Прыжок

       — Катера — часть моей причуды.

***

       — Как… часть… причуды?.. — я едва могу произнести эти слова обречённым голосом. — Ты же сказала, что беспричудна…        — Я сказала, что была беспричудной, — мягко поправляет меня Мария-сан. — Однако мне повезло, и я получила свой квирк.        — Ну, я не знаю, что ещё там тебе повезло, — фырчит Катера-сан, скрестив руки на груди. — Но геморрой мне достался знатный.        — Да ладно тебе ворчать, — мило смеётся Мария-сан, обнимая сероволосую. — Ты же знаешь, что то, какая ты есть, и моя заслуга.        — У меня такое чувство, будто я выступаю твоим защитником, — препирается дальше Катера-сан. — Скинула на меня все свои безбашенные качества, а сама тут куколкой сидит.        Слушая их безобидный спор, я в которой раз осознал, что а мне-то нихрена не повезло ни в какой жизни.        — Слышь, суицидник, хорош киснуть, — усмехается Катера-сан, потрепав меня по волосам, отчего я возмущённо пищу.        — Так ты слышала? — спрашивает Мария-сан, склонив голову набок.        — Только самый конец, — хмыкает причуда.        — А… почему ты в больницу попала? — неожиданно для себя спрашиваю я, хотя хотел задать совершенно другой вопрос.        — Да ну бля, долбоебизм какой-то получился, — закатывает Катера-сан глаза. — Как всегда, выскочила на дорогу впереди Каса, а там машина. Ну а дальше и так понятно.        Я в ответ делаю озадаченное лицо и развожу руками в стороны, не в состоянии подобрать слова. Ладно я, я хотя бы обдумал свое решение прыгнуть с крыши, но Катера-сан… Мда, нет слов.        — Кас, или же Кастиэль, это тот парень, которого ты видел, когда мы открыли глаза, — поясняет Мария.        — Мы? — переспрашиваю я.        — Конечно мы, — отвечает Катера-сан, дернув плечами. — Ты открыл глаза, я ответила, а Мари вырубилась. Мы все трое можем управлять этим телом.        Мы все трое можем управлять этим телом… Эта фраза звучит для меня как гром посреди ясного дня. А в следующую секунду я уже не сдерживаюсь.        — Это получается, что я также могу управлять и причудой? — взволнованно бормочу я. — И если да, то получается, что моя мечта стать героем может быть осуществима! — радостно кричу я, рывком обнимая девушек.        — Э! Э! Э! Погоди! — кричит Катера-сан мне на ухо, отчего я отскакиваю обратно. — Вообще-то со мной не так-то уж и просто обращаться.        — Она права, — шепчет Мария-сан обречённо.        — Почему? — искренне не понимаю я.        — Аргх, — бормочет Катера-сан, схватившись за голову. — Давай объясню по порядку.        Обрадованный возможностью получить информацию о новой причуде, я тут же с огорчением понял, что со мной нет моей тетради о причудах номер тринадцать. Вытерев нос, я слышу шелест бумаги. Опустив взгляд, обнаруживаю, что практически все время я держу эту самую тетрадь в своих руках.        — Видимо, тетрадь была тебе очень важна, раз она оказалась с тобой, — замечает Мария-сан мое удивление.        Ещё больше обрадованный, я готовлюсь записывать все то, что скажет мне Катера-сан. Она же, заметив мое явное нетерпение, слабо усмехается и начинает рассказывать.        — Мое название — «Форма кота», отношусь к разряду причуд трансформационного типа. Я могу превращаться из человека в кота, проходя несколько стадий.        Во-первых, могу выпустить когти, длина которых зависит от моих желаний. То есть, чем больше я хочу длину, тем больше и получается.        Вторая стадия включает в себя появление кошачьих ушей и хвоста. Также при желании могу кисти рук и стопы превратить в большие лапы.        Третья — я полностью превращаюсь в кошку, но при этом у меня остается антропоморфное телосложение.        И в-четвёртых, могу стать маленькой кошкой, — заканчивает Катера-сан перечислять основные свойства.        — А есть какие-либо особенности? — тут же спрашиваю я, пока пишу в тетради последние слова.        — Конечно есть, — отвечает сероволосая. — Я могу разговаривать, будучи в кошачьей форме. Также могут волосы, ну скажем так, лохматиться. Недостатки заключаются в том, что при трансформации ломаются кости, правда, они тут же сращивается под другим углом, так что обычная одежда может быть слегка неудобной. И при длительном использовании можно потихоньку сойти с ума. Чем выше форма трансформации и больше время использования, тем быстрее и сильнее будет степень безумия. Всё.        -… будет степень безумия… — проговариваю я, дописывая последние слова.        — Так что вот, — улыбается Мария-сан. — Причуда очень сложна в плане контроля и выносливости. Но ничего, потихонечку справляемся.        Закрыв тетрадь, я молча смотрю на девушек, пытаясь понять, как такое возможно, что причуда может причинять боль.        — Эта долгая история, — отвечает Катера-сан на мой немой вопрос. — Как-нибудь потом обязательно расскажем.        — О, тебя надо будет обязательно познакомить кое с кем! — неожиданно хлопает в ладоши явно обрадованная своей идеей Мария-сан.        — Как? — нахмуривается Катера-сан. — Мы же не можем одновременно все говорить одним ртом.        — Что-нибудь придумаем, — нетерпеливо отмахивается русоволосая.        — Как скажешь, — хмыкает причуда.        Пока я наблюдал за ними и слушал их разговор, по какой-то неизвестной мне причине, вокруг начало становиться заметно светлее, и в нос резко ударяет запах лекарств. От неожиданности я начал надрывно кашлять. Обеспокоенная Мария-сан придвигается ко мне, однако останавливается под взмахом руки Катеры-сан.        — Он просыпается, — нарочито медленно произносит причуда. — Значит, сегодня Изуку будет за главного.        Последние слова для меня звучат уже как через толщу воды, пока силуэты девушек растворяются в белом тумане. И когда они окончательно исчезают, я открываю глаза.        Рывком поднявшись с кровати, я ударяюсь об руку врача и срываю маску с трубкой, закрывавшие мой рот и нос. Жадно вдыхая свежий воздух, я настойчиво пытаюсь избавиться от непонятного резкого запаха, заполнившего мои лёгкие.        — Я же говорил, что нашатырь поможет, — слышится совсем рядом голос, который уже звучал ранее.        — Видимо, вы и вправду знали, что от маски с нашатырным спиртом пациент сразу же придет в сознание, — говорит врач, начавший убирать с постели трубку.        — Так ведь сколько уже мы живём вместе-то, — хмыкает Кастиэль-сан, подходя ко мне.        Когда врач ушел, оставив нас одних, брат Марии-Катеры-сан усаживается у моих ног и заглядывает прямо мне в глаза. От столь пристального взора мне становится слишком напряжно, и я пытаюсь отвернуться. Особо в этом не преуспеваю, поскольку меня взяли за подбородок крепкой хваткой, не давая возможности разорвать зрительный контакт. Когда давление на сознание кажется уже практически нестерпимым, неожиданно становится легко и пусто.        — Ты не Катера и даже не Мари, — утвердительно произнесит Кастиэль-сан, отодвигаясь от меня. — Кто ты какой?        Я недовольно хмыкаю. Это уже третий раз, когда мне задают такой вопрос. Если честно, это уже начинает потихоньку надоедать.        — Меня зовут Изуку Мидория, приятно познакомиться, — склоняю вниз голову в знак приветствия.        — Опаньки, — настороживается Кастиэль-сан. — Ты что, японец?        — Откуда ты узнал? — ошарашенно спрашиваю я в ответ.        — Кастиэль Хатреб, или же Трапп, ученик класса 2-А академии UA, приятно познакомиться, — слегка кланяется красноволосый.        — Так мы в Японии? — взволнованно вскакиваю я с койки, едва только услышав знакомое слово.        — О нет, не в Японии, — качает головой Кастиэль-сан. — Мы в Нью-Йорке, неужели не слышишь, что по-английски разговариваешь?        Мысленно повторяю про себя последние фразы, и осознаю, что слышу далеко не свой родной японский язык. Всё-таки не зря я по несколько раз пересматривал все интервью со Всемогущим на английском. В кои-то веки мне пригодилось это, казалось бы, ненужное знание.        — Собирайся, — вырывает меня из мыслей голос Кастиэля-сана. — Тебя выписывают сегодня.        — Как?! — удивляюсь я, торопливо вскакивая с кровати. — Разве я не был без сознания?        — Ну, вообще-то, просто в этом теле не было определенной личности, пока оно спало. Я сказал врачам, что это из-за причуды, — объясняет сероглазый.        — Хорошо, Хатреб-сан! — отвечаю я, застилая за собой постель.        — Ах да, на людях, пожалуйста, называй меня либо Кас, либо брат. Здесь так не обращаются, как в Японии. Я тебя в коридоре подожду, — дает мне последние указания брат, после чего выходит за дверь. Мда, надо будет постараться к этому как можно быстрее привыкнуть.        Схватив лежащий на тумбочке пакет, я начинаю быстро собирать в него все вещи, которые, как казалось мне, не принадлежали больнице. Когда мне в руку ткнулось небольшое зеркальце, я решаю посмотреться в него, дабы узнать, как сейчас выгляжу.        Ответом мне становятся полностью жёлтые глаза с кошачьим зрачком, смотрящие на меня с зеркальной поверхности, в обрамление серых волос. Громко сглотнув, я продолжаю напряжно всматриваться в отражение. Под глазами залегли небольшие круги. Несмотря на бледный сейчас цвет лица, лихорадочный румянец с щек ни в какую не сходил. Опустив зеркало чуть ниже, на шее я увидел что-то типа металлического браслета темно-фиолетового оттенка. Точно такие же я замечаю на руках, длина которых идет от запястий и практически до локтевого сгиба. После того, как ощупываю их, я убеждаюсь в том, что их нельзя снять. Надо будет как-нибудь спросить девочек насчёт них.        Рассмотрев внимательно лицо и шею, я хотел было уже убрать зеркало, как натыкаюсь руками на что-то такое упругое… теплое… и приятное на ощупь… Немного пощупав, я бросаю взгляд на свои ладони, обхватившие… сиськи?!        В тот же миг я чувствую, как мое лицо стремительно краснеет. Резко убрав одеревеневшие руки, я начинаю судорожно закидывать все вещи, даже не складывая их. Я лишь сейчас в полной мере осознал, что теперь девочка! А у них же есть сиськи! Божечки, ну почему они такие приятные…        Хлопнув себя по щекам, я наконец-то собрал все вещи Марии-Катеры-сан и выхожу в коридор. Там сразу нашелся Кастиэль-сан, видимо, уже заскучавший.        — Чё так долго-то? — лениво бросает он, обернувшись ко мне.        Из-за шока я не мог ничего ответить и лишь тыкаю пальцем в грудь. Мое яркое красное лицо и этот жест явно заставляют Кастиэля-сана тут же догадаться о моей проблеме.        — Ну твою же мать! — протягивает он. — Бляха-муха, ты ж парень в теле девушки, во тебе не повезло… Ладно, это нормальная реакция. Короче, попробуй представить себя девушкой.        После этих слов мне на миг показалось, что и мои мысли окаменели. Представить себя девочкой?! Да это же нереально, особенно если ты никогда с ними даже и не общался!        — Готов? — спрашивает Кастиэль-сан, и не дождавшись ответа, тут же хватает за руку и выводит на улицу.        — Погоди! — пищу я, но уже поздно. Двери открываются, и мне прямо в глаза бьёт яркий свет.