Old and New past

Первое, о чём думает Эндрю, входя в помещение уже который раз за сегодняшний день: слишком много тёмного. Плотные шторы полностью закрывают окна, не позволяя ни единому лучу света пробиться сквозь жёсткий материал. Тени занимают собой всё пространство, без возражений разделяя территорию вместе с горьким запахом отчаяния и страха. Внешний вид комнаты пробуждает его собственных призраков, которые уже стараются захватить самый лакомый кусочек разума. Миньярд до рези в зубах стискивает челюсть, заталкивая отвлекающие мысли куда подальше. Сейчас не до этого. Он крепче перехватывает свою ношу, осторожно переступая порог. В непроглядной черноте достаточно сложно выбирать направление, но за столько времени Эндрю выучил каждый уголок, теперь без промедления находя нужные точки. Его цель безликим сгустком скрючилась на диване, подобрав под себя ноги. Эндрю аккуратно ставит тарелку и кружку на стол, стараясь не издавать громких звуков. Затем тянется к торшеру, отводит накануне брошенную ткань, и клацает по выключателю. Наконец, в помещении становится светлее, но не очень сильно, чтобы не раздражать глаза. Он хорошо помнит подобные дни и их последствия, поэтому знает, какие действия важно исключить во избежание триггера. Миньярд даёт себе минуту на передышку и переводит взгляд. Нил выглядит жалкой пародией на самого себя. Болезненно бледный, с впалыми щеками и до того отсутствующим выражением лица, словно сейчас находится очень далеко отсюда. Весь этот облик до жути напоминает Эндрю собственное отражение, из-за чего кулаки начинают непроизвольно сжиматься. Конечности Джостена безвольно висят на мягкой обивке дивана, как если бы его вдруг настиг паралич. Человека перед ним по незнанию можно принять за оживший труп и, думая, что это, в общем-то, не так уж далеко от правды, в душе Миньярда начинают шевелиться разные нити, которые он считал давно мёртвыми. Настоящий Нил сейчас где-то внутри, прячется в своём панцире, скрываясь от жестокости судьбы. Он знает, что тот чувствует. Беспросветный мрак, занимающий каждую унцию разума. Пелену, отгораживающую от свободы. Страх. Очень много страха. И для того, чтобы хоть как-то облегчить состояние Джостена, он не может сделать ровным счётом ничего. Бессильная злость поднимается к горлу и Эндрю глубоко вздыхает, пытаясь избавиться от навязчивого ощущения. Нилу это ни к чему. Как, впрочем, и всё остальное. Какая-то часть мыслей мерзким шёпотом напоминает о том, что ещё неделю назад всё было по-другому. Ему не остаётся ничего, кроме как приказать своей голове заткнуться. Он двигает посуду ближе к Джостену, концентрируясь исключительно на происходящем. — Тебе нужно поесть, - шёпотом произносит Миньярд. Никакой реакции. Эндрю напоминает себе, что кормить насильно - чертовски плохая идея. Но ему так блядски сложно считать дни, в которые Нил пропустил приём пищи и, осознавать, что счёт, скорее всего, продолжится. Нападающий буквально тает на глазах и вратарь замечает, что не успевает собирать из кучи осколков целую картину даже с учётом того, что круглые сутки находится рядом. Джостен просто разваливается. В памяти ещё свежи фрагменты судьбоносной поездки на ужин. Руки Миньярда подрагивают, когда он вспоминает тяжесть тела нападающего. Дрожащего, отчаянного и такого маленького в тот момент. Нил сворачивался в комок, всеми силами держась за воротник его пальто, и непрерывно плакал. Громко, с перебоями на скулёж и вой, как крохотный зверёк, растерзанный хищником. Эндрю сложно удержаться от сравнений. Его Нил, яркий, смелый, безрассудно храбрый. Переживший Гнездо, пытки ёбаного Рико и монстра, что по какой-то чудовищной ошибке считался его отцом. Вернувшийся из ада, словно паломник, пройдящий через Сантьяго, всё-таки сломался. Той ночью вместе с Аароном они смогли дотащить Джостена до машины, где грани истерики начали истончаться, превращаясь во что-то более пугающее. Посреди ночи Лисы вызвонили Ваймака, который тотчас велел тащиться к нему. Уже на середине пути Эндрю понял: что-то не так. Ещё буквально пару минут загибающийся, Нил подозрительно притих и почти перестал дышать. Миньярд не снимал пальцев с его запястья, отсчитывая почти невидимый пульс. Джостен просто ушёл. Когда в рекордно короткие сроки команда добралась до жилища тренера, нападающий уже был потерян. Общими усилиями его уложили на диван, и с тех пор он перестал двигаться, не издав ни звука за целую неделю. Сейчас Эндрю смотрит на пустую маску, которая не замечает ничего вокруг. Вратарь готов поспорить: начни стрелять, тот даже не моргнёт. И это приводило в ужас. — Тебе нужно поесть, - повторил Миньярд. — А лучше что-нибудь выпить. Ты не сможешь бегать по своему любимому полю в таком состоянии. Упоминание грёбаного экси тоже не срабатывало. Ни тогда, ни сейчас. Нил перестал видеть целый мир. Перестал видеть его. — Прошу тебя, - на грани слышимости говорит он. Ничего. Эндрю не собирался сдаваться, но должен признать, что находился слишком близко к этой точке. Он старается контролировать дыхание. Ему хочется кричать, что-нибудь покалечить, или трясти Джостена до последнего, чтобы тот совершил хоть одно движение. Любое. Миньярду просто нужно убедиться, что он не общается с чёрной дырой, которая сейчас так близка к уничтожению его собственного мира. Вратарь ещё с минуту сверлит джостеновский профиль самым тяжёлым взглядом из своего арсенала, который, ожидаемо, полностью игнорируется, перед тем, как подняться с кресла, оставляя в комнате ещё одну частичку души. Он движется к выходу, наивно ожидая чуда. Этого не происходит. Эндрю аккуратно прикрывает дверь, бросая остатки сил на то, чтобы не обернуться.                                           

***

На следующий день численность посетителей квартиры увеличивается вдвое. Миньярд стоит, подперев собой стену, наблюдая за осторожными махинациями Эбби. Командный врач проводит стандартный осмотр. Проверяет пульс, давление, реакцию зрачков на свет. Теперь доказательства жизнедеятельности Нила можно отследить только так. Эбби честно старается держаться профессионализма, когда задаёт Джостену вопросы о его состоянии, но гнетущая тишина в ответ вынуждает её глаза мокнуть, что Эндрю замечает даже со своего места. Всё происходящее действительно вызывает противоречивые эмоции и почему-то именно сейчас хвалёная чёрствость молчит, забившись в самый дальний угол. Ваймак, расположившийся на другом конце помещения, выглядит постаревшим на добрый десяток лет. Тренер вернулся несколько часов назад, пытаясь предоставить команде несуществующее утешение. Хотел передохнуть от собственного дома, где каждый угол буквально пропитан безнадёжностью, или дать Эндрю немного пространства, он не знал. И то и другое совершенно бесполезно. Единственное, в чём он по-настоящему нуждался, в тот момент казалось абстракцией. За дверью можно было услышать копошение Лисов. Сокомандники Джостена, "и твои тоже", поправляет себя Миньярд, целыми сутками обивали порог дома, начиная не на шутку злиться, если кто-то пытался их прогнать. Каждый с самого начала старался попасть в берлогу Нила, очевидно стремясь попробовать себя в психотерапии. Вратарь не мог похвастаться хоть сколько-то пригодными навыками поддержки или советчика, но как человек, прошедший разные проявления плохих дней, знал, насколько тяжело даётся присутствие посторонних во время своеобразной болезни, поэтому был категорически против дополнительных посетителей. Особо смелые товарищи по команде неоднократно пытались отстоять свою точку зрения, обвиняя Эндрю в необдуманных, на их усмотрение, действиях. Объяснять причину своего поступка Миньярд не стал, слишком многое придётся раскрыть. Помощь в возникшей ситуации пришла от человека, чья заинтересованность казалась вратарю наименее вероятной. Да, он был готов прогонять каждого особо настойчивого своими силами, но за неприкосновенностью временного пристанища Джостена следил Аарон. Брат стоял насмерть, едва ли не грудью закрывая дверь. Молча выслушивал угрозы, обвинения и иногда оскорбления. Свою позицию близнец никак не аргументировал, а от прямых вопросов уклонялся. Эндрю пришлось потратить некоторое время на размышления, но по итогу он мог предположить причины подобного поступка. Не так давно Аарон прошёл по той же дороге и теперь, Миньярд был почти уверен, относился к Нилу с большим пониманием, наверняка зная, что тот испытывает. Действовать напрямую и говорить о своих мыслях открыто брату мешала куча из недопониманий и давней вражды, но он старался как мог, насколько позволяли его рамки. И пусть Эндрю вряд ли скажет об этом вслух, но он действительно благодарен близнецу за хотя бы частичное снятие груза с плеч. Судя по щелчку медицинского чемоданчика, Эбби закончила, в большинстве своём бесполезные, проверки. Медсестра поднялась с кресла, незаметно, как она сама считала, смахивая крупную слезу. Врач задержалась у выхода, бросая долгий и слишком осмысленный взгляд в сторону Нила. Ваймак с явным трудом последовал за ней, неуловимо замедляя шаг у дивана. Эндрю не стремился участвовать в этом параде непрошенной жалости, поэтому вышел в небольшой коридор, дожидаясь, пока старшие не последуют за ним. Закрывать дверь, добровольно отрезая себя от Джостена, всегда было сложно. Миньярд не собирался к этому привыкать. Семь голов, поднятых в ту же секунду, как небольшая компания оказалась в гостиной, стали ожидаемым явлением. — Ну как он? - прошептал Ники, ни на что особо не надеясь. Эбби покачала головой. Лица команды одновременно изменились с выражения надежды до глубокой печали. Дэн глотала злые слёзы, яростно стирая те с щёк. Мэтт и Кевин застыли, взглядом уткнувшись в сцепленные пальцы. Элисон и Ники держались за руки так, будто это единственное, что удерживает их в мире. Только Рене и Аарон выглядели людьми, в чьих сердцах ещё теплилась вера. Эндрю решил сконцентрироваться на последних, справедливо рассудив, что их мысли схожи. — Кто-нибудь находил информацию о тех ребятах? - поинтересовался Бойд, тщательно подбирая слова. И вот это случилось. Тема, которую они избегали любыми доступными способами. Ни у кого из присутствующих не было ни сил, ни желания говорить, или даже думать о произошедшем. Сейчас важно совсем другое. Лисы стоически игнорировали увиденное собственными глазами, предпочитая называть ещё одних затерянных родственников "эти ребята". И никак иначе. Более глубинные размышления приводили к вороху вопросов и пульсирующей головной боли, из-за чего команда единогласно решила сделать вид, что их это абсолютно не тревожит. — Даже знать не хочу, - огрызнулась Элисон. — Мы все понимаем, что происходит, и к чему это уже успело привести. Боевой настрой Рейнольдс моментально подхватили все остальные. — Он выберется, - нотки стали в голосе Рене не оставляли сомнений: девушка даже не рассчитывает на другой исход. — Что мы можем сделать? - спросила Дэн, собравшись с силами. — Отвезти его на поле? - предложил Мэтт. — Никаких игр. Нил часто приходил туда просто так, когда с ним случалось очередное дерьмо. Я думаю, это может сработать. — Так себе идея. Эндрю говорил, что на своё любимое экси Джостен не реагирует, - поделился Аарон. — Позвонить Би? Знаю, она ему не нравится, но это всё-таки психолог. — Я уже пригласил её, - сообщил Ваймак, нахмурившись. — Обещала быть через час. Если не сработает, я просто не знаю, что ещё делать. — Мы найдём способ, - ответил Кевин. — Могут быть другие варианты. Сплочённость команды достаточно давно перестала быть дешёвым розыгрышем на камеру, что выделялось особенно сильно именно сейчас. Лисы превращались в единый механизм, идеально сложенную конструкцию, которая держалась друг друга и всегда готовилась подхватить упавшую частичку, когда та начинала отставать. Каждый из присутствующих старался храбриться, подбадривать товарищей и казаться скалой, но в любом, даже мимолётном, движении и взгляде Эндрю за версту чувствовал панический страх, а с ним осязаемую тревогу. И откровенно удивлялся, понимая, что впервые его собственный эмоциональный диапазон полностью соответствует сокомандикам. — Миньярд, - обратился тренер, кивая в сторону балкона. — На минутку. Вратарь последовал за ним, устраиваясь ближе к выходу. Ваймак выудил пачку сигарет, подкурил сразу две, любезно делясь с Эндрю, и надолго замолчал, выпуская сизые струи дыма. Никотиновое жужжание в горле помогло ненадолго разгрузить голову, концентрируясь на простых действиях. — Никогда не видел его таким, - наконец заговорил тренер, делая очередную затяжку. — Гнездо, Вороны, даже его сраный папаша. Ублюдки подобрались чертовски близко к тому, чтобы оставить вместо него кусочки пепла, но этот засранец всегда умудрялся побеждать. - Ваймак сухо усмехнулся. —Поэтому, когда вы притащились ко мне посреди ночи, я действительно думал, что это кто-то другой. Настолько пустого человека мне ещё не доводилось встречать. В тот момент я возненавидел себя за то, что был не против услышать это сраное "я в порядке". Да хоть что-нибудь. Он не должен быть таким. - тлеющий кончик сигареты на мгновение осветил, сейчас казавшееся таким старым, лицо. — К чему я всё это. Вы прекрасно понимаете, что произошло и какое дерьмо начнётся дальше. Самообман никому не поможет, а за тобой тяги к подобному я в принципе не замечал. Мне плевать, кем ему приходятся эти ребята, но в эту воду придётся войти, хотя бы для того, чтобы цивильно попросить их сходить нахуй. - тренер развернулся, теперь смотря прямо на него. — Би сможет его растормошить, мы оба это знаем, но привести его в чувство могут только твои, мать их, заботы. Верни нам Джостена, Эндрю. Я не прошу. Я, блять, умоляю. Ваймак ещё с минуту сверлил его взглядом, перед тем как, судя по всему, что-то найти. Он отрывисто кивнул и вышел, оставляя Миньярда наедине с нагрянувшей лавиной мыслей. Подозрительно часто вратарю казалось, что многие сильно переоценивают его степень влияния на Нила. С началом этого искать общие точки соприкосновения стало проще, но в некоторых вопросах Джостен всё ещё предпочитал разбираться самостоятельно, что Эндрю отлично понимал. Их тандем двигался постепенно и за пройденное время они успели изучить себя заново, находя новые грани, но Миньярд не представлял, каким образом применить полученные знания в возникшей ситуации. Нил просто не видел его, находясь где-то глубоко внутри своей боли. И вратарь бы многое отдал, чтобы знать, как вытащить Джостена из этого болота, но он точно знает, что готов на всё. Эндрю стоял на месте до тех пор, пока промозглый ветер не добрался до костей. Щелчком отправил давно истлевший бычок в свободное падение и вернулся в квартиру, направляясь к команде. У него еще остались дела.                                          

***

К приходу Бетси в квартире остались только он и тренер, чему Миньярд был несказанно рад. Эндрю не мог даже примерно предположить, чем для Нила обернётся вмешательство Добсон, из-за чего несколько часов назад попросил команду, достаточно вежливо, как сам считал, удалиться. Он прекрасно понимал, что отсутствие Лисов не затянется надолго и противостоять этому не имел ни желания, ни сил. Семью Джостена невозможно оградить от происходящего, хоть обнеси комнату железной проволокой. Эндрю просто старался дать ему немного времени. Перед тем, как проводить Би до места назначения, Миньярд более подробно обрисовал ситуацию, отвечая на уточняющие вопросы. Командный психолог заверила, что приложит максимальные усилия, направляясь в логово. — Свистни, если что-то пойдёт не так, - вратарь дал последние наставления, намереваясь хорошенько напиться. Его фальшивое безразличие никого не обмануло, и он это прекрасно знал. С Ваймаком Эндрю столкнулся уже на пороге. Тренер как раз завязывал кроссовки, когда почувствовал чужое присутствие, и поднял голову, вставая со стула. — Директор вызвал, - пояснил тот. — Хочет узнать, как долго команда будет играть без второго нападающего. Миньярд не хотел признаваться в том, что успел полностью забыть об экси. Строго говоря, поводов было достаточно. Помимо состояния Нила, у Лисов начались каникулы, из-за чего на поле те появлялись не так часто. Даже Кевин подозрительно притих, отказываясь упоминать тренировки и всё связующее даже мельком. Отыскал в себе человеколюбие, или знал, что в присутствии Эндрю рисковать не стоит, не имело значения. Миньярд частенько задумывался, как могли обернуться события, выпади всё происходящее на игровой сезон. Команда могла просто вылететь из чемпионата, лишившись минимально допустимого уровня участников. Что стало бы с Джостеном в таком случае? — Потрудись написать хоть два слова, когда Би закончит, - попросил тренер, выходя из квартиры. — А что будете делать вы? - Эндрю понял, что сказал это вслух, только услышав самого себя. Ваймак обернулся, надолго задерживая на нём взгляд. — Бороться, - наконец ответил тот, закрывая дверь. Миньярд остался один. Тишина в помещении казалась почти удушающей. Вратарь не решался подходить к комнате Нила, чтобы услышать обрывки разговора или проконтролировать процесс, несмотря на практически невыносимое желание ворваться внутрь, и закрыть Джостена от всего мира. Би не подведёт. Эндрю круто развернулся, направляясь к алкогольному запасу тренера, вытащил первую попавшуюся бутылку и разжился стаканом с верхней полки, заполняя тот почти до краёв. Ваймак наверняка будет злиться. Миньярду наверняка будет плевать. Он не знал, как долго простоял, не отрывая взгляд от янтарной жидкости, но, судя по сгущающимся сумеркам, времени прошло достаточно. Вратарь сделал первый крупный глоток, когда старые инстинкты сообщили о постороннем прямо за спиной. Эндрю оглянулся, в последний момент успев сжать стакан, который перестали держать вдруг резко ослабевшие руки. Бетси Добсон безмолвной тенью застыла на пороге, будто ей там самое место. Как она смогла подобраться так близко, ни единым шорохом не выдав своё присутствие? Пульс вратаря резко подскочил, разгоняя кровь по всему телу. Он должен узнать, чего той удалось добиться, но слова почему-то встали поперёк горла. — Я поговорю с Дэвидом и попрошу его рассказать команде, - проговорила Би. Рассказать о чём? —...ндрю.., - голос, охрипший после продолжительного молчания, моментально разрушил нервную систему Эндрю до основания. Стакан полетел на пол. Миньярд не знал, что умеет так быстро бегать. Не знал, что ледяное сердце ещё способно биться настолько сильно, своим грохотом перекрывая все остальные звуки. Он понятия не имел, что может вдыхать с головокружительным облегчением, теряясь в ледяной голубизне глаз, которые смотрели прямо на него. Видели его. Эндрю замер в дверях, совершенно не представляя, что делать дальше. — Эндрю, - повторил Нил. Он говорил. И количество мольбы в этом голосе сорвало все предохранители. Миньярд подскочил к дивану, падая на колени, заключил осунувшееся, родное лицо в свои дрожащие руки. Широко распахнутые глаза Джостена бегали по нему, жадно впитывая одному их обладателю известные детали. Нил, бледный, с чёрными кругами под глазами, болезненно худой и такой уставший, но живой. Трясущиеся костлявые пальцы нападающего осторожно поднялись к его рукам, нежно поглаживая костяшки. — Ты здесь, - прохрипел тот. Силы остались только на отрывистый кивок. — Эндрю. Нил повторял это снова и снова, как молитву. Словно это единственное, что удерживает его в собственном теле. Миньярд аккуратно обхватил дрожащее тело, прижимая к груди. Пальцы сами нашли путь в тускло-рыжие вихры. Он потянул за концы и несильно сжал, просто чтобы доказать себе, что всё реально. Джостен вцепился в плечи вратаря изо всех сил, дыша тяжело и  прерывисто. Время перестало существовать. Эндрю бережно поддерживал своего партнёра, раскачиваясь из стороны в сторону. Говорить не хотелось, да и что тут скажешь. Долгожданное объятие срабатывало не хуже обезболивающего, становясь лучшим заземлением. Они здесь. Они будут в порядке. — Ты напугал всех до чёртиков, - прошептал Миньярд куда-то в бедовую рыжую голову. — И не вздумай извиняться, - добавил он, едва нападающий открыл рот. — Лисы? — Тренер скажет. Нил надолго замолчал, уткнувшись Эндрю в шею. Его дыхание постепенно выравнивалось, расслаблялись затёкшие мышцы. Вратарь не позволял себе забыть: это только начало и его партнёру ещё предстоит долгий путь, но в данный момент он рискнёт, повернувшись спиной к горькой правде. Всего на мгновение. Джостен заслужил несколько минут тишины и спокойствия. — Я хочу есть, - просипел тот. — И в душ. И спать тоже хочу. — Твоя порция на столе. Нил горько засмеялся. — Знаю. Ты постоянно пытался меня накормить. Эндрю не сумел скрыть удивления. Да, он не оставлял попытки заставить нападающего поесть, даже если те всегда заканчивались одинаково, просто не думал, что Джостен будет помнить. — Каждый день, - продолжал тот, чуть отодвигаясь. — В девять утра, половине третьего и в восемь. Миньярд непроизвольно вздрогнул, заметив, как Джостен снова становится белее на несколько оттенков. Только появившийся здоровый румянец исчез, подчёркивая серость его лица. — Ты просил не извиняться, но я так не могу. Я помню тебя и всех, кто приходил. Я очень хотел что-то сделать или сказать, просто не мог. Как будто смотрел в телевизор. Я говорил, кричал, но меня не слышали. Почти галлюцинация, - Нил говорил тихо, сбиваясь на каждом слоге. Чтобы разобрать слова, приходилось вслушиваться, но Эндрю достаточно и этого. — Я так блядски устал и ужасно по тебе соскучился, - добавил он. Миньярд стиснул зубы, проглатывая бессильную злобу. Протянул руку, сжимая острый подбородок, и слегка приподнял, вынуждая смотреть исключительно на себя. — Идиот. Слушай меня очень внимательно, Джостен. Главный твой косяк в том, что ты не умеешь различать осознанное и неосознанное. Извиняться нужно, когда разбил чашку, послал нахуй старую бабушку, или ударил чью-то собаку. А вот просить прощения за то, что лежал овощем, не имея возможности даже зад почесать самостоятельно - полная хуйня, от которой тебе придётся избавиться. Мы не для того здесь прыгали, чтобы сейчас ты пел всем серенады за то, какие мы невъебенно классные помощники. Повезло, что здесь нет тренера, который точно отвесил бы тебе хорошего подзатыльника, что я с удовольствием сделаю сам, если ты не перестанешь вести себя как придурок. С течением его монолога бездонные голубые глаза прожигали насквозь, постепенно возвращаясь к привычному огню. Нил переставал горбиться, с каждой секундой всё больше похожий на самого себя. На полное восстановление придётся потратить время и силы, но уже сейчас Эндрю видит отголоски своего на голову больного Джостена, и на данный момент этого хватит. — Я тоже по тебе скучал, наркоман, - прошептал Эндрю, целуя заросшую щёку. Судя по смешку Нила, у него не получилось сделать вид, что растительность на лице ощущается приятно. Миньярд никогда не был фанатом щетины. — Хорошо, Дрю, - улыбнулся Джостен. — Поможешь встать? Вратарь бережно, будто нападающий сделан из хрусталя, поднял исхудавшее тело, принимая на себя весь небольшой вес. Его штанга с минимальным количеством блинов сейчас точно весит больше Нила, и эта мысль вынуждает прогонять неприятную дрожь. Дотащив Джостена до ванной, Эндрю решил удалиться, предоставив партнёру несколько минут на то, чтобы собраться с мыслями и немного перезарядиться. Он не будет делать ничего, что выходит за рамки необходимой помощи и поддержки. Когда по душевой плитке застучала вода, Эндрю оказался на кухне. Тарелка с запоздалым ужином давно остыла, поэтому отправилась в микроволновку. Вратарь поставил таймер на несколько минут, опираясь на столешницу. Смотря на методичные вращения, Миньярд прикладывал нечеловеческие усилия, чтобы сдерживать иррациональный страх, который предлагал не отходить от Нила ни на секунду. Никто не даст гарантий, что случившееся никогда не повторится, с этим только предстоит научиться жить. Как и с неоспоримым фактором наличия у Джостена кровных родственников. Почему-то именно сейчас избавляться от подобных мыслей стало сложнее. Они могли продолжить игнорировать слона в комнате, но глаза редко подводили Эндрю, а в тот вечер всё было предельно ясно. Не нужно быть гением, ясновидящим, или просто умным парнем, чтобы понять: команду никак не хочет оставить в покое история с близнецами. Громкий писк микроволновки развеял удушающие мысли, предлагая сконцентрироваться на делах насущных. Эндрю доставал тарелку из печи, когда в дверном проёме появилась тень. Шаркающие шаги Нила совершенно точно не были случайными и какая-то часть Миньярда отозвалась теплом на этот жест. Даже в самом дерьмовом состоянии Джостен отказывался забывать о его границах. Должно быть, он всё-таки выдумал человека прямо перед ним. По всем законам физики, Нил просто не мог быть реальным. Но почему-то был. С рыжих завитков стекали капли, собираясь в ключичной впадине. Его партнёр выглядел заметно лучше, чем несколько часов назад, но гораздо хуже, чем на прошлой неделе. Сейчас те дни казались бесконечно далёкими, словно из другой жизни. Эндрю не может поверить, что между "до" и "после" разница всего-то в восемь дней. Это напоминает ему, что вселенная в редких случаях ленива, и лишиться привычного уклада будней возможно в одно мгновение. Джостен нахмурил брови, будто раздумывая, как правильно донести свои мысли. Его спина слегка сгорбилась, что Миньярд расшифровал как нежелание говорить. — Это странно, - негромко сказал нападающий. — Иногда мне кажется, что я ещё сплю и всё вокруг - иллюзия. Мне не нравятся такие мысли. Они... сбивают с толку. Нил выглядел раздавленным, словно эта короткая речь выжала из него все соки. Эндрю мог понять буквально каждое произнесённое слово. Ему хорошо знакома реальность, где каждая секунда ощущается заранее спланированной декорацией. Будто в любой момент какой-то человек выскочит из угла, громко крича: "Стоп! Снято!". А тебя, наивного дурака, отправят обратно в мусорное ведро, из которого ты вылез. Миньярд считал Джостена своей галлюцинацией. И на этот раз он только рад ошибиться. — Я знаю, - осторожно проговорил вратарь. — Но это реальность. Уголки губ Нила приподнялись в слабой, но искренней улыбке. — У меня дежавю, - сообщил он. — Кажется, сейчас я должен назвать тебя побочным эффектом от моих таблеток. Вроде так было? Искрящее веселье Джостена вынудило Эндрю закатить глаза. Идиот действительно возвращается в своё привычное амплуа. Но, как бы он не пытался сыграть раздражение, вынужден признать: выстрел попал в центр. Что ж, ему есть чем ответить. — Ах, он комик. Замечательно. Не думал, что мы когда-нибудь окажемся здесь. Усмешка нападающего за секунду превратилась в пыль. Вратарь знал, что говорит, и в данный момент был уверен в своих словах как никогда. С этим давно пора закончить. Вот только неподдельное изумление на лице Нила совершенно неожиданным образом заставило его испытать жгучую ненависть к себе. — Мы? - абсолютно обескураженный, Джостен застыл на месте. И кто из них теперь идиот? — Мы. Эндрю мог бы сделать вид, что щемящая нежность в глазах нападающего никак к нему не относится. Просто не хотел. В мире, где каждый день - бойня не на жизнь, а на смерть, хочется иметь место, куда можно вернуться, чтобы на пару минут забыть о жестокости судьбы, позволяя уюту заполнить каждую унцию разума. Некая точка в пространстве, нерушимая константа, которая согреет, прижимая к себе без намерения причинить боль. Он сделал свой выбор. Нашёл дом. — Да или нет? - прохрипел Нил, пытаясь унять дрожь в руках. — Да, если твой ответ тот же. Джостен с явным трудом оторвал ноги от пола, осторожно двигаясь к нему. Замер на расстоянии вдоха, позволяя рассмотреть весь спектр своих эмоций. Привязанность, нежность, безопасность, комфорт и что-то... Что-то ещё. Все маски сброшены. Сухие, потрескавшиеся губы аккуратно коснулись его собственных, оставляя трепетное касание, похожее на дуновение ветра в жаркую погоду. Эндрю знал, что сейчас Нил не может дать ему больше, но этого достаточно. Никто из них не собирается просить больше. — Спасибо, Дрю, - улыбнулся Джостен, целуя в последний раз. — Твоя еда снова остыла, - ответил Миньярд, стремясь вернуться к чему-то знакомому. — Хорошо, - рассмеялась рыжая катастрофа. — Я собирался спросить тебя. Мне бы хотелось оказаться на поле. Просто быть там или типа того. — Кто бы сомневался, - усмехнулся вратарь. — Уверен, некоторые сегодня получат деньги. Упоминание Лисов сработало не так, как он ожидал. Нил посмурнел, вспоминая о друзьях. Треклятое чувство вины, или беспокойство, он не знал. Джостен говорил, что помнит каждого приходящего к нему во время депрессивной фазы, но своими мыслями на этот счёт делиться не спешил. Как и о чудодейственном разговоре с Би. Эндрю знал, что в ближайшее время его партнёр захочет встретиться с командой, просто надеялся, что не прямо сейчас. — Ешь и собирайся, - предложил Миньярд, усаживаясь на стул. Нил последовал его указанию, всё ещё находясь в раздумьях. С едой разобрались быстро, а вот поиск одежды для Джостена занял чуть больше времени. Эндрю решил поделиться своей, возвращая своеобразный долг. Многие его вещи в последнее время оказались в квартире тренера. Ваймак не возражал против ещё одного жильца, из-за чего у Эндрю появился свой маленький шкаф. У двери подъезда нападающий неуловимо замедлил шаг, что напомнило вратарю: на улице Нил не был по меньшей мере неделю. Его лицо выражало яростную решимость вместе с капелькой страха. Словно, выйди он на улицу, и небо тотчас рухнет ему на голову. — Нил. Джостен моргнул, возвращаясь на землю. Скрыть слегка приподнятую руку, которая очевидно тянулась к шрамам на лице, его партнёру не удалось. — Нормально, - ответил тот. Нил махнул запястьем, будто этот жест должен всё объяснить. Как ни странно, Эндрю понял. — Тебе достаточно сказать, и мы сразу уйдём. — Знаю. Но хочу попробовать. Они вышли из квартиры. В машине Миньярд взял Джостена за руку, сжимая пальцы в приободрении. Нападающий благодарно улыбнулся. Ощущать знакомое давление педалей, вес руля и рычага было приятно. Эндрю успел отвыкнуть от окружающего мира и теперь дышал немного свободнее, наслаждаясь огнями кампуса вдалеке, широкой территорией возле университета и мерным гулом двигателя в ушах. Нил прилип к окну, жадно впитывая детали, как будто видел их в первый раз. Вратарь нажал на кнопку, и прозрачная поверхность немного отъехала вниз, позволяя Джостену насладиться свежим воздухом после затхлости комнаты. Им ещё предстоит генеральная уборка. Проплывающие пейзажи помогли заземлиться, немного успокаивая своим видом. Наконец, они въехали на парковку перед стадионом. Эндрю нашёл свободное место, уже готовясь выходить из автомобиля, когда почувствовал изменения в атмосфере, и обернулся. Нил превратился в сталь, не отрывая взгляд от подъездной дорожки. Его кулаки сжаты, челюсть стиснута настолько сильно, что её форма резко выделялось на исхудавшем лице. Миньярд знал, что увидит, глядя на дорогу. Тяга к насилию стала выше в тысячи раз. Прямо перед воротами расположились два человека, не отводя глаз от подъехавшей машины. Два, до скрежета зубов знакомых, лица.