Правило Номер 16

27 сентября, 13:32 Мелкий дождь, холодный ветер. Кажется, что погода намеренно прибавляет драматизма к сложившейся ситуации. Ещё месяц назад, эта улица кипела жизнью. Громкий смех, одобрительные возгласы, искренний плач. Сейчас же, все словно вымерло. И самое пугающее — тишина. Темноволосый юноша шагает, опустив голову вниз. Спутанные волосы спадают на вспотевший лоб и неприятно прилипают. Его лицо было всегда бледным, но сейчас кожа казалась и вовсе прозрачной. Темные мешки под глазами лишь подчеркивали болезненный вид. Парень не чувствует холода, но рефлекторно поправляет капюшон черной толстовки. Обхватив посильнее лямку рюкзака, он вдруг подумал, что лучше все-таки выкурил бы хоть одну сигарету до того, как отправиться в школу. Иронично, но когда-то он шел в это место с ненавистью и нежеланием, а теперь буквально сбегает именно туда, ведь больше ему деваться некуда. Больше нет места, где он был бы в безопасности. Больше нет места, где кто-либо из них был бы в безопасности. — Мин, заходи быстрее, — скомандовал знакомый голос, когда парень уже свернул во двор школы. Он поднял свой безразличный взгляд на шатена и, кивнув, быстро забежал в здание, пока дождь снова не усилился. На улице настолько пасмурно, что создаётся впечатление будто сейчас сумерки, из-за чего коридор, по которому шагают молодые люди, лишён какого-либо источника света. Лишь в самом его конце виднеются свечи, которые ученики зажгли пару часов назад. Двое парней идут молча. Брюнет чуть позади. Он осматривает широкие плечи одноклассника, на которых лежит черный шарф, и усмехается воспоминаниям о том, как мама каждый раз поправляла другу данный предмет одежды, при этом причитая: «Даже не смей болеть!». Они молча доходят до нужного им класса и скинув там рюкзаки, выходят и плотно закрывают дверь. Уже поднимаясь по лестнице, один из них начинает разговор. — Ты опоздал на час, — в голосе не читался скрытый укор. Скорее беспокойство, которое так и осталось незамеченным. Или возможно проигнорированным? — Волновались, что останетесь без единственного поставщика еды? — парень усмехнулся, взглянув на собеседника, губы которого сомкнулись в тонкую линию. В отличии от самого Мина, у друга была смуглая кожа приятного оливкового цвета. — Ты прекрасно знаешь из-за чего именно мы волновались, — немного обиженно ответил шатен, отворачиваясь. — Прекращай, Намджун. Единственный, кому по-настоящему есть до меня дело это — ты. Но Ким предпочел не отвечать. Лишь вздохнув, он открыл дверь нужного им помещения, пропуская друга вперёд. Класс было не узнать. Парты отодвинуты к окну. Только учительский стол оставался на своем месте. Поверхность пола была обставлена семью матами, несмотря на то, что в помещении находятся девять человек. Двое парней пытаются нагреть чайник, по очереди держа его над двумя свечами. Ещё двое нарезают овощи для бульона, воспользовавшись учительским столом. В то время как три девушки сидят на одном из матов. Кажется одна из них чувствует себя очень плохо. Намджун обратил свой взор на нее. — Джису… тебе не стало лучше? — Стало. Но ненадолго, — хрипло отозвалась брюнетка, вздохнув. Юнги обошел их направляясь к шкафу, где намеревался оставить толстовку. Но по пути заметил, что одну из девушек немного трясет. Чеён была одета в одну лишь свободную майку и спортивные штаны. Светлые волосы собраны в пучок, а губы подрагивали из-за холода. — Где твоя кофта? От низкого голоса, который им доводилось слышать не так часто, все присутствующие, кроме Намджуна, вздрогнули. Однако они быстро потеряли интерес. Джису увёл Намджун, который настоятельно рекомендовал ей прилечь и ещё поспать. Остальные парни молча продолжили заниматься своими делами. Лишь блондинка и ее подруга остались на своем месте, пристально глядя на Юнги, будто бы ждали подвоха. — Я… Был ливень. Она промокла, когда я пару часов назад выходила на улицу. Пришлось оставить сушиться, — услышал он мелодичный голос, который так контрастировал с его собственным. Кивнув, Мин расстегнул свою толстовку и аккуратно вручил в руки светловолосой. Чеён растерянно взглянула на него, но опомнившись, слабо поклонилась и натянула на себя теплую толстовку. — Спа… — но договорить она не успела. Рядом послышались хрипы, источником которых оказалась Джису. Школьники подорвались к ней. Девушка долго кашляла, после чего медленно стала поднимать голову. Подросткам предстала ужасающая картина. Абсолютно черные, словно их наполнили темной краской, — глаза. Белое лицо, искажённое гримасой боли… Губы приоткрыты и из них тонкой струёй стекает кровь. — Чёрт… Снова.