Прыжок

      Предмет со свистом пролетает обратно, и я поднимаю взгляд на его обладателя. Женщина с короткими синими волосами, чьи кончики идут косой, но ровно подстриженной линией, стоит напротив меня, с пренебрежительным видом. Ее правая рука ритмично двигается вверх-вниз… Играясь с йо-йо. Однако нельзя списывать игрушку со счетов, поскольку обычно детская побрякушка оснащена лезвиями, что при движении с тихим звоном металла то появляются, то пропадают из виду.        — Очень плохо. Ты не можешь полагаться только лишь на свое везение.

***

      Сердце бешено стучит, грозясь вот-вот пробить грудную клетку. Кажется, что из меня что-то забрали в тот момент, когда йо-йо пролетело перед моим носом, и теперь внутри была странная пустота. Воздух вырывается отрывистыми вздохами, а в теле появляется дрожь. Неужели я настолько испугался?..        — Будь ты в реальном бою, то тебе уже надрали бы зад, — продолжает незнакомка холодным тоном, внимательно меня оглядывая. Игрушка продолжает двигаться, опасно сверкая лезвиями. Я тяжело сглатываю, пытаясь понять, как же выбраться из этой неловкой и явно опасной ситуации.       — Йо, Мэри! — Двигает Катера губами, отчего сердце совершает очередной кульбит и, больше не в силах вынести еще одного такого испуга, мигом падает в пятки. Я уже готов упасть замертво, лишь бы больше не испытывать такие эмоции. — Почему бы тебе не быть помягче? Можно подумать, от везения кто-то умер!       Взгляд женщины на миг становится твёрже, и я мысленно уже готовлю себе место на кладбище. Помогите, что происходит, я ни черта не понимаю…        — Если вы не будете сосредоточенными, то рано или поздно поплатитесь за это, — тоном, не терпящим пререканий, отвечает Мэри. Йо-йо еще пару раз опускается вверх-вниз, дабы потом оказаться в ловушке чужой ладони.       Я пристыженно опускаю голову. Только началась новая жизнь, как уже оказываюсь отчитанным. Да что со мною не так, почему у меня все идёт наперекосяк?..        — Ну и кого вы подобрали?        Сердце, едва вернувшиеся на законное место, решает, что ему стоит скрыться и поэтому падает обратно в пятки. Стараясь выглядеть невозмутимо, исподлобья смотрю на Мэри, пытаясь понять, не показалось ли мне. Не могу понять, одну меня имеют в виду, или же нет.       — Это наш новый друг! — Как привыкнуть к тому, что этим телом пользуются все, кому не лень? Лично я не представляю, как.       — Вот как? — звучит холодный голос Мэри, что сузила итак свои узкие глаза практически до щелочек.       — Меня зовут Изуку Мидория! Прошу, позаботьтесь обо мне! — с низким поклоном отвечаю я, задерживая дыхание.       Ответом мне служит тишина. Она идет примерно минуту, прежде чем я слышу усмешку. Подняв голову, встречаюсь взглядом с Мэри, что загадачно улыбается. Не успеваю моргнуть, как она уже оказывается предо мною, вновь играясь с йо-йо.       — Забавно. Полагаю, у вас теперь там женское общежитие?.. — сопровождаются слова Мэри мягким, но уверенным прикосновением к подбородку, заставляя голову поднять выше. Почему-то это резко напомнило мне подобную ситуацию с Кастиэлем… Так, стоп. Какое еще женское общежитие?       — Вообще-то я парень, госпожа… — осекаюсь я, поняв, что не знаю, как правильно обращаться к Мэри.       — Мэрилин Нецуи, — со снисходительной улыбкой отвечает она, хватая йо-йо в ладонь под тихий звон исчезающих лезвий.       Мои глаза округляются после того, как я слышу имя. Нецуи… Получается, что она японка?. Почему-то в груди расцветает странное тепло от того, что хоть капля родного явилась мне в абсолютно чужой для меня стране.       «Мэри является прошлым обладателем моей причуды», — с небольшой нежностью в голосе произносит Катера. Я практически могу услышать нотки ностальгии в ее голосе. Однако что-то в словах причуды не дает мне покоя, заставляя чуть напрячься. Я буквально чувствую, как мысль находится где-то на грани осознания, но никак не могу ухватиться за нее.       — Как всегда, берешь всех под свое крыло, да, Катера? — мягко усмехается Нецуи-сан, чуть похлопывая меня по голове. Ее действия прерывает мои мысли о словах квирка, позволяя осознать кое-что другое. Мэрилин вовсе не холодна, какой может показаться.       — Заткнись, Мэри… — без злобы отвечает Катера, пока я чувствую, как губы искривляются в ласковой усмешке. — Изуку вообще сам к нам умудрился пролезть, я тут ни при чем.       Похлопывания по голове прекращаются, и ладонь Нецуи-сан замирает в воздухе над нашими волосами. Атмосфера едва уловимо меняется, и от этого я невольно напрягаюсь, подсознательно готовясь к неизвестно чему.       «Упс», — сочувствующе свистит Мария, впервые за долгое время подавшая голос. В ее тоне слышится некоторая опаска и… растерянность?.. Хотя, глядя на всю эту ситуацию со стороны, можно прекрасно понять, почему…       — Причуда? — с холодной интонацией спрашивает Нецуи-сан, глядя на меня темным льдом своих серых глаз.       Не в силах открыть рот и ответить, отрицательно качаю головой из стороны в сторону. Если бы я и сам знал причину… Поэтому мне остаётся лишь молится на то, чтобы исход был не травмоопасным.       — Ты серьёзно думаешь, что я не смогла бы справиться с тем, кто мне не угоден, Мэри? — тон в тон отвечает Катера, суживая глаза. В тот же миг по телу пробегают мурашки от того, насколько убийственно прозвучал голос причуды. И именно сейчас я осознаю, что, по факту, она намного старше, чем выглядит. Соответственно, куда больше силы и опыта, и Катере никакого труда не составит подавить меня.       Какое-то время мы с Нецуи-сан смотрим друг другу в глаза. Что ж, теперь я прекрасно понимаю Марию, что сейчас отмалчивается в углу. Не хотел бы я оказаться на месте оппонента Мэрилин или Катеры… Тишина становится нагнетающей, и я непроизвольно сглатываю. Звук кажется слишком громким, и от этого сердце замирает в груди, как испуганный кролик.       Смешок, вырвавшийся с губ Нецуи-сан, оказывается неожиданным, и я против своей воли вздрагиваю. От моего действия в сознании раздаётся парное фырканье, одно из которых прозвучало снисходительно, а второе — облегченно.       «Не переживай, Декич, мы не собираемся грызться», — хмыкает Катера, фантомно взъерошивая мои волосы. И почему она постоянно перевирает мое прозвище?..       «Поверь, не тебе одному было напряжно», — признается Мария, в голосе которой постоянно слышится опаска, когда она говорит о Нецуи-сан.       — Больше двух — говорят вслух, вы же в курсе об этом? — вскидывает Мэрилин бровь, лениво играясь с йо-йо. Эти слова отвлекают меня от голосов в голове, и я поднимаю взгляд на нее.       — Простите, Нецуи-сан… — виновато отвечаю я, ковыряя носком обуви камешек. Интересно, откуда он взялся здесь, на крыше… Ветром принесло, что ли…       — Неужели Мария науськивает против меня? — прищуривает Мэрилин глаза под аккомпанемент смешков Кстеры и оправдывающихся писков Марии в моей голове. — Знаешь, если ты меня боишься, то это не значит, что надо и остальных к этому подстрекать, — я непроизвольно сглатываю, хоть ругают и не меня. Теперь я прекрасно понимаю Марию… И как-то странно думать о том, что Мэрилин и Катера могут перекидываться шутками…       — Так, ладно, шутки в сторону, — глубоко вздыхает Нецуи-сан, разминая шею. По ее тону сразу становится ясно, что сейчас предстоит крайне серьёзный разговор. Я тут же собираюсь, готовый внимательно слушать.       «О нет, только не это», — раздается обречённо голос Марии, пока Катера умудряется уже обо что-то добиться лбом. Судя по их состоянию, долго я не продержусь в течении предстоящего разговора. Однако любопытство покалывают кожу тончайшими иголочками, заставляя переминаться с ноги на ногу. Осознав, что уже достаточно долгу стою, присаживаюсь туда, где сидел до появления Нецуи-сан. В сжатой руке хрустит пачка с печеньем, и я понимаю, что все это время крепко стискиваю кулак. Заглянув внутрь, обнаруживаю последний кругляш запеченного теста и отправляю его в рот.       Пока пережёвываю печенье, слышатся шорохи, и я незамедлительно поднимаю голову. В поле зрения попадает Мэрилин, направляющиеся в сторону ближайшего выступа. Видимо, она тоже устала стоять и решила присесть. Йо-йо в ее ладони пару раз двигается вверх-вниз, пока Нецуи-сан сосредоточенно хмурит брови и беззвучно шевелит губами. Похоже, обдумывает, что сказать.       «Короче, так как мы уже знаем, о чем конкретно будет Мэри трындеть, мы, пожалуй, оставим тебя веселиться, Декич», — внезапно произносит Катера под согласное мычание Марии. — «За нас особо не переживай, будем недалеко», — и, прежде чем успеваю что-либо сказать в ответ, квирк куда-то утягивает Марию, оставляя меня наедине со странной тишиной в сознании.       Я на пробу озвучиваю пару фраз мысленно, и… ничего. Словно в пустоту говорил. На миг мне кажется, будто схожу с ума, что такого просто быть не может. Пытаюсь ещё раз, однако исход остается неизменным. Осознание, резко пришедшее в голову, создает ощущение, будто мои глаза вот-вот разъедутся в разные стороны. Я настолько, оказывается, уже привык к тому факту, что постоянно слышу голоса девочек, и из-за этого не могу теперь воспринимать нормально тишину в мыслях. А ведь прошло всего лишь два дня.       Громкому откашливанию, прозвучавшему неожиданно, радуюсь сильнее, чем любому другому событию, случившемуся за эти два дня. Наконец-то хоть еще какой-то звук помимо моих собственных мыслей. Моргнув пару раз, с надеждой смотрю на Нецуи-сан, с нетерпением ожидая ее слов.       Мэрилин также моргает, но, в отличие от меня, несколько недоуменно. Однако он ничего не говорит в ответ, а лишь глубоко вздыхает, готовая начать разговор.       — Если я правильно понимаю, то Катера и Мария уже рассказали тебе о том, как конкретно работает причуда? — уточняющие спрашивает Нецуи-сан, видимо, решив проверить, сколько информации мне доступно.       Я согласно киваю, аккуратно сминая несчастную обёртку от печенья. Мусорить на улице я не хочу, поэтому придётся ее до окончания встречи держать в руках.       — Отлично, — облегчённо выдыхает Мэрилин, зачесывая назад волосы, отчего они слегка взъерошиваются. Странно, такое ощущение у меня, будто где-то я уже видел подобное… — Значит, мне меньше предстоит рассказывать, чем я думала.       Я задумчиво склоняю голову набок, гадая, о чем же еще мне будут говорить. Может, о том, как лучше контролировать причуду?..       — Я точно уверена, что тебе рассказали о том, что квирк был передан, — дождавшись моего утвердительного кивка, Нецуи-сан продолжает, — что ж, как ты уже понял, я была прошлой обладательницей причудой кота.       В голове моей мысленно ставится отметка о том, что пока все идет именно так, как я думаю. Что ж, буду и дальше внимательно слушать.       — Так же, как я Марии передала эту причуду, так и мне в свое время передали эту силу, — женская ладонь крепко сжимает йо-йо, видимо, по привычке. В принципе, меня не удивляют слова о том, что подобное событие было не единожды. — Эта причуда передаётся из поколения в поколение горящим искренним желанием сердцам защитить то, что им дорого.       Почему-то от последней фразы сердце ёкает, и я невольно задерживаю дыхание. «Защитить то, что дорого…» В груди становится тесно, а в горле появляется ком, когда вспоминаю о маме. Почему я, вместо того, чтобы быть рядом с самым дорогим для меня человеком, бросил его, сдавшись?.. На плечи начинает давить чувство вины, и приходится стиснуть зубы, дабы сдержать непрошенные слёзы. Чтобы привести мысли в порядок, делаю пару глубоких и медленных выдохов.       Все это время Нецуи-сан молчит, терпеливо позволяя разобраться мне с собственными чувствами. И я благодарен ей за то, что не лезет ко мне с расспросами, хотя явно уже заметила, что это тема тяжела для меня. Увы, но сейчас я абсолютно не готов делиться обстоятельствами предшествующих моему появлению в этом теле событий. Мне и так уже достаточно того, что есть два человека, знающих о том, насколько я слаб.       Дав мне еще пару минут на обдумывание, Мэрилин вопросительно хмыкает, вскинув бровь. Я согласно угукаю, давая ей возможность продолжить свое повествование.       — Возможно, тебе интересно, как именно случилось так, что я решила передать причуду Марии, — произносит Нецуи-сан, переводя задумчивый взгляд в сторону солнца, что начинает освещать крыши соседних зданий оранжевым цветом. — Это произошло не столь давно, всего чуть больше года назад. Вот ты ведь знаешь, что при высоком уровне адреналина человеческий организм способен на невероятные поступки?       — Конечно… — растерянно бормочу я, хмуря брови. Как общеизвестный факт может быть связан с историей о передаче причуды?..       — А вот Мария проверила это на собственном опыте, пока в состоянии адреналина отталкивала собственного отца с пути грабителей, что в попытках оторваться от преследования заехали на пешеходную зону, — глубоко вздыхает Мэрилин, начиная неосознанно играться с йо-йо.       Широко распахнутыми глазами я пялюсь на Нецуи-сан, искренне пытаясь заставить себя поверить в ее слова. Учитывая то, что отец Марии по всем параметрам раза в полтора больше нее, сильно сомневаюсь, что даже под воздействием адреналина в крови возможно подобное совершить!       — Знаю, в такое сложно поверить, — согласно отвечает Мэрилин на мои невысказанные мысли. — Однако мы с Катерой в тот день собственными глазами видели это. И именно поэтому было принято решение передать причуду той, кто ее достоин.       Какое-то время мы вновь сидим, молча наблюдая за тем, как солнце продолжает потихоньку садиться. Небо начинает окрашиваться в тёмные оттенки, и я лениво жмурюсь навстречу последним тёплым лучам, ласкающими лицо. Тишина не кажется тяжелой, поскольку ничто не мешает размышлениям.       В моей голове мысли лишь о том, насколько Мария удивительный человек. Даже будучи без причуды, она спасала в первую очередь отца, а не себя… Мне остаётся лишь позавидовать тому, какой силой волей обладает Мария, в отличие от меня.       Небо продолжает темнеть, и Нью-Йорк накрывают сумерки. В соседних зданиях зажигаются огни, а шум ночной жизни города становится громче.       Видя, как среди тёмных облаков просвечивают звёзды, поднимаю ладонь кверху, словно пытаясь дотянуться до далёких искр. Сжав руеу в кулак, даю мысленную клятву, что теперь я выложусь на все сто процентов, чтобы приложенные усилия не были напрасны.       Рядом со мною слышится шуршание одежды, и я перевожу взгляд обратно на Нецуи-сан. Она уже стоит на ногах, почему-то с грустной улыбкой глядя на меня. Пару мгновений мы смотрим друг на друга, прежде чем Мэрилин решает прервать тишину:       — Если все ещё не веришь мне насчёт Марии, то, когда будешь мыться или переодеваться в следующий раз, обрати внимание на правую голень. Желательно при ярком свете, — сделав пару шагов в сторону, она замирает, после добавляя, — попрощайся от моего имени с Марией и Катерой, Мидория-кун.       В ответ я лишь молча смотрю на то, как Мэрилин, взмахнув на прощание йо-йо, крепко сжатым в ладони, уходит к противоположному краю крыши. Не оборачиваясь, Нецуи-сан легко перепрыгивает, судя по всему, небольшое расстояние между зданиями, оказываясь на соседнем. Понимая, что она знает, что делает, перевожу взгляд обратно на закат.       Посидев еще несколько минут, встаю с насиженного места, стоит только последним лучами солнца скрыться. Потянувшись, разминаю затекшие ноги от продолжительного сидения. Подойдя к краю здания, где находится пожарная лестница, по которой поднимался, глубоко вздыхаю.       Из-за мусора в ладони на всякий случай начинаю неспеша спускаться, крепко держась свободной рукой за перила. Однако даже осторожность не мешает спуститься гораздо быстрее, чем поднимался ранее.       После того, как пролезаю через окно обратно в свою (?) комнату, выкидываю обёртку в мусорное ведёрко, стоящее под рабочим столом. Абсолютно не задумываясь о своих де, достаю из-под подушки аккуратно сложенную пижаму темно-синего цвета, состоящую из футболки и длинных штанов. Откуда-то я знаю, что перед сном всё-таки стоит вновь ополоснуться, дабы смыть с тела пыль, незаметно налипшую к коже за время пребывания на крыше.       Голоса девочек до сих пор неслышны. Не появляются они и за тот период, что нахожусь в душе. Когда уже второй раз за день обтираюсь розовым полотенцем, вспоминаю слова Нецуи-сан о шраме на правой голени. И спустя несколько мгновений понимаю, зачем Мэрилин сделала особый акцент на освещении.       Три длинных, наискосок пересекающих с правой стороны ногу, шрама имеют не едва отличимый от остальной кожи оттенок. И если бы не холодный белый свет от лампы, ярко освещающиюей ванную комнату, сомневаюсь, что вообще смог бы заметить. Шрамы выглядят как, будто ногу огромными когтями продрали. Я внутренне содрогаюсь, боясь представить, как именно они были получены, учитывая, что в происшествии фигурировал автомобиль.       Вытеревшись насухо, быстро переодевшись в пижаму. Вновь бросив грязную одежду в корзину для белья, по мышечной памяти открываю шкафчик с кремами. Схватив одну из маленьких бутылочек, наношу на лицо жирный крем от прыщей. Не то чтобы это требуется, поскольку вообще не заметил на коже каких-либо признаков акне. Видимо, делается уже просто для профилактики.       Вернув крем на место, возвращаюсь в спальню. Оглядев на всякий случай комнату, забираюсь под одеяло. Несмотря на то, что время всего лишь восьмой час, чувствую себя выжатым, как лимон. Да и голова уже начинает побаливать от переизбытка эмоций за день…       С облегчённым вздохом укладываюсь на живот и сгибаю одну ногу так, чтобы стопа лежала на голени второй. Подложив руки под подушку, отмечаю, что грудь, на удивление, не мешается, хотя до этого я предполагал обратное. После того, как удобно устраиваюсь, окончательно расслабляюсь, готовый погрузиться в сон.       Шальная мысль, бродившая где-то на задворках сознания весь вечер, нв миг является мне лишь перед тем, как мир окончательно оказывается во тьме: «Почему Катера сказала «моя причуда»?»