Пустота, ставшая морем…

Лучики уже поднявшегося солнышка застилали всю кухню и попадали на двух парней, сидящих в приятной тишине за кружечкой горячего травяного чая. Домашняя помятость, немного взъерошенные волосы, было абсолютно комфортно. Свежие лица светились нежными улыбками, спокойствием от долгожданного отдыха, да и приятная атмосфера обволакивала теплом и уютом уставших от долгого путешествия друзей. Один задумчиво держал в ладонях кружку, устремляя глубокий взгляд в окошко и подставляясь под игривые лучики света, а в нежной улыбке искажались губы. Тэ был полностью очарован такой домашней обстановкой, казавшейся уже такой родной, нужной для уставшей души. Давно он не чувствовал себя по-настоящему дома, а своя квартира теперь казалась приговором на серость и тоску. Гук был не менее умиротворенным, правда, в мыслях младший так правильно вписывается во всю обстановку, словно Тэхен всегда здесь был или постоянно сюда заходил на чашечку согревающего чая. Стоп… не чувство ли дежавю? Сердце учащенно забилось, заставляя руку обессилено упасть на стол, гремя кружкой и вылившемся чаем. Чонгук замер с поражённым лицом, уходя куда-то глубоко в воспоминания. Тэ испуганно подскочил, издавая звонкий писк, словно громом разбуженный от мирного сна, моментально поворачиваясь к Чонгуку. Позвать старшего не получалось, взгляд того уже был пустым, будто и не здесь вовсе. Верным решением Тэхен посчитал лишь просто ожидание, когда старший очнётся от своих мыслей, ведь тревожить, возможно, тяжелые воспоминания Чонгука хотелось меньше всего… И все же Тэ слишком растерялся, нервно протирая вспотевшие холодные ладони о шорты, после обхватив ими напряженную руку старшего. Возможно, от этого наверняка никакой поддержки… лишь просто прикосновение. Но сколько же через этот совершенно незаметный жест Тэхен хочел передать: «Я рядом, прошу вернись, мне страшно.» Правда лицо Чонгука становилось все смурнее, а губы сжимались в тонкую полосочку…А ведь так хорошо начиналось тихое уютное утро, закончившееся нервным дрожанием ладоней младшего и удушливым молчанием.

***

Тёмный непроглядный лес сжирал своими масштабами, гробовая тишина тяжелым осадком валилась на душу каждого оказавшегося здесь. Ночью сюда никто не совался. Возможно, напетые небылицы отпугивали людей, или жуткие рассказы суровых охотников, что были сломлены величием темного леса и бежали оттуда. В общем, дорога туда запретна, там лишь смерть… В самой глуши послышались расторопный бег, треск веток, свистящие вздохи мальчика, отчаянно пробирающегося вперёд. Смотреть назад, останавливаться на отдых - это ему может стоить жизни. Но ребёнок рвался прочь от прошлого, от той несправедливой жизни, хотя зная, что в этом лесу возможно и встретит свою смерть, но лишь бы не там… Он бежал от жестокости, сжиравшей медленно его душу, от людей желающих сделать из доброго и счастливого ребёнка такого же жестокого робота. А для чего? Чтобы также равнодушно ломать жизни маленьких детей, получать наслаждение от их внутренней ломки? Но они не учли, что птица, любящая свободу, будет до конца своей жизни вольной, а без просторов и чистого неба она умрет. Ведь ее душу обрекут на мучения, рвущееся сердце к свободе сгниет на ржавой цепи. Моральные пытки казались хуже сломанных костей, от чего выворачивало по всей белой комнате с одинокой железной кроватью. Он сумел вырваться из этого ужаса, правда будет ли мила к нему свобода, или она оставит его, подарив вечный покой намучившейся душе? Но как же все к этому пришло? Маленький Гукки, так звала его мама, ждал приезда родителей. Он очень старался украсить к их приезду праздничный рождественский стол: постелил пеструю скатерть с веточками остролиста, сервизные тарелочки с золотой каёмкой, вилки с начищенными ножами, фужеры, а в центре вкусную запеченную индейку в черносливе и яблоках, которую так старательно помогал маме сегодня готовить. Время текло, маленькое сердечко быстро билось в ожидании праздника, купленных подарков и вкусностей. Маленький Гукки, стоя на носочках, время от времени подбегал к окошку, рассматривая дорогу к дому внимательными большими глазками, горящих детским нетерпением и счастьем. За окном лишь летели снежинки, в медленном танце опускаясь на расчищенную дорожку от калитки, украшенной еловым рождественский венком. Спустя два часа родителей нет, три… Небольшой страх зарождался в маленьком сердце, застучавшем громче, подкатывая к горлу неприятным комок. Плакать было нельзя, ведь мальчик должен быть сильным и не рыдать просто так! Кто же любимую маму будет защищать? Чонгук всегда стремился быть храбрым и смелым, как отец. Однако ж послышался долгожданный звук колёс, волнение смахнуло на второй план, заставляя некогда напряженное детское личико озариться милой кроличьей улыбкой. Вот и стук в дверь, ребёнок несётся ее отрывать, ведь там любимые родители приехали, так долго оставившие малыша грустить и ужасно скучать. Дверь распахивается, хрупкое тельце, вздрогнув, застывает с непонимающим лицом, а на пороге… - Здравствуй, малыш. Твои родители мистер и миссис Чон? - грубый голос мужчины в форме пронзил разум мальчика, заставляя от непонимания дрожать и пускать первые хрустально-чистые слёзы. - Д..да, кто вы? Я… н.не знаю вас, - тонкий голосок ребёнка ломался, прерываясь всхлипами, ведь люди в форме жутко пугали… хотелось закричать и убежать к родителям, в тёплые объятия мамы, где ничего не страшно. - Прости, Чон Чонгук… твоих родителей больше нет, они погибли в автокатастрофе, - речь, казалось бы сильного и стального офицера полиции, моментами прерывалась. Жуткая картина - видеть, как на твоих глазах рушится мир беззащитного и такого маленького человечка. Внутри внезапная пустота, кажется, и сердце больше не стучит, но душу так больно сейчас разрывает на части, нужно срочно закричать, бежать и рваться к родителям, но их больше нет… Слёзы начинают сильно течь из стеклянных больших глаз, которые недавно светились счастьем праздника, возможно, в которых больше и не появится чего-то живого, а бледное побелевшее лицо не приобретёт румяных красок. Это то чувство, когда теряешь самых любимых и единственных людей в жизни, никого роднее, чем родители у Чонгука нет… А теперь нет вообще ничего. Ноги обессилено сгибаются, ударяясь сильно об пол, но боли нет… Боль в душе настолько разрывает, что парализует тонкое тело мальчика, бросая его безвольно лежать. В глазах темно… реальность ли это, сон? Хотя уже в жизни малыша Гуки все покрылось слоями вязкой темноты.

***

Яркий мёртвый свет бьет в еле открывающиеся глаза, и самое странное, что больше ничего не ощущается: ни конечностей, видимо затёкшие от неудобной позы, ни сил, чтобы как-то изменить положение, ни чувств и эмоций. В скромной комнатке с единственным окном и железной кроватью лежало тело маленького мальчика, уже полностью поломанного изнутри, однако сердце продолжало биться. Ради чего? Уже третий день в детском доме Чонгук выбирает один путь - медленно погасать, не подавая признаков жизни, предпочитая вернуться к родителям… Это всё, что было у него. И как бы не старались работники организации беседовать с ним, всё безрезультатно. На белых простынях лежала пустая оболочка с ещё почему-то бьющимся сердцем. Снова разум в тумане, сниться тот день… роковой. Машина. В ней счастливые родители, спешащие к своему малышу. Мама в ожидание увидеть светящееся от радости лицо сыночка, распаковывающего подарки, папа с немного усталой улыбкой, ведь работает для своих самых любимых человечков на свете. Но резкий свет фар другой машины, поворот руля, секундный крик и все в темноте… но видны только мамины ещё шепчущие губы: «Гуки… живи» Чонгук в холодном поту подскакивает на мерзко скрипящей кровати, обнимая свои плечи ледяными дрожащими руками. Из глаз текут ручьи слёз, а с бледных губ слетают ломанные всхлипы. - Мамочка… как мне жить? - частые судорожные вдохи, заглушали невнятный монолог, отражаясь от пустых стен, - почему вы не приехали? Я… я ждал вас, а вы. Я один, что мне делать? Х.хочу к вам… - речь прервалась, накатившей истерикой, кажется, впервые позволяя исчезнувшим чувствам вылиться враз. Хрупкое тело трясло, мотало по скрипучей кровати, хранившей в себе вечный холод. Совсем изнеможённый мальчик, вскоре отключился, впадая в глубокий сон. Возможно, это и к лучшему, дать раненной душе разрыдаться и после получить ту пустоту, что не причиняет боль, а лишь помогает сохранить, сберечь и так сломанное. Ранним утром, когда ещё морозная сырость, послышались тихие шажочки, в страхе постоянно останавливающиеся. Дверь комнаты медленно, более менее бесшумно открылась… Чонгук вздрогнул и поднялся на кровати, пытаясь сообразить, что происходит, но увидел лишь у двери такого же маленького мальчика. Тот резко приставил пальчик в тонким губкам, тихо шипя, после чего с размаху уселся рядом с Гуком. - Я Дерек. Твой новый сосед по комнате, - маленькая ладошка протянулась вперёд, но никем не была пожата. Чонгук с недоверием и немного с дикостью смотрел чёрными глазками на нового знакомого, хмуря бровки. *чон* - Чего тебе? - грубо выдавил из себя ответ, надвигая одеяло выше. - Ты просто… кричал до этого, а потом было долгое молчание. Я не смог уснуть, слишком переживал. Вдруг с тобой что-то случилось? - новый знакомых неуверенно почесал затылок, не очень внятно говоря. Уж слишком сильно Чонгук его смутил своей недружелюбностью. - Слушай, я вижу у тебя страшное случилось, но знай, что теперь я твой друг! Тут многие с проблемами, в том числе и я. Но не стоит закрываться, жизнь у нас особенная. Может это кто-то хочет сделать сильными? - Дерек спрыгнул с кровати, закончив свою речь, с небольшой улыбочкой убегая обратно.

***

После странного знакомства Гуку уже не хотелось спать. В голове мысли носились роем, то слова подозрительного Дерека, то последняя просьба мамы… Но если даже слова того парня правда, ведь не справедливо тогда вообще вся его жизнь и существование! Почему у него этот кто-то не спросил, хочет ли сам Гук быть сильным, пройдя через такое? Почему кто-то сейчас живёт счастливо со своей семьей, а у него теперь ничего? Мальчик, пребывая в тяжелых размышлениях, не сразу услышал, как снова отвратительные люди заходят к нему в комнату. Те, которые опять будут говорить, что жизнь продолжается, нужно взрослеть и быть сильным. А если он не хочет, точнее не может? Верить лживым речам ничего не понимающих людей последнее чего хотелось бы. Странная женщина зачем-то с радостной улыбкой подлетела к Гуку, будто ничего не происходило никогда, словно все вокруг хорошо… Но это ложь! - Чонгук, ты, наконец-то, смог встать! Я знаю, какой ты молодец, а чтобы быть сильным тебе обязательно нужно подкрепить свой организм едой. Да, малыш? - женщина приторным голосом пыталась изобразить заботу, втереться в доверие. Однако Гуку смотреть на такое было чуждо, в груди билось то, что его никто не сможет понять… также как и никто не вернёт ему то, что у него исчезло. Мальчик резко спрыгнул с кровати, еле удерживая равновесие на ослабших ногах, прошёл мимо мерзкой работницы, что все это время пичкала его непонятным со своей приторной улыбочкой. Ему этого не надо, ему нужно домой… Точно! Он обязан вернуться домой! - Чонгук, ты куда? Тебе обязательно нужно поесть и выпить лекарства! Вернись немедленно! - женщина, торопясь, пошла за парнишкой, больно хватая его за руку. - Отпустите… не трогайте меня!- Гук испуганно повернулся, путаясь в своих босых ногах. - Когда же ты уже успокоишься! С тобой тут никто не будет нянчиться, пойми своей тупой детской головой, что твоих родителей нет, и ты никому не нужен! Думаешь, мне приятно тут с тобой возиться? Пора повзрослеть, жалкое бремя в виде тебя… Мой совет, не позаботишься о себе сам, никто даже и не подумает тебе помочь. До свидания, Чонгук-и, теперь выживай, как хочешь. Я подняла тебя на ноги, свою работу сделала…- оттолкнув испуганного мальчика, разозлённая работница вылетела из его комнаты, громко хлопая дверью. - З.за что…- крупные капли слез покатились из больших детских глаз, - м.ма…ма, почему вы меня оставили…одного? Я НИКОМУ НЕ НУЖЕН, - слабое тело свалилось на пол, а холодные тощие ладошки скрыли от жестоко мира детское лицо, израненное жгучими слезами и искаженными бледными губами в рыданиях. Холодный пол обжигает колени, заставляет тело трястись сильнее, маленькие кулачки со всей силой ударяются об кафель, краснея на месте удара. Чонгук не может здесь находиться, его здесь не ждут. Его нигде не ждут… Тогда он сам сделает или найдёт такое место, где его будут любить и ждать, но отсюда нужно уходить. Поднимаясь на дрожащих ногах, мальчишка уже не станет прежним. Его поломали, а под конец разорвали по частям. Некогда любвеобильного, доброго маленького человечка, так жестоко кинули на произвол судьбы. Он никому не нужен. Возможно, слова той женщины сущая правда, кроме самого себя никто ему не поможет. Маленький ребёнок с хрупким тельцем и детским лицом, но очень взрослыми глазами… Теперь это другой человек, и с каждым новым шагом вперёд он будет становиться сильнее, чтобы выжить одному в этом огромной жестоком мире.