямо напротив компании, предусмотрительно сохраняя необходимую дистанцию. Если кто-то выхватит оружие или совершит необдуманный поступок, он успеет среагировать до того, как ситуация примет скверный оборот. — Что вам нужно? - с деланным безразличием поинтересовался тот. — Чтобы ты свалил куда подальше, - выплюнул парень, за что моментально получил болезненный толчок от сестры. Та шикнула, очевидно недовольная началом диалога. — Привет, - начала она, нервно улыбаясь. — Я Кэрол. — А я повторяю свой вопрос: что вам нужно? - у него нет времени на любезности. — Прости за эту сцену, - замялась девушка, совершенно обескураженная его резким тоном. — Дилан сегодня не в духе. После её слов парень низко опустил голову, словно и правда не хотел расстраивать сестру. Минуту назад храбрившийся, сейчас точно маленький щенок. Натаниэль не сдержал презрительную усмешку. — Послушай, Кэрол, - заговорил Веснински обманчиво мягким голосом. — Я всего лишь пытаюсь понять, почему два совершенно незнакомых человека преследуют меня. Это, знаешь ли, настораживает и очень беспокоит. Если вам есть, что сказать - внимательно слушаю и предлагаю мирно разойтись. Выслушав его непродолжительную речь, компаньоны отреагировали по-разному. Окончательно поражённая Кэрол застыла на месте, пытаясь подобрать слова. Дилан, бесспорно, не разделял её позицию. Парень резко поднял глаза, с каждой секундой всё больше закипая злобой. Натаниэль впервые рассмотрел их цвет, из-за чего моментально потерял всякую спесь и уверенность. Сердце встало, посылая колючие искры по всему телу. Лицо Веснински исказилось от физически ощутимой боли. Если глаза девушки - полная копия отцовских, то её брату, он абсолютно уверен, достался цвет Мэри. Зелёные, с крохотными тёмными крапинками. Только сейчас Натаниэль заметил, что и волосы молодого человека рыжие не полностью, в некоторых местах прослеживались тёмно-русые пряди. Проглотить гигантский комок в горле стало почти невозможным. Судя по повисшей тишине, спутники заметили его состояние. Небольшой прищур Дилана свидетельствовал о затаённом интересе. Веснински собрал себя в кучу, ругая за проявление слабости. Не место и не время. — Это ты послушай, - голос Кэрол приобрёл невыносимо знакомую сталь. Натаниэль стиснул зубы, загоняя мысли о матери в самый дальний угол. — Мы не пытаемся тебя преследовать, только хотим разобраться. Между нами определённо есть связь, - неожиданно съязвила та, из-за чего немного поднялась в его глазах. — Я понятия не имею, кто ты такой и откуда вообще взялся. Мы никогда не видели родителей, или кого угодно другого из родственников. Недавно переехали сюда из Калифорнии, устроились в тот чёртов ресторан, а потом появляешься ты и смотришь на нас так, будто мы собираемся как минимум пытать тебя. — Кэрол сделала осторожный шаг в его сторону, переходя на шёпот: — И это я повторяю свой вопрос. Кто ты такой? Безграничная паника окончательно вытеснила образ Натаниэля, запирая весомую часть его личности в пыльный чулан. Голова взрывалась от неясного гула, утягивая мыслительный процесс в плотный вакуум. Переехали из Калифорнии. Не знали родителей. Как много они уже успели выведать? Откуда раздобыли информацию о его местонахождении? Почему сейчас? Почему Нил ничего не понимает? Чей-то знакомый голос пробился сквозь пелену отчаяния, но всё равно был слишком слаб против леденящего душу страха. Стюарт мог знать. Ему нужно позвонить. На затылок опустилась тяжёлая рука, всем своим весом прижимая к земле, и Джостен не смог воспротивиться, буквально падая на колени. Нападающего трясло и лихорадило, из-за чего он окончательно потерял контроль над собственным телом. Только знакомое давление в районе шеи помогало оставаться в сознании. — Назад! - рявкнул Эндрю куда-то в темноту. Перед глазами немного прояснилось, чем Нил поспешил воспользоваться. Его недавние собеседники стояли ближе, чем несколько минут назад и, судя по всему, праведный гнев Миньярда спровоцировали именно их попытки нарушить дистанцию. Мертвенно бледная Кэрол топталась на месте, готовясь сорваться на бег в любой момент. Её взгляд был прикован к дрожащему Джостену, словно происходящее действительно вызывало в девушке отклик. Дилан удерживал сестру на месте, предусмотрительно выставив руку, но и он выглядел достаточно собранным, чтобы без промедления совершить, неоспоримо лишнее сейчас, движение. Времени на раздумья не осталось, поэтому нападающий произнёс то, что субъективно посчитал единственным верным вариантом: — Никогда не знали родителей? - прохрипел тот, поднимая к лицу нетвёрдую руку. — Считайте, что вам крупно повезло. Взгляды небольшой компании тотчас упали на следы от "счастливого" воссоединения с отцом. Нил не упустил, как на протяжении всей встречи брат с сестрой старательно отводили глаза от уродливых неровностей, предпочитая исключительно зрительный контакт, но в данный момент его щёки жгло от двойного настойчивого изучения. Лица собеседников исказились в ужасе. — Не нужно лезть в это дерьмо, - сухо рассмеялся Джостен. — Здесь нет ничего хорошего. Забудьте всё, что успели увидеть, возвращайтесь в свой блядский ресторан и оставьте меня в покое. Нападающий рывком поднялся с асфальта, намереваясь убраться как можно быстрее. У него больше нет сил терпеть присутствие этих людей. Хочется залезть в машину и уехать домой, отгораживаясь от случившегося толстыми стенами. Эндрю, ожидаемо, разделял его мысли, из-за чего сгрёб Нила в охапку, позволяя опереться на себя, и быстрым шагом направился к Мазерати. За ними никто не последовал.                    

***

All of me - The Score feat. Travis Barker

— Хочется дожить до того дня, когда эта команда перестанет быть филиалом детского дома, - пробурчал Ваймак, добротно наполняя бокал виски. — Они вели себя агрессивно? — Нет, - ответил Нил и тут же скривился, когда Эндрю сильно сжал его бедро. — Не совсем. Тренер сделал крупный глоток, после чего сложил руки на груди, безмолвно запрашивая пояснений. Джостен не знал, что конкретно тот хочет услышать. Поведение близнецов, особенно Дилана, не стало неожиданностью, если учесть количество лет, на протяжении которых они не знали о существовании друг друга. Нападающий тоже не стремился расшибать лоб перед незнакомцами, улыбаясь во все тридцать два. Привычная осторожность или тонкости характера, не имело значения, Нил мог понять причину такого поступка. Направление его мыслей почти заставило скривиться, осознав, что Джостен, возможно, пытается оправдать жестокую шутку своей судьбы, когда думать об этих двоих не хотелось в принципе. — Не так уж и важно. Они просто чужие. Легко сказать. Самый тёмный секрет матери, раскрытый уже после её смерти, годы, проведённые в боли и отчаянии, тысячи и тысячи попыток сохранить собственную жизнь ещё хотя бы на день, тень отца, навечно засевшая в голове и безграничное осознание колючего одиночества в толпе людей, чтобы однажды убедиться, что у вселенной полно, абсолютно не всегда приятных, сюрпризов. Просто чужие. И больше ничего. Молчаливая тень Эндрю прямо под боком - единственная правда, за которую хотелось держаться. Нил чертовски устал в одиночку разгребать всё дерьмо, накопленное за время своего существования и был невыразимо благодарен Миньярду за то, что он отказывался бросать Джостена даже тогда, когда тот не мог дать взамен ровным счётом ничего. В памяти ещё свежи фрагменты его "плохой недели" и огромных глазах вратаря, на дне которых плескалось столько боли и злобы на себя за бессилие перед монстрами нападающего. Нил вряд ли сможет пересчитать все попытки сказать Эндрю хоть слово в те дни. Любое. Ему казалось, что он срывает голос, крича Миньярду о том, что он слышит и правда пытается, тогда как на самом деле не издавал звука, сидя на том же диване, что и сейчас. Судя по всему, конкретно на этот предмет мебели наложено сильнейшее проклятие. Здесь он ночевал, будучи беглецом, по какой-то чудовищной ошибке оказавшимся в университете. Здесь приходил в себя после садизма Рико и его прихвостней. Здесь превращался в призрака, сторонним наблюдателем следя за тем, как главный человек в его жизни готов рвать на себе волосы от отчаяния. По спине пробежала крупная дрожь, сообщая, что размышления в подобном ключе могут снова завести слишком далеко. Эндрю, уже давно научившийся читать его мысли, положил руку на колено Джостена, слегка прижимая к полу. Заземление. Усталый вздох Ваймака нарушил возникшую паузу в диалоге. Нил действительно не заметил как наступила тишина. Судя по всему, присутствующие заметили отрешённость на его лице и дали необходимые пару минут на то, чтобы собраться в кучу. Нападающий считал, что в последнее время непозволительно часто становится бесполезным. Горькое чувство вины, сжимающее грудь, не являлось чем-то новым. — Тренер... - начал он. — Нет, - отрубил тот, верно истолковав намерения Джостена. — Прекрати, - буркнул Эндрю одновременно с ним. — Послушай меня, парень, - продолжил Ваймак, присаживаясь прямо напротив. Забытый бокал свисал с его пальцев, сейчас больше отвлечение, чем необходимость. — Мне не нужны твои сопливые извинения за то, к чему я не имею никакого отношения. Никто из нас не продал душу дьяволу за твоё долгожданное возвращение. Ты сделал всё сам. И на то, чтобы разгрести это дерьмо и привести себя в порядок, понадобится время. Хочешь сказать кому-то спасибо за второе пришествие? Сделай это, глядя в зеркало. Тренер поднялся, намереваясь уйти, но остановился уже у двери. — Дэн звонила, - сообщил он, не упоминая, в какой конкретно раз. — Они хотят тебя увидеть. — Очевидно, - протянул Миньярд. Сердце Джостена ударилось в груди, вдвое быстрее разгоняя кровь по телу. Лисы заслуживали объяснений. Никто из них не собирался бросать его в тяжёлый час, даже если в ответ получали лишь пустой взгляд. Каждый действовал в силу своих возможностей, прикладывая любые доступные усилия. Дэн и Рене улыбались гримасой, полной боли, когда рассказывали о прошедшем дне, как если бы Нил действительно мог отвечать. Элисон и Мэтт приходили немного реже, не выдерживая пустоту и тьму комнаты, но абсолютно всегда привозили с собой какую-то мелочь, перед этим прошедшую тщательную проверку Эндрю на предполагаемую опасность. Кевин сидел в кресле, тихо делясь новостями в экси и команде. Ники просто смотрел, бесконечно утирая слёзы. Аарон... Джостен совершенно ничего не понимал, потому что защитник приходил гораздо чаще. Приносил еду, воду и всякие медицинские штуки, часто заменяя Эбби на посту врача. Миньярд много говорил, вплетая в речь убойную дозу чёрного юмора, монологов ни о чём и попыток достучаться до сокомандика, уверяя, что по его "бестолковой заднице ежедневно воет вся общага". Нил не скажет, что ожидал от близнеца насмешек или равнодушия, всё-таки человечностью Аарон не обделён, просто почему? Нападающий хотел разобраться, но решил, что может подумать об этом позже. Он скучал по своей семье. — Передайте Дэн, что я жду их. Ваймаку почти удалось скрыть тёплую улыбку.